Читать книгу "Проклятье между нами"

Я села рядом, с удивлением разглядывая старика. Уж от кого поддержки не ожидала, так это от него.

– Я, мож, и Унке забуду рассказать. Память уже не та стала… – с ехидцей посмотрел он на меня и добавил: – Особливо если на полный желудок-то.

Раздался смешок – это Дервин всё слышал и рассматривал нас со своей койки через дверной проём.

– Предложение, конечно, заманчивое, но сестре я обычно не лгу, – вздохнула я. – Раз допустила ошибку, то нужно нести ответственность за последствия. Однако за молчание перед ноблардом Асавидом большое спасибо.

Я отнесла тарелку с супом Дервину и помогла ему поесть, так как снимать бинты с рук было ещё рано.

Усыпив пациента, села на соседнюю койку и зевнула.

Валентайн сыт, Дервин спит… можно и мне подремать часочек. Или хотя бы попытаться.

Я едва успела прикрыть глаза и расслабиться, как почувствовала запах гари.

Оказалось, что я успела задремать, а мясо, томящееся на маленьком огне, – подгореть! Самое обидное, что я в него даже овощи не положила, так что тушилось оно исключительно в сосбвенном соку, пока оный не выкипел.

Да что за напасть!

К счастью, подгореть успело не сильно и большую часть удалось спасти.

Я поставила тушиться ещё и овощи, надеясь, что моё очередное фиаско никто не заметит. К счастью, второй раз я о рагу не забыла, и к вечеру у меня всё было схвачено: и первое, и второе, и идущий на поправку пациент.

Но радость была недолгой. Стоило снова задремать, как меня разбудил шум мужских голосов.

В медблок зашли трое: сам командор Блайнер, выдернутый со встречи с семьёй, главмех Дресаер, злющий до невозможности, и майор Гордонан, остававшийся в эскадрилье за старшего и державший в руке потрёпанный, однако вполне целый журнал «Ночной бессонник».

Да что ж такое-то, а? Сейчас взбучку получу ещё и за «литературную запрещёночку». И ладно бы за дело. Обиднее всего, что я даже не успела её почитать!..

Глава 6

Тридцать первое октабриля. Вечер

Дервин Местр

Проснувшись вечером, Дервин чувствовал себя почти сносно. Ногу ниже колена тянуло и словно бы распирало, однако боли не было. Вероятно, голень просто сильно отекла.

А вот руки… чесались нещадно!

Лира дремала полусидя, привалившись плечом к изголовью соседней койки и приобняв подушку. Ему стало невыносимо стыдно – из-за него она не спала весь день и наверняка очень устала. Сквозь сон он периодически ощущал прохладную руку у себя на лбу, а также касание её магии – дарующей силы и жизнь.

Дервин залюбовался спящей Лиорой.

Когда только прибыл на место службы, он спросил кузена, почему тот так сильно рисковал собой и репутацией, женившись на одной из про́клятых Болларов. Ким тогда ответил: «Потому что она особенная». Дервин не понимал. Да, красивая, да, милая, да, улыбчивая. Но мало ли вокруг красивых, милых и улыбчивых нобларин? Уж командор части, выходец из обеспеченной семьи, состоящей в Синклите императора, может выбрать. А у Адели вообще дар целительский, который может и сочетается с молниями, однако уж точно не усиливает их.

А теперь Дервин понял, почему Ким вёл себя, как одержимый, и очень сильно рисковал. Восприятие действительно меняется, когда встречаешь по-настоящему особенную девушку.

Чем больше Дервин об этом думал, тем мучительнее становилось чувство вины и несправедливости. Однако слишком глубоко в свои мысли он погрузиться не успел – в медблок пожаловали командор и главмех, с которыми он жаждал переговорить. Их голоса разбудили Лиору, и она резко села, сонно промаргиваясь и выглядя при этом неимоверно мило и беззащитно.

– Лира, как ты справляешься? Я отправил Адель поспать пару часов, но скоро она проснётся и сменит тебя. Извини, что разбудили.

– У меня всё равно будильник заведён, я каждый час проверяю состояние пациента, – отрапортовала она, поднимаясь на ноги.

– Асавид сказал, что ты прекрасно справилась.

