Текст книги "Криминальная тайна века. Дело Ракстона: хроника расследования одного из самых жестоких преступлений в истории криминалистики"

Глава 6
Люди Силлитоу

Перси Силлитоу был очень разносторонним человеком. Мальчиком он пел в хоре собора Святого Павла, в молодости служил в конной полиции в ЮАР. Позже он был агентом службы безопасности алмазодобывающей компании De Beers, а в 1945 году, уже будучи сэром Перси Силлитоу, стал главой МИ-5, куда его назначили «наводить порядок» после проникновения коммунистических агентов в иностранные разведывательные службы.

Но с 1931 по 1944 год он был главным констеблем полиции города Глазго и, можно сказать, первым современным полицейским в Шотландии. Статный харизматичный мужчина с волевым характером, он имел репутацию реформатора – и вполне заслуженно. Прибыв в Глазго из Шеффилда, он обнаружил, что крупнейшее полицейское формирование Шотландии не модернизировалось со времен Викторианской эпохи.

Он немедленно отправил на пенсию половину старших офицеров и назначил на их место перспективных молодых сотрудников. Используя методы, впервые увиденные им в Южной Африке и отработанные за время службы в Шеффилде, он безжалостно расправился с так называемыми «бритвенными бандами», которые уже на протяжении десяти лет терроризировали Глазго. Его методы, жестокие по сегодняшним меркам, были весьма эффективны и укрепили его имидж человека решительного и непреклонного.

Перси Силлитоу – отец современной шотландской полиции

Пользуясь своей репутацией, он убедил Наблюдательный комитет Глазго, который контролировал деятельность полиции и распоряжался ее финансированием, закрыть и продать половину из многочисленных старых полуразрушенных полицейских участков города и, что примечательно, сумел сохранить за собой доходы от продаж. На эти деньги он внедрил систему полицейских будок и обеспечил город современными средствами связи в виде беспроводных радиоприемников. Также принято считать, что именно он ввел в использование – или даже сам придумал – черно-белые клетчатые ленты на фуражках полицейских. Этот широко известный символ полицейской формы, который теперь используют сотрудники полиции по всему миру, долгое время был известен как «тартан Силлитоу».

И все же наиболее выдающейся его заслугой является вклад в развитие экспертно-криминалистической деятельности и подготовку руководящих кадров. Еще во время службы в Шеффилде Силлитоу с особым вниманием наблюдал за первыми шагами в сфере идентификации по отпечаткам пальцев. Он был убежден, что будущее в раскрытии преступлений – за дактилоскопической экспертизой и другими научными методами, и был полон решимости сделать местную полицию лучшей и самой современной на Британских островах. Но его амбиции не ограничивались одним только Глазго – он намеревался трансформировать полицию всей страны в целом.

В 1935 году полицейские силы Шотландии были распределены по территории страны крайне неравномерно: полицейские формирования крупных городов – Глазго, Эдинбурга, Данди и Абердина – разительно отличались от десятков небольших, плохо укомплектованных и скудно обеспеченных ресурсами подразделений полиции графств. Многие из них, такие как, например, подразделение полиции Дамфрисшира, были крохотными. Их личный состав ограничивался горсткой людей, которые должны были охранять огромные территории, не рассчитывая при этом на поддержку каких-либо специальных служб. Но даже если сотрудников в этих подразделениях было и маловато, то одного им уже точно было не занимать: чувства собственного достоинства и преданности своему делу. Кроме того, они пользовались безусловной поддержкой местных жителей и в том числе местных политиков, в руках которых тогда (как, впрочем, и сейчас) был сосредоточен контроль над местной полицией.

Силлитоу мечтал увидеть время, когда многие из этих небольших подразделений освободятся от контроля со стороны местного истеблишмента и будут объединены в более жизнеспособные формирования, но пока что ему приходилось исходить из реалий своего времени. На оставшуюся часть чудесным образом попавших к нему в руки доходов от продажи старых полицейских участков Силлитоу нанял экспертов по дактилоскопии из своего прежнего подразделения; заманив их в Глазго привлекательным повышением по службе, он поручил им создать современный отдел дактилоскопической экспертизы, который мог бы составить конкуренцию даже соответствующему отделу лондонской полиции. Но одно полицейское подразделение, даже такое крупное, как полиция города Глазго, не смогло бы успешно заниматься разработкой всего спектра научных методов идентификации. Поэтому, используя свой отдел дактилоскопии в качестве примера передовой практики, он постарался убедить другие крупные подразделения начать внедрение новых методов – не для того, чтобы конкурировать с экспертами из полиции Глазго, а чтобы дополнить их работу, развивая другие направления того, что сейчас известно нам как специализированные направления экспертно-криминалистической деятельности.

