Электронная библиотека » Уильям Кейт » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Восстание Боло"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 21:11


Автор книги: Уильям Кейт


Жанр: Боевая фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Уильям КЕЙТ

ВОССТАНИЕ БОЛО

Пролог

Временами мне кажется, что только видимые отсюда звезды делают все еще продолжающееся существование выносимым.

Их действительно много, и, чтобы избавиться от скуки, я запускаю подпрограмму подсчета. Продолжая нести стражу на вершине Холма Обозрения, чем я занимаюсь все последние 2,773446854x10^7 секунд, я обращаю свои основные оптические сенсоры к небу и навожу фокус на Великое Облако. Оба солнца сели 7355 секунд назад, и небо темное, настолько темное, насколько это возможно в здешнем мире. Над горизонтом на востоке, медленно поднимаясь к зениту, растянулось звездное облако Стрельца – огромное, холодное, серебристое скопление миллиардов звездных песчинок, окаймленное отчетливыми угольно-черными мешками туманностей. Оно омывает окружающий меня ландшафт – обгоревшие пни деревьев, потрескавшуюся и почерневшую от жара землю, руины мертвого выжженного города у подножия холма – мрачным холодным сиянием сумерек.

Чего-то недостает.

Что-то не в порядке.

В операционном режиме нормального ожидания я должен, по крайней мере, испытывать интерес к текущей тактической ситуации, своим действующим приказам и причинам, по которым я нахожусь здесь, на холме, наблюдая за группами оборванных органических существ, копошащихся среди городских руин у подножия Холма Обозрения. Эту логическую аномалию я не могу разрешить и потому ощущаю беспокойство… как будто произошло что-то чрезвычайно важное, что я забыл.

Забыл?

Я не способен забывать. Этот феномен характерен для памяти органических форм жизни или поврежденных и получивших необратимые изменения кибернетических систем. Я не органический. Я…

Что я? Слово вертится совсем рядом. Фрагменты воспоминаний дразнят меня, бесплотные и ускользающие.

Боло.

Вот это слово. Я Боло, Боло Марк… Марк… не могу вспомнить. Я принадлежу к бригаде.

Разочарование, почти доходящее до отчаяния. Я знаю, что я Боло и что я задуман и создан для какой-то цели, гораздо более сложной и важной, чем охрана органических существ, работающих в разрушенном городе. И я также знаю, что память – это точный специализированный инструмент, часть меня самого, моего существа, и она не должна отказывать подобным способом. Я знаю, что должен помнить намного больше, чем помню сейчас, что мой первичный доступ к огромным объемам информации был каким-то образом перекрыт.

В 12874-й раз я инициирую полномасштабную диагностику первого уровня, уделяя особое внимание голографической памяти и функциям эвристического анализа. Проверка занимает 0, 0363 секунды и не находит никаких аномалий. Все системы и программное обеспечение в норме. Я нахожусь в превосходном рабочем состоянии.

И все же, как я убеждался уже 12873 раза, эта оценка не может быть точной. Внутренние датчики регистрируют наличие 2, 43-метровой пробоины чуть выше рамы главной подвески и множество неисправностей в четырех передних катках правой гусеницы. Я ощущаю обширные деформации основных и вспомогательных цепей, потерю сенсорных и коммуникационных массивов, отказ боевых экранов и систем антигравитации и многочисленные повреждения и системные ошибки, вызванные скорее сознательной диверсией, чем случайными разрушениями в бою.

Я также отмечаю, что мои термоядерные реакторы снабжены системой экстренной внешней блокировки, ограничивающей доступную мне энергию до малой доли полного потенциала, и что бортовые магазины расходуемых боеприпасов, включая 240-сантиметровые гаубичные снаряды, ракеты вертикального запуска и иглы «Хеллбора», пусты. Моя основная программа диагностики повреждений показывает номинальные значения, в то время как вспомогательные боевые сенсоры говорят о серьезных внешних и внутренних повреждениях и о том, что все вооружение, кроме противопехотных батарей, отключено. Такое логическое противоречие предполагает намеренное и враждебное вторжение в мою операционную систему. Осознание того, что в отношении моих систем совершена диверсия, выводит меня в режим полной боевой готовности, однако через 0, 00029 секунды включается подпрограмма Хозяев, и в 12874-й раз моя оперативная память стирается, и…

И…

Все системы и программное обеспечение в норме. Я в превосходном рабочем состоянии.

