Читать книгу "Проклятье снова между нами"

Растерявшись от такого неожиданно тёплого приёма, я на всякий случай уточнила:

– Почему вы мне помогаете?

– Потому что я вам верю! Я уже потом поняла, что Дервин ещё и попрощаться приходил, сразу-то не догадалась. Он же вчера не только вас обманул, но и нас с мамой тоже. Мне он сказал, что прилетел с целью жениться на девушке, но не сказал, из какого рода. Маме сказал, что хочет снять с вас проклятие, но не сказал, что собирается сделать это немедля. Когда он уехал, мама забеспокоилась, начала меня расспрашивать, но я же обещала дать ему фору и поэтому поначалу молчала. И только когда прозвучала ваша фамилия, мы наконец всё сопоставили и помчались вас искать.

– Ваша мама злится на меня?

Альтара потянула меня за собой, поясняя по пути:

– Она определённо злится, но скорее на брата и меня, чем на вас. Всё же вы ей ничем не обязаны, а мы оба напортачили. Дерв напортачил, а я прикрывала. Именно поэтому я хотела бы вас спрятать хотя бы на какое-то время. Чтобы страсти немного остыли, а кузены отгремели своими «мы же говорили!» и привели маму в чувства. Поверьте, ей сейчас действительно сложно. Она очень не любит признавать, что была неправа, даже если дело касается мелочей. Мы с ней из-за этого часто ссоримся, так что… будьте снисходительнее и дайте ей немного времени, пожалуйста. Вы, возможно, думаете, что она – чудовище, но на самом деле это не так. Она очень даже разумна и добра, если дело не касается Болларов. В этом вопросе она всегда уходит в глухую оборону и любые аргументы пропускает мимо ушей, считая, что все Боллары – абсолютное зло.

– Поверьте, я знаю, о чём вы говорите. У меня брат такой же, – пришлось признать мне.

– Дервин несколько раз пытался уговорить маму снять с Болларов проклятие ещё до знакомства с вами. С ней говорили Кеммер, Десар и Ирвен – вместе и по отдельности. До вчерашней ночи она категорически отказывалась слушать, а что будет дальше – я пока не знаю. Я, кстати, рассказала ей, что вы вчера спасли Дервину жизнь прямо у меня на глазах, выдернув его из-под люстры.

– Как думаете, она будет ругаться?

– На вас? Вряд ли. А вот Дервину уши надерёт ещё как.

– Нельзя! – разволновалась я. – Он эмоционально… уязвим.

Альтара как раз завела меня в пустующие покои, тихонько прикрыла за собой дверь и пытливо посмотрела на меня:

– Что вы имеете в виду? Вчера вы сказали, что он не в себе…

– Он действительно не в себе, – пришлось согласиться мне. – И ему категорически противопоказаны любые тревоги. Я… я думаю, что у него развился посттравматический психоз.

Альтара уставилась на меня, широко распахнув аквамариновые глаза:

– Вы же не шутите?

– Нет, не шучу. Я не могу утверждать, но некоторые его поступки и реакции были иррациональными. Просто понимаете, я не знала его до аварии, поэтому мне оказалось сложно определить… Скажите, вы не сочли его вчерашнее поведение странным?

– Ну… немного, – признала она, а потом с отчётливым облегчением выдохнула: – То есть он просто болен…

– Пожалуйста, пригласите целителя, специализирующегося на подобных состояниях. Пусть сначала он осмотрит Дервина, а командора к нему лучше пока не подпускайте.

– Будет сделано! – кивнула Альтара.

– А я буду готова минут через пятнадцать, после чего попрошу вас проводить меня к нему. Пожалуй, начать объясняться стоит именно с ним, как с руководителем части.

– Хорошо.

Альтара ушла, оставив меня в гостевых покоях. На постели лежали платья всех оттенков красного – от кораллового до бордово-пурпурного.

Я выбрала самое яркое – амарантовое. Эх, жаль, что оно однотонное. К нему бы каких-нибудь кружавчиков салатовых...

Искупавшись, надела платье, которое оказалось слишком длинным, всё же Альтара выше на несколько дюймов, так что подол слегка волочился по полу, зато в груди село, как влитое. И цвет отличный – как раз идеально подходит для кровавой расправы, которую над нами с Дервином учинят близкие.

Альтара вернулась и оценивающе осмотрела результат прихорашиваний:

– Цвет вам очень к лицу!

– Цвет замечательный, – тут же согласилась я. – Эх, ленточку бы…

– У меня есть ленточки! – с готовностью предложила Альтара. – И шляпки есть, и перчатки. Всё, что вам угодно.

– Вы слишком добры, – неуверенно улыбнулась я.

– Это я так заранее компенсирую всё, что может случиться дальше, – подмигнула она. – Идёмте, будут вам хоть ленточки, хоть заколочки, хоть шарфики.

Она привела меня в свою спальню и торжественно вручила огромную коробку с сокровищами – кружевами, шёлковыми платочками и лентами самых разных цветов и стилей.

Нам с сёстрами такое богатство даже на семерых и не снилось, а Альтара явно владела им единолично, поэтому я особо жеманничать не стала. Раз предложили – то взяла.

Увидев ослепительно ярко-жёлтые нераспакованные кружева, я тут же влюбилась – всерьёз и по-настоящему. Так-то если подумать, то кружева любить куда безопаснее, чем курсантов. Они и не похитят, и не обманут, и гладить их можно без опаски, что они не то подумают и приставать потом начнут. Или не начнут!

В общем, я отвлеклась.

Мой выбор Альтару явно удивил, и она недоумённо уточнила:

– Э-э-эти? Вы уверены?

– Абсолютно! – воодушевлённо воскликнула я и тут же принялась примерять кружева к платью.

Вместе они засияли настолько вызывающе ярко, что у сестёр обязательно случился бы приступ глазозакатывания, а значит, я сделала верный выбор.

В четыре руки мы быстро наметали кружева на край выреза, манжеты и под грудь, а потом Альтара принесла из гардероба потрясающий жакет цвета мартельских гусениц и отдала мне со словами:

– Дарю. Я его купила года два назад, но так ни разу и не надела.

– О-о-о, – я в восторге примерила обновку и осталась довольна. – Ну всё, ведите меня на растерзание вашим родственникам, нобларина Местр.

Она чуть наклонила голову вбок и сказала:

– Знаете, утром я считала, что вас нужно прятать от них, но теперь думаю: возможно, стоило прятать их от вас. Идёмте, нобларина Боллар или, вернее, тоже Местр.

– Можно просто Лира, – предложила я.

– Тогда я для вас – Тара, – довольно кивнула она и, подхватив меня под локоть, с решительностью локомотива потащила на первый в моей жизни семейный скандал с родственниками мужа.

Глава 26

Первое новебриля. Вечер

Лиора Местр

Командор Блайнер ожидал в малой гостиной, и я зря рассчитывала на то, что он будет один. Кайра с Десаром присутствовали тоже, а вместе с ними – незнакомая пара, та самая принцесса и тот самый норт.

Я честно старалась не пялиться и не хихикать, но почему-то все журнальные статеечки разом воскресли в памяти, чем очень мешали прочувствовать всю глубину моего морального падения и всю серьёзность предстоящего разбора полётов – как фигуральных, так и фактически состоявшихся.

Фундаментальная проблема любого желающего меня отругать всегда состояла в том, что я, во-первых, постоянно отвлекалась от процесса и не относилась к нему с должным пиететом, а во-вторых, за годы выработала довольно приличный иммунитет к разного рода отчитываниям, нотациям и повышениям голоса. Так что если командор Блайнер не собирался меня выпороть (а ради его собственного блага я надеялась, что он не собирался), то результатом разговора он наверняка будет расстроен куда сильнее меня.

Сестра шагнула ко мне и обняла, а потом повернула моё лицо так, чтобы рассмотреть печать, цокнула, но комментировать не стала, что для неё вообще-то не очень характерно.

Дабы сразу обозначить, что ничьих похоронных настроений не разделяю, я широко улыбнулась и со всеми поздоровалась. Ну чего они в самом деле? Ведь могло получиться гораздо, нет – ГОРАЗДО хуже!

С трудом оторвав взгляд от самой обсуждаемой парочки Лоарельской Империи, максимально светским тоном спросила у зятя:

– Как добрались, командор Блайнер?

У него отчётливо дёрнулся глаз. Эх, не следит Адель за мужем! Надо будет ей намекнуть, чтобы ванну расслабляющую ему устроила, а то совсем нервный стал, бедолага.

– Мы бы предпочли сюда не добираться, Лиора. Лучше скажите: как вы себя чувствуете?

– Прекрасно! – жизнерадостно объявила я. – Выгорела немножко, но с кем не бывает! – и беззаботно пожала плечами, продолжая широко улыбаться.

В любой самой паршивой ситуации всегда есть плюсы. Например, на дежурства в ближайшие дни мне ходить однозначно не нужно, можно отоспаться. А ещё в Ретере наверняка есть какие-нибудь аутентичные местные сладости, и пусть Дервин только попробует меня ими не покормить!

– Лира, в чём дело? – озабоченно спросила Кайра.

– Ни в чём, – захлопала ресницами я, старательно не косясь на принцессу и норта.

Вообще, так и окосеть можно. Кстати, пара красивая. Она вся такая сбитая, округлая, а он – высоченный и широкоплечий. Не сказать, что писаный красавчик, тот же Дервин куда симпатичнее, но что-то в нём определённо есть. Оба блондины, как водится среди полуночников, а принцесса ещё и с длиннющей косой – как водится у императорской семьи. Её муж кудряв, но вот тут уж не скажу – водится так у нортов или это лично его инициатива.

– Лиора, расскажите, пожалуйста, что произошло тридцать шестого октабриля? – с нажимом спросил командор Блайнер.

– Не помню точно, вроде бы в столовой давали пироги с рыбой, – подумав, ответила я. – И, кажется, было ветрено.

Принцесса отчётливо хихикнула, а Кайра демонстративно фыркнула:

– Я говорила, что ничего вы от Лиры не добьётесь. Никто так виртуозно не умеет включать дуру, как она.

– Неправда, я училась у Эвы, – доверительно сообщила я, по-прежнему хлопая ресницами.

Дело в том, что стратегию поведения я пока не продумала, с Дервином не посоветовалась и что рассказывать волнующейся общественности – не знала.

Эх, поторопилась я идти беседовать с командором, поэтому сейчас надеялась, что он просто… отстанет. Хотя умом, конечно, понимала, что этот блейз если вцепился, то челюсти уже не разомкнёт.

– Лиора, скажите честно: Дервин вас похитил? – спросил зять, с которым мы сохраняли некую рабочую дистанцию.

На службе он вообще чаще всего называл меня капралом Боллар, а Лиорой – только если требовалось выделить, какой именно из двух капралов-близнецов ему требуется. Хотя иногда закрадывалось подозрение, что ему было всё равно: какая первая откликнулась, к той якобы и обращался.

Я всё ещё хлопала ресницами и улыбалась, обдумывая, как бы ему так ответить, чтобы ничего не отвечать.

– Вы знаете, я бы не стала вот так брать и навешивать ярлыки… – протянула я, топя его в своей лучезарности. – Просто… ну, скажем так, я сопровождала пациента, которому без моего присутствия было очень плохо. А там… ну, отвлеклась немножко, и оказалось, что мы уже почти в Ретере, не поворачивать же обратно?

– Лиора, вы давали согласие на то, чтобы лететь с Дервином? – строго спросил командор Блайнер.

