Читать книгу "В объятиях сердца"

Глава 10

Адам

– Ты тщательно просмотрел весь список? – в энный по счету раз переспрашиваю у Майкла, направляясь к выходу из офиса.

– Я уже знаю его наизусть.

– Уверен, что все осилишь без меня?

– Ты шутишь? Это же детский сад, если сравнивать с той кучей задач, которую ты сбросил мне на плечи перед неожиданной поездкой в Рокфорд. К тому же ты уезжаешь не на два месяца, как в прошлый раз, а всего на две недели. Поверь мне: я даже не замечу твоего отсутствия.

– Значит, ты со всем справишься?

– С каких это пор ты сомневаешься во мне? – он укоризненно изгибает бровь.

– С тех пор, как ты не перестаешь улыбаться как светильник и явно мыслями витаешь в детском магазине, а не на работе, – беззлобно заявляю я без пяти минут новоиспеченному отцу.

Этот болтун, который неоднократно сводил меня с ума своими бесконечными разговорами, неделю назад умудрился меня неслабо удивить. Оказывается, пока я постоянно во всех подробностях рассказывал ему о дикарке, он молчал о том, что уже давно добился желаемого с моей ассистенткой. Да так добился, что не только дождался взаимности Сары, но и получил в подарок маленький бонус.

Хотя нет, совсем не маленький! У этого балабола, имеющего список женщин, с которыми он спал, похлеще моего, скоро будет ребенок. Умом тронуться можно!

– Не волнуйся, Адам. Если ты в состоянии побитой собаки мог руководить компанией, то я, как ты выразился, «будучи мыслями в детском магазине» – тем более. Скажу даже больше: во мне столько сил и рвения сделать все для успешного запуска нашей новинки, сколько никогда раньше не было. Я хочу дать своим девочкам все самое лучшее, поэтому для меня, как ни для кого другого, важно, чтобы «Heart Corp» и дальше процветала в том же духе, – воодушевленно сообщает Майкл, немного успокаивая моего внутреннего трудягу-предпринимателя, который вопит в ужасе от спонтанного решения уехать отдохнуть всего за месяц до официального анонса главного проекта компании.

– Я каждый день буду на связи, – напоминаю, когда мы подходим к моей машине.

– Знаю, Адам.

– Если что-то случится, пиши и звони в любое время.

– Разумеется.

– И если вдруг поймешь, что не справляешься, то…

– Так, все! – перебивает Холланд и опускает руки мне на плечи, разворачивая корпусом к себе. – Прекрати это и расслабься же наконец, Харт. Ты вообще-то едешь в отпуск, а не в очередную командировку. И если ты не в курсе, то поясняю для чайников: первое отличается от второго тем, что ты напрочь забываешь о работе и проводишь каждый день в свое удовольствие. С компанией все будет в порядке. Умоляю тебя, не забивай голову ненужными вещами. Во время этой поездки перед тобой и так стоит нелегкая задача, которая потребует от тебя всецелой самоотдачи и внимания. Концентрируйся на проблеме с Николиной, а «Heart Corp» оставь на меня, – покровительским тоном наставляет меня Майкл и вновь улыбается.

Я устало выдыхаю и с трудом призываю себя прислушаться к его словам, после чего утвердительно киваю.

– Вот и отлично! Не переживай ты так и отдохни как следует. Тряхни стариной, так сказать! В универе тебя фиг удержать было от тусовок и сумасшедших поступков, а после выпуска явно что-то пошло не так.

– В универе на меня не давила ответственность за будущее компании отца и десятки тысяч работников, – с усмешкой констатирую я.

– Значит, представь, как тебе будет круто следующие две недели без этого груза на плечах. Так что все. Вали отсюда! Больше не желаю тебя здесь видеть!

Майкл подталкивает меня к машине, но я торможу, лишь сейчас полноценно осмысляя слова друга, сказанные чуть ранее.

– Вы с Сарой уже узнали пол ребенка?

– Еще нет, а что?

– Ты просто упомянул своих девочек, вот я и подумал.

– Так тут даже не надо думать и ничего проверять. Конечно, у нас будет девочка.