Конечно, результатов удалось добиться не сразу, но в конце концов другие крупные подразделения последовали его примеру и начали инвестировать в развитие собственных специализированных экспертно-криминалистических отделов. Полиция города Эдинбурга накопила обширный опыт в области фотосъемки мест преступлений и того, что сейчас известно как осмотр места происшествия. Благодаря тому, что приобретенный с большим трудом опыт заботливо передавался из поколения в поколение, роль этих смелых инноваций и значительных инвестиций все еще очевидна даже десятилетия спустя.

Но амбиции Силлитоу не ограничивались реформированием полицейских подразделений. Он хорошо понимал, что у медицинских и естественно-научных факультетов шотландских университетов имеются колоссальные знания, которые остаются незадействованными. Связи между университетами, полицией и службой государственного обвинения существовали на протяжении более чем ста лет, но они носили в основном неофициальный и эпизодический характер. Используя всю свою силу убеждения, Силлитоу постарался добиться официального оформления отношений между учеными на различных университетских кафедрах, особенно работающих в области судебной медицины. Задолго до того, как эта практика стала повсеместной, он осознал важность партнерского подхода к расследованию серьезных преступлений и работал над его внедрением.

И это было еще не все. Силлитоу хорошо разбирался в людях: он был убежден, что нужно как можно раньше выявлять сотрудников с большим потенциалом и продвигать их по службе. На протяжении своего долгого пребывания на посту главного констебля он всегда старался отмечать наиболее перспективных офицеров и испытывать их потенциал на сложных оперативных должностях. Он также убеждал их переезжать из Глазго и занимать должности в других подразделениях полиции, тем самым помогая распространять его идеи и создавать неофициальную сеть влияния далеко за пределами его собственного города.

«Люди Силлитоу» пользовались репутацией безупречных профессионалов. Кроме того, у Силлитоу было негласное, но незыблемое правило: где бы ни служили его люди, если кто-то из них попадал в беду или нуждался в помощи, Силлитоу поддерживал его, используя все влияние и все ресурсы, которые имелись в его распоряжении.

Благодаря поддержке Силлитоу его протеже становились привлекательными кандидатами на руководящие посты в небольших подразделениях полиции, и постепенно влияние Силлитоу и его принципы профессиональной деятельности получили широкое распространение.

Конечно, все эти грандиозные замыслы и игры с властью были последним, о чем думал главный констебль Блэк, сидя в полицейском участке Моффата в понедельник, 30 сентября 1935 года, но его наверняка немного утешало то, что он тоже был одним из немногих избранных – одним из людей Силлитоу.

Глава 7
Тайна Моффатского ущелья

Понедельник, 30 сентября 1935 года

Первые сообщения об ужасной находке в Гарденхолм-Линн появились в прессе уже вечером в воскресенье, 29 сентября; наутро в понедельник первые полосы всех газет пестрели заголовком «Тайна моффатского ущелья». Как часто бывает в подобных случаях, броское название прижилось и стало прочно ассоциироваться с расследованием этого преступления, особенно на его первых этапах. Накануне вечером, когда появилась первая информация о случившемся, было уже слишком поздно для прояснения деталей, но к утру просочилось уже достаточно информации, чтобы привлечь внимание всех газетчиков без исключения. Редакторы утренних газет по всей Великобритании, не без труда отыскав крошечный городок Моффат в географических справочниках, выбрали своих лучших репортеров и поспешили отправить их туда поездом, автобусом или автомобилем. В этой истории было все, что всегда так любила бульварная пресса, – жестокое убийство, загадочная история и изрядная доля жутких подробностей.

Печатные СМИ в 1935 году находились в зените своего расцвета. Чрезвычайно могущественные газетные магнаты всеми средствами боролись за тиражи, и ставки были как никогда высоки: на больших продажах можно было сколотить огромное состояние, ведь оживившаяся рекламная индустрия инвестировала средства только в лидеров отрасли.