– Определённо давала, просто не сразу. Где-то ближе к концу полёта, – ответила я. – Вы просто поймите: Дервин совершенно не в себе. Ему нужен врач.

– В каком смысле «не в себе»? – нахмурился зять.

– В прямом. Я вам с самого начала говорила, что у него был шок, ступор, сильная реакция. Боюсь, что у него развилось посттравматическое расстройство, и он не совсем отдавал себе отчёт в том, что делал. Его никак нельзя за это осуждать и наказывать, требуется в первую очередь оказать ему медицинскую помощь, дать длительный отпуск для восстановления, – принялась перечислять я, потому что, судя по виду командора Блайнера, если он и хотел что-то дать Дервину, то явно не отпуск.

– То есть, по вашим заверениям, он не в себе? – скептически спросил зять, явно проявляя к моим заверениям преступное недоверие.

А ещё родственник называется! Вот нажалуюсь на него Адели, будет знать!

– Он определённо не в себе, – кивнула я.

– Зачем же вы тогда за него замуж вышли? – сощурился командор, застав этим вопросом меня врасплох.

Вместо ответа я принялась задумчиво разглядывать обстановку: малая гостиная была выполнена в сдержанных тонах от шоколадного до светло-бежевого. Каштановый паркет на полу приятно контрастировал с бисквитного цвета пушистым ковром, напоминающим корж от торта. Интересно, это шерсть или какой-то другой материал? И если шерсть, то какая?

Эх, жаль неприлично нагнуться и потрогать мягкий ворс. На вид он кажется очень приятным на ощупь, а узор…

– Лиора! – отвлёк меня от созерцания ковра командор. – Зачем вы вышли замуж за Дервина, если считали, что он не в себе?

– Он был очень убедителен в своих доводах и говорил, что знает способ снять с меня проклятие. К сожалению, всю глубину его… невсебешности я осознала только после заключения брака.

– Вы же сказали, что знали, что он не в себе, ещё когда он находился в маголёте? – снова попытался загнать меня в ловушку командор, но не на ту напал.

– Знаете что? Я не собираюсь свидетельствовать против собственного супруга, – наконец нашлась я. – Имею право по закону!

– По какому закону? – чуть раздражённо спросил зять. – Нет такого закона!

– Как это «нет такого закона»? – искренне возмутилась я. – То есть дебильный закон о налоге на безбрачие есть, а нормального закона о том, что супруги имеют право не свидетельствовать друг против друга – нет?

Норт внезапно толкнул локтем принцессу и шёпотом пробасил:

– Валюш, ты записывай, записывай. Боллар дело говорит, потом до бати своего донесёшь информацию.

Я в очередной раз скосила глаза на эту парочку и забыла, что ещё хотела сказать.

– Я так понимаю, что вы никаких обвинений против Дервина выдвигать не будете? – после паузы подытожил командор.

– Против себя тоже не буду. Я, можно сказать, оставалась рядом с пациентом в глубоком кризисе. Как медик. Ему действительно было очень плохо без меня. Кого хотите спросите – хоть бы даже и жреца, – заверила я и только по тому, как снова сощурился зять, поняла, что проговорилась.

– Жреца, значит…

– Я имею в виду, что жрец… ну он как бы в курсе… чисто со стороны ему многое видно… – залепетала я, желая откусить себе язык.

Ну вот кто за него тянул?

– То есть жрец в этом участвовал?

– Побойтесь гнева Луноликой, разве можно говорить такие вещи о его праведности Валентайне? – схватилась я за грудь. – Он же нам всем как отец родной… то есть как дед! Как дед родной… или даже прадед…

– Ким, напомни-ка мне, это тот самый жрец, который поженил вас с Аделью вопреки отсутствию разрешения со стороны Болларов? – с невинным видом уточнил Десар Блайнер. – Согласен: такого праведного человека ни в коем случае нельзя подозревать во всяких неправедностях, – обстоятельным тоном закончил он.

Норт заливисто хохотнул и явно хотел что-то ещё добавить, но сдержался.

– Лиора, я сейчас абсолютно серьёзно спрашиваю: вы действительно утверждаете, что Дервин не в себе? Вы готовы сказать это под присягой?

– Готова. Дервин не в себе, – сглотнув, повторила я. – Просто я не сразу это поняла.

– Это, конечно, очень прискорбная ошибка с вашей стороны, особенно учитывая весь ваш многолетний профессиональный опыт и особенно годы экспертизы в области психиатрии, – осуждающе цокнул Десар Блайнер, и я на мгновение вспыхнула, чтобы начать с ним спорить, но…

Кайра насмешливо фыркнула снова, а командор обернулся к брату и сказал:

– Не лезь.

– Я всего лишь обращаю внимание на факты: перед нами врач с десятилетним багажом опыта за плечами, классическим образованием в академии, дипломной работой в области посттравматических расстройств, которая сама находится в глубоко эмоционально стабильном состоянии, у ног которой не потерпел крушение маголёт, и жизни которой не угрожала опасность. Безусловно, она просто халатна: должна была распознать признаки расстройства у Дервина, перехватить управление маголётом, посадить его в части, а потом ещё и помыть – вдруг запылился. Кстати, отмечу, что она ещё и дар, возможно, потеряла. Очень безответственное отношение к казённому имуществу. Сделай ей выговор, Ким. С занесением, – с невозмутимо деловым лицом посоветовал Десар.

Я было открыла рот, чтобы начать спорить, но закрыла, когда Кайра прыснула, одобрительно глядя на мужа.

Это что, у него такая странная манера общения? Доводить всё до абсурда?

– А ну, проваливай-ка лучше отсюда, – не выдержал командор.

– То есть как срываться и искать твой маголёт, так Десар, а как выражать профессиональную оценку – так проваливай? – ни капли не впечатлился тот и с места не сдвинулся.

– Я всего лишь пытаюсь разобраться в ситуации! – рявкнул командор.

– А, ну тогда подождём ещё немного, пока разберёшься, – миролюбиво заметил Десар. – Согласен, тут всё очень неочевидно. Жертва похищения явно сильнейшим образом пострадала от поступков злоумышленника, который, конечно же, действовал исключительно хладнокровно и расчётливо, преследуя свои эгоистичные интересы! Кстати, какие? – нарочито озадаченно спросил он.

– Что?

– Мотивация какая у нашего кузена была? Опорочить честь нобларины и надругаться над ней, так ведь? Ну не меньше, судя по твоей реакции.

– Ничего он не опорочил и не надругался! Он даже пальцем ко мне не притронулся! – заверила я.

– Ничего, дадим ему время, может, ещё исправится, – подмигнул мне Десар и одарил такой обаятельной улыбкой, что я наконец поняла, почему Кайра выбрала именно его.

Из них получилась очень красивая пара – оба высокие, атлетически сложенные, насмешливые и какие-то… необычные, что ли?

– Это не отменяет того факта, что Дервин угнал мой маголёт! – хмуро припечатал командор.

– Однозначно! – горячо поддержал Десар. – Воистину так! Ужасная, отвратительная привычка – брать чужие вещи, а потом терять их, ломать, мочить… Ну, знаешь, как один мой знакомый без разрешения взял у меня любимую книгу и оставил в беседке под дождём, отчего она пришла в полную негодность, потом сломал мою подзорную трубу, которую я запретил ему трогать…

– Да причём тут это? Мы тогда были детьми! – рыкнул командор.

– Да? А разве мою ту самую удобную кобуру ты без спроса взял и потерял не когда уже был курсантом в своей эскадрилье? – ехидно спросил Десар. – К чести Дервина нужно отметить, что твой маголёт он хотя бы не потерял и не разбил, однако соглашусь на все сто: дико раздражают родственнички, которые без спроса берут твои вещи и потом делают вид, что ничего страшного не случилось.

– Ты вообще на чьей стороне?

– На стороне «посмотреть, как ты бесишься», – ответил Десар, дразня старшего брата своим невинным видом. – Разве я мог пропустить это? Честно, я бы себе ногти от досады сгрыз. На ногах.

– Угон маголёта из части – совершенно недопустимое поведение со стороны курсанта! – не отступал командор. – И за это я могу отправить Дервина под трибунал.

– Можешь, – тут же согласился Десар. – Однако смею тебе напомнить, что ты сам хотел, чтобы он служил в твоей части, и обещал тёте за ним присматривать. Сам вызвался. Я ей, кстати, подкину мыслишку задать тебе вопрос, почему ты не сообщил о ранении Дервина и не отправил его куда-нибудь на воды лечить нервишки после того, как всё произошло.

– Я не могу просто вот так взять и отправить подчинённого «куда-нибудь на воды лечить нервишки», – передразнил командор. – Рапорт я написал, однако до тех пор, пока идёт расследование причин крушения, а сам курсант получает медицинскую помощь в полном объёме, он должен оставаться в части как свидетель. Все вопросы – к уставу и Имперской Канцелярии.

– Ты всё же записывай, – снова легонько пихнул принцессу норт. – Опять к бате твоему вопросики.

– Да я не удивлюсь, если окажется, что это он во всём виноват, – шёпотом ответила она. – Где всё случилось? В Империи! А кто Империей управляет? Папа! Значит, плохо управляет, очевидно же!

Я не выдержала и рассмеялась.

В общем, если командор Блайнер и собирался меня отчитывать, то уже понял, что дело не выгорит. Он перевёл на меня взгляд и тяжело вздохнул:

– Лиора, я спрошу вне протокола и даю слово, что твой ответ никак не будет использован против тебя или Дервина. Спрошу не как командор, а как муж твоей сестры: ты в порядке? Тебе нужна помощь? Ты хочешь вернуться домой?

Подумав, я ответила:

– Я хочу быть рядом с Дервином. Я действительно считаю, что у него случился посттравматический или даже постоперационный психоз. И я, возможно, виновата в этом сама. Дело в том, что я его прооперировала, забыв усыпить, – наконец призналась я. – Он несколько часов вынужден был смотреть, как я собираю его ногу по кусочкам. Поверьте, это тяжёлое зрелище. Неудивительно, что он… ну… не в себе. Извините. Мне очень жаль. Я не нарочно.

В комнате воцарилась тишина, и именно благодаря ей стали слышны торопливые, тяжёлые шаги за дверью. Она резко распахнулась, и в малую гостиную влетел Дервин. Он в два неловких шага оказался рядом со мной, целиком заслонил собой от собравшихся и посмотрел на командора Блайнера:

– Ким, Лира ничего плохого не сделала. Ответственность целиком на мне. Это я похитил её из части и убедил выйти за меня замуж, сказав, что знаю, как снять проклятие.

Я вынырнула у него из-за спины и встала впереди, обратившись к остальным:

– Это совершенно не так, я настаиваю на консультации профильного специалиста. Налицо навязчивая идея и структурированный бред, которые поначалу могут казаться очень убедительными и логичными.

Дервин снова задвинул меня себе за спину и сказал:

– Я полностью отдавал себе отчёт в своих действиях!

Я снова обогнула его и встала перед ним лицом к остальным:

– Совершенно не отдавал никакого отчёта, даже самого завалященького, в связи с чем применять какие-либо дисциплинарные меры категорически нельзя. Это я как врач говорю.

Он снова загородил меня собой, а я снова упрямо встала перед ним. Так как он всё ещё прихрамывал, то у меня было некоторое преимущество.

– Лира! – возмущённо развернул он меня к себе.

– Дервин! – тем же тоном отозвалась я.

– Никто твою Лиору не ругает, мы всего лишь хотели убедиться, что она в порядке, – раздражённо вклинился командор Блайнер. – И даже тебя никто ругать не будет до тех пор, пока мы не убедимся, что ты тоже в порядке.

Дервин ощутимо расслабился, наконец оставил попытки спасти меня от несуществующего гнева командора и позволил встать перед собой, но положил ладони на плечи, а на кузенов смотрел теперь поверх моей макушки – он как раз был ровно на голову выше. Я чуть подалась назад, опершись на его грудь и давая понять, что я рядом и не злюсь на него.

– Даже не знаю… – протянул вдруг Десар. – Ким, тебе сколько ещё времени нужно, чтобы разобраться в ситуации? Месяца хватит? Ты – парень хваткий и намёки ловишь обычно на лету, но тут действительно всё очень и очень неоднозначно…

– Да ладно вам, ребята, – миролюбиво пробасил норт. – Чего вы? Как говорится, и не такие метели нам в рожу летели.

Ответить никто не успел. В дверях появилась Альтара и сказала:

– Там прибыл врач и хочет осмотреть Дервина, а мама настаивает на том, чтобы переговорить с ноблариной Боллар. Наедине.

– Думаю, нам всем стоит привыкать называть её ноблариной Местр, – наконец заметил Десар.

От осознания, что я теперь делю имя с той самой Моэрой, которая прокляла наш род, меня бросило в нехороший жар.

Шутки шутками, но… ответить за свои действия всё же придётся.

Дервин повернулся к сестре и сказал:

– Категорическое нет.

Альтара иронично выгнула бровь:

– То есть как жертвовать собой и оставлять её тут вообще одну, без одежды и денег в незнакомом городе, так это ты первый. А как ей с мамой поговорить в доме, полном гостей, включая её старшую сестру – так это ни в коем случае. Очень последовательно и рационально, ноблард Похититель.

Дервин смутился, порозовел и огрызнулся:

– Ничего бы ей мама не сделала!

– А теперь и подавно ничего не сделает, – уверенно парировала Альтара, глядя на старшего брата с насмешливым вызовом. – Но если хочешь, я попрошу, чтобы па-а-апа тоже присутствовал.

Не знаю, с чего она решила, что от наличия при разговоре ещё и па-а-апы мне должно стать легче, однако окружающих это почему-то успокоило. Лица собравшихся, включая даже Кайру, сделались такими понимающими и расслабленными: «а-а-а, ну раз па-а-апа будет, тогда ладно».

Стало любопытно: что там за папа такой? Какой вообще может быть муж у Моэры Блайнер? То есть Местр?

И если Дервин пошёл не в неё (а мне упорно казалось, что совсем не в неё), то ничего страшного в па-а-апе нет. Пусть присутствует.

Я взяла Дервина за руку и сказала:

– Не беспокойся, всё будет нормально. Иди поговори с врачом, это важнее.

– Я в порядке и никакой врач мне не нужен! – насупился Дервин. – И никакого психоза у меня нет, зря ты переполошила родителей и Тару.

Я осуждающе посмотрела на золовку. Вообще-то такие вещи надо сообщать пациентам крайне осторожно и лучше – уже после исцеления.

Она широко распахнула аквамариновые глаза и заверила:

– Я ему ничего не говорила!

– Я сам услышал, – отрезал Дервин. – Но в любом случае я прекрасно себя чувствую и полностью осознаю свои действия. – Он повернулся к командору и сказал: – Прошу прощения за свой неблаговидный поступок, я крайне сожалею о том, что подорвал твоё доверие и без спроса взял маголёт. Этого больше не повторится, можешь быть уверен.

– А мы-то думали, что ты каждую неделю будешь что-нибудь угонять, похищать какую-нибудь нобларину и жениться на ней! – саркастично ответил Кеммер. – Между прочим, ни разу не слышал об угоне поезда или корабля, а у Болларов ещё три незамужние сестры. Честно говоря, рановато ты решил завершить карьеру...

– Очень смешно, – бесстрастно прокомментировал Дервин.