– Да, операция прошла нормально. Но у нас пациент молодой и полный сил, так что…

– Местр, докладывай уже! – не вытерпел главмех Дресаер.

Дервин принялся заново рассказывать, как при снижении штурвал сначала стал слушаться хуже, затем нагрелся, а потом его вовсе заклинило.

– Заклинить штурвал могло из-за нагрева… – пробормотал главмех. – Металл расширился и встал намертво. Вопрос в другом: из-за чего бы ему греться?

– Не знаю, – честно ответил Дервин.

– Может, ты просто не пытался его повернуть? – скептически спросил главмех.

– Ещё как пытался! – вмешалась Лиора. – Штурвал не просто разогрелся! Посмотрите, какие ожоги остались на ладонях. Там даже рисунок гравировки отпечатался!

Она деловито размотала бинты на левой руке Дервина и показала собравшимся ожоги, которые выглядели на порядок хуже, чем ощущались. За день волдыри побелели, а под ними образовалась новая розовая кожа, но старая выглядела пугающе, и даже бывалый майор Гордонан закашлялся и отвернулся.

– Так что не надо говорить, что он не пытался. Посмотрела бы я, как вы сами хватались бы за обжигающий штурвал! – воинственно закончила Лиора, и чувство стыда Дервина стало просто невыносимым.

Мало того, что она его спасла, так ещё и вступается. Пытка какая-то! И ведь ничего не скажешь, кроме огромного спасибо.

– Ясно… – протянул главмех, растеряв весь пыл.

– А Дидал?.. – спросил Дервин у командора.

Тот ответил сдержанно:

– К сожалению, он погиб. Однако, насколько мы можем судить, смерть была быстрой. Мы сейчас проверяем все маголёты, но пока не можем понять, что за неисправность могла повлечь за собой такие последствия.

Дервин нервно сглотнул и посмотрел на кузена:

– Это была попытка покушения на Трезана?

– Возможно. Такую версию мы тоже рассматриваем. Однако вероятность не так уж велика. Курсантам выдают случайные маголёты. Откуда злоумышленнику было знать, какой именно будет пилотировать принц? – резонно спросил Кеммер. – Конкретно в этом случае он опоздал на построение, и ему должен был достаться последний маголёт, но так ведь бывает не всегда…

– Быть может, его и задержали намеренно? – спросил Дервин. – Подготовили именно последний маголёт, а потом задержали, но слегка не рассчитали по времени, и вместо небольшого опоздания получился пропуск… Нужно выяснить, почему Трезан задержался.

– Он не мог найти чистую рубашку, – недовольно пояснил кузен, всем своим видом показывая неодобрение.

– Может, у него её специально украли, – предположил Дервин, вспомнив, что друг часто сетовал на отсутствие рубашек.

– А может, кто-то просто слишком привык к круглосуточному обслуживанию и постоянно забывает забрать своё бельё из прачечной, а потом жалуется, что ему выдали не то. Если честно, я уже от этих рубашечных капризов устал и давно ему сказал: носи, что дают. Рубашки стираются вместе, в части сотни военнослужащих. Я не собираюсь нагружать прачечную службу ещё и тем, чтобы они отдельно стирали рубашки нашего принца. Пусть ходит в казённых или отсылает свою корзину для белья во дворец. С курьером.

Казённые рубашки были, скажем так, не лучшего качества, и Трезану с Дервином они категорически не нравились, но последний не был принцем, поэтому молчал. Кроме того, Ким прав: требовать особого отношения на службе не стоит хотя бы потому, что это раздражает окружающих. И если одному-единственному принцу это ещё хоть как-то простительно, то нобларду – нет, ведь ноблардов среди пилотов куда больше, чем среди пехотинцев, к примеру. И это логично: учиться дорого, дар требуется достаточно сильный, да и специальность престижная.

В общем, Дервин брал то, что выдавали, и не роптал, а на особый случай хранил парочку хороших рубашек, которые при необходимости стирал сам. Стирать его, кстати, научил Зоур, и правило звучало так: снял – посолил пятна – замочил в мыльном растворе – постирал – повесил. Если не выполнить один из пунктов сразу, то рубашка желтела, покрывалась непонятными разводами и быстро теряла товарный вид.