Не то чтобы писать в новостях было не о чем, но о фортелях принца Уэльского и его красотки-жены, дважды разведенной Уоллис Симпсон, писать было запрещено, а зловещий рост популярности герра Гитлера в Германии, конечно, вызывал беспокойство, но о новой войне никому не хотелось даже думать, и подобный репортаж среднестатистического читателя не заинтересовал бы. По меткому выражению Чемберлена, все это происходило «в далеких местах, о которых мы ничего не знаем». В 1935 году до войны было еще далеко. А вот кровавое убийство, расчлененные и обезображенные тела – это была привлекательная история, которая с большой вероятностью могла разворачиваться еще очень длительное время. Любая газета, не взявшаяся освещать это происшествие, оказалась бы в числе отстающих по продажам, а это означало неминуемую катастрофу.

Появившиеся в тот понедельник репортажи представляли собой смесь правды, полуправды и домыслов, состряпанных в отделах новостей, чтобы заполнить пробелы в довольно скудной фактической информации и хоть чем-то подкрепить сенсационные заголовки. Фейковые новости, конечно же, научились сочинять не в XXI веке, а гораздо раньше. Но редакторы газет знали, что во вторник и во все последующие дни им понадобится что-то новенькое. Немногочисленные сотрудники воскресных газет, работавшие в тот понедельник, уже включили эту задачу в список важнейших дел на предстоящую неделю. Оставалось лишь надеяться, что полиция никого не арестует в ближайшие дни – тогда загадочная история сохранит свой ореол таинственности, и воскресные газеты смогут использовать ее потенциал по максимуму.

За следующие пару дней Моффат превратился в растревоженный улей: туда съехались разношерстные толпы журналистов, псевдожурналистов, авантюристов, сплетников и зевак, которые наперегонки спешили раздобыть хоть какую-то информацию и извлечь из нее выгоду, строили самые дикие версии случившегося и, само собой, создавали огромные неудобства для местных жителей. Одни приехали в городок, потому что такова была их работа, а других просто влекла невидимая сила: они отчаянно хотели не оставаться в стороне, а быть частью событий, которые наверняка войдут в историю.

Тайна моффатского ущелья стала историей общенационального масштаба, и в город съехались журналисты из крупных центральных газет. Различие между национальной и местной прессой кто-то однажды сравнил с различием между тигром и домашней кошкой – они оба, по сути, принадлежат к одному семейству, но тигр крупнее, злее, агрессивнее и безжалостнее. В тот понедельник в Моффате собрались «тигры». И если для владельцев местных баров это был неожиданный источник выгоды, то для главного констебля Блэка и сотрудников Дамфрисширской полиции – очередной пункт в длинном списке проблем. Блэк знал, что ему придется разбираться с прессой и нужно найти какой-нибудь способ удовлетворить ее ненасытный аппетит. Он прекрасно понимал, что, если не накормить зверя, зверь сожрет тебя самого: расследование может сильно осложниться или вообще пойти псу под хвост. Он знал, что представители центральных газет не смогут долго оставаться в Моффате; версий событий не так уж и много, и фантазии журналистов надолго не хватит. Кроме того, он был уверен, что в его небольшой следственной группе не могло быть никаких утечек, так что нужно просто продолжать снабжать прессу достаточной долей информации, при этом изо всех сил стараясь не обращать внимания на ложные версии и отвлекающие улики. В каком-то смысле это было легко, потому что в Моффате никто ничего не знал, у следствия не было свидетелей, которые могли бы стать жертвами излишнего внимания прессы. В то же время Блэк хорошо осознавал, насколько полезной может быть национальная пресса при правильном подходе. Ее влияние на умы населения было огромным, и в то время она, безусловно, была лучшим способом достучаться до общественности. Однако сначала ему предстояло приручить тигра. Эта задача только кажется простой, но известно немало случаев, когда даже выдающимся полицейским с колоссальным опытом и большими ресурсами не удавалось правильно использовать общенациональные СМИ. С учетом сложившихся обстоятельств подход Блэка был весьма эффективным.

Но все это ему предстояло чуть позже, а утром того дня у него были другие, более неотложные задачи. На просьбу главного констебля Блэка прислать подмогу отреагировали, и очень скоро. Еще до конца рабочего дня его прежний босс в Глазго задействовал все имевшиеся в его распоряжении ресурсы и отправил в помощь крошечной полиции Дамфрисшира мощное подкрепление. Никакого официально принятого алгоритма взаимопомощи тогда не существовало, но, по сути, именно такой алгоритм сработал в тот день в Моффате.

