Текст книги "Внутренний кот"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vnutrenniy-kot-288892.jpg)
Автор книги: Уильям Берроуз
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)
Уильям Берроуз
Внутренний кот
4 мая 1985. Собираю вещи перед короткой поездкой в Нью-Йорк, чтобы обсудить кошачью книгу с Брайоном. В передней, где обитают кошки, трехцветка Джейн кормит одного черного котенка. Беру чемодан. По весу тяжеловат. Заглядываю внутрь – там ее остальные четверо.
– Позаботься о моих детях. Возьми их с собой, куда бы ни поехал.
Выбираю кошачий корм в зоомагазине при универмаге «Диллонс» и знакомлюсь со старушкой. Похоже, ее кошки отказываются от любого корма, в котором есть рыба.
– А вот мои, – говорю я, – полная противоположность. Они предпочитают рыбные консервы – «Обед с лососем», например, или «Ужин с морепродуктами».
– Хм, – отвечает она. – Та еще у вас компания.
А что ей делать со своей компанией, если нет «Диллонс» и нет зоомагазина? Что делать мне? Мне было бы просто невыносимо смотреть, как мои малыши голодают.
Размышляя про раннее отрочество, вспоминаю частое ощущение: я прижимаю к груди какое-то существо. Существо довольно маленькое, размером с кошку. Это не человеческий ребенок и не животное. Не совсем. Оно отчасти человек, отчасти что-то еще. Помню одного такого в доме на Прайс-роуд. Мне лет двенадцать или тринадцать. Интересно, что же это было… белка?.. не совсем. Я не могу разглядеть его отчетливо. Не знаю, что ему нужно. Но знаю, что доверяет оно мне абсолютно.
Гораздо позднее мне довелось узнать, что мне отвели роль Хранителя: создать и вскормить существо, которое отчасти кошка, отчасти человек, а отчасти нечто, пока не подвластное воображению, но оно может родиться от союза, которого не было уже миллионы лет.
В последние годы я стал преданным кошатником, и существо теперь ясно распознаваемо как дух кошки – Знакомец. Разумеется, в нем есть что-то от кошки, но и от других зверей тоже: от летучей собаки, от галаго, от лемура с огромными желтыми глазами, который живет на деревьях и беспомощен на земле, от лемуров кошачьего и мышиного, от соболя, енота, норки, выдры, скунса и песчаной лисы.
Пятнадцать лет назад мне приснилось, что на удочку с крючком я поймал белую кошку. По какой-то причине я собирался бросить ее назад, но она, жалобно мяукая, об меня потерлась.
С тех пор как я взял к себе Руски, кошачьи сны приходят яркие и частые. Например, снится, что в кровать ко мне запрыгнул Руски. Конечно, иногда это случается, да и Флетч частый гость: запрыгивает на кровать и умащивается у меня, мурлыча так громко, что мешает спать.
Страна мертвых… вонь варящихся нечистот, коксового газа и горящего пластика… нефтяные пятна… американские горки и прочие аттракционы заросли плющом и буйными сорняками. Я не могу найти Руски. Я зову его… «Руски! Руски! Руски!»
Глубокая печаль, дурное предчувствие.
«Не надо было его сюда привозить!»
Я просыпаюсь, по лицу у меня текут слезы.
Прошлой ночью ко мне приходил сно-кот с очень длинной шеей и тельцем как у человеческого эмбриона, серым и прозрачным. Я его обнял, прижал к себе. Я не знал, что ему нужно и как за ним ухаживать.
Много лет назад был еще сон про человеческого ребенка с глазами на стебельках. Младенчик совсем маленький, но умеет ходить и говорить. «Разве я тебе не нужен?» И опять же я не знал, как растить ребенка. Но я посвятил себя заботе о нем и защите любой ценой! Таково назначение Хранителя: лелеять гибридов и мутантов на хрупкой стадии их младенчества.
Все указывает на то, что впервые кошек приручили в Египте. Египтяне хранили зерно, привлекавшее грызунов, а те, в свою очередь, привлекали кошек. (Никаких свидетельств того, что то же имело место у майя, хотя из тех краев родом несколько видов диких кошек.) Сомневаюсь, что это верно. И, уж конечно, этим не исчерпывается. Хорьки, собаки и змеи гораздо успешнее справляются с проблемой грызунов. Моя гипотеза: кошки начинали как психоспутники, знакомцы и от этого своего назначения никогда не отступали.
Собаки начинали часовыми. На ферме и в деревне до сих пор их главное назначение – поднимать шум, а еще охотиться и охранять, вот почему они ненавидят кошек.
«Посмотрите, какую службу мы несем, сколько услуг мы оказываем, а кошки только бездельничают и мурчат. Что, крысоловки? Да кошке полчаса надо, чтобы мышь убить. Кошки только и делают, что мурлычат и отвлекают внимание Хозяина от моей честной, натруженной рабочей морды. А хуже всего, у них нет понятия, что правильно, а что нет».