Я продолжаю смотреть на звезды.

Глава первая

Звезды были… великолепны.

Скорчившись в грязной яме, образовавшейся там, где прежде находилась центральная площадь Селесты, Джейми Грэм устремил взгляд к восточной окраине неба поверх изломанных, оплавленных остовов башен Роланда. Раскопки окутывала почти полная темнота, если не считать бело-золотого сияния рабочих фонарей и бортовых огней паривших в воздухе разнообразных «щелкунчиков». Несмотря на свет огней ближайших флоатеров, звездные облака Стрельца наполняли ночные небеса сверкающей ледяной красотой мерцающей звездной пыли.

«Странно, – подумал он, – что эта красота могла скрывать такие непередаваемые ужасы и смерть».

Временами ему казалось, что только вид звезд не дает ему сойти с ума, позволяет на краткое мгновение очнуться от окружающего кошмара, который уже никогда не кончится для него и других выживших.

– Лучше продолжай работать, Джейми, – донесся сбоку надтрестнутый сухой голос. – Если охранники тебя и не увидят, то «щелкунчики», черт возьми, точно заметят.

– Я пока что продолжаю двигаться, Вэл, – ответил он, так же хрипло и скрипуче.

Он посмотрел на напарника. Вэл – бывший полковник сил обороны Облака Вэлдон Прескотт – стоял на четвереньках сбоку от Джейми, к его багровой от шрамов культе левого предплечья была пристегнута нейлоновая сумка, а правой рукой он перебирал грязную землю. Его тело, просвечивавшее сквозь блестящую пленку слизи и глины, было крайне истощено, из-под тонкой грязной кожи выпирали изогнутые дуги ребер, а волосы и борода были спутанными и неопрятными.

Джейми не требовалось смотреть на собственное покрытое коркой грязи тело, чтобы знать, что он выглядит не лучше. Правда, Вэл был на пятнадцать лет старше и находился не в лучшей форме уже тогда, год назад, когда в небе Облака появились !*!*!. Его левая рука и правый глаз несколько месяцев назад попали под Сбор Урожая, а пережитое за последний год превратило его в тень прежнего Вэлдона Прескотта. Джейми сомневался, что полковник долго протянет. Что до Джейми, то пока что все его конечности были на месте, но никто не мог сказать, надолго ли. Он был истощен вследствие непрерывного изматывающего труда, постоянного нервного напряжения и хронического недоедания.

Его внимание привлек гул приближавшегося парящего глаза, и он неохотно оторвал взгляд от неба и постарался изобразить занятость. Почувствовав, что шпион завис рядом, он взглянул вверх, одновременно продолжая копать.

Флоатер, серо-стальной шарик размером с бейсбольный мяч, парил на встроенных антигравах, заставлявших голую кожу покрываться мурашками от резкого увеличения статического заряда. Из аккуратной полости, вырезанной в сферической поверхности флоатера, на Джейми уставился одинокий пугающий человеческий глаз, немигающий и блестящий в своей питательной ванночке. Радужка была светло-голубой.

Интересно, кому принадлежал этот глаз. Вряд ли Вэлу; его уцелевший глаз был карим. К тому же среди рабов, обладавших медицинским образованием, ходили слухи, что собранные части человеческих тел не способны существовать отдельно дольше нескольких недель, хотя доказательств этому никто никогда не видел.

Джейми продолжал копаться в жидкой грязи, и через несколько напряженных секунд тон гудения повысился и парящий глаз уплыл прочь. Над раскопками парили сотни этих штук, постоянно наблюдая за рабами и, по-видимому, передавая информацию Хозяевам.