Группу прибывших полицейских возглавлял помощник главного констебля Уорнок, с ним были три старших детектива из Глазго – суперинтендант Макларен и его помощники, лейтенанты Юинг и Хэммонд. Во всей стране едва ли нашлась бы четверка более опытных и видавших виды полицейских. В общей сложности за время работы им приходилось расследовать практически все виды преступлений, имеющиеся в уголовном кодексе. Главный констебль Блэк наверняка был очень рад их видеть, ведь они были не только лучшими детективами в стране, но и его друзьями. С другой стороны, это ставило его перед дилеммой. Ему нужна была их помощь, но ничуть не меньше ему нужно было поддерживать высокий моральный дух своей команды. Он не хотел, чтобы присутствие коллег из Глазго было для них унизительным. Нужно было каким-то образом найти баланс между энтузиазмом своих неопытных подчиненных и безапелляционной жесткостью опытных детективов из большого города.

Это задача, которую неизменно приходится решать любому лидеру команды сотрудников с разным уровнем компетентности, в том числе команды, имеющей дело с чрезвычайными ситуациями в армии или полиции – в частности, в любом отделе по расследованию убийств. Любой раскол или разлад внутри команды может сыграть роковую роль, поэтому для Блэка было важно обеспечить единство сил, принимавших участие в расследовании. К счастью, он достаточно хорошо знал детективов из Глазго, чтобы напрямую высказать свои опасения, а они оказались достаточно мудрыми, чтобы выслушать его. Было решено, что расследованием будет руководить полиция Дамфрисшира и лично главный констебль Блэк, все важные решения будут приниматься самим главным констеблем, а люди из Глазго будут лишь консультировать его. В частности, ведущую роль в расследовании будут продолжать играть местные полицейские, инспектор Страт и сержант Слоун. Это было важно по целому ряду причин. Местные полицейские пользовались доверием жителей Моффата, и это доверие необходимо было сохранить. Для небольшого провинциального подразделения полиции взаимоотношения с общественностью – дело тонкое: ни в коем случае не должно было сложиться впечатление, что местная полиция недостаточно компетентна, чтобы разобраться с серьезным преступлением. Через несколько дней или недель старшие детективы вернутся в Глазго, предоставив местным полицейским самим вести дальше свои рутинные дела. Не могло быть и речи о том, чтобы полиция Дамфрисшира в этом случае показалась недостаточно авторитетной: наоборот, результаты расследования должны были укрепить репутацию местных правоохранительных органов. Это нужно было не только для успокоения общественности, но и для того, чтобы местные политики видели, что деньги из государственной казны, выделяемые на поддержку полиции, потрачены не зря.

В тот понедельник главный констебль Блэк действовал быстро. Он уже создал оперативный штаб в единственном большом кабинете полицейского участка. Он попросил людей из Глазго помочь разработать основные принципы руководства, а затем собрал вместе всю команду лучших сотрудников, состоявшую из его собственных офицеров и городских детективов, чтобы обсудить приоритетные задачи.

Первой проблемой было то, что, возможно, обнаружены были не все части тел. Блэк опасался, что во время разлива речки Линн важные улики унесло потоком воды в более крупную реку Аннан или что лисы или другие животные утащили их и съели или бросили обглоданными на некотором расстоянии от Гарденхолм-Линн. Он знал, что, даже если тела было только два, у одного из них не хватало туловища и еще некоторых частей. Он был абсолютно уверен, что Слоун максимально тщательно осмотрел место происшествия, но, какими бы внимательно ни были его поиски, они оставались ограничены по охвату территории.

Поскольку ни в Моффате, ни в его окрестностях пропавшим без вести никто не числился, он подозревал, что тела туда привезли откуда-то еще – вероятнее всего, на автомобиле. Если это действительно было так, вполне возможно, что остальные части тела выбросили в какую-нибудь придорожную канаву или на свалку. Все такие места необходимо было подвергнуть тщательному и систематическому осмотру. Это было одной из приоритетных задач, но полиция Дамфрисшира и так была загружена до предела. Блэку пришлось вновь задействовать полицейских других подразделений; в то время как его собственные люди проверяли местные фермы и прочесывали обочины дорог в радиусе десяти миль от Моффата, из ланкаширского полицейского управления прибыл специальный отряд полицейских-пожарных, которые должны были прочесать русла рек Линн и Аннан.