– Ты так уверенно об этом заявляешь, будто уже держишь дочь в своих руках. В тебе так быстро пробудилась какая-то отцовская чуйка или что?

– Сила мысли, Харт. Сила мысли. Я на тысячу процентов уверен, что меня будут окружать две самые любимые светловолосые девчонки, значит, так и будет. Вот и все.

Его непоколебимое заявление вынуждает меня слабо улыбнуться. Вот бы и мне одно лишь самовнушение помогло наладить с Линой отношения.

Пожав Майклу руку на прощание, я намереваюсь сесть в автомобиль, однако возглас в паре метров от нас, пробирающий до нутра неконтролируемым желанием врезать его обладателю, заставляет меня задержаться.

– Доброе утро, – спустя пару секунд Рид уже стоит возле нас. Пожимает руку Майклу, а потом мне. – Ты так рано покидаешь офис? На встречу?

Я ничего не отвечаю, не видя необходимости ставить его в известность о своих планах на день, и молчаливо пытаюсь найти причину, почему он находится не на своем рабочем месте?

– Я хотел поговорить с тобой, – поясняет он, явно ощутив мое недоумение.

Эмпат хренов!

– По поводу?

– По поводу работы, конечно же. О чем еще я могу хотеть с тобой поговорить?

Мне даже не нужно уметь «чувствовать», чтобы с легкостью ощутить его неблагоприятное настроение. Но оно и понятно – вряд ли Остин так быстро переживет факт, что его босс трахает девушку, которую он любил и искал несколько месяцев.

– По поводу работы ближайшие недели ты говорить будешь только со мной, – Майкл нарушает повисшее между нами молчание.

– Почему?

– Я ненадолго покидаю Нью-Йорк, – отвечаю быстрее Холланда и обращаюсь к нему: – Майкл, дождись Остина наверху.

Друг всего пару секунд пытливо изучает меня, а затем, слабо кивнув, послушно выполняет требование.

– Я решил взять отпуск, – сообщаю ровным тоном.

Скрывать от Рида эту новость нет никакого смысла. Он все равно об этом узнает в офисе, поэтому в моих же интересах самому поставить его в известность, чтобы убедиться, что он на эмоциях не создаст никаких проблем во время моего отсутствия.

– Сейчас? – поражается он, тонко намекая, что я выбрал не совсем удачное время.

– Да, сейчас. Я могу себе позволить оставить все дела своим работникам, которые ни разу меня не подводили. Надеюсь, и ты входишь в их число, – выжидающе смотрю в его напряженное лицо.

– Я же вроде сказал, что не собираюсь смешивать личное с работой, – уверяет Остин, но я не могу не отметить, что в тоне его голоса злости больше, чем в день встречи с Линой.

Это напрягает. И Рид снова, мать его, чувствует это, почти сразу же добавляя более сдержанно:

– Я ни в чем тебя не виню и лично к тебе не испытываю неприязни. Как, собственно, и злюсь я тоже не на тебя, а скорее на самого себя и на всю ситуацию в целом. Думаю, любой на моем месте злился бы, узнав, что долгое время как глупец отказывался верить в то, что и так было очевидным. Вот и все. Не стоит опасаться и ждать от меня каких-то подвохов, Адам. Работа – единственное, что меня волнует сейчас. Я не собираюсь из-за какой-то женщины лишаться того, что поистине мне дорого, – проговаривает он. И вроде бы очень даже правдоподобно, но что-то все равно беспокоит меня сегодня в нем.

Честно, я бы многое отдал, лишь бы хоть на минуту заполучить его способность и проверить – искренен ли он со мной или нет. Однако этому случиться не суждено, а значит, мне ничего другого не остается, как уничтожить в себе все сомнения и поверить ему на слово.

– Ладно. Не верить тебе не вижу причин, Остин.

– Вот именно. Если кто из нас и был не до конца честен, так это ты, не так ли?

– Мне кажется, я тебе уже объяснил почему.

– Конечно, я помню. Поэтому мне совершенно не на что обижаться и тем более мстить тебе, – миролюбивым голосом произносит Рид, но по-прежнему смотрит так остро, словно одним только взглядом сдирает с меня кожу, чем побуждает напомнить и себе, и ему об одной простой истине.