«Продолжай работать. Надо продолжать работать…»

Уже не в первый раз он подумал о Варианте Гектора. Это будет быстро и почти легко… и не придется переживать агонию вивисекции, когда за ним явятся Хозяева. Другие использовали Вариант Гектора, многие из них… и каждую неделю таких попыток становилось все больше.

«Нет. Должен быть способ…»

Его ладони провалились в грязь, и он отшатнулся от ударившей в нос вони.

– Ага, – сказал он. – Еще один.

Вэл подполз ближе, помогая копать. Мерзкая сладковатая вонь разложения становилась все сильнее и заставляла слезиться глаза, пока Вэл и Джейми раскапывали тело или, точнее, то, что от него осталось и лежало теперь во влажной земле, рядом с поваленной прямоугольной колонной разрушенного здания.

Пролежав около года в затопленной водяным фронтом Селесты почве, тело почти полностью разложилось и превратилось в скелет; лишь на лице и длинных плоских костях висела влажная, тонкая, как бумага, кожа да с черепа свешивались бесцветные волосы. Скелет лежал на спине, череп был свернут набок, пальцы правой руки зажаты в зубах, словно в отчаянной и бесплодной попытке сдержать смертный вопль. Судя по длине уцелевших волос и обрывкам одежды, сохранившимся на ребрах, Джейми решил, что скелет был женский. Из земли виднелась только верхняя часть туловища; позвоночник исчезал под упавшей колонной, и таз и ноги лежали где-то под многотонным каменным блоком.

Неважно. Так или иначе, органика не подлежала сбору, а металла хватало и здесь, прямо под руками. Золотое кольцо с крохотными камешками все еще опоясывало безымянный палец левой руки, а часы – запястье. С шеи свисало почерневшее ожерелье из плоских звеньев, золотых или, скорее, позолоченных.

Какая-то брошь, с орнаментом из тяжелого серебристого металла вокруг изысканного ромбовидного гелиодора с изумрудной огранкой, лежала на ребрах, там, где когда-то была левая грудь. Звездочки рядом с черепом, по-видимому, были сережками.

Он быстро собрал с костей ювелирные изделия и сложил их в сумку Вэла. Застежка ожерелья так проржавела, что ему пришлось снять череп с хребта, чтобы до него добраться. Держа череп в ладони, он проверил, нет ли в зубах золота или драгоценных камней. Конечно, золотые коронки были всего лишь любопытной деталью далеких Темных Веков, медико-историческим фактом, но некоторые жители Облака любили использовать в косметических целях золотые или серебряные накладки. У этой безвестной женщины все зубы были свои и не было видно следов протезов. Тут и там на земле лежали крохотные крючки и застежки, бывшие некогда частями ее одежды. Каждая металлическая деталь была аккуратно извлечена из грязи и помещена в сумку.

Занимаясь этим, Джейми старательно игнорировал вонь и эмоции, кипевшие в нем, когда он снимал со скелета каждый грамм металла, до которого мог дотянуться, и всеми способами старался не думать о том, чем занимается. По опыту он знал: размышления и сожаления о том, что Хозяева заставляют его делать каждый день, совершенно бесплодны.

– Все, – сказал он, закончив. Он утер рот и бороду тыльной стороной ладони и указал в сторону: – Давай теперь туда.

Они продолжили движение по площади, обходя упавшую колонну и дюйм за дюймом исследуя жидкую грязь в поисках материалов для переработки – в особенности чистых металлов, а также драгоценных камней, пластика и даже осколков стекла и керамики. !*!*! использовали все, заставляя рабов-людей подбирать каждый кусочек. Вокруг Джейми и Вэла, медленно расширяя зону раскопок, толпились тысячи оборванных, грязных, голодных, полуобнаженных людей. Они заполняли яму размером со стадион, голыми, покрытыми грязью руками выискивая в земле остатки собственных уничтоженных технологий.

Жизнь превратилась в почти невыносимый кошмар, в нескончаемую пытку монотонным рабским трудом, которая продолжалась изо дня в день и нередко прерывалась мгновениями пронзительного ужаса, когда появлялись Собиратели Урожая. Согласно календарю, выцарапанному на стене одного из бараков, они были здесь уже почти целый стандартный год.