Пожарная полиция представляла собой гибридное формирование, входившее в структуру более крупных подразделений полиции некоторых графств. Офицеры такого формирования проходили хорошую подготовку по обоим направлениям, они были прекрасно экипированы и обучены методам поиска и эвакуации пострадавших. Кроме того, у них имелся собственный транспорт, что стало настоящим подарком для главного констебля Блэка, оказавшегося в столь непростом положении. Получив задание, полицейские-пожарные сразу приступили к его выполнению. В течение следующих нескольких дней в русле ручья Линн было обнаружено несколько небольших кусочков плоти, но больше ничего существенного. Тщательно обыскали и русло реки Аннан на много миль вниз по течению, но ничего не нашли.

Позже, чтобы не оставалось никаких сомнений в том, что были приняты все возможные меры, в этот район прибыли еще и разыскные группы со служебными собаками. Правда, четвероногие эксперты специализировались на поиске живых людей, а не мертвых, но, когда и они ничего не нашли в окрестностях рек Линн и Аннан, у Блэка не осталось сомнений в том, что там искать больше нечего.

Худшие опасения Блэка оправдались, когда почти месяц спустя дорожный рабочий обнаружил на дороге Глазго—Карлайл, в девяти милях от Моффата, промокший от дождя газетный сверток с остатками левой ступни. А чуть позже, в начале ноября, девушка, прогуливавшаяся по дороге Эдинбург—Моффат недалеко от реки Линн, нашла сверток с правым предплечьем и кистью. Эта находка, слишком очевидная, чтобы быть упущенной из виду во время поисков, подтвердила опасения о том, что еще до обнаружения останков в окрестностях ущелья похозяйничали местные лисы. Позже в тот же день Блэк получил первые важные результаты медицинской экспертизы, которые заставили его отказаться от одной из версий и в первый, но не в последний раз направили следствие по ложному следу. Местные врачи пришли к выводу, что части тела не были медицинскими образцами, поскольку они никоим образом не сохранились. Анатомические образцы обычно хранили в формальдегиде, но тут не было никаких следов какого-либо консерванта. Таким образом, исчез даже ничтожный шанс на то, что тайна моффатского ущелья была тщательно продуманной мистификацией. Местные врачи также придерживались мнения, что останки принадлежали пожилому мужчине и молодой женщине, что смерть наступила несколько недель назад и что расчленение было произведено уже после смерти.

Все было так, как подсказывал инстинкт сержанту Слоуну, когда тот стоял на мосту над местом страшной находки. Старший констебль Блэк тоже в глубине души понимал это с самого начала. Здесь имело место жестокое убийство, и поскольку в местную полицию не поступало никаких сообщений не только об исчезновении пожилого мужчины и молодой женщины, но и вообще об исчезновении кого бы то ни было в округе, было ясно, что совершено оно было где-то в другом месте.

Пришло время выйти на общенациональный уровень – и учитывая то, какой информацией полиция располагала на тот момент, единственным способом сообщить подробности преступления всем полицейским подразделениям по всей стране был бюллетень лондонской полиции Police Gazette и более ограниченный по территории распространения бюллетень шотландской полиции Scottish Police Gazette. Это были официальные еженедельные публикации, в которых распространялись подробности серьезных преступлений и описания пропавших без вести лиц. В особых обстоятельствах могла быть также подготовлена ориентировка на розыск, которая сразу же направлялась во все полицейские подразделения Великобритании для тщательного изучения.

В тот понедельник, получив заключение медиков, Блэк распорядился подать запрос на составление ориентировки с подробностями касательно обнаруженных останков, но пока что без указания предполагаемого возраста и пола жертв. Уже через несколько дней поступили первые ответные сообщения. В Южной Англии были совершены похожие преступления, связанные с расчленением тел: как «чемоданные убийства» в Брайтоне, так и дело о брентфордском канале расследовались при широкой огласке[6]6
  В 1934 году в Брайтоне было совершено два, по-видимому, не связанных друг с другом убийства с расчленением: жертвами были женщины, части их тел в обоих случаях были обнаружены в чемоданах. В том же году в канале близ города Брентфорд было обнаружено расчлененное мужское тело в завязанном мешке.