– Ну… нет так нет, – ещё раз вздохнул Десар. – Видишь, Ким, это больше не повторится. Можешь расслабиться. Не иначе как твоя воспитательная работа возымела действие…

Пока зятья мерились взглядами, я очень выразительно посмотрела на Дервина и спросила:

– Можно тебя на минутку?

Он взял меня за руку и отвёл в библиотеку, где мы наконец оказались вдвоём.

Я обхватила ладонями его лицо и всмотрелась в глаза, пытаясь понять, стало ли ему лучше. Он сначала положил тёплые ладони мне на локти, а потом провёл чуть выше, до плеч, отчего у меня в теле случилась мурашечная буря.

– Никогда больше меня так не пугай, пожалуйста. Если бы ты погиб, я бы никогда себе этого не простила.

Я не хотела ни в чём его обвинять и волновать, но всё получилось как-то само. И слёзы на глаза навернулись тоже сами.

– Лира, – виновато выдохнул он.

– Я тебе доверилась, а ты… – всхлипнула я.

– Лирочка, прости. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

– Ну знаешь! – шмыгнула я носом. – Раз хочешь, то давай, подсуетись как-то. Начнём с того, что твоя смерть меня счастливой не сделает.

– А что сделает? – робко спросил он.

Если честно, ответить хотелось что-то романтическое и запоминающееся, но в голову лезли только всякие глупости и почему-то ковёр. Нормально ли просить ковёр в такой ситуации? Но уж больно хорош… Причём ковёр отчего-то захотелось именно тот, из малой гостиной. Новый не принёс бы такого удовлетворения и ощущения трофейности. Кстати, портьеры тоже красивые, отлично подходят к ковру…

Дервин притянул меня к себе и обнял, уткнувшись носом в височную печать, навсегда изменившуюся прошлой ночью.

– Лира…

Мы стояли так добрых минут пять, и впервые в жизни меня не дёргало и не подмывало разомкнуть объятия и начать заниматься чем-то ещё. Я наслаждалась моментом до тех пор, пока Дервин не сказал:

– Я понимаю, что ты будешь настаивать на аннуляции брака. Не думаю, что ты захочешь носить фамилию Местр. Даю слово, что ни в чём не буду препятствовать и не позволю никому тебя обижать. И верну тебя домой, если хочешь, только договорюсь о том, какой маголёт взять.

Какая жалость, что в библиотеке не было металлических медицинских лотков. Если бы у меня хоть один был под рукой, я бы однозначно не удержалась и звонко стукнула бы им Дервина прямо по лбу. Б-б-б-а-а-м-м-м! Это за то, что не будет препятствовать. И ещё один разок за то, что собрался отвезти меня домой. Ага, к брату в объятия, в которых он меня и задушит – от большой любви к Местрам и спонтанным бракам с ними.

– Целитель сказал, что магические воздействия мне сейчас категорически запрещены, – проговорила я, обидевшись. – Так что как бы сильно ты ни хотел избавиться от нашего брака, придётся потерпеть.

Отпихнула его и отошла в сторону, всё ещё остро сожалея об отсутствии медицинского лотка, хотя сгодился бы любой инструмент. Зажим, а лучше зонд. Впрочем, скальпель тоже подошёл бы.

– Я что-то не то сказал? – растерянно спросил Дервин, а мне захотелось истерически расхохотаться.

И этот догадливый гений мой муж. Мой муж…

От осознания ситуации меня слегка затрясло.

Дервин шагнул ко мне и попытался заглянуть в глаза:

– Лира, я не говорил, что хочу избавиться от нашего брака.

– Но ты уже сто раз дал понять, насколько тебе не терпится его аннулировать! – не выдержала я.

Повышать голос точно не стоило, это было жутко непрофессионально и вообще глупо, но во мне говорила обида.

– Лир… а ты что, не хочешь аннулировать брак? – удивлённо спросил он.

У меня затряслись руки, а из горла вырвался истеричный смешок.

О чём я вообще думала, когда соглашалась выйти замуж за Дервина?