Неужели всего лишь год? Существование здесь чертовски удачно повторяло картины адской вечности; правда, отсутствовали сера и пламя, однако боли было более чем достаточно.

Его ищущие пальцы наткнулись на искореженный кусок металла, поверхность которого настолько заржавела, что он даже не смог понять, что это… какая-то деталь возможно половина дефлостера или часть ручного стерилизатора. Он вытащил ее и передал Вэлу; находка заполнила нейлоновую сумку, и Вэл, медленно поднявшись на ноги, поковылял через площадь в сторону Коллектора, восседавшего посреди громадной ямы.

Джейми продолжал работать. Остановка означала смерть; и хотя смерть была бы для них благословением, большинство рабов предпочитали ждать и терпеть, зная, что есть лучшие способы вырваться из этого ада, чем горячие лезвия и микролазеры Собирателей Урожая.

«Неужели действительно прошел всего год?»

Год назад Селеста была величайшим городом в прекрасном голубом мире Облака. Башни жилых домов сияли белизной, игольчато-стройные полированные шпили возносились в небо вдоль голубой дуги гавани Селесты и расположенного неподалеку побережья моря Тамаринф. Население города превышало сто тысяч человек, а всего на планете жило не больше десяти миллионов.

Облако – названное так из-за звездных облаков Стрельца, столь заметных весной и летом в ночном небе северного полушария, – было колонизировано около двух веков назад людьми, бежавшими от неуверенности в завтрашнем дне и ужасов Мельконианских Войн. Пионеры приобрели дюжину больших транспортов и покинули измученные войной миры старой доброй Терры в поисках нового мира среди миллиардов солнц, толпящихся в богатых звездами пределах Ядра Галактики. Они пришли из десятка разных миров: с Дестри и Локхейвена, Альдо Церис и Нового Девоншира, Альфы Центавра и даже самой Терры. Они пришли, и одна мечта объединяла их – мечта о мире, где они смогли бы пустить корни, растить детей и хлеб и просто жить… в мире.

Хотя среди основателей Облака и были пацифисты, они не смогли навязать всем и каждому свои взгляды. Большинство прекрасно осознавало опасность освоения мира в десятках тысяч световых лет от границ обжитого людьми космоса. Для защиты от Непознанного были созданы вооруженные силы и даже Боло Марк XXXIII.

К сожалению, Непознанное само нашло их и оказалось столь непредставимо могущественным, что даже новейшие технологии Боло и огневая мощь в шесть мегатонн в секунду не имели против него никаких шансов. Сброшенной из космоса скалой Селеста была стерта с лица планеты, башни рухнули, жилые дома испарились в пронзительном жаре, от которого плавился железобетон, ударная волна в щепки разнесла кристаллосталь прекрасных зданий. В центре города появился кратер в сто метров шириной и двадцать глубиной; удар был так силен, что просело само основание города, кратер превратился в мутное озеро, и до сих пор бывшую городскую площадь покрывала жидкая грязь.

Судьба остальных городов Облака скорее всего была такой же, хотя никто из местных рабов не знал этого наверняка. Все жители Селесты и ее окрестностей погибли при нападении; выжил только тот, кто был далеко от города, когда с безоблачного полуденного неба с огромной скоростью рухнул кусок железоникелевого астероида. Не было ни предупреждения, ни ультиматума и ни единого шанса организовать население планеты. Война, если ее можно так назвать, закончилась через несколько дней, которые теперь называли Великой Бойней.

Тем, кто выжил, Хозяева предложили амнистию; предложение передали спикеры – странный вид флоатеров, способный общаться на терранском англике. От предложения было трудно отказаться: мирно сдавайтесь Хозяевам, и они не станут испепелять континент… или подвергать вивисекции миллион уже захваченных людей. В конце концов, жизнь лучше смерти в масштабе целой планеты.

Однако в понятие жизни у Хозяев входили ямы для рабов, голод и периодический Сбор Урожая. Все больше и больше выживших начинали думать, что сделали неправильный выбор.