– Даже если ты захочешь отомстить за что-то, у тебя ничего не получится, Рид. Помнишь ведь: мы с тобой на одном корабле. И если потонем, то потонем вместе, – цитирую я его же метафору, произнесенную при нашей первой встрече, и отвлекаюсь от беседы на вызов моего пилота, сообщающего, что джет готов к полету. – Мне пора ехать. В мое отсутствие Майкл за главного. Но если вдруг случится что-то серьезное, ты можешь звонить мне в любое время суток, – осведомляю его и сажусь в салон автомобиля, слыша за спиной те же слова, что неоднократно повторял мне сегодня Майкл.

– Не волнуйся, Адам. Мы со всем справимся и постараемся тебя не беспокоить. Отпуск же, как-никак. Ты заслужил.

На удивление, его голос звучит ничуть не менее дружелюбно, чем у Холланда. Спокойно, без ехидства и неприкрытой злости, однако фразы, брошенные им напоследок, почему-то ощущаются словно череда копий, прорезающих в моем теле сквозные раны.

Возможно, после всего пережитого за последнее время стресса я также превратился и в параноика. Или же просто не могу справиться с нервозностью из-за отъезда во время важного периода в «Heart Corp», но, черт возьми, меня все сильнее одолевает нехорошее предчувствие, которое я не намерен игнорировать.

Стоит водителю тронуться с места, как я набираю номер человека, в котором не нуждался с момента, как вернулся из Рокфорда.

– Дэн, ты нужен мне в Нью-Йорке и желательно прямо сегодня… Да… Опять необходимо кое за кем последить… Нет, не за девчонкой. На этот раз цель будет другая.

Глава 11

Адам

Я уже не раз говорил, что волнение мне не присуще от слова «совсем». До сегодняшнего дня никто и ничто не было способно заставлять мои ладони потеть от нервов, а внутренности сворачиваться в тугой комок.

Как все пройдет? С чего начать наш первый полноценный разговор после вечера, когда я вынудил ее выпустить всю злость и боль на мне? Вести себя как ни в чем не бывало? Словно с чистого листа? Или же все-таки обговорить сначала все произошедшее?

Черт!

Обо всем этом я непрерывно думаю по дороге домой, а затем – стоя под освежающими струями душа, которые нисколько не помогают выбрать правильную манеру поведения.

Я никогда не подстраивался ни под одну из них и не обдумывал верные слова, перед тем как сказать что-либо. Да о чем я вообще?! Я ведь даже с ними не разговаривал ни о чем, кроме условий контракта и поз, в которых хотел их трахать. А сейчас мне предстоит найти общий язык с той, которая мечтает, как бы поскорее от меня избавиться.

Выйдя из душа, наспех вытираюсь полотенцем и вместо костюма надеваю джинсы, черную футболку поло и кроссовки, ощущая себя немного странно в повседневной одежде в разгар дня посреди рабочей недели.

Беру заранее упакованный Лорен чемодан со всем необходимым для поездки и, оценив его тяжесть, ловлю себя на мысли, что Линин с тонной женского барахла, вероятнее всего, будет весить еще больше.

Не теряя ни секунды, я отправляюсь в соседнюю спальню. Однако успеваю только открыть свою дверь и застываю, видя, что кошка решила не ждать чьей-либо помощи.

Вздрогнув от неожиданности, Лина вслед за мной замирает в коридоре вместе с чемоданом, в котором с легкостью уместилась бы даже она. И смотрит на меня так испуганно, напряженно, с тревогой, будто в любой момент ожидает от меня атаки.

Мне это не нравится еще больше ее агрессии в мой адрес. К дикости и дерзости Лины я был готов. Точнее, я ждал ее, как Хатико своего хозяина на привокзальной площади Сибуя. Но дерзости нет. Вместо моей дикарки я вижу перед собой донельзя растерянную девочку без грамма косметики на милом лице, со связанными в несуразный пучок волосами, в вязаном бежевом свитере на несколько размеров больше ее и без тени улыбки на губах.

Они с Анной точно полные противоположности. Та для нашей первой встречи подготовилась так, будто собиралась выходить на красную дорожку. Лина же явно палец о палец не ударила, чтобы поразить меня сегодня. Но оно и не надо. Ей достаточно просто быть собой, и я уже не могу выдавить из себя ни слова или отвести от нее взгляд.