[Закрыть]. В обоих случаях имело место расчленение жертв, и это поразительное сходство требовало тщательного изучения.

Начиная с раннего утра воскресенья, когда с момента обнаружения останков прошло всего несколько часов, Блэк подробно информировал о происходящем прокуратора-фискала, офис которого находился в Дамфрисе. Прокуратор-фискал[7]7
  Специфическая для Шотландии должность, по кругу исполняемых обязанностей примерно соответствующая английскому коронеру.


[Закрыть] является местным представителем службы государственного обвинения, от имени которой осуществляется судебное преследование по всем уголовным делам в Шотландии. Та роль, которую играет служба государственного обвинения и прокураторы-фискалы в расследовании преступлений, обусловлена исторически, и, хотя не местным эта система может показаться запутанной и дублирующей функции полиции, в Шотландии она практикуется на протяжении многих лет и всем понятна. Служба государственного обвинения обычно не участвует в повседневном расследовании серьезных преступлений, но ее представителей обязательно информируют о ходе расследования и с ними консультируются. Такая помощь имеет большое значение, зачастую она приводит к изменению направления расследования или смещению акцентов с учетом конкретных доказательств. В наше время прокуратор-фискал обычно присутствует на месте серьезного преступления и принимает непосредственное участие в его расследовании с самого начала. В 1935 году участие прокуратора-фискала, скорее всего, было не настолько активным, но в любом случае он наверняка был достаточно хорошо осведомлен, чтобы понять, что это происшествие далеко не местного масштаба и что ему надлежит немедленно проинформировать свое начальство в Управлении уголовного преследования в Эдинбурге.

Управление уголовного преследования – это штаб-квартира самого высокопоставленного представителя судебной власти в стране: лорда-адвоката Шотландии. Лорд-адвокат является членом правительства, и его назначают на должность с учетом политических соображений. Именно он вместе со своим заместителем, генеральным солиситором, принимает все решения, касающиеся судебного преследования «в защиту публичных интересов». Все прокураторы-фискалы действуют от имени лорда-адвоката.

Этим высшим представителям судебной власти помогают еще несколько должностных лиц, помощников лорда-адвоката, которые занимаются принятием решений по рутинным вопросам и выполняют бо́льшую часть работы, связанную с судебными процессами. Старшим среди таких помощников лорда-адвоката на тот момент был молодой, подающий надежды Джон Кэмерон. Позже он станет известен как один из самых уважаемых судей Высокого суда Шотландии, лорд Джон (или, как его называли, Джок) Кэмерон. Он будет последним судьей, вынесшим смертный приговор, и останется в своей должности до глубокой старости, за свою жизнь внеся неоценимый вклад в развитие системы правосудия Шотландии.

В 1935 году, будучи еще помощником лорда-адвоката, он сразу осознал важность находки в моффатском ущелье и предпринял весьма необычный шаг: в кратчайшие сроки установил прямую линию с главным констеблем Блэком, чтобы обеспечить максимально быстрое принятие важных решений. И Кэмерон, и Блэк понимали, что срочно требуется более квалифицированная помощь медицинских экспертов. Никто не сомневался в компетентности местных врачей, но тут требовалась помощь настоящих профессионалов, и помощник лорда-адвоката Кэмерон был тем человеком, который мог помочь ее получить.

У службы государственного обвинения уже в течение многих лет было налажено взаимодействие с крупнейшими университетами Шотландии, в частности с факультетами судебной медицины. В зависимости от конкретного случая запрашивалась консультация и вызывались судебные эксперты для дачи показаний. Отношения, правда, стали несколько напряженными после скандальных историй вроде дела Берка и Хэйра[8]8
  Уильям Берк и Уильям Хэйр – убийцы, которые продавали трупы своих жертв знакомому доктору в качестве материала для вскрытия на лекциях по анатомии.


[Закрыть], но со временем вновь укрепились благодаря стараниям Перси Силлитоу, который всячески поощрял внедрение научных методов в процесс раскрытия преступлений. Это были взаимовыгодные отношения: служба государственного обвинения получала возможность задействовать знания лучших экспертов, а патологоанатомы – новый материал для исследований, позволявших им совершенствоваться.

Уже в воскресенье, 29 сентября, был направлен запрос в университеты Эдинбурга и Глазго.