Читать книгу "Проклятье между нами"

Глава 4

Тридцатое октабриля. После заката

Бреур Боллар

Брен Боллар не помнил, когда у него последний раз случался выходной. Если не считать дни, в течение которых он отлёживался после избиения Ирвеном Блайнером, то… три года назад в Длинную Ночь?

Помнится, сёстры тогда напекли сладких пирогов и сделали ароматные домашние свечи. Они погасили свет во всём доме, зажгли эти свечи и играли в угадайку всю ночь до самого рассвета. Младшим близняшкам Лире и Уне тогда было по пятнадцать, и они только начали помогать ему в фамильной клинике. До того как подпустить их к живым людям, он несколько месяцев гонял их по теории, а Гвендолина устраивала им потешные экзамены, где половина вопросов в билетах была серьёзная, а половина – смешная. Например, «Назовите самые вкусные конфеты и приведите этому медицинское обоснование». Сёстры обожали эти вопросы и иной раз спорили с таким жаром, что даже ссорились.

А теперь… теперь Лины больше нет, и после её гибели вся семья начала распадаться на куски, словно именно Лина была тем клеем, который после смерти родителей хоть как-то держал их воедино. Теперь Кайра и Адель предпочли выйти замуж за Блайнеров – Брен не понимал их и не мог смириться.

Он ничего не мог.

Не мог снять проклятие с себя или сестёр, не мог заработать достаточно денег для покрытия всех расходов, не мог гарантировать, что через год-два их дом не продадут с мотолка из-за долгов, не мог защитить семью от нападок, не мог добиться справедливости от императора и даже не мог убедить его освободить Болларов от непомерного налога на безбрачие.

Бессилие разъедало изнутри.

В итоге получалось, что Моэра Блайнер прокляла их, не понеся за это практически никакого наказания, кроме нелепого домашнего ареста в шикарном поместье в окружении слуг, а его сёстры проглотили гордость и взяли фамилию той, по чьей вине погибли их родители и по чьей вине они все оказались на обочине жизни.

А Брен… ничего не мог изменить.

Не имело значения, насколько он старался и сколько работал – все его усилия не стоили ровным счётом ничего.

Дом заложен, и хотя с большей частью долгов удалось расплатиться благодаря продаже семейной клиники, этого всё равно было слишком мало. Эвелина, ведущая бухгалтерию семьи, говорила ему искать утешение в том, что деньги Блайнеров идут на оплату их долгов, но Брен даже этого не мог.

Возможно, дело в том, что он считал сестёр слишком красивыми и хорошими, чтобы доставаться Блайнерам, а возможно – в том, что завидовал им.

От него самого женщины шарахались, как от больного торже́сской лихорадкой, несмотря на титул нобларда и сильнейший дар. Печать проклятия, лежавшая на остатке их рода, отпугивала даже тех, кто обычно был неразборчив в связях. От Брена держались подальше даже шлюховатые вдовушки: видимо, всерьёз боялись подхватить проклятье половым путём. Да, оно гласило, что в течении суток после бракосочетания погибнет его супруга, а не случайная подружка, но женщины обычно не склонны рисковать, особенно ради нищих, не способных завести семью мужчин.

В случайно выдавшийся свободный вечер Брен собирался купить небольшие подарки. Да, до Длинной Ночи – самого важного для полуночников праздника года – ещё два месяца, но он всегда старался подготовиться к ней заранее. Скоро цены взлетят вверх, а в октабриле ещё есть шанс найти скидки и выгодные предложения.

Он с трудом отыскал место и припарковал старенький, обшарпанный мобиль подальше от торговой площади, в глухой тупиковой улочке. Лишь бы не платить за стоянку. Вылез из тёплого салона в морозную свежесть вечера, вдохнул бодряще холодный воздух полной грудью. Зима в этом году наступила стремительно – ещё пару дней назад стояла тёплая осень, а сегодня улицы и дома укрывал снег. Или это из-за работы ему казалось, что сезоны сменяются с пугающей скоростью?