Она такая естественная без макияжа. Простая, нежная, домашняя, что у меня начинают ныть руки от желания просто обнять ее. Но, к сожалению, знаю наверняка, что не добьюсь ничего хорошего этим действием.

– Ты зачем сама его потащила? Я бы помог, – взяв себя в руки, наконец выдавливаю первый вопрос.

И вот же дерьмо: не думал я, что мой голос прозвучит настолько строго, но это так. Куда она пошла одна с такой тяжестью?!

– Он же на колесиках, – хрипловато произносит Лина.

– Это неважно. Я все равно помог бы. Уже шел к тебе.

– Я этого не знала.

– Если не знала, то попросила бы Лорен. Она здесь, чтобы выполнять любой твой приказ.

Мое напоминание срывает с ее губ безрадостную усмешку.

– Ты, Адам, может, и приказал бы женщине вдвое старше тебя, с проблемами со спиной, таскать тяжести вместо тебя, но я так не могу. Да и не понимаю, что ты взъелся на меня без повода? Я протащила всего несколько метров. Хочешь, тащи дальше сам. Я не против.

Лина отпускает чемодан и складывает руки на груди. При этом ни в голосе, ни в лице нет недовольства или злости. Разве что капля недоумения. А я и сам не понимаю, почему ворчу сейчас без причины? Видимо, справляться с чертовым волнением стало в разы сложнее, оказавшись под воздействием «очарования». А Лина, наоборот, выглядит спокойней некуда. Или лучше сказать безразличной ко всему происходящему.

Безразличной ко мне.

Причем во всех смыслах этого слова.

Кожа на ее шее и лице не скрыта от моих глаз под теплой одеждой, что позволяет мне отметить полное отсутствие признаков огненной лихорадки. Этот непонятный факт опутывает разум страшными мыслями.

– Почему ты не горишь? – не удержав себя на месте, в два шага сокращаю между нами расстояние и касаюсь ее лица.

Лина вновь напрягается, но я не могу от нее отойти, пока не узнаю.

– Только не говори, что ты опять стала Анной.

– Нет, – сдавленно отвечает она и словно задерживает дыхание.

– Тогда в чем дело? Только она была невосприимчива, а не ты.

– Так было раньше.

– Что это значит? Теперь ты тоже, что ли, стала фригидной?

Только этого мне не хватало!

– Хотела бы я, чтобы это было так, но нет. Бесчувственной, фригидной Анной мне не стать, но зато я наконец научилась пользоваться своей защитой как полагается и способна не чувствовать твою силу, когда того захочу. Но ты не волнуйся, Адам. Я ее включила, чтобы зря не мучиться от ненормального возбуждения. Когда придется с тобой трахаться, обещаю, я отключу ее, чтобы облегчить себе задачу мило улыбаться и выполнять все, что ты прикажешь, – монотонно и тихо проговаривает Лина. Однако ее слова оглушают до болезненного звона в ушах, даже несмотря на то, что, в принципе, другого от нее сейчас ждать и не стоит.

Нужно просто сцепить зубы, чтобы не нагрубить ей в ответ, набраться терпения и ни на секунду не забывать – после всего, что я натворил, легко не будет.

Я неохотно отцепляю пальцы от ее лица и отступаю на полшага назад, слыша тихий облегченный выдох, словно Лина все это время не могла дождаться, когда я уберу от нее свои руки.

Пиздец я докатился!

Всю жизнь женщины умоляли о моем внимании, а она мечтает о том, чтобы я наконец забыл о ней навсегда.

Но прости, милая, нужно будет еще потерпеть. Я не собираюсь от тебя отказываться. Ни за что на свете.

Беру наши чемоданы и кивком указываю Лине в сторону выхода.

Мы молча двигаемся по коридору к лифту, входим в него и, встав по разные стороны зеркальной кабинки, встречаемся взглядами. Всего на секунду, после которой Лина потупляет взор в пол, но ее хватает, чтобы у меня возникло чувство, будто тросы лифта обрываются и мы летим на всей скорости вниз.