Кот службу не несет и услуг не предлагает. Кот предлагает себя самого. Конечно, он хочет заботы и крова. Любовь просто так не купишь. Как все чистые создания, кошки практичны. Чтобы понять древний вопрос, перенесите его в настоящее. Моя встреча с Руски и мое превращение в кошатника воссоздает отношения между первыми домашними кошками и их защитниками-людьми.
Подумайте, какое разнообразие в мире диких кошачьих: одни – размером с домашнюю кошку, другие – значительно больше, третьи – значительно меньше, во взрослом возрасте не больше трехмесячного домашнего котенка. Из этих пород многие ни в каком возрасте не поддаются приручению – так неукротим их кошачий дух.
Но терпение, упорство и скрещивание… Двухфунтовые безволосые кошки, гибкие, как хорьки, невероятно изящные, на длинных тонких лапах, с зубами-иглами, огромными ушами и глазами, как ярчайший янтарь. Это лишь одна из экзотических пород, за которые на кошачьем рынке платят умопомрачительную цену. Кошки-летяги и кошки-крыланы. Кот – голубой электрик, от которого исходит слабый запах озона. Водный кот с перепончатыми лапами (он выныривает с красногорлым лососем в зубах). Изящные, худые, легкокостные болотные кошки с огромными плоскими лапами – они с невероятной стремительностью способны скользить по зыбучему песку и илу… Крошечные лемурные кошки с огромными глазами. Ало-оранжево-зеленый кот с чешуйчатой кожей, длинной жилистой шеей и ядовитыми клыками – его яд сродни тому, что вырабатывает голубо-кольчатый осьминог: два шага и валитесь навзничь, через час вы труп. Скунсовые кошки, распыляющие смертельную взвесь, способную убить за считанные секунды, – как когти в сердце… и кошки с ядовитыми когтями, выбрасывающими яд из большой гланды в центре лапы.
И есть еще мои кошки, поглощенные ритуалом, которому тысячи лет: они безмятежно вылизываются после еды. По практичности своей они предпочитают, чтобы еду им приносили другие… во всяком случае, некоторые. Существует, наверное, раскол между теми, кто принял одомашнивание, и теми, кто нет.
С усталым вздохом назад в настоящее. Экзотических, прекрасных животных становится все меньше и меньше. Безволосая мексиканская кошка уже вымерла. Мелкие трехфунтовые дикие кошки, которых легко приручить, встречаются все реже, живут все дальше – горестные потерянные души, они все ждут человеческой руки, которая никогда не придет, хрупкие и печальные, как кораблик из палых листьев, запущенный ребенком в парковом пруду. Или фосфоресцирующие летучие мыши, вылетающие раз в семь лет, чтобы напоить воздух невероятным буйством ароматов… мелодичные, дальние крики крылокланов и шерстокрылов… дождевые леса Борнео и Южной Америки исчезают… чтобы уступить место чему?
Летний лагерь в Лос-Аламос, где позднее изготовили атомную бомбу и тут же сбросили ее на «желтую угрозу». Мальчики сидят на стволах и валунах, жуют какую-то снедь. У подножия холма ручей. Вожатый – южанин с лицом политикана. Он рассказывал нам у костра байки, отобранные из хлама Сакса Ромера[1]1
Псевдоним англ. писателя Артура Генри Сарсфилда Уорда (1883–1959), наиболее известного циклом остросюжетных романов о докторе Фу Манчу. – Примеч. пер.
[Закрыть]: Восток – зло, Запад – добро.
Внезапно в круг впрыгнул барсук – не знаю, зачем он это сделал, – просто прыгнул. Игривый, дружелюбный и неопытный, как индейцы-ацтеки, которые принесли испанцам фрукты, а им за это отрубили руки. Вожатый бросился к рюкзаку, вытащил кольт сорок пятого калибра и начал палить по барсуку, с каждым выстрелом мажа на шесть футов. Наконец он прицелился на три дюйма от бока барсука и спустил курок. На сей раз барсук покатился по склону в ручей. Я еще вижу пораженного зверька, его печальную, уменьшающуюся мордочку, как он катится по склону, истекает кровью, умирает.
– Когда видите зверя, его надо убить, верно? Он же мог укусить кого-то из мальчиков.
Барсук хотел только повозиться и поиграть, а получил пулю из сорок пятого правительственного выпуска. Только вдумайтесь. Вчувствуйтесь. И спросите себя, чья жизнь ценнее? Барсука или этого злобного белого отребья?
Как говорит Брайон Джайсин: «Человек – это неудавшийся зверь!»
Очерк по телику про йети. Вроде в северо-западных Аллеганах кто-то видел и следы, и его самого. Интервью с местными жителями. Вот трехсотфунтовая тетка-снобка:
– Что, на ваш взгляд, следует сделать с этими существами, если их найдут?
На ее безобразное лицо ложится темная тень, глаза горят убежденностью:
– Перебить всех до единого! Они могут кого-нибудь поранить!
Когда мне было четыре года, у меня было видение в Форест-парке, в Сент-Луисе. Мой брат шел впереди с духовым ружьем. Я тащился сзади и увидел маленького зеленого оленя ростом, наверное, с кошку. Увидел в предвечернем солнце ясно и отчетливо, словно бы через телескоп.