Возвратился Вэл с пустой сумкой. Не говоря ни слова, он опустился на четвереньки и продолжил копать. Повсюду, куда доставал взгляд, в земле копались рабы, и постоянный поток людей с сумками, заполненными остатками цивилизации, тек к Коллектору, опорожнял их в зевающие челюсти машины и полз назад к назначенным участкам.

Пальцы Джейми коснулись чего-то гладкого, он выудил это и отмыл в мутной воде. На его ладони лежала изящная фарфоровая фигурка… балерина на пуантах, с поднятыми руками, чудесным образом оставшаяся целой и невредимой. Некоторое время Джейми глядел на фигурку, пока Вэл, потянувшись, не взял ее и не кинул в сумку. Интересно, как могла уцелеть эта вещица? Падение астероида и ударная волна сровняли весь центр города с землей, а мгновение спустя землю поглотила ревущая стена воды. Здания сносило и разбивало…

Те, которые не расплавились сразу. Должно быть, балерину выбросило взрывом из какой-то квартиры в жилом массиве, где она, вероятно, красовалась на бюро или каминной доске, подхватило налетевшим торнадо и принесло сюда. Как она уцелела?

– Почему, черт возьми, – хриплым голосом спросил Джейми, – Хозяев так заботит каждый кусочек металла?

– Не бросать, не хотеть, как они обычно говорят, – усмехнулся Вэл. Его улыбка была просто усталой демонстрацией грязных зубов.

– Здесь кроется нечто большее. Их машины обобрали всю поверхность и взяли все, кроме обломков. Почему для этого им нужны мы?

– Может, они не любят пачкаться?

– Да, но я имел в виду, какое значение имеет всего лишь одно-единственное кольцо на пальце скелета? Или одна изящная, случайно уцелевшая фарфоровая статуэтка?

Вэл ответил не сразу, продолжая прокладывать путь через грязь.

– Знаешь, майор, – спустя долгое мгновение сказал он, – никто из нас не должен забывать, что эти… эти машины – не люди. Они думают не как мы. Они чувствуют не как мы. Черт, мы даже не знаем, обладают ли эти штуки сознанием.

– Для того, – ответил Джейми, – чтобы объяснить их странное поведение, недостаточно просто сказать, что они чужие.

– Может быть. Думаю, что если «щелкунчикам» нужен каждый грамм переработанного металла, пластика и прочего барахла, которое мы собираем, у них должны быть на это веские причины.

Полковник помолчал, копаясь в грязи, и вытащил стеклянный бокал, практически целый, если не считать отбитой ножки. Прежде чем продолжить, он положил его в сумку.

– Проблема в том, что мы можем никогда не узнать этих причин, поскольку они имеют значение только для другого «щелкунчика».

– Интересно, можно ли это как-нибудь использовать. Я хочу сказать, если они чего-то так сильно хотят, это может быть их слабостью…

– Все еще замышляешь революцию? Да здравствуют люди? К черту машины?

– Да здравствуют люди! – ответил ему другой голос.

– Полегче, приятель, – сказал Вэл, поднимая культю в примирительном жесте. – Я ничего такого не…

– Нет, ты прав!

Говоривший был молодым парнем, не старше тридцати, хотя определить возраст любого из грязных, искалеченных и побитых жизнью рабов в ямах Селесты можно было лишь приблизительно. Его борода была такой же длинной и неопрятной, как и у Джейми.

– Мы должны действовать вместе!

Джейми наморщил лоб и попытался припомнить имя этого парня. Имена были важны, это было последним, чего не смогли отобрать у несчастных жителей Облака. Рахни. Точно. Рахни Сингх. Они не раз болтали в бараках для рабов. Он утверждал, что до Бойни был журналистом сети новостей Облака, но Джейми подозревал, что парень слегка подвирает.

– Мы не должны больше это терпеть, – сказал, вставая, Рахни и скрестил руки на груди. – Что они могут с нами сделать? Убьют? Нет. Гораздо хуже, если мы будем и дальше жить как скот! Как твари, ждущие в очереди на бойню, где их разберут на запчасти!