Как долго я мечтал увидеть ее глаза – живые, проникновенные, бездонные. Пусть они и потухшие сейчас, но не пустые. В них есть душа. Целое море негативных эмоций. И дикий нрав моей кошки, ушедший глубоко под воду. Мне всего лишь нужно его вытащить наружу. А точнее, зажечь в ней желание сделать это самой.

Мне очень хочется добиться этого как можно быстрее. И даже сильнее, чем освободить кошку от этой бесформенной тряпки, в которую она нарочно себя укутала, лишь бы не дразнить меня своей аппетитной фигурой. Но только Лина добилась этим в точности противоположного. Невозможность увидеть сейчас наизусть выученные изгибы, сексуальные формы, родинки, грубые рубцы от шрамов и ощутить мягкость ее кожи напрягает мой член до максимальной отметки.

– Ты опять это делаешь, – бурчит дикарка, осмелившись оторвать взгляд от пола.

– Что?

– Ты опять раздеваешь меня.

– Вроде нет, – приподнимаю руки в миролюбивом жесте.

– Глазами, – бросает она и, когда вот так, как сейчас, сдвигает брови к переносице, поджимая от недовольства губы, мне до нестерпимости хочется подразнить ее еще больше. Очень-очень хочется, но я не буду. Сейчас совсем неподходящий момент для подтруниваний.

– Извини. С тобой я не всегда могу контролировать свои взгляды, но я постараюсь тебя ими больше не раздевать, – с напускным спокойствием проговариваю я, вынуждая Лину нахмуриться еще больше. Но на этот раз не от недовольства, а скорее от удивления.

Она ничего не говорит в ответ и ничего не спрашивает. По крайней мере, до тех пор, пока мы не выходим на улицу, где по нам нещадно бьет холодный осенний ветер. Лина натягивает ворот выше на шею, обхватывая себя руками.

– Почему ты такой голый? На улице холод.

Я бы счел ее вопрос заботой о моем здоровье, не прозвучал бы ее голос столь небрежно и бесцветно.

– Зато там, куда мы едем, будет жара, – с жалким подобием улыбки заверяю я и передаю чемоданы водителю.

– И, насколько понимаю, там не будет заготовленной комнаты для твоих шлюх, не так ли?

Непонимающе хмурюсь.

– Ты говорил, что у тебя везде есть недвижимость и комнаты для твоих контрактных девушек со всем необходимым для них. Но судя по тому, что Лорен запихала в чемодан половину моего гардероба, там, куда мы едем, их нет, – поясняет дикарка и в очередной раз ежится от ледяного порыва ветра.

– Все верно. Их там нет, – открываю ей дверь в машину, и мы прячемся от осенней непогоды в салоне. – Потому, что мы летим не в один из городов, где находится штаб «Heart Corp».

– В таком случае куда мы летим? – спрашивает она без намека на искренний интерес, даже не глядя в мою сторону.

И я понимаю, что в данный момент нет никакого смысла убеждать кошку в том, что мы летим туда, где я ни с одной из своих счастливиц никогда не был. Туда, где бывал очень давно и, как ни странно, лишь однажды. Туда, откуда родом моя мать. Туда, где я надеюсь все исправить и впервые в жизни отдохнуть.

Все это я обязательно скажу ей там, когда Лина действительно захочет меня видеть, слушать, разговаривать и узнавать. А пока…

– Мы летим в Мексику, дикарка. Я уверен, тебе там очень понравится.

Глава 12

Адам

В отличие от прошлого полета с Анной, этот проходит в абсолютном молчании. Лина полностью игнорирует мое присутствие, не просит у стюарда ничего, кроме бутылки минеральной воды, и не пытается завязать беседу хотя бы с ним. Она просто вставляет в уши AirPods и, спрятавшись от всего окружающего мира за музыкой, весь путь проводит с закрытыми глазами. Я тем временем, не зная, чем себя занять без решения рабочих дел, неотрывно смотрю на нее.

Спустя четыре часа мы приземляемся в международном аэропорту Канкуна. Пилот сообщает, что курортный город встречает нас тридцатиградусной жарой и повышенной влажностью. Местное солнце находится в зените, в небе не наблюдается ни одного облака, намекающего на возможные осадки.