Позади него, прямо на въезда в тупик, остановился другой мобиль, и Брен настороженно осмотрел его. Он понимал, что, вероятнее всего, это не имеет к нему отношения, но всё же напрягся.

Запер свой мобиль, поднял повыше массивный меховой воротник, засунул руки в карманы потёртой дублёнки, принадлежащей ещё деду, и перешёл на противоположную сторону улицы, чтобы не идти мимо трёх незнакомцев, выходящих из мобиля.

Последние недели Брен старался не выезжать за пределы гарнизона – опасался участившихся покушений. Он остался последним из Болларов и по праву рождения занимал вожделенное место в Синклите – совете императора, куда входят тридцать шесть самых влиятельных аристократических родов. Место, о котором мечтали многие и за которое готовы были бороться самыми грязными способами.

Жизнь давно вылечила Брена от излишней доверчивости или беспечности. И хотя её лекарство страшно горчило, он всё же был за него благодарен. Если он позволит себя убить, то кто позаботится о его сёстрах?

Его взгляд зацепился за бампер магомобиля. Пустой бампер без номерного знака.

Именно из-за этого он настороженно всмотрелся три крепкие мужские фигуры. По виду все трое незнакомцев – бандиты-полукровки. Смугловатые и чернявые, как полуденники, однако у каждого на виске светится магическая печать, как у полуночников.

К счастью, на Брена они не обращали особого внимания, и он сделал несколько шагов по нетронутому снегу, слыша, как тот приятно скрипит под подошвами.

– Давай, вынимай его! – скомандовал водитель мобиля без номеров. – Подкинем на порог клиники и уедем. Не оставят же его без помощи… Денег только в карманы напихай.

– Нужен надёжный целитель, который не станет болтать!

Оказалось, что в мобиле сидел четвёртый пассажир, которого Брен поначалу не заметил. Его лицо было разбито, а светлая куртка пропиталась кровью.

Брен замер на тротуаре.

– Да скорее ты, иначе он копыта отбросит прямо тут! – злился водитель.

– Не отбросит, там рана пустяковая, просто кровит сильно, – рыкнул в ответ подельник. – Тут клиника за углом, ничего ему не сделается!

Клиника действительно располагалась поблизости. Не совсем за углом, но шагах в трёхстах от тупичка. Брен шагнул к полукровкам и спросил:

– Что случилось?

– Двигай мимо, – огрызнулся водитель. – Тут целитель нужен.

– Я – целитель, – спокойно ответил Брен, пытаясь в деталях разглядеть раненого, но трое других амбалов загораживали вид. – И за небольшую плату я гарантирую конфиденциальность. Если рана действительно пустяковая, то мы можем разобраться на месте.

Деньги нужны всегда, особенно в преддверии праздничного сезона. Да и не мог Брен пройти мимо раненого: вдруг эти олухи действительно не донесут своего приятеля до клиники, и он подохнет из-за их нерасторопности?

Троица переглянулась, а водитель достал из кармана кошель с арчантами и бросил его Брену. Их разделяло около пяти шагов, поэтому поймать тугой, тяжёлый кошель не составило труда. И только после этого Брен наконец расслабился и шагнул к полукровкам:

– Разойдитесь в стороны.

Больной дышал с хрипами, и в первую секунду Брену подумалось, что задето лёгкое. Он подошёл ближе, и пришлось наклониться, чтобы дотянуться до откинувшегося на заднем сиденье раненого.

И ровно в этот момент Брену в основание черепа прилетел удар.

Он сам не понял, как увернулся – тяжёлое мачете не перерубило шею, а увязло в воротнике плотной дублёнки и не ранило, хотя немного оглушило. «Раненый» резким движением вогнал нож Брену в бок.

Его поймали в ловушку!