Ещё одна причина, по которой Дервин старался не отсвечивать – это родство с командором, по случаю которого Ким мог оказать ему особую, семейную привилегию – отвесить братского леща. С обычными курсантами командор был строг, но всегда держался в рамках устава, а к Дервину относился скорее как старший брат, ведь на протяжении нескольких лет кузены росли под присмотром Местров в их поместье.

Дервин гордился тем, что всё научился делать сам ещё в академии, и теперь на некоторых особо нежных домашних мальчиков смотрел свысока и никогда не жаловался, даже если еда в столовой оставляла желать лучшего, китель выдали сшитый криво, а в душевых напор воды порой был настолько ничтожен, будто курсантам предлагалось омываться слезами Гесты, собранными в полнолуние.

– Дервин? – тронул его за плечо кузен. – Ты где?

– А? – очнулся он от мыслей. – Прости, Ким, я задумался.

– Простите, командор Блайнер, – поправил кузен, а потом вопросительно посмотрел на Лиору.

– Пациент пережил глубокий шок, он сам не свой, не обращайте внимания, – тут же прокомментировала она.

– Пусть лучше расскажет, откуда у него журнал, – напомнил майор Гордонан.

– Какой журнал? – недоумённо спросил Дервин, краем глаза замечая, как стремительно бледнеет, а потом нервно сглатывает Лиора.

Обложку журнала он узнал сразу и чуть не рассмеялся, а затем наконец понял, что именно Лиора делала на крыше поздним вечером. Не только загорала под луной, но ещё и почитывала скабрёзные сплетни.

Можно было, конечно, свалить вину на Дидала – ему уже всё равно, но Дервин так поступить не мог. Просто перестал бы себя уважать. Именно поэтому он протянул левую, разбинтованную и устрашающе выглядящую руку, выхватил журнал из рук майора и признал:

– А, это моё.

– Курсант, ты совсем оборзел? – опешил майор от такого выпада, и единственное, что спасло Дервина от хорошей затрещины – вмешательство Лиоры.

– Господа, помним, что пациент пока не в себе. У него всё ещё наблюдаются последствия шока. Зрачки до сих пор расширены и гормональный фон пока не пришёл в норму, а эту ужасную причину раздора, – она изящными пальчиками изъяла из рук Дервина журнал и спрятала за спину, – я уничтожу лично. Сама. Слово Боллар.

Лиора дерзко посмотрела в глаза командору в глаза.

– Но он…

– Не в себе! – звонко воскликнула она, обеими руками вцепившись в журнал за своей спиной. – Это я вам как целительница говорю. До тех пор, пока курсант Местр не выйдет из этого кабинета на своих двоих, ответственность за него лежит на гарцеле и на нас с Лунарой. А я повторяю: он пережил глубокий шок и ещё не пришёл в себя после травматического события и потери второго номера. Будете усугублять его состояние – я вас попрошу из кабинета так же, как и принца. Невзирая на чины.

– Принца-то она едва ли не пинками выгнала, – встрял жрец, не удержавшись.

Естественно, какой разговор может пройти без его вмешательства!

– В общем, тему журнала я считаю исчерпанной.

– За пронос журнала в часть положены сутки карцера.

– А с чего вы взяли, что это курсант Местр его вообще купил и в часть принёс? – громко возмутилась Лиора. – Курсант Местр, разве вы принесли в часть этот журнал?

– Нет, но…

– Но вы его случайно нашли в столовой и планировали отдать командору Блайнеру, когда он вернётся, – с не терпящей пререканий уверенностью заявила Лиора, глядя командору в глаза.

– Так я вернулся, – нахмурился командор.

– И теперь я лично прослежу за тем, чтобы журнал был уничтожен, а вам в доказательство предъявлю корешок, – пообещала она, вцепившись в журнал так, что на тонких пальчиках побелели костяшки.

Дался ей этот журнал! Вернула бы – и дело с концом…

Переглянувшись с майором, командор Блайнер лишь пожал плечами.

– Ну… ладно… – неуверенно проговорил он, не желая ссориться со свояченицей, спасшей его кузену сначала жизнь, а потом ногу. – Уверен, что гарцель за этим проследит.