Стюард спускает трап, и мы выбираемся из джета на улицу, где вместо порывистого нью-йоркского ветра кожу обжигает палящий зной.

– Я же говорил, что будет жарко, – произношу я, видя, как Лина жмурится от солнца и тяжело дышит. – Думаю, сейчас ты и сама можешь раздеться.

Она качает головой, продолжая париться в своей вязаной кофте, словно чувствует себя в ней защищенной как в скафандре.

– Лина…

Останавливаю кошку, перегородив ей дорогу. Если бы у нее действительно была пушистая шерстка, уверен, она сейчас встала бы дыбом от ощущения опасности.

– Ничего страшного не случится, если ты сбросишь с себя этот теплый балахон. Наоборот, плохо будет, если ты этого не сделаешь. Заработать перегрев в самом начале отпуска так себе перспектива, тебе не кажется? – максимально мягким тоном спрашиваю я.

Понятное дело, никого перегрева за несколько минут пути до машины она не получит. Мне просто хочется дать ей понять уже сейчас, что не нужно от меня прятаться, сжиматься и смотреть, словно на страшного гиганта, который вот-вот наступит на нее и раздавит.

– Сколько раз мне еще нужно повторить, что я ничего не сделаю с тобой, пока ты сама не захочешь? – приподнимаю бровь в ожидании, надеясь услышать пылкое: «Я никогда этого не захочу!» и увидеть дикий злостный взгляд, но меня снова ждет разочарование.

– Тогда зачем ты взял меня с собой в эту поездку? – Лина поднимает взгляд к моему лицу и буквально сразу его отводит, будто ей даже смотреть на меня больно. – Проконтролировать, чтобы я не сбежала во время твоего отсутствия? Об этом мог не переживать. Я уяснила, что от тебя бежать бессмысленно. И, собственно, некуда.

– Нет, Лина. Я взял тебя не для этого. Мне просто хочется провести время вместе с тобой.

Сказать, что эти слова дались мне с трудом – ничего не сказать. Я едва расслышал свой сдавленный голос, и если бы Николина не усмехнулась саркастично в ответ, я бы засомневался, расслышала ли она меня.

– Зачем на этот раз тебе это надо?

– Низачем. Просто я этого хочу.

– Мы это уже проходили. У тебя ничего не бывает «просто», поэтому можешь не тратить время впустую, а сразу говорить в лоб, что тебе нужно от меня, и я это дам.

Ее безразличный сухой голос ясно дает понять, что она мне точно не даст того, что мне нужно.

– Мне нужно, чтобы ты расслабилась, ни о чем не думала, отдохнула и весело провела время вместе со мной.

– А если я не хочу весело проводить время с тобой? Это что-то меняет для тебя? – кошка решается бросить на меня еще один недолгий взгляд исподлобья, без слов получая ответ. – Я так и думала, – добавляет она все так же монотонно, пока у меня внутри словно разрастаются кактусы, что впиваются иголками в изнанку кожи, колют и раздражают все нервы.

Черт! Терпеть ее равнодушие оказывается несоизмеримо труднее, чем ненависть и злостные нападки. Но я заслужил. Ведь сам неоднократно ранил ее своим пренебрежительным отношением, при этом даже не задумываясь, какую боль причиняю ей.

– Мы можем двигаться дальше? – спрашивает дикарка, убирая за ухо прилипшую к влажному лицу прядь.

Жарко дурочке, а она все равно упрямится и не снимает толстую кофту.

Ну хоть ее идиотская вредность на месте. И то радует!

Весь путь из аэропорта до виллы ничем не отличается от полета. Прислонившись лбом к окну, Лина слушает музыку, а я наблюдаю за сменяющимися видами колоритных улиц Канкуна за стеклом и неосознанно уплываю на одиннадцать лет назад, когда прилетал сюда в первый и единственный раз.

Целью моей поездки тогда был не отпадный отдых в компании друзей перед началом первого курса в университете, как я заверил в этом Роберта. Моей целью была Мирэла Кано, а точнее, встреча с ней.