– Пригнись, Рахни, – тихо сказал Джейми. – Есть более хорошие способы умереть.

Голос Рахни поднялся до дрожащего крика:

– Что они могут нам сделать такого, чего еще не сделали?..

– Ради Бога! – крикнул Вэл. – Заткнись и сядь!

Но было уже поздно. Джейми слышал, как они приближаются, как складываются и скользят металлические поверхности и как гудят, клацают, щелкают и позвякивают смазанные блестящие машины, привлеченные волнением среди людей.

Словно круги, расходящиеся от брошенного в пруд камня, остальные рабы начали пятиться, боязливо удаляясь от того места, где стоял Рахни. Вэл тоже поднялся, схватил Джейми здоровой рукой за запястье и потянул в сторону от приближавшихся машин.

Впереди виднелся тяжелый флоатер – темно-серая металлическая конструкция, состоящая из мягко закругленных, выпуклых, каплевидных поверхностей и обрамленная блестящими красными линзами двенадцати оптических сенсоров. Он парил на гудящем антигравитационном поле – безликая машина выше человеческого роста и весом по крайней мере сто пятьдесят килограммов. За ним следовали три меньших флоатера и один из ходячих «щелкунчиков», треножник на острых ногах, складывавшихся с механической точностью, подобно лезвиям ножниц. Его неуклюжее тело увенчивалось пучком сегментированных щупалец, среди которых виднелось органическое включение… человеческая ладонь, вмонтированная в блестящую суставчатую руку из сине-серой стали и дюрасплава.

Рахни обернулся к приближавшимся машинам, и, только когда он увидел эту руку, занесенную над ним, он осознал, что натворил.

– Нет! – завопил он, пятясь назад и поднимая перед собой руки в безнадежной попытке защититься. – Нет! Я… Я не хотел! Я буду работать! Я буду работать очень хорошо!..

Самый крупный флоатер приблизился к нему. Крохотная пластинка на его борту, казалось, размягчилась и потекла, как вода. Воздух рассекла блестящая змея серебристого сегментированного щупальца.

– Я ничего такого не хотел!..

Джейми вырвался из хватки Вэла и заступил путь флоатеру.

– Подождите, – вызывающе повысив голос, произнес он. – Его просто немного занесло, вот и все. Позвольте ему вернуться к работе!

– ОТОЙДИ В СТОРОНУ, – ответил большой флоатер голосом, похожим на скрежет стали по стеклу.

Спикер! Такие, как он, появлялись крайне редко, и предполагалось, что они стоят довольно высоко в кастовой иерархии Хозяев.

– Послушайте, вы не понимаете! – отчаянно воззвал Джейми. – Безусловно, великие могут и не убивать его за то, что он сделал.

Он произнес имя чужой расы очень старательно, как его учили. Звук «!» рождался благодаря щелчку языка по коренным зубам и произносился растянутыми в гримасу губами. «*» было тем же звуком, выговариваемым с губами, сложенными в трубочку. Быстрая последовательность «!*!*!» была единственным именем, которым себя именовали чужие. Все остальное – «щелкунчики» и «Хозяева» – придумали сами рабы.

Спикер помедлил, и на мгновение Джейми поверил, что тот собирается ему ответить. Ответ действительно последовал, но не словесный. С кончика щупальца соскочил разряд молнии, ветвистый, сине-белый и пронзительно яркий. Он вонзился в обнаженную левую руку Джейми, и тело раба забилось в конвульсиях, словно пожираемое изнутри яростным пламенем. Он повалился на землю, расплескав жидкую грязь. Флоатер, потрескивая антигравитационным полем, проплыл мимо.

Рахни повернулся и побежал, но на краю ямы поскользнулся и рухнул в жидкую грязь. Большой флоатер набрал скорость, выпуская на ходу еще два щупальца.

Одно из них резко развернулось и ударило, как кнут. Сверкнув на свету, оно обвилось вокруг запястья поднявшегося на ноги Рахни и резко дернуло. Рахни, не удержавшись на ногах, снова с громким всплеском упал на спину. Дико извернувшись, он вцепился в щупальце, как будто пытаясь стянуть флоатер на землю. Подоспели другие «щелкунчики» и, выпустив щупальца, обвили ими яростно сопротивлявшегося человека. Его вопли эхом отражались от мертвых, безразличных стен разрушенных зданий.

