Читать книгу "Приездень"

 
Перестроечный
                      аврал.
Быдло держит
                 само-
                        свал.
Сохнут щедр.
«Закон» —
                 вандал:
Сионистский
                 карнавал.
 

 
Залетели.
              Барнаул.
«Алию» Сохнут
                  надул.
Кто же чью
            там мать
                    продал?
Кто ж кого там
                    наебал?
 

 
Совсем не
              антисемиты
«Дети лейтенанта
                    Шмидта».
 

 
О круговоротьи
             жидовья
                      в природе,
По «Закону» дивному,
                  слух прошёл
                            в народе.
Загудело гойло
                в стадном
                         хороводе,
Концентрационно
                    стало как-то
                                  в Лоде…
 

 
С Галахою «Закон» тот
                          не спорил.
Рыскал по миру,
                       грязь собирал:
Гой в Законе? —
                   Законное гойло
Сионистский наш материал.
 

 
«Не шейте, евреи,
                     ливреи».
Израиля нет —
                    вы в борделе,
«Ливреи» ж уже
                        не евреи,
И гои им греют
                           постели…
 

 
Полежали вместе
                    с Лидкой,
Совсем не
               антисемиткой:
Помянули «Яр» и
                      «Память»
Забрюхатились
                     на память.
 

 
(Двести вместе лет
                           спустя,
Годков двадцать
                          опосля…)
На гоёв у нас есть виды, —
Пусть нам строят
                      «пирамиды».
Вы не гои? – Дело ваше…
Ваше место у параши!
 

 
Тысячи мух
                заблуждаться
                             не могут:
Радость и
               счастие жизни
                              в дерьме.
Нам сумневаться
                       тоже не гоже
Поднапряжёмся
                  стать все
                               «как все».
 

 
В Израиле
             несть идн,
                          евреев, —
«Исраэлиты» есмь
                            и иудеи.
 

 
Рабанут,
          Сохнут,
                   «артисты», —
Образуют
           триединство
Сионистов – (и…)
               коллабора-
                          ционистов.
 
 
(Что Сохнут,
            что рабанут, —
Пряники
             в накладку.
Это, идн,
              два конца,
Сионистской
                    палки.)
 

Парафраз. Эпи-граммы

Как под дубом вековым,

Да по кóрням по живым,

Заместо жёлудей

жевала полужидь.

 
Мороз прибил к Тевье
                    бесхозных коз:
«Не поц теперь —
               а… гройсер босс!
В хлеву не тесно. Стойло радо.
Моё прибудет втрое стадо!
И не доем и не досплю,
А коз приблудных прикормлю!»
 
 
Вот он от стада своего
Приблудным корм таскает,
Голубит их и
                   нянчит, и ласкает,
Совсем уж за ручных,
Приблудных почитает.
 
 
Убавил сена у своих,
Теперь покамест не до них, —
Соломки сунуть по клочку,
А станут выступать —
Так дать им по пинку,
Чтоб менее в глаза совались
И без нужды не задавались!
Да только вот беда:
Когда прошла зима,
А вместе с ней халява,
Приблудные по весям
                         разбежались,
Молочнику ж не молочко,
А кругляши достались…
 
 
Своё же стадо захирело
И всё почти переколело.
И по миру Тевье
                   пошёл весной,
Хотя он на гешефт
                   рассчитывал зимой.
 
 
Молодчик! —
Не был бы козлом,
Был бы при стаде
                     при своём!
 

 
– Но мы же евреи! —
Сказали ему «татары»,
И гулкость обшарила тьму
И в храме ночном
Шёл единственный свет
                                от глаз их,
Невинней младенца трёх лет…
 
 
– «Евреи!»
Тогда он
             «татарам»
                       вскричал,
И голос его
             в темноте
                          задрожал:
Каким божествам
Ниспосланный в дар,
Стою я оплёван,
Как стадом татар?!
 
 
– Видать, что опущен,
Презрен и убог,
За «нос» поплатился,
Ведь «нос» – он что рок…
Тебя изгоняли, но ты
                            приползал,
Тебя избивали, —
                  ты хлыст лобызал.
 