Сейчас я не понимаю, зачем мне это вообще было нужно, но в восемнадцать лет я горел желанием хотя бы раз посмотреть в глаза женщины, которая родила меня только для того, чтобы обогатиться и обрести свободу.

Желая отыскать ее, я воспользовался услугами того же человека, у которого заказывал досье на мать Лиама. И когда спустя несколько недель тот сообщил мне, что нашел Мирэлу на родине, я неслабо удивился.

Роберт рассказывал, что она бежала от своего цыганского табора и отца, который намеревался ради выгоды отдать ее в жены какому-то там влиятельному барону. После его слов мне казалось, что моя меркантильная мать больше не сунется в Мексику. Но я ошибся. Получив желаемое, она почему-то решила вернуться именно сюда, просто совсем в другой конец страны. Подальше от своей не менее меркантильной семейки.

И я нашел ее.

Внешне она была именно такой, какой описывал отец. Женщина с обжигающей, пленительной красотой. С грацией как у истинной аристократки и плавностью движений, точно у хищной пантеры. Фотографии, которые я некогда засмотрел до дыр, не передавали и тени ее природного шарма, за которым таилась поистине мерзкая сущность.

Я наконец увидел свою мать, но лишь издалека, так и не набравшись смелости подойти к ней ближе. Почему? Не знаю. Возможно, просто струсил. Возможно, потому что в последний момент осознал, что нет никакого смысла показываться женщине, для которой я еще до моего рождения был не человеком, а билетом в беззаботную жизнь. А может, и то и другое вместе.

– Hemos llegado, señor Heart (Мы приехали, мистер Харт), – бодрый голос водителя вырывает меня из прошлого, и я обращаю взор на наш новый дом на ближайшие две недели.

Вилла большая, просторная, технологичная, со множеством панорамных окон. Дизайн представляет собой смешение карибского стиля, выраженного в натуральном дереве и камне, и простых линий с ультрасовременными элементами. Все, как я люблю. Надеюсь, и Лине понравится.

– Gracias Sergio, ya me las apaño yo a partir de ahora. Puedes irte a casa (Спасибо, Серхио. Я сам справлюсь. Думаю, на сегодня ты свободен).

Забираю у смуглого, улыбающегося от уха до уха парня наши чемоданы, и кивком указываю Лине в сторону парадных дверей.

Пару секунд неуверенно помявшись на месте, кошка направляется ко входу, а я вслед за ней. Она осматривается по сторонам, но не выдает никаких эмоций по поводу благоухающего цветами и тропическими кустарниками сада, журчащего фонтана и кокосовых пальм, своими размерами превышающих высоту трехэтажной виллы.

– Проходи смелее. Тебя никто не укусит. Там нет диких зверей, – тороплю я Лину, когда каждый шаг по деревянному крыльцу она совершает с особой осторожностью.

– Мне достаточно, что там будешь ты, – бурчит она себе под нос что-то похожее на колкость, и только потом входит внутрь.

Судя по тому, что дикарка даже не пытается разглядеть интерьер более скрупулезно, светлая современная гостиная и холл с высокими потолками впечатляют ее своей красотой еще меньше, чем сад. Она останавливается посередине помещения и, обхватив себя руками, покорно стоит в ожидании моих дальнейших указаний.

– Ты голодна? Я – очень. С самого утра ничего не ел.

Смотрю на наручные часы – полпятого вечера.

– Холодильник должен быть полным, но нам нужно будет готовить самим.

– Самим?

Улавливаю неслабое удивление в ее голосе.

– Да.

– А где домработница?

– Ее нет.

– Почему?

А сейчас вновь слышится тревога.

– Потому что я не хочу видеть каждый день посторонних в доме. Мы тут будем одни. Это проблема? Разучилась жить без прислуги под боком? – кидаю на Лину насмешливый взгляд, однако она не разделяет моего настроения.

– Я и не привыкала. Мне казалось, это ты без нее жить не можешь.

– Тебе неверно казалось. То, что у меня ежедневно нет времени на выполнение домашних дел, не означает, что я ни на что не способен.

– Получается, ты сам будешь драить унитаз и подметать полы? Или я тебе пригожусь здесь как раз для этого? – проговаривает она, нервно теребя край своего балахона.

– Нет, Лина. Я тебе уже сказал, для чего ты здесь. Мы не будем заниматься уборкой. Для этого раз в несколько дней будет приходить человек из клининга. Есть еще вопросы? – призвав себя к спокойствию, спрашиваю я.

– Есть.

– Я слушаю.

– Мне нужно идти готовить?

– Только если ты сама этого хочешь. Если нет, то это сделаю я или можем что-то заказать. Или же поехать в ресторан. Я вновь вызову Серхио, он недалеко уехал. Через минуту будет здесь и отвезет нас в город.

– Нет, нет, не надо никого вызывать! – быстро выпаливает Лина, впервые за сегодня увеличив громкость голоса. – Я не голодна. И если ты сегодня не нуждаешься в моих услугах, то я бы хотела пойти в свою комнату.

Ее торопливый голос выцарапывает каждую произнесенную букву на моей коже, а отчетливое желание поскорее от меня отвязаться злит до помутнения.

– Хватит, Лина, – теряя терпение, мрачно цежу я сквозь зубы.

– Что хватит?

Видя, как я надвигаюсь на нее, она делает шаг назад и упирается задом в спинку дивана.

– Хватит бегать и прятаться от меня. Ты же сама сказала, что это бессмысленно. Но именно это ты опять и делаешь.

– Я не бегаю, просто хочу уйти в свою комнату. Когда я тебе понадоблюсь, ты можешь позвать, и я вернусь, чтобы…

– Чтобы что? – перебиваю ее нервный лепет, опуская руки на мягкую обивку софы по обе стороны от кошки. – Чтобы предоставить свои услуги? Так?

– Д-да… Именно, – еле слышно шепчет она и полностью садится на спинку, пытаясь отстраниться от меня, но я лишь больше наклоняюсь к ее лицу.

– Будь добра с этой минуты на хрен забыть это слово. Нет никаких услуг, контрактов и работы. Есть только ты, я и две недели отдыха от всего на свете. Схема до боли простая, тебе она понятна?

Я, черт побери, злюсь так, что голос должен был прозвучать грозно, но от неповторимого запаха кошки срываюсь на шепот и слегка касаюсь носом ее щеки.

Она такая вкусная, мягкая, нежная и адски горячая, что желание содрать с нее эту гребаную тряпку превращается в острую необходимость. Я непроизвольно прижимаюсь к Лине еще ближе, практически соединяя наши тела. Перемещаю руки с дивана на тонкую талию, сжимаю кофту в кулаках и, пока борюсь с жаждой одним махом раздеть ее догола, напрочь забываю, о чем мы только что разговаривали.

Лина так ничего и не отвечает, только тяжело дышит и тщетно пытается защититься, прикладывая ладони к моей груди. Ее кожа покрывается мелкими мурашками, когда я скольжу носом по щеке и ниже, добираясь до выступающей венки на шее.

Она настолько бешено пульсирует, что разом выдает надрывно стучащее сердце кошки. Оно словно мечется в клетке, так же, как и подрагивающее тело Лины в ловушке моих рук.

Наверное, мне стоило бы порадоваться таким реакциям на мою близость, но не могу, ведь уверен, она трепещет сейчас не от желания, а от непонятного мне страха.

– Почему ты боишься меня? – с трудом отлипнув от ее шеи, я перевожу внимательный взгляд к глазам, которые она тут же закрывает.

Что за черт?!

– Посмотри на меня и ответь: почему ты меня боишься? – нежно обхватываю пальцами ее подбородок и с настороженностью жду, когда Лина выполнит мою просьбу. Не тороплю ее, даю столько времени, сколько ей необходимо, хотя дается мне это с титаническим трудом.

Как оказывается, я ни хрена не терпеливый человек. Я привык получать все и сразу. Я еле сдерживаю себя, чтобы не наплевать на свое решение не торопиться и не впиться в ее сладкие губы, не оставив ей возможности сопротивляться.

– Разве у меня нет поводов тебя бояться? – сдавленно отвечает дикарка, затягивая меня в пучину морских глаз, где я больше не вижу ни одного беса, что кишели еще неделю назад. Там только испуганное маленькое создание, в кристальных зрачках которого я вижу отражение ее страха – себя.