Он ощутил, как лезвие входит в живот, но успел сдвинуться чуть в сторону, чтобы оно не вспороло кишки. Перехватил руку бандита и единым махом всосал в себя всю его силу, тут же пуская её на исцеление. Затем Брен нырнул в салон мобиля, получив рубящий удар по ногам. Зато теперь его не могли атаковать сразу трое. В одного он успел швырнуть параличом, и тот мешком повалился на снег.

Труп мешал, в тесном салоне не хватало места, чтобы развернуться. Брен забрался глубже, упал на сиденье так, чтобы оказаться подальше от водилы с мачете, а затем здоровой ногой пихнул мёртвое тело, чтобы то заблокировало доступ в салон. Правда, третий подельник уже оббегал мобиль, чтобы атаковать с другой стороны.

Брен швырнул магией и в него, но сгусток влепился в заднюю стойку и световыми каплями рассыпался по салону.

Водила выдернул труп из мобиля, а потом рубанул мачете ещё раз, наудачу. Дикая боль пронзила ногу Брена, а затем её дёрнуло. Мачете застряло в кости, и хозяин пытался вытащить его обратно. Боль туманила разум. Брен кинул во врага паралич, но снова промахнулся. Вторая задняя дверца распахнулась, и из неё показалось дуло. Выстрел оглушил и пришёлся почти в упор, едва удалось прикрыть голову рукой. Плечо захлестнула новая волна боли – на этот раз жгучей.

Брен почувствовал себя загнанным зверем. Дикая, первобытная злость вскипела и потребовала расплаты.

Крови! Мести! Смерти!

Он протянул раненую руку к стрелявшему, но достать не смог, а затем сделал то, чего никогда не умел – втянул в себя чужую энергию с расстояния. Маги жизни умели не только напитывать силой жизни, но и забирать её. Однако последнее было большим секретом, о котором знали лишь избранные. Полукровка с револьвером к таким не относился. Он удивлённо моргнул, ещё не понимая, что уже мёртв, а потом плавно завалился на бок.

Со стороны водилы в скулу Брену прилетел сгусток магии, на мгновение ослепил и въелся в кожу, оставляя ожог.

Но чужая сила уже бурлила в Брене, и он расхохотался. Вскинул руку и завороженно наблюдал, как от полукровки потянулась светлая струйка, а его лицо побледнело, сделавшись серо-коричневым. Он попытался отпрянуть и сбежать, но… но Брен держал его на странной привязи, не позволяя пошевелиться.

Не просто струйка жизненной сил, нет! Это был поводок.

Водила затрясся и захрипел, Брен даже подумал остановиться, чтобы допросить его, но не успел. Тот замертво упал на свежий снег.

Внезапно всё прекратилось.

Стало необыкновенно тихо и даже мирно.

Со стороны аллеи доносился шум едущих мимо мобилей, нарушая неожиданно безмятежный покой небольшого тупичка.

Брен посмотрел на свою ногу, остановил кровь и попробовал вытащить мачете. Оно застряло намертво, и каждая попытка его выдернуть отдавалась в теле глухой болью, несмотря на заклинание. Ещё же и нож в боку! Он вспомнил про него, лишь согнувшись. Выдернул сначала его, залечил рану – благо силы в нём плескалось столько, что хватило бы на десяток сложнейших операций. Пострадали лишь мышцы и брюшная стенка, и он срастил порез без особых проблем, а потом вернулся к ноге.

– Вот твари, чтоб вас всех сожрали чумные драконы, – выругался Брен, когда мачете зацепилось за сиденье ручкой.

Пришлось раскачивать его, чтобы наконец вынуть, ещё и руки в крови и скользят – ни кантрада не выходит ухватиться за ручку удобным образом.

Когда мачете наконец удалось вытащить, Брен дохромал до своего мобиля, достал целительский чемоданчик, который всегда возил с собой, а затем скальпелем вспорол брючину и сшил рану, сращивая мышечные волокна заклинаниями. К счастью, кость не сломалась – они у Брена крепкие, он специально усиливал их магией. Зарубка, конечно, осталась, но и с ней удалось справиться довольно быстро.

Двадцать минут спустя Брен стоял на обеих ногах.

Белый снег был залит кровью – в основном его. Он напился воды, умылся, осмотрел себя и понял, что любой торговец при виде него скорее вызовет дознавателя, чем сделает скидку.

Сходил, называется, за подарками!

Выругавшись, Брен осмотрел тела.

Трое – трупы без шансов на воскрешение, а четвёртый в глубоком параличе.

Совесть не позволяла добить беззащитного, да и хорошо бы его допросить…

Вот только злость так и бурлила в крови, а внутренний голос нашёптывал: «Добей эту мразь! Он наверняка ничего не знает, главарём явно был водитель. Выпей его дух до дна! Насладись своим могуществом! Ты имеешь право! Ты всего лишь защищался… Они напали первыми. Они сами виноваты!».

Щёку пекло от ожога, а голова всё ещё звенела от удара – кажется, сместились позвонки. Брен осторожно повернул её вправо и влево, а потом постарался расслабить мышцы шеи, сжал ладонями голову и вправил.

Стало легче. Следом он занялся ожогом на лице и пулей в плече. Последняя прошила дублёнку насквозь, и рана получилась грязная: с осколками металла, с ворсом, с ошмётками ткани медицинского халата, поверх которого он надел дублёнку.

Пришлось вычищать и зашивать. Хорошо хоть мороз был не сильный.

Самое удивительное, что за прошедшее время в тупичок так никто и не сунулся…

Или напавшие успели кинуть какое-то заклинание?

Разобравшись со своими ранами, Брен подошёл к валяющимся на снегу полукровкам. Дар говорил о том, что они мертвы, но он всё же захотел получить тому ещё одно потверждение. Не столько не доверял себе, сколько удивлялся новой способности. Проверил их глазные яблоки самым простым и действенным методом: сдавил, наблюдая как сплющивается зрачок. Так называемый «кошачий глаз» является самым первым достоверным признаком смерти. Жив был только один.

– Недоумки, – пнул он бездыханное тело. – Убить целителя Высшего порядка не так просто.

Он занялся трупами – обыскал, забрал все деньги и сложил в бардачок своего мобиля. Можно считать это компенсацией за испорченные вещи и настроение.

Новое умение, проснувшееся внезапно, очень хотелось опробовать снова.

Брен всегда считал, что целитель может воздействовать на человека лишь прикосновением, но потом Кайра изобрела летучий паралич, а теперь… Он вспомнил поводок из силы, через который вытягивал жизненную энергию из водителя.

Это же невероятно! Это переворачивает все его представления о способностях магов жизни.

Хотелось провести эксперименты: узнать, на каком расстоянии это работает, как влияет на тело подопытного, можно ли только высасывать силу таким образом или передавать тоже? И могут ли так делать сёстры, или нужен дар Высшего порядка?

Столько вопросов!

В нём проснулось любопытство исследователя, немного разбавив злость. Та никак не уходила, становясь всё сильнее с каждой минутой, ведь теперь с трупами требуется что-то делать, а ему через несколько часов нужно забрать Уну и ехать на врачебный симпозиум, который начинался в полночь. Мало того! Теперь ещё нужно заскочить домой, переодеться и искупаться, не может же он отправиться на формальное мероприятие весь в рванине и залитый кровью?

Нет, понятно, что покушения никогда не случаются вовремя, однако сегодня оно взбесило особенно сильно. Или задело то, что наёмники смогли подловить его сразу на двух слабостях – неспособности пройти мимо раненого и нужде в деньгах?

Расчёт ведь был хорош. Брен сразу опознал в троице бандитов, и не подпустил бы их к себе, если бы не разыгранная сценка. Он даже специально проверил напоследок: раненый вовсе не был раненым, а кровь на нём, вероятно, даже не человеческая, хотя выяснять это уже нет смысла.

Значит, эти господа изучили все прошлые попытки покушений или же просто проявили изобретательность. Целитель действительно максимально беззащитен именно в тот момент, когда наклоняется к пациенту, чтобы оказать помощь.

И что теперь делать с телами? Особенно – с ещё живым?

Объяснения у дознавателей займут всю ночь, а у него кантрадов симпозиум через пять часов!

Решение – изящное, мстительное и удивительно прекрасное в своей простоте – пришло неожиданно.

Брен ухмыльнулся, протирая лицо чистым снегом.

Пожалуй, именно так он и поступит.

Глава 5

Тридцать первое октабриля. После полудня

Лиора Боллар

Поспать, к сожалению, пока не удалось.

Я ужасно боялась возможного тромбоза, поэтому проверяла состояние пациента каждый час – и не напрасно. Несколько раз отлавливала в кровотоке нехорошие сгустки, способные закупорить крупные сосуды, и даже под воздействием магии они рассасывались крайне неохотно. Возможно, дело было в том, что я устала, а возможно – в том, что магом Дервин был слишком сильным, и чем меньше у меня оставалось сил, тем заметнее становился его собственный магический фон.

Слабые целители вообще не могут лечить сильных магов – собственная магия пациента «фонит» нещадно. У меня такой проблемы никогда не возникало, потому что порядок моего дара – третий на границе со вторым, чего хватает даже для лечения магов Высшей категории, коих крайне немного. Однако я начала подозревать, что Дервин относится именно к их числу. Особого значения это не имело, скорее было просто любопытно.

Помимо имеющегося риска тромбоза, у моего пациента слегка поднялась температура. Пока не критично, но приходилось следить, чтобы он не впал в лихорадку.

То, что друзья его искупали, злило ужасно.

И ладно норт и Зоур – какой с них спрос? Но принц! Принц-то соображал, что делал?! Подумаешь, запах пота! Ни одну женщину, хоть на сто метров приближавшуюся к мужской казарме, им не удивишь. Кроме того, речь же не шла о застарелом запахе немытого тела… Да и вообще, кто нюхает вернувшихся с задания пилотов, тот сам себе обонятельный враг.

Я периодически клала руку на тёплый лоб Дервина и каждый раз отмечала про себя, какие правильные и мужественные у него черты лица. Родовая печать Местров уверенно светилась на левом виске, и я зачем-то провела по ней подушечками пальцев. Чем ярче печать, тем сильнее маг. Видимо, у Дервина всё же Высший порядок дара. Если так подумать, он гораздо привлекательнее своего старшего кузена, командора Кеммера Блайнера.

Поймав себя на этой мысли, осеклась и сразу же отдёрнула руку. Если бы брат о подобном узнал, мне от него влетело бы от полнолуния и до полнопопия. А ведь как-то ещё придётся ему объяснять, почему я долго и упорно боролась за ногу Местра.

Спать хотелось ужасно, а от недосыпа я всегда становилась даже более рассеянной и дёрганной, чем обычно, – всё время казалось, будто что-то забыла или перепутала. Но оставить Дервина без присмотра в настолько критический момент – сродни злонамеренной халатности, ведь риск осложнений после такой операции куда выше, чем после ампутации. Одно хорошо: судя по диагностическим заклинаниям, заживало всё неплохо, и вечером можно будет снять дренаж.

Всё же магия жизни, смешанная с целительским даром, – штука убойная. Даже очень сильно стремящимся на встречу с Гестой пациентам приходится задерживаться на этом свете.

Если бы не приход Валентайна, день шёл бы не так плохо.

– Командор только что приехал, устроил разборки. Пытается выяснить, кто из механиков дебил, – продребезжал он. – Учитывая, что из полуночников дебил каждый второй, а из полуденников – каждый первый, то работы ему предстоит много, – ехидно закончил жрец.

– М-м, – неопределённо отозвалась я, не желая ввязываться в дискуссию о чужих умственных способностях.

В поисках дебилов среди окружающих всегда велик риск выйти на себя.

– Потолок над столовой в труху. Всю ночь маголёт снимали, сейчас крышу чинят. Питание будут пока завозить из соседней части. Так что ты супчика молочного сготовь, – распорядился Валентайн. – Не с голода же нам тут помирать. А то плита есть только у тебя.

Запасная плита наверняка была ещё и у интенданта Лейна, всё же заведующий хозчастью хранил на складе замену практически для всего, что имелось в эскадрилье. Вот только готовить жрецу он не станет ни за какие коврижки, и Валентайн это прекрасно понимал. На интенданта Лейна где сядешь, там и слезешь, а потом ещё отчёт об этом напишешь. Это я на своей шкуре проверила, когда потеряла ключ.

– Я мяска приволок. Взял хорошей вырезки, пока эти остолопы её не испортили, так что сделай заодно котлеток рубленых, только мяконьких. Скальпели у тебя острые, вот и сгодится на что твой хирургический талант, – не унимался жрец и смотрел на меня выжидательно, с эдакой хитрецой.

Кажется, нарочно провоцировал.

– Ваша праведность, мне сейчас не до этого, – зевнула я.

– И чем же ты это таким занята? – радостно взвился жрец, наконец получив ответ. – Пациент-то у тебя выжил, несмотря на все твои усилия, – добавил он с предвкушением.

Ясно. Не хватает старику эмоций и внимания. Небось, сейчас сначала меня выведет, а потом Унке нажалуется, что я его голодом морила и хамила в процессе. А сестра его пожалеет. Вслух, может, ничего и не скажет, но смотреть будет так, что у меня от этого случится несварение.

– Бульон могу приготовить.

– Из вырезки? Совсем девка ошалела! – справедливо возмутился он. – Хотя рёбрышки я тоже прихватил. Ты сумку-то разбери…

Огромный баул с продуктами лишний раз подтверждал, что здоровье у старика Валентайна очень даже не слабое. С другой стороны – я вот на панике рослого Дервина из маголёта вытащила, а у жреца просто паника была голодная. Он тоже спасал жизнь – свою. Боролся с угрозой смерти от истощения.

Так как подремать хотя бы полчасика мне теперь никто бы не дал, поднялась и пошла в приёмную, где недалеко от окна стояла плитка для варки зелий. В одном Валентайн прав: нам повезло, что хотя бы питание сами себе можем организовать.

Главное – сдержаться и не поддаться на стариковские провокации, пока не вернётся Уна!

Разобрала добычу жреца, отправила в холодильный ларь то, что влезло, кое-что выставила замораживаться за окно. К счастью, после первого нападения кантрадов в этом году часть оснастили особыми ударопрочными стёклами, так что от взрыва они не пострадали.

Мяса Валентайн набрал столько, что хватило бы недели на три, а если приплюсовать к баулу ещё и наши с сёстрами запасы, то и на четыре. Стоило Адели забеременеть, как есть она начала за троих – вот поэтому предназначенная совсем для другого плитка в приёмной без дела не простаивала. И не простаивать ей ещё долго: Адель, как могла, растягивала беременность, помогая себе даром, потому что не готова была оставить нас и мужа без присмотра и очень ответственно относилась к обязанностям гарцеля.

Командор вроде и возражал, но так – скорее для галочки. Сестру он обожал так сильно и явно, что долго без неё не продержался бы, поэтому, как он вообще собирался отпускать её от себя, было для меня загадкой.

Ну да ладно, это их дела.

Поставила на плиту кастрюльку с водой, достала овощи, выбрала те, что хорошо развариваются, тщательно помыла, почистила, нашинковала и кинула в воду. Добавила специи, а потом занялась рёбрышками. Нарезала кусочки мяса с косточками – для нас с Дервином и Аделью, а также тончайшие полосочки – для Валентайна. После воздействовала на них магией, чтобы размягчить волокна.

Думала, пока режу, вода как раз закипит, но оказалось, что включить плиту я забыла.

Вот кантрадова память!

Пока на среднем огне варился суп, решила сделать рагу из вырезки. Если тушить достаточно долго, то даже Валентайну такое будет по зубам. Нарезала мясо некрупными кубиками, посолила и поперчила, отправила томиться на слабом огне.

– Лира? – раздался встревоженный голос старшей сестры. – Ты как?

Адель влетела в медблок, взволнованная и слегка растрёпанная, в расстёгнутом полушубке поверх красивого платья.

– Всё в порядке, – обернулась я к ней. – Можешь проверить Местра сама.

Сестра проследовала в палату, вырисовала диагностическое заклинание на щеке спящего пациента, убедилась, что сиюминутная гибель ему не грозит, и заметно успокоилась, а затем нахмурилась:

– Так… Что ты тут навертела?

Я объяснила. Адель покивала, но ничего сказать не успела. В кабинет вошёл импозантный усатый мужчина лет сорока пяти. Личный врач императора Пеннара Первого. Принц слов на ветер не бросал, поэтому главный целитель страны пожаловал на порог.

А я тут суп варю…

– Приветствую, прекрасные нобларины. Коф Асавид к вашим услугам.

– Лунного дня, – сконфуженно пожелала я.

Поняла, что сморозила глупость и окончательно смутилась.

Адель улыбнулась, пытаясь превратить мою неловкость в любезность:

– Пусть наши дни будут столь же лунны, как ночи.

Вышло так себе, и импозантный господин слегка приподнял густую бровь.

– Позвольте представиться: гарцель Аделина Блайнер, это моя младшая сестра Лиора Боллар, капрал медицинской службы. Проходите за мной.

Целитель последовал за сестрой, и я поплелась за ними с половником в руке.

Первое, что сделал ноблард Асавид – взял и разбудил пациента, с чем я была категорически не согласна, однако никто моего мнения спрашивать не собирался.

– Как самочувствие, Дервин? – строго спросил главный целитель страны, и мой пациент недовольно сощурился и заморгал, отгоняя сон. – Ну-ка, рассказывай, что с тобой приключилось.

Всё внутри сжалось от стыда. Разумеется, я не собиралась скрывать от сестёр свою ошибку, но одно дело опозориться перед ними – скажем честно, далеко не в первый раз. И совсем иное – перед важным гостем, ещё и дворцовым завсегдатаем, среди которых сплетни о Болларах – практически правило хорошего тона.

Скоро всё сообщество лекарей узнает, что я оперирую «наживую».

И ведь не скажешь Дервину молчать.

Зачем его вообще разбудили?

Пациент наконец нашёл взглядом меня, стоящую позади всех, и после этого снова посмотрел на целителя, с которым явно был хорошо знаком.

– Дай-ка угадаю, нога правая? – насмешливо спросил тот, а затем обернулся к нам: – Она у Дервина явно лишняя. Вот здесь он стопу арбалетным болтом прострелил, – ноблард Асавид откинул край одеяла и показал на круглый шрам на плюсне. – Прямо в паркет болт вогнал, через ногу. Так орал, что я аж бегом бежал. Думал – всё. Не жилец пацан.

– Мне было десять, и это был большой болт. Я просто не удержал арбалет, – сдавленно кашлянув, пояснил Дервин, и я изо всех сил ему посочувствовала.

Кажется, ставить в неловкое положение нас сегодня будут по очереди.

– Потом вы с дерева прыгали и ломали пятки… потом на тренировке тебе в бедро вогнали нож по самую рукоятку, потом ты ошпарил эту ногу, уронив на себя целый соусник с густым, практически кипящим соусом… Мы с ассистентом даже немного поспорили – лечить или просто слегка дожарить. Пахло очень вкусно! – хохотнул ноблард Асавид, а я закатила глаза.

Всё равно меня видел только Дервин, и на секунду уголки его губ дрогнули.

– На этот раз ноблард Местр ни при чём. Авария произошла не по его вине, – вступилась я за пациента.

Асавид хмыкнул:

– Вот уж чудные времена настали: Боллары начали оправдывать Местров.

Мне стало настолько тошно, что захотелось уйти, остановил лишь поддерживающий взгляд сестры.

Приглашённый целитель наконец приступил к тому, зачем его позвали. К осмотру. Надо же, не прошло и недели! Он вообще в курсе, что рассказывать медицинскую историю пациента посторонним – неэтично?!

Хотя ладно, зря я сержусь. Возможно, он считает, что у нас тут консилиум.

– Дервин, как ты себя чувствуешь? Как всё прошло?

– Штатно, я предполагаю, – отозвался Местр.

Закладывать меня он не стал, и я облегчённо выдохнула.

Хотя-я-я… Зря опасалась, наверное. Вряд ли он стал бы ябедничать – всё же не производил впечатления подлого, неблагодарного или недальновидного человека. Самая большая глупость, которую только может сделать пациент, – это настроить врача против себя. Да и среди курсантов жалобщики уважением не пользуются.

Асавид осматривал Дервина долго и настолько вдумчиво, что я простила ему бестактность. Снял лангеты, размотал бинты, проверил дренаж, удовлетворённо поцокал и наконец кивнул мне:

– Прекрасная работа… Чего у Болларов не отнять, так это того, что вы – первоклассные хирурги. Примите моё почтение, юное дарование. Сам я в вашем возрасте и близко не был способен на подобное. Вот что значит домашнее обучение в знающей семье. Тут после академии-то не всякий с такой задачкой справится, а вы сама… без профильного образования, без помощи наставника, в стрессовой ситуации… ну чистый восторг!

Щёки залило румянцем, когда я представила, насколько изменится его риторика, стоит Асавиду выяснить правду. Вот только Дервин по-прежнему молчал. Я скосила глаза на жреца, ожидая, что уж он-то не упустит случая меня пристыдить, однако тот лишь подмигнул мне в ответ.

Ошарашенная, я так и стояла, пока из приёмной не раздалось обиженное шипение.

Суп! Я забыла про суп!

Кинулась к нему, подхватила с плиты и убавила огонь, мысленно обругав себя. Ведь у меня в руках всё это время был половник! Как можно забыть о супе, пока держишь в руках половник?!

– Можете перевязывать, – распорядился императорский целитель так, словно в кабинете гарцеля главным был он, а не Адель. – Прекрасная работа, просто прекрасная! Дервин, повезло тебе! Поверь, много кто ногу тебе просто отчекрыжил бы – и дело с концом. Ладно, лежи выздоравливай. Ты бы видел Трезана, он меня из дворца едва ли не силой выпихнул, я второпях аж чемоданчик в кабинете забыл! А тебе тут полный спектр заботы, даже, вон, суп варит лично нобларина Боллар.

– У нас столовую повредило взрывом, – пояснила Адель. – Сестра всего лишь проявляет заботу о пациенте.

– Так я разве спорю? Я ж хвалю! Ваш брат, говорят, тоже отличный хирург. Ну, неудивительно… Династия. Отец ваш, между прочим, тоже был первоклассным хирургом. Характер, правда, у него был говнистый…

– С первоклассными хирургами такое часто бывает, – нарочито ласково ответила Адель, и я едва сдержалась, чтобы не хрюкнуть.

Ноблард Асавид не считал сарказма, а я прекрасно знала сестру, поэтому поняла, что шпилька была адресована ему.

Наконец он попрощался и ушёл. Пока я вытирала плиту и перемешивала суп, Адель перебинтовала ногу Дервина, а затем подошла ко мне:

– Ты в порядке?

– Да. Только я должна тебе одну вещь сказать… – я глубоко вздохнула, набираясь смелости, но жрец не дал признаться.