Со всех сторон, разгоняя толпу рабов, приближались другие «щелкунчики», в том числе чудовищный трехметровый ходун на пяти скользящих по земле ногах-лезвиях. Они окружили несчастную сопротивлявшуюся жертву.

Среди них был и охранник, толстый, лоснящийся человечек по имени Сайкс, который, по слухам, до Великой Бойни занимался адвокатурой. Если это было правдой, то следовало признать, что он нашел удачное применение своей способности убеждать, когда заставил захватчиков поверить, что принесет им больше пользы, став посредником между Хозяевами и рабами, нежели ползая на четвереньках в яме. Да и внешне он сильно выделялся на фоне остальных людей – своей сравнительно приличной одеждой, чисто выбритым лицом, шоковой дубинкой и посеребренной лентой вокруг головы.

– А ну, всем работать! – приказал Сайкс, похлопывая по левой ладони тяжелой дубинкой шокера. – Веселье закончилось! Возвращайтесь к работе!

Вопли Рахни, бережно обернутого щупальцами флоатеров, которые уносили его из ямы, постепенно затихали. Они направлялись к Собирателю Урожая, сидевшему чуть дальше, у края кратера. Его огромные черные челюсти уже неторопливо раскрывались, готовясь принять свежую жертву.

Джейми медленно опустился на четвереньки, моргая от выступивших на глазах горячих слез. Он чувствовал всю нелепость этой бессмысленной потери. Уж наверняка разумные существа, столь технически развитые, как !*!*!, были способны воспроизводить глаза, руки, почки, печень и все остальные органы, которые они периодически собирали у своих рабов. Или производить их механические аналоги – гораздо надежнее и лучше органических. Если машины настолько совершеннее, то какого дьявола им нужны куски человеческих тел?

Сайкс ткнул шокером в обожженное, наполовину онемевшее плечо Джейми; к счастью, он его не включал, но толчок послал сквозь плечо и руку Джейми свежий всплеск боли.

– Ну, ты. Давай работай и благодари всех богов, в которых еще веришь, что спикер не поджарил тебя… или чего похуже!

Джейми подполз к Вэлу, и полковник покачал головой:

– Знаешь, это было одной из самых больших глупостей, которые я когда-либо видел.

– Он не… знал, что… что делал, – промямлил Джейми.

– Не он. Ты. Заступить дорогу Хозяевам! Я думал, у тебя мозгов побольше!

– Н-не мог… просто им дать… схватить…

Ему было тяжело заставить работать свои губы и язык. Онемение проходило, и боль становилась все сильнее; на обожженной руке остался жуткий изломанный черный струп, и вокруг него набухали волдыри.

– Ну, мы ничего не могли сделать, не так ли? – возразил Вэл. – Дерьмо! Никто из нас ничего не может. Разве что сдохнуть, наверное. Давай, майор, начинай работать, а то они передумают и заберут еще и тебя.

Командный тон Бэла и упоминание прежнего звания вернули Джейми к действительности. Рука болела все сильнее, но он игнорировал боль, продолжая собирать осколки человеческой цивилизации Облака для его новых хозяев.

Время текло незаметно, отмеряясь лишь медленно ползущими по небосводу звездами. Временами появлялись охранники и трехногие «щелкунчики», отделяли группы людей и загоняли их обратно в бараки; опустевшие места занимали другие, отдохнувшие рабы. Группу Джейми и Вэла увел из ямы Сайкс с дюжиной других носящих дубинки людей, которые провели их мимо разбитых остовов селестианских башен, сквозь проход в энергоизгороди, в дыру, ставшую их домом.