Когда я позднее изучал антропологию в Гарварде, то узнал, что это было видение тотемного животного, и понял, что никогда не смогу убить оленя. А еще позднее в ходе киноэкспериментов с Энтони Бэлчем в Лондоне я начал различать странное марево, в котором парил зеленый олень, – так бывает с неподвижным объектом, когда пленку крутят на замедленной скорости. Старый трюк фотографов.
Еще видение приблизительно из тех же лет: лежу без сна на рассвете в мансарде и вижу, как в моем домике из кубиков играют серые человечки. Они двигаются очень быстро, как в ускоренном фильме 1920 года… ф-рр!.. и все пропали. Только пустой домик в сером предутреннем свете. В этом эпизоде неподвижен я – застывший свидетель.
И это марево, эту магическую среду стирают бульдозеры. Нет больше зеленых олешек в Форест-парке. Ангелы покидают альковы повсюду, среда, в которой могут существовать единороги, йети и зеленые олени, истончается, как дождевые леса и твари земные, которые в них живут и дышат. По мере того, как валятся деревья, чтобы уступить место мотелям, «хилтонам» и «макдоналдсам», умирает сама магическая вселенная.
В 1982 году я поселился в каменном фермерском доме в пяти милях от Лоуренса. Дом осовременили, оснастив ванной, газовым обогревателем и кондиционером. Современно и удобно. Была долгая, холодная зима. Когда наступила весна, я иногда улавливал мельком серую кошачью тень и начал выставлять еду, которая исчезала, но я так и не смог подобраться к серому зверьку.
Впервые я ясно увидел Руски некоторое время спустя. Я возвращался с Биллом Ричем из амбара, куда мы ходили пострелять, и Билл указал куда-то.
– Смотри, совсем молодой кот.
Гибкая, серая, но показавшаяся почти пурпурной тень метнулась с задней веранды. Ему было месяцев шесть, серо-голубой кот с зелеными глазами… Руски.
Был апрельский вечер, незадолго до темноты. Я вышел на заднюю веранду. На дальнем ее конце сидел первый серый кот, а рядом с ним – большой белый, которого я никогда не видел раньше. Так вот, белый кот подошел ко мне, стал тереться о стол – медленно, нерешительно. Наконец он перевернулся на спину у моих ног, замурчал. Очевидно, серый привел его, чтобы завязать знакомство.
Я решил, что белый слишком навязчив, и не пустил его в дом. Однако на третий вечер он вернулся, и тогда я его впустил.
3 мая 1982 года. Белый кот свел бы меня с ума, если бы мне пришлось жить с ним в одной квартире, где он путался бы у меня под ногами, терся об меня, катался передо мной на спине, прыгал на стол, чтобы бить лапой по клавишам пишущей машинки. Он на телевизоре, он на разделочной доске, он в раковине, он трогает телефон.
Прислоняюсь со стаканом к буфету. Я думал, он на улице, как вдруг он запрыгивает на раковину и лезет мордой мне в лицо. Наконец я выставляю его вон и закрываю дверь… Как арапчонка, который знает, что нашалил, что рано или поздно ты его выставишь. Он уходит без суматохи, растворяется среди сгущающихся сумерек переулка и – фрр! – уже исчез, оставив меня со смутным сознанием вины.
Не помню точно, когда Руски впервые переступил порог моего дома. Помню, я сидел в кресле у камина, дверь была открыта, он тут видел меня с пятидесяти ярдов, прибежал и с мявом, какого я никогда прежде не слышал ни от одной кошки, запрыгнул мне на колени, стал ласкаться и мурчать, трогать лапками меня за лицо, рассказывая, как хочет быть моим котом.
Но я его не расслышал.
В Стоун-хаусе, как я назвал мою ферму, родились трое котят. Матерью была маленькая черно-белая кошка. Отцом – по всей очевидности, большой белый. Один котенок был альбиносом. Остальные двое – по большей части белые, если не считать хвостов и лап, которые были буро-черными. Большой серый кот приглядывал за котятами, как за собственными. Он был серым, как Руски, только с белой грудкой и животом. Я назвал его Горацио. Он был благородным, мужественным котом и характер имел сильный и нежный.
Руски мелких кошек ненавидел. Это ведь он был тут милым маленьким котиком, а они – вторженцы. Единственный раз я шлепнул Руски за то, что он напал на одного из котят, и я видел, как мать выгоняла его из амбара, когда там были котята. А еще Руски до ужаса боялся Горацио. Однажды вечером на задней веранде Горацио подошел к Руски. (Тогда он еще не был Руски. Я еще не знал, что эта порода называется русская голубая. Я звал его Дымок.) Он подошел небрежно, но решительно, и напрыгнул на Дымка, который улизнул под стол.
Я не раз замечал, что в кошачьих драках нападающий почти всегда выходит победителем. Если коту в драке достается, он, не мешкая, сбежит, а вот пес может драться до дурацкой собачьей смерти. Как говорил мой старый инструктор по джиу-джитсу: «Если прием не удался, лучше бежать».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?