Дервин в который раз отметил, что командор относится к сёстрам жены с особой мягкостью, и успокоился. Главное, чтобы Лиору за этот дурацкий журнал не посадили в карцер – там темно, пусто, а в это время года ещё и холодно.

Ещё раз расспросив Дервина об обстоятельствах катастрофы, офицеры наконец удалились.

– Пора вечерничать! – объявил жрец, едва за ними захлопнулась дверь.

– Подождите немного, пусть погреется… – отозвалась Лиора, включая плиту, а затем вернулась к Дервину, принялась осматривать и напитывать магией разбинтованную руку. – Можешь подвигать пальцами?

Он подчинился, а затем спросил:

– А от чесотки ничего нет? Чешется так, хоть на стену лезь.

– Значит, заживает. Но сам не трогай, пожалуйста. Давай я почешу.

Дервин подставил обе ладони, и она принялась осторожно водить по ним тонкими пальчиками, доставляя изысканное, почти эротическое удовольствие. Он прикрыл глаза, растворяясь в нём, а затем вдруг подумал, что пока он тут тает от наслаждения в руках самой красивой девушки на свете, его второй номер мёртв и больше никогда не испытает ничего. И родители Дидала будут ещё долго оплакивать сына, которого он, Дервин, не уберёг.

Он отдёрнул ладони и пробормотал:

– Спасибо, хватит.

Лиора обновила на них мазь и снова забинтовала.

– Хочешь, уберу чувствительность на время? – предложила она.

– Не нужно. Всё нормально, – глухо отозвался он.

Все эти мучения он заслужил.

Лиора тем временем занялась ногой, превратившейся в огромный отёчный синяк от паха и до пальцев ноги. Целительница осторожно размотала бинты, удалила дренаж и принялась накладывать заклинания и с мягким нажимом поглаживать от стопы до бедра.

– Это чтобы немного разогнать кровь и лимфу.

Он чувствовал, как по телу растекается уже знакомая магия, а ощущение онемения и распирания уходит. Синяк тоже бледнел и перецветал на глазах.

– Завтра сможешь встать. Но только под моим присмотром. Кости вроде бы неплохо срослись, хотя пока остаются очень хрупкими, а весишь ты много, – серьёзно проговорила она и тут же спохватилась: – Не в том смысле, что ты толстый, просто высокий и плечистый.

– Я понял, – ответил Дервин. – А ты сможешь позвать Зоура и Леввек а ещё раз? Я обещаю, что мочить они меня больше не будут, просто отнесут в ванную.

– Может, лучше в утку? – предложила Лира, глядя на него небесно-голубыми, совершенно невинными и полными невероятной доброты глазами.

– Нет, – не терпящем пререканий тоном ответил Дервин, и Лиора с тяжёлым вздохом отправилась на поиск его друзей.

Когда она вернулась, на неё накинулся жрец:

– Сколько можно ждать вечерника?

– Сейчас сделаю, – на удивление спокойно отозвалась она и принялась накладывать рагу, на которое глазами никогда в жизни не евших людей смотрели теперь ещё и Зоур с Леввек ом.

– Везёт вам, конечно, – пробасил норт. – Нас вот ещё не кормили.

И вздохнул так жалобно-жалобно, что Дервину захотелось его треснуть именно так, как рекомендовала Лира – металлическим медицинским лотком по голове.

– Отнесите меня, пожалуйста, в ванную комнату, – попросил он, и друзья подчинились.

А когда они вернулись в приёмную, Лиора уже накрыла стол и разложила по тарелкам ароматное рагу.

– Интересно, как там Уночка? Надеюсь, их на симпозиуме голодом не морят! – проворчал жрец, уплетая мягкое рагу за обе щёки.

– Надеюсь, она о нас даже не вспоминает, – со вздохом заметила Лиора, посмотрев за окно.

Когда Дервина уложили на койку, она распорядилась:

– Вы двое, мойте руки и садитесь за стол. Ешьте, я ещё приготовлю. Продукты есть.

Пока друзья с довольным видом принялись за еду, Лиора сходила за командором и Аделью, а потом села кормить Дервина.

– Сама сначала поешь, – тихо сказал он. – Я подожду. Пусть заодно остынет немного.

Пока Лиора ела, пришла гарцель, а следом за ней – его кузен. Он осторожно коснулся лопаток жены и что-то с нежностью у неё спросил. Слов Дервин не разобрал, слишком далеко находился, но заметил, как на них взглянула Лиора.

Без ревности или зависти, на которую она, скорее всего, была не способна в принципе, но с такой тоской, что у Дервина сжалось сердце.

Он посмотрел на то, как она отвела взгляд и уставилась в свою тарелку, и с неожиданной лёгкостью принял решение снять с неё проклятие во что бы то ни стало.

Глава 7

Тридцатое октабриля. Вечер

Бреур Боллар

Всё же бандиты как-то прикрыли переулок.

Никто так и не побеспокоил Брена, пока он проверял у наёмников карманы и грузил трупы в их собственный мобиль. Туда же он закинул оружие, а потом запер «место преступления» и положил ключи в карман, с запозданием отметив, что тот успел напитаться кровью из-за раны в боку.

Единственного живого полукровку Брен парализовал ещё раз – чтобы не очнулся ненароком – и закинул в свой мобиль. Тот, в отличие от более современного и дорогого магомобиля наёмников, был старого образца – с кабиной шофёра, отделённой перегородкой от основной части салона. Его и мобилем-то раньше не называли, только экипажем. В последние годы появлялось всё больше моделей, где пассажиры сидели вместе с водителями, но аристократические семьи всё равно отдавали предпочтение старомодным, сохраняющим приватность пассажиров и подчёркивающим их статус.

Брен выехал из переулка и направился к зданию Службы Имперской Безопасности, где теперь служила младшая сестра.

С Кайрой они не виделись и не разговаривали с ночи её бракосочетания с Десаром Блайнером, и в душе Брена накопилось очень многое, что давно пора было ей высказать.

Вот и отличный повод! Она когда-то говорила, что семья для неё на первом месте, а служба лишь поможет разбираться с проблемами. Вот и выдался шанс проверить, разойдутся ли у неё слова с делами.

Разъедающую ядовитую злость Брен пытался унять, но получалось плохо.

Он неимоверно устал и бесился ещё и из-за того, что теперь остался без единственной дублёнки. Хорошо, если Эва сможет заштопать дыры и украсить рукав с поясом какой-нибудь вышивкой. Но в чём ему ходить до тех пор? С этими покушениями никакой одежды не напасёшься! У него в гардеробе осталось только одно приличное пальто. Осеннее и тонкое.

Он вообще вынужден был одеваться как последний зачуханный неудачник. Спасало лишь то, что под халатом не видно, что он донашивает рубашки и брюки даже не за отцом – за дедом! Именно поэтому казённые медицинские халаты он практически не снимал – чтобы не позориться. А о покупке новых вещей речи не шло – все деньги Брен тратил на погашение долгов или покупку самого необходимого для сестёр. Они же девочки, им нужнее.

Долги… Как же он ненавидел скорость, с которой они накапливались и наваливались невесомой, но неподъёмной плитой. Пени на просрочку, процент на пени, потом – процент на процент. И вот он должен уже в два раза больше, чем в прошлом году!

К зданию СИБа он подъехал, прекрасно понимая, что с сестрой разругается окончательно, но ему хотелось этого. Хотелось высказать ей в лицо всё, что он думал о её поступке, а думал он о нём весьма много.

Предательский выбор Кайры ранил его очень глубоко, потому что он искренне любил её именно за резкость и непримиримость. Она всегда была его главной союзницей в ненависти к Блайнерам, и от неё он меньше всего ожидал замужества с врагом.

Мобиль он бросил у парадного входа, а затем выволок наёмника-полукровку из мобиля прямо за длинные смоляные волосы. Стоящий у дверей дежурный аж поперхнулся, когда весь заляпанный кровью Брен показался в его поле зрения.

– Я Бреур Боллар, а это – подозреваемый в преступлении. Мне нужна Кайрэна Боллар, моя сестра.

Дежурный моргнул, осмотрел его височную печать, а потом придержал дверь и сказал:

– По коридору прямо и восьмая по счёту дверь направо.

Ни форму доставки подозреваемого, ни вид самого Бреура никто не прокомментировал, из чего он сделал вывод, что в здании СИБа и не такие гости бывали.

Полукровка был тяжёлым, а волосы оказались не очень чистыми, из-за чего пальцы норовили соскользнуть, однако Брен усилил себя магией и всё же дотащил парализованного до кабинета Кайры.

Её он застал одетой в лёгкий полушубок и явно собирающейся уйти.

– Брен? – изумлённо спросила она, скользя по его фигуре цепким взглядом. – Что случилось? Ты ранен?

– Уже нет, – он наконец выпустил волосы полукровки, и тот повалился на пол, с чудесным стуком треснувшись затылком об пол.

Брен искренне надеялся, что удар вышел не только гулким, но и болезненным.

– Что произошло? – вышел из-за стола парадно одетый Десар Блайнер, мгновенно вызвав в Брене волну удушающей ненависти.

Он ненавидел в нём всё – и то, что он женился на его сестре, и то, что был выше самого Брена ростом, и его щёгольскую шёлковую чёрную рубашку, и небрежно убранные назад чуть отросшие тёмные волосы, и особенно – ярко горящую на левом виске родовую печать Блайнеров и Болларов. Нет ничего отвратительнее, чем переплетение этих двух узоров, которые никогда не должны были слиться воедино!

Чтобы не смотреть на Десара, Брен повернулся к сестре.

Но вот проблема: на её правом виске сияла идентичная печать, делавшая её чужой.

– На меня совершили покушение. Уже седьмое в этом году, если мне не изменяет память. Этот – единственный, кто выжил. Я подумал: вдруг моей сестре станет интересно не только ублажать Блайнера, но и разобраться в том, кто так методично пытается убить меня, – ядовито припечатал он.

– Брен! – недовольно нахмурилась она.

– Я не позволю оскорблять мою жену, – тут же процедил Блайнер, приближаясь к нему. – И мы уже уходим. У нас запланировано мероприятие, а это, – он указал на распластанное тело, чьи ноги лежали на пороге и частично перегораживали коридор, – нужно доставить к дознавателям. Подобные дела в их юрисдикции.

– Да неужели? А куда же ты так торопишься, Кайра? – насмешливо посмотрел Брен на сестру. – Неужто на ужин к Блайнерам? Интересно, Моэра там тоже будет? Вы с ней как, уже успели стать лучшими подружками или пока нет?

– Брен, хватит! – оборвала его сестра. – Её там не будет.

– Ах, какая жалость! Неужели упустишь возможность полобызаться в дёсны с любимой тётушкой Десара, которая всего лишь прокляла нашу семью! – последние слова он выплюнул с такой ненавистью, что Кайра пошатнулась.

– Прекрати, – хрипло попросила она.

– Лучше убирайся, – прорычал Десар.

Кайра тут же вцепилась в локоть Блайнера и потребовала:

– Молчи! Ты обещал!

– Но он…

– Ты дал мне слово! – Кайра посмотрела на мужа так, что Брен удовлетворённо хмыкнул. Она обернулась к брату и спросила: – Ты пришёл оскорблять меня?

– А что оскорбительного в том, что я говорю, Кайра? Ты сделала выбор. Ты стала Блайнер. Неужели ты не предполагала, какими будут последствия? Ну давай, скажи, что ты не знала.

После паузы она ответила:

– Знала.

– Ты выбрала его. Знаешь, я должен извиниться перед тобой. Когда ты сначала пропала, а потом вернулась и сказала, что выходишь замуж за Блайнера, я решил, что тебе промыли мозги. Ну знаешь, как они это умеют в Службе Имперской Безопасности. Они же вербуют шпионов и убеждают людей предавать свою страну, свои прошлые идеалы и свою веру. Я подумал, что тебе нужна помощь, Кайра. Что ты стала жертвой коварства Блайнера. И я попытался исправить это, пока ещё мог. Это было моей ошибкой. Извини, я глубоко заблуждался. Сёстры объяснили мне, что никто ни к чему тебя не принуждал, а ты сделала выбор сама. Что ты добровольно легла под врага и радостно побежала с ним к алтарю. Что ты прекрасно знала, как я к этому отнесусь, и всё равно сделала это.

– Ты простил Адель, – сипло проговорила Кайра, упрекая.

Он явно застал её врасплох, и теперь она стояла потерянная и несчастная, глядя на него с виной и болью, которые разъяряли ещё сильнее.

– Простил. Потому что Адель просила прощения. И потому, что у неё, в отличие от тебя, не было выбора. Она всегда была мягче и жалостливее тебя. И она не выбирала Кеммера. Всё произошло случайно. Да, она сглупила и была недостаточно внимательна, но она не выбирала его. А ты выбрала, Кайра. Между нашей семьёй и Блайнером ты выбрала его. И этого я никогда тебе не прощу.

– Брен…

– Заткнись и выслушай меня, – перебил он. – Когда ты болела, я читал тебе книжки. Когда ты лазила по деревьям, я лечил твои исцарапанные коленки. Когда пять лет назад ты сказала, что не хочешь быть целительницей, я принял это. Когда ты начала носить брюки и остригла волосы, как не подобает нобларине, я затыкал рты тем, кто смел говорить о тебе плохо. Когда три года назад ты захотела идти на боевой факультет, я сделал всё, что было в моих силах, чтобы исполнить твоё желание! Я выбил квоту, оформил документы, покупал тебе учебники и вещи, платил за тебя налог на безбрачие, пока ты три года училась! Все твои сёстры работали, чтобы ТЫ могла учиться. Мне пришлось сделать выбор, кто из вас отправится в академию, и это был самый поганый выбор, потому что и ты, и Адель, и Эва и Лида хотели этого одинаково. Но я решил отдать эту возможность тебе, потому что не мог научить тебя тому, чему ты хотела научиться! Их – мог, а тебя – нет! Я сделал ставку на тебя! Что ты мне сказала, когда уехала учиться?

Губы Кайры дрожали, и на глазах появились слёзы. Последний раз он видел её плачущей на похоронах родителей, и теперь эти слёзы доставляли ему какое-то болезненное удовольствие.

– Я сказала, что научусь защищать тебя, – всхлипнула она.

– Так вот, Кайра. Сегодня на меня напали. И тебя не было рядом. Ты была с Десаром Блайнером.

– Брен! Всё не так! – воскликнула она, сжав кулаки.

– Именно так. Ты отказалась от семьи, ты ДОБРОВОЛЬНО пошла к алтарю с Блайнером, хотя могла выбрать любого другого мужика. Любого. Да, я хотел отдать тебя в семью Корвигелей, но только потому, что я знаю точно: это не они все эти годы продолжают попытки истребить наш род. Они помогают деньгами, нанимают адвокатов, оспаривают пени. Они подняли на Синклите вопрос о том, чтобы с нас сняли обязанность платить налог на безбрачие, потому что никто из нас не может вступить в брак. А что делали Блайнеры? – лицо Брена исказилось в полуусмешке-полугримасе. – И можешь ли ты утверждать, что за многочисленными покушениями на меня стоят не Блайнеры и не Местры?

– Что? Брен, да что ты такое говоришь!

– Пока я жив, Корвигель имеет два голоса в Синклите – мой и свой. Ты это знаешь. Он – единственный из Синклита, кому не выгодна моя смерть. Но знаешь, кому она выгоднее всего? Тем, на чьё имя бросает тень наше проклятие. И чем больше я говорю о том, насколько оно несправедливо, чем сильнее пытаюсь добиться хоть какой-то реакции императора и наказания для Моэры Блайнер, тем больше неудобств я причиняю нашим врагам. Неужели тебе не приходило это в голову?

– Блайнеры не имеют отношения… – начал Дерсар.

– Заткнись! – тут же оскалился Брен и посмотрел на сестру: – Ты можешь сейчас поклясться своей жизнью, что никто из Блайнеров не замешан в покушениях на меня?

Кайра молчала, глядя на брата в ужасе.

Он хмыкнул.