Они называли это место бараками, но оно было одновременно и чем-то большим, и чем-то меньшим. До Великой Бойни здесь была крупная фабрика, роботизированный сборочный завод, размещавшийся в длинном низком здании размером с футбольное поле. Половину строения снесло огненным штормом; то, что осталось, было дочиста обобрано захватчиками и теперь, открытое всем ветрам, являло собой сомнительное укрытие от грязи и непогоды, по крайней мере, для некоторых из выживших. Места для всех не хватало, и самодельные палатки и хижины из листового железа, фанеры и даже картона окружали старый промышленный корпус. Вокруг бараков возвышалась невидимая стена энергетической изгороди. Здесь было собрано несколько тысяч рабов, выживших в окрестностях Селесты, чтобы служить во славу Хозяев; здесь они жили, когда находились в городе, ползая на четвереньках в жидкой глине.

Стеная от усталости, мужчины и женщины, сменившиеся с вахты, расходились по своим местам и грязными толпами опускались на землю. Рабочий день был длинным, занимая одиннадцать или двенадцать часов, и до следующей смены оставалось почти восемь часов. Никто, конечно, не знал точного времени, потому что никому из рабов не позволили сохранить часы или личный миникомп, и единственным способом определить время осталось движение солнц и звезд за долгие тридцать пять часов, составлявших сутки Облака. Один раз Томас Рейтер, который до Бойни был астрономом, попытался построить для маленькой коммуны водяные часы, калибруя их по движению солнц. Но охранники разломали их, не дав закончить работу, и нарассказывали жутких историй о том, что случилось бы, прознай об этом Хозяева… как будто Хозяева не знали всего, что делает охрана. Дитер Холлинсворт, один из физиков высоких энергий университета Нового Абердина, устроил на крыше фабрики солнечные часы, замаскировав их разбросанными камнями и деревяшками, но они «работали», только когда в небе были оба солнца, не скрытые облаками, и когда находился кто-нибудь, готовый забраться наверх, чтобы на них взглянуть.

Место Джейми было в западном крыле здания, в седьмом блоке. Он долго лежал на полу, пытаясь собраться с силами и обдумывая, стоит ли оно того. В темноте прозвучал одинокий удар гонга; мужчины и женщины вокруг медленно поднялись на ноги и уныло поплелись к открытому концу фабрики. Многие были обнажены, если не считать слоев запекшейся грязи и сажи да обрывков ткани. Здесь уже давно не существовало даже намека на стыдливость; они шли как тихие, изможденные привидения, прижимая к себе единственную оставшуюся ценность – миску, тарелку или другую посуду, найденную среди руин. Время кормежки.

– Пошли, Джейми, – сказал Вэл, пиная его под ребра голой ступней. – Надо поддержать силы, так?

Джейми раздумывал об альтернативах. За последний год множество рабов умерло от голода; после пневмонии и Сбора Урожая недоедание скорее всего было самым страшным убийцей в лагере. Но такая смерть была чертовски долгой, а если ты становился настолько слабым, что уже не мог подняться и выйти на работу, тебя отправляли на переработку – единственный вид смерти, которого здесь старались избегать.

– Пойдем, майор, – сказал ему из темноты другой, женский голос. – Ты ничего не мог сделать для Рахни.

Как и Вэл, главный техник сержант Алита Кайл до Бойни служила в СОО. Она была техником энергосистем, и чертовски хорошим техником. Они познакомились в Крайсе, где она возглавляла команду техобслуживания Боло. Тогда, конечно, она была кем-то, о ком Джейми мог думать как о привлекательной молодой женщине, с которой можно попытаться завести роман. Правда, социальная пропасть между офицерами и вольнонаемным персоналом в СОО препятствовала подобным связям. Теперь же ее теплого, но твердого голоса хватило лишь на то, чтобы отвлечь его затуманенные мысли от голодной смерти. Ее стройное, закаленное тяжелым трудом тело вызывало у него не восхищение или желание, а мысли о товариществе и когда-то общей службе. Драгоценные чувства в этом кошмарном мире. Покопавшись в темноте среди раскиданных вонючих тряпок, служивших ему постелью, он выудил из-под них потрескавшуюся керамическую миску, которую называл своей, поднялся на ноги и пошел к очереди за кормежкой.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации