Читать книгу "Варвар. Его невинный трофей"

– Нет! Алихан! Больно же!

– Ей тоже было больно. – Я замахнулся.

Первый удар пришёлся по предплечью. Плётка свистнула, шлёпнулась по коже с мясистым звуком. Зарема взвизгнула, попыталась вырвать руку. Я держал крепко.

– Стой смирно.

Второй удар. Третий. Четвёртый. Она кричала, плакала, молила остановиться. Я не останавливался. Семь ударов, как обещал. Семь красных полос на её белой коже. Некоторые треснули, выступила кровь.

Седьмой удар. Отпустил её руку. Зарема упала на пол, прижала руку к груди, рыдала навзрыд.

– Встань.

Она не двигалась. Я повторил громче:

– Встань!

Она поднялась, шатаясь. Лицо мокрое от слёз, глаза красные.

– Слушай внимательно. – Я положил плётку на стол. – Девчонка моя. Я решаю что с ней делать. Не ты, не Луиза, не Марьям. Я. Если кто-то ещё раз её тронет без моего разрешения – получит вдвое больше. Понятно?

Зарема кивнула, всхлипывая.

– Понятно?

– Да... да, Алихан... понятно...

– Иди лечись. И передай остальным – девчонку не трогать. Это приказ.

Она выбежала из кабинета. Я слышал как она спотыкается на лестнице, как всхлипывает. Хорошо. Пусть все знают. Оля моя. И с рук никому ничего не сойдёт.

Вышел из кабинета, поднялся на третий этаж. Открыл дверь комнаты Оли. Она сидела на кровати, там где я велел. Посмотрела на меня испуганно.

– Я наказал Зарему. Плёткой. Семь ударов по руке – по одному за каждый день что ты будешь лечиться. – Я подошёл к ней. – Больше она тебя не тронет. И другие тоже. Потому что ты моя. И никто не смеет портить мою собственность. Понятно?

Она смотрела на меня широкими глазами. Кивнула молча.

– Если кто-то ещё раз попытается тебя обидеть – сразу говори мне. Не терпи. Говори. Я разберусь.

– Хорошо.

Провёл рукой по её щеке. Она не дёрнулась, не отвернулась. Стоит, терпит. Кожа нежная, тёплая под пальцами. Я провёл пальцами по губам по подбородку, вниз к ключицам. Она вздрогнула, но не отстранилась.

– Ты поняла урок?

– Да.

– Что поняла?

– Что я ваша собственность. Что у меня нет выбора. Что никто не смеет меня трогать кроме вас.

– Правильно. – Убрал руку. – Ты учишься. Это хорошо.

Развернулся к двери.

– Алихан, – её голос остановил меня.

Обернулся.

– Что?

Она смотрела в пол.

– Можно... можно мне книгу? Или что-нибудь почитать? Здесь скучно. Целый день одна. Я схожу с ума.

Я смотрел на неё. Молча. Долго. Просит милости. Покорность или игра?

– Хорошо. Марьям принесёт. Что-нибудь найдёт.

– Спасибо.

Вышел, закрыл дверь. Стоял в коридоре. Думал. Она смирилась. Или хочет, чтобы я так думал. Узнаю. Время покажет. А пока пусть привыкает. К клетке. К цепи. Ко мне.

Пошёл вниз. День продолжался, дела ждали. А она наверху, в своей клетке. Моя. Красивая. Упрямая. Но моя.

Рано или поздно она поймёт – сопротивление бесполезно. Она здесь навсегда. Она моя собственность. Моя женщина. И никуда от меня не денется.

Глава 7

ОЛЯ

Прошло три недели.

Три недели в этой золотой клетке. Двадцать один день существования. Завтраки с жёнами, которые меня ненавидят. Обеды в одиночестве. Ужины под его взглядом. Уроки с Григорием Петровичем. Книги. Окно. Четыре стены.

Я привыкла. Страшно это осознавать, но я привыкла. К режиму. К распорядку. К тому что каждую ночь замок щёлкает, запирая меня здесь.

Я больше не плачу каждый день. Больше не думаю о побеге. Просто существую. День за днём. Как Марьям сказала – поливают, расту. Забывают – вяну.

Человек привыкает ко всему. Даже к аду. Сначала ад пугает. Потом становится привычным. А когда становится привычным – перестаёшь быть человеком. Становишься частью ада.

Сегодня была пятница. Вечер прошёл как обычно. Ужин. Алихан смотрел на меня несколько раз. Долго. Изучающе. Я отводила глаза. Ела молча.

После ужина Марьям проводила меня в комнату. Замок щёлкнул. Я осталась одна.

Разделась, надела ночную рубашку – белую, длинную, та что Марьям дала в первые дни. Легла в кровать. Взяла книгу. Читала.

Часы на стене показывали полночь когда я услышала шаги в коридоре.

Тяжёлые. Медленные. Уверенные.

Его шаги.

Он никогда не приходил так поздно. Обычно запирал и уходил. Но сегодня шаги остановились у моей двери.

Сердце ёкнуло, забилось быстрее. Я села в кровати, прижала книгу к груди.

Щёлкнул замок.

Дверь открылась.

Алихан вошёл. Закрыл дверь за собой. Повернул ключ изнутри.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами. Он был в чёрных брюках и расстёгнутой темно-синей рубашке. Босиком. Волосы слегка растрепаны. В руке бокал с виски.

– Читаешь? – спросил он спокойно, как будто это нормально – приходить в женскую спальню в полночь.

Я кивнула, не в силах выдавить слово.

Он подошёл к кровати. Сел на край. Отпил из бокала. Посмотрел на меня.

– Какая книга?

– Пушкин, – прошептала я. – Евгений Онегин.

– Про любовь?

– Про любовь, которой не было.

Он усмехнулся:

– Подходящее чтение. – Допил виски, поставил бокал на тумбочку. – Отложи книгу.

– Зачем вы здесь? – голос дрожал.

– Как думаешь зачем?

Кровь отхлынула от лица. Я сжала книгу сильнее.

– Нет... пожалуйста... не надо...

– Отложи книгу, Оля.

– Я не хочу... прошу вас...

– Я не спрашиваю хочешь ли. – Он взял книгу из моих рук, положил на тумбочку. – Три недели я ждал. Давал тебе время привыкнуть. Освоиться. Смириться. Время вышло.

Он провёл рукой по моей щеке. Медленно. Я вздрогнула, попыталась отстраниться. Он взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза.

– Не бойся. Я не буду тебя бить. Не буду делать больно. Обещаю.

– Вы... вы обещали... в первый день... сказали что не будете...

– Я сказал что не буду насиловать тебя если ты будешь послушной. – Его большой палец скользнул по моей нижней губе. – Ты была послушной. Хорошей девочкой. Ела. Училась. Слушалась. И теперь я возьму тебя. Не как насильник. Как мужчина берёт свою женщину.

– Я не ваша женщина...

– Ты моя собственность. Я купил тебя. Ты принадлежишь мне. – Он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха. – И сегодня я возьму то, что мне принадлежит.

Я попыталась оттолкнуть его, но он поймал мои руки, прижал к кровати над головой. Одной рукой держал оба моих запястья. Вторая скользнула по моей шее, по ключице.

– Не сопротивляйся. Будет легче.

– Отпустите... пожалуйста...

Он не отпустил. Его рука медленно спускалась ниже, по груди поверх тонкой ткани ночной рубашки. Я дёргалась, пыталась вырваться. Бесполезно. Он был гораздо сильнее. Но он не был грубым, его пальцы ласкали, гладили сжимали, вызывая странный трепет внутри моего тела.

– Тихо, – прошептал он. – Не кричи. Никто не придёт. И будет только хуже.

Его рука снова накрыла мою грудь, сжала мягко, растопырив пальцы он потер открытой ладонью сосок и он затвердел, толкнулся в его руку. Я зажмурилась, слёзы потекли по щекам.

Это происходит. Это действительно происходит. Я не могу остановить. Не могу сбежать. Могу только лежать и терпеть.

– Посмотри на меня, – приказал он.

Я открыла глаза. Он смотрел в моё лицо, изучал мою реакцию. Его рука продолжала ласкать грудь – медленно, методично, почти нежно.

– Ты красивая, – сказал он тихо. – Очень красивая. Особенно когда плачешь.

Его губы накрыли мои. Жёстко. Требовательно. Я сжала губы, не отвечая. Он укусил мою нижню губу – не сильно, но чувствительно. Я вскрикнула, и он воспользовался этим, углубил поцелуй.

Я извивалась под ним, но это только ухудшило ситуацию – наши тела прижались ближе. Я почувствовала его твёрдость через ткань брюк, прижатую к моему бедру.

Он оторвался от моих губ, посмотрел в глаза:

– Если будешь сопротивляться – только сделаешь больнее себе. Расслабься. Позволь мне. Я сделаю так чтобы тебе было хорошо.

– Мне не будет хорошо! – выдохнула я сквозь слёзы. – Никогда не будет!

– Посмотрим.

Он отпустил мои руки. Я тут же попыталась оттолкнуть его, но он поймал мои запястья, прижал одной рукой над моей головой.

– Не сопротивляйся, – повторил он жёстче. – Последний раз говорю.

Его свободная рука скользнула под мою ночную рубашку, по бедру, по животу, выше. Я задержала дыхание. Он медленно подтягивал ткань вверх, обнажая моё тело.

– Не надо... – прошептала я. – Прошу вас...

Он не слушал. Стянул рубашку через голову, бросил на пол. Я лежала перед ним обнажённая, пыталась прикрыться руками. Он отвёл мои руки, смотрел на меня.

– Идеальная, – выдохнул он. – пиздец какая же ты идеальная.

Его руки скользнули по моему телу – по груди, по животу, по бёдрам. Медленно. Изучающе. Я дрожала вся, от страха или от холода, не понимала.

– Холодно? – спросил он, заметив дрожь.

Я кивнула, не в силах говорить.

Он накрыл меня своим телом, прижался. Его кожа горячая, мускулы твёрдые. Я почувствовала его повсюду – грудь к груди, живот к животу, бёдра к бёдрам.

– Так теплее?

Я не ответила. Плакала беззвучно, слёзы текли в волосы.

Его губы коснулись моей шеи. Поцеловал. Потом ещё. И ещё. Спускался ниже – по ключице, по груди. Взял сосок в рот, начал сосать, щекоча кончик языком...

Я вскрикнула, выгнулась непроизвольно. Странное ощущение – не боль, но и не удовольствие. Что-то среднее. Что-то пугающее.

– Нравится? – спросил он, подняв голову.

– Нет!

– Лжёшь. – Он усмехнулся, переключился на вторую грудь. – Твоё тело говорит обратное.

Его рука скользнула вниз, между моих ног. Я сжала бёдра, пытаясь помешать. Он разжал их силой, провёл пальцами между нижними губами...

– Мокрая, – констатировал он. – Маленькая девочка уже влажная. Знаешь, что это значит? Что ты хочешь меня.

– Нет... это не... я не хочу...

– Тело не врёт. – Его палец проник внутрь, медленно, осторожно. Фаланга за фалангой, заставляя ловить воздух пересохшим ртом. Мне не верилось, что этот монстр это дикий хищник может быть таким осторожным. Я ждала боли. Засунул палец полностью и пошевелил им.

Я вскрикнула, попыталась сжаться. Больно. Непривычно. Чужое.

– Тесная, – выдохнул он. – Девственница. Хорошо. Мне нравятся быть первым.

Он двигал пальцем внутри меня, медленно, растягивая. Добавил второй. Я кусала губу до крови, пытаясь не кричать.

– Больно? – спросил он.

Я кивнула, не в силах говорить.

– Сейчас пройдёт. Потерпи.

Его большой палец нашёл мой клитор, и начал гладить круговыми движениями. Осторожно, властно, умело. Резко, внезапно, по телу прошла волна... чего-то. Не боли. Чего-то другого.

Я застонала, сама не понимая почему.

– Вот так, – прошептал он довольно. – Чувствуешь?

– Нет... прекратите... не надо...

Но он не прекратил. Продолжал двигать пальцами внутри, продолжал ласкать мой отвердевший бугорок. Волны накатывали всё сильнее, всё чаще. Я извивалась, не понимая что со мной происходит. Тело словно не слушалось разума, жило своей жизнью.

– Хорошая девочка, – прошептал он в моё ухо. – Отпусти контроль. Позволь себе чувствовать. Почувствуй как я ласкаю тебя, как беру тебя пока что пальцами...Покажи как тебе хорошо...Давай, покажи мне, маленькая овечка....

– Ненавижу вас... – выдохнула я сквозь слёзы и странные ощущения.

– Знаю. Но твоё тело меня любит. – Он ускорил движения. И пальцев внутри меня и пальца на клиторе.

Что-то нарастало. Что-то огромное, непонятное, пугающее. Как волна перед цунами. Я пыталась остановить, сжаться, не дать этому случиться.

– Не сопротивляйся, – приказал он. – Кончи для меня.

– Нет...

Но было поздно. Волна накрыла меня с головой. Тело выгнулось дугой, я закричала, вцепилась в его плечи. Всё внутри сжалось, пульсировало, взорвалось белым светом.

Я кончила. От его рук. От прикосновений человека, которого ненавижу.

Предательство. Самое страшное предательство – это когда твоё собственное тело предаёт тебя. Когда разум кричит "нет", а тело шепчет "да". Когда ты ненавидишь, а оргазм разрывает тебя на части.

Я лежала, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Слёзы текли ручьями. Стыд жёг изнутри сильнее любого огня.

– Видишь? – прошептал он, целуя мою шею маленькими нежными поцелуями. – Говорил же. Твоё тело знает чего хочет.

Он вытащил пальцы, расстегнул брюки. Я услышала как они упали на пол. Потом почувствовала его, твёрдого, горячего, прижатого к моему входу.

– Сейчас будет больно, – предупредил он. – Но только в первый раз. Потерпишь?