– Я так и думал. Ты считаешь, что я предал тебя, когда попытался вернуть ту Кайру, которую знал и любил. Но ты предала первая. Ты выбрала его. Ты знала, что я никогда этого не приму, но ты всё равно выбрала его. Кеммер хотя бы имел совесть прийти ко мне и просить руки Аделины. Да, я ему отказал, но он хотя бы пытался, Кайра. А пытался ли Десар? Нет! Вместо этого он ударил меня в спину. Он сделал ровно то, что и я. Ровно то, что сделала ты, когда бросила всех нас.

– Я не бросила! – воскликнула она. – Я каждый арчант жалования отправляю Эве!

– Это всё равно не сравнится с тем, сколько налогов я заплатил за те три года, что ты училась, и ты прекрасно это знаешь. Ты лишь возвращаешь то, что было когда-то вложено в тебя, но при этом делаешь это так, будто я ОБЯЗАН был отправить тебя учиться. Нет, Кайра. Я не просто не был обязан, я поступился интересами остальных девочек, отправив учиться тебя. Ты, кстати, сказала, что работа в СИБе может помочь снять проклятие. Как продвигаются дела? Интересно, сколько ночей ты посвятила этому вопросу, Кайра? Скажем, из последних ста?

Сестра молчала, и Брен знал, что попал ровно в болевую точку, задав этот вопрос.

– Мы по долгу службы вынуждены были уезжать из страны, у нас банально не было на это времени! – вмешался Десар.

– Какая жалость, что время на то, чтобы разъезжать по городу в шикарном мобиле в компании принцессы было, время ходить с ней по магазинам было, даже, говорят, на театр время было, а на снятие проклятия – как-то не нашлось, – с ядовитым сарказмом подытожил Брен. – Чего ты молчишь, Кайра? Сколько из последних ста ночей ты посвятила тому, что искала способ снять проклятие?

– Две, – шёпотом ответила Кайра.

– Два процента усилий. Что ж, – он снова хмыкнул. – Поразительная преданность семье. Прости, Кайра, я снова был неправ, потому что считал, что ответом будет ноль. Я прекрасно понимаю, насколько ты занята. Нужно было искать напарников, они же для тебя важнее твоих собственных сестёр. И сегодня ты тоже занята – собираешься на званый ужин к Блайнерам… Явно куда более важное дело, чем искать способ снять проклятие, которое они на нас наложили.

– Проклятие наложила Моэра! – воскликнула Кайра. – Не все Блайнеры, а она одна!

– Но никто из них никогда не признал того, что это проклятие несправедливо! Никто не помогал платить нам долги! Напротив, они ещё и зубы скалили, издеваясь! – вскипел Брен. – Они приняли её сторону и поддержали!

– Не все! И Адель тоже будет там! На приёме! – Кайра утёрла сбежавшую по щеке слезу.

– Адель хотя бы не бросила сестёр. Она выбила для близняшек рабочие места и заставила мужа повысить им жалование. Она помогает обувать и одевать их. Она заставила Кеммера принести извинения мне за то, что он женился на ней против моей воли. Да, его всего корёжило, и я честно думал, что у него случится инсульт от перенапряжения, но он всё же вёл себя, как подобает нобларду. В отличие от твоего мужа, который всё обставил так, будто я – не твой официальный опекун, а лишняя деталь, которой можно пренебречь. И Адель, в отличие от тебя, не строит из себя жертву. Она понимает, сколько боли мне причинили её поступки, и искренне пытается наладить отношения, – Брен закончил уже тише: – Сложно не простить того, кто об этом просит. Выходя за Блайнера, Адель пыталась сохранить свою репутацию и случайную беременность. Я могу её понять. А вот тебя – нет. Скажи, Блайнер затащил тебя в постель насильно? Опоил тебя? Шантажировал? Угрожал?

– Нет, – глухо ответила Кайра, пошатнувшись. – Ты прав, я сделала этот выбор сама.

– Я так и думал, – ответил он. Хотелось, чтобы голос звучал саркастично и язвительно, но получилось опустошённо. – Ты всегда была самой сильной и решительной из сестёр. Думаю, я тебе больше не нужен. Не приходи ко мне, не возвращайся домой. Ты для меня умерла так же, как Лина.

Кайра дёрнулась так, будто он её ударил.

– Брен… – прошептала она, и в этот момент Десар не выдержал и встал между ними.