Я не ответила. Не могла. Лежала как тряпичная кукла, опустошённая оргазмом и стыдом.

Он начал входить. Медленно. Осторожно. Я почувствовала как что-то растягивается, рвётся, пропускает его внутрь.

Боль.

Резкая, жгучая, разрывающая.

Я закричала, попыталась оттолкнуть его. Он прижал меня к кровати, не давая двигаться.

– Тише, тише, – шептал он. – Расслабься и впусти меня...Сейчас станет легче.

Он замер внутри меня, дал мне время привыкнуть. Я дышала прерывисто, всхлипывала. Больно. Так больно. И так унизительно.

– Дыши, – приказал он мягко. – Глубоко. Расслабься.

Я попыталась дышать. Медленно. Глубоко. Боль постепенно отступала, превращалась в тупое распирание.

– Хорошая девочка, – похвалил он, начал двигаться.

Медленно. Осторожно. Выходил почти полностью, входил обратно. Каждое движение отдавалось волной ощущений – не совсем боль, не совсем удовольствие.

Он ускорился. Толчки стали глубже, резче. Я цеплялась за простыни, кусала губы, пыталась не стонать.

– Смотри на меня, – приказал он. – я хочу тебя слышать, отпусти себя, давай покажи как ты меня ненавидишь, выстони эту ненависть на меня...

Я открыла глаза. Он нависал надо мной, мускулы напряжены, взгляд тёмный, хищный. Он смотрел в моё лицо, наслаждался моей реакцией.

– Ты моя, – выдохнул он. – Полностью моя. Понимаешь?

Я не ответила.

Он толкнулся особенно сильно, я вскрикнула.

– Я спросил – понимаешь?

– Да! – закричала я. – Да, понимаю!

– Хорошо.

Он ускорился ещё больше. Кровать скрипела под нами. Его дыхание стало рваным. Я чувствовала как он приближается к краю.

И, к моему ужасу, я тоже.

Снова. То же нарастание. Та же волна. Вначале щекотание, потом мощнее еще мощнее, волнами, выше выше.

– Нет... – прошептала я. – Пожалуйста... не опять...

– Опять, – выдохнул он с тёмным удовольствием. – Да. маленькая опять...сожми меня, давай сдави меня так, чтоб я обкончался в тебя.

Его рука скользнула между нами, нашла клитор, начала тереть. Пощипывая двумя пальцами вверх вниз....вдоль клитора. О боже...боже....

Я сломалась.

Взорвалась.

Кончила второй раз, с криком, с рыданием...

Он толкнулся последний раз, застыл, изливаясь внутри меня. Я почувствовала тепло, странное и чужое.

Мы лежали, тяжело дыша. Он на мне, внутри меня, тяжёлый и горячий. Я под ним, раздавленная, опустошённая, сломанная.

Я кончила. Дважды. От человека, которого ненавижу. Моё тело предало меня. Отдалось врагу. Получило удовольствие от насилия. Что это делает меня? Шлюхой? Предательницей самой себя?

Он вышел из меня, перекатился на бок. Провёл рукой по моему лицу, вытер слёзы.

– Не плачь. Ты вкусная, сладкая девочка и ты так охуенно кончаешь, что хочется тебя сожрать.

Я отвернулась к стене. Свернулась калачиком. Плакала беззвучно.

Он обнял меня сзади, прижал к себе.

– Спи, – прошептал в мои волосы. – Утром будет легче.

Не будет. Никогда не будет легче.

Он уснул. Я слышала его ровное дыхание за спиной. А я лежала с открытыми глазами, смотрела в темноту.

Между ног тупая боль. На бёдрах его сперма и моя кровь. На душе... ничего. Пустота.

Первый раз должен быть особенным. С любимым человеком. По обоюдному желанию. С нежностью, заботой, любовью. У меня первый раз был с человеком, который купил меня как вещь. Который взял меня как собственность. И самое страшное – моё тело ответило. Предало меня. Получило удовольствие.

Я лежала и ненавидела. Его. Себя. Своё тело. Эту жизнь. Этот мир.

Где-то внутри маленький огонёк упрямства, который ещё теплился вчера, погас. Мне было хорошо с моим палачом. Кто я? Шалава? От первого раза не кончают...мне говорили, а я как последняя сука. Боже, как же стыдно.

Глава 8

АЛИХАН

Проснулся в шесть утра. Как всегда. Внутренние часы точнее любого будильника – привычка с детства, когда в горах вставали с первыми петухами. Хищник спит чутко, просыпается мгновенно.

Она спала рядом. Свернулась калачиком, отвернулась к стене. Спина голая, белая, с родинками. Плечи поднимаются и опускаются – дышит ровно. На простыне пятна – кровь и сперма. Доказательство. Метка.