 
И был ты подстилкой
В ногах у «татар»,
«Татарином» стать
Пуще жизни желал.
Но даже собою
                торгуя вразнос,
Ты тщетно пытался
Спихнуть было «нос»…
 
 
Ответить хотел он,
Открыл было рот,
Но хохот «татар»
Ударил о свод,
 
 
И слился с ним хохот
Простёршихся ниц
И хохот улыбки
Не знающих лиц.
 
 
И рухнул всем весом
Своим на виски,
Как будто бы гиря,
                    решая весы.
И он, весь сконфужен,
Потупив глаза:
– Евреи! – «татарам», —
           Простите.
                        Стонал…
 

 
Я вижу здание громадно,
В стене раскрыта
              настежь дверь,
                           за дверью мгла…
Перед порогом стоит один,
                                  один еврей.
Морозом дышит непроглядна
                      угрюма ледяная мгла
И эхом из глубин доносит
                     глухого голоса слова:
«О, ты, что преступить порог
                                   желаешь,
Что ожидает тебя, знаешь?»
– Я знаю, – отвечает он,
Насмешка, подлость и презренье.
Обида, ненависть, вражда,
И одиночества мученье,
                 и отчуждение сполна.
– Я знаю, я готов к страданьям,
                   перенесу удары я…
Не только от врагов,
               но от родных и близких.
 
 
– Меж ними есть твои друзья…
– Да, и от них…
– Готов ли ты на жертву?
– Да.
– Готов ль на жертву безымянну,
Погибнешь ты, но белый свет
Не будет даже знать, чьё имя
Ему почтить во целый век.
– Что имя мне?
А благость, сожаленье,
На что оне?
И глас умолк, затих, угас,
Возобновив свои вопросы
Время спустя, но не тотчас.
– А знаешь, разувериться ты можешь, —
Заговорил он наконец.
– Во всём, чему сейчас ты веришь.
Понять, что обманулся ты,
Что жизнь младую и мечты
Ты загубил?…
 
 
– Я знаю. И всё-таки прошу войти.
– Войди.
И он переступил порог.
Тяжёлая завеса подле ног
За ним упала, померк свет.
– Дурак, – проскрежетали сзади,
– Святой, – послышалось в ответ…
 

 
Вы мне должны…
Ваш грех ещё,
                 быть может,
Надежда искупить
Угасла не совсем,
Но пусть она
Вас больше не тревожит,
Я не хочу печалить
                      Вас ничем.
 

«Не нужны мне яйцеклетки,

Не нужны мне сопли, детки.

Дайте мне мужские яйца,

Буду с миром я бодаться.»

 
Выпьем с горя, феминистка,
                    за мужей и за детей,
За хуёвых жен, флейтистка,
                       и хуёвых матерей…
За очки, что мы втираем
               с Божьей помощью
                                         в глаза,
Одеяло, что со страшной
                   силой тянем на себя…
 

 
Скажите на милость,
забуду ли вас?
Бесстыжие брызги
Бессмысленных глаз…
 

 
Папка был и так и сяк,
Мамка ж, душка, просто
                               швах.
 

 
Не виновата в том,
                 что мразь,
Она такою родилась.
 

 
Оставь свои сомненья,
               забудь свои мечты,
Тебе уж не вернуться,
                  откуда вышел ты.
И ноги не раздвинутся,
                 и не шепнёт – «пора»,
«Пленительного счастья»
                 сокровище – «…..зда».
 

 
«Вы – соль земли…»
Что есмь – соль?
Соль – есмь кровь!
Кто «истина в вине»
                          сказал,
                              был пьян,
Но нет на нём вины,
Как нету истины в вине,
Вся истина – в крови.
 

 
Что сталось
              с тем самым
Мальчуганом
                     из сказки,
Осмелившимся
                   воскликнуть:
«А король то голый!»?? —
Ему обрубили яйца…
 

 
Триумф воли:
             пахан Либер! —
Доморощенный
                      калибр.
Приблатнённой
                          Алие,
Либерально-
                  жлобский
                              лидер.
 

 
«В «Нашем Доме» – Юденрат,
Я «татарам» кум и сват.
Браковать гражданский брак
Не позволю.»
                Большой Брат
 

 
Из российской клетки,
Вырвалась старлетка,
Настя-неофитка —
                раковая клетка.
 

 
«Настя – это простая
                  русская прозелитка,
Ставшая депутатом Кнессета,
         убедительно доказавшая
Вопреки В. И. Ленину,
                что не только кухарка
Может управлять государством.»
 
 
Без разговоров,
              ваш – Либер-боров.
(Оргеев кукловод —
                               «не вдруг»:
Сам – в девках —
                 знатный
                             драматург!)
 

 
Представителем
                        какой конфессии
Анастасия является
                               в Кнессете,
Первой или второй
                       древнейшей
                                 профессии?
 

 
Не газетная вам утка,
Прозелитка-
                   институтка,
Доказала:
             управляет
                 государством,
Не кухарка, а… доярка!
 

«ТраВести»

(газете)

 
Безвестные бляди,
От бляди известной:
Вестимо! – Мучительно
Жаждут всё вести…
 

 
Мно-уважаемая
Нино!
Грузинка Вы,
или г-но?
 

 
Над Кнессетом
                 взошла звезда
Тбилисская
                      теле… изда!
 

 
От Бога, видно,
                  вам дано
На свадьбах всех
           плясать, Нино.
 

 
Мозгоёбке
За «еврейку» —
Мозговую
И за жизнь
                половую!
 

 
Мицвот
         вкусивши
               оптимистом
Так и остался
               пессимистом.
 

 
Тщетно тщился —
             не проникся.
Встал, умылся
               и простился.
 

 
Совсем ещё был молодой,
С уже обрезанной душой.
 

 
Примут в
             страстные
                       объятья
И дадут тебе всегда
Нехуёвые советы
                  нехуёвые
                            друзья.
 

 
Он смело
             в бой полез,
За власть ЗАВЕТА.
И схавал,
              как один,
В борьбе за это!
 

 
Изнасилован
Торой,
Стоптан псевдо-
                    Алиёй,
Не солоно
               нахлебавши.
Вечно крайний.
            Дважды свой.
 

 
В гиюре гер,
               для мицвачей:
«Не гой уже —
                       но иудей»,
Ну а еврей – в натуре? —
«Что гой —
              но не… в гиюре!»
 

 
Как на съезде,
               в решенье едины:
«Мы стояли там…»
               Маркс доказал, —
Манифест и устав,
                    на Синае,
Директивой народ
                           получал!
 

 
Налетело раввиньё —
Что там птички-
                       вороньё…
 

 
Не обиженный Богом, Бога не ищет.
 

 
Еврей при виде
                      иудея:
«Не иудей, – сказал, —
                     еврей я»!
 

 
Талмуд, как атом,
              неисчерпаем,
И, как реликт,
              не ископаем!
 

 
Всю неделю
             он пахал
                   Талмуд.
В шабес тяжко
                отдыхал.
 

 
Обрезали член
                  сначала,
А затем уж яйца,
Не евреем – «иудеем»,
Впредь именоваться!
 

 
Фетишизация Торы.
Культ мудрецов,
                  и Гемары.
И кто б подумать
Только мог – великий
Культ – убитый Бог!
 

 
Добрые раввины
Пудовые мешки
«Со мицвот» —
             навешали:
«А теперь беги!»
 

 
Только те,
             кто любят труд,
Подпадают под
Талмуд.
 

 
Пред Гемарой
               низкопоклонство,
По сути —
               идолопоклонство.
 

 
Плодом связи
              с Гемарой —
Застарелый
               геморрой.
 

 
Творец далёк. Даёшь
                                   Тору.
Скрижали для скитальца?
«Блуждать тебе…» —
                          и Гемару
Он высосал из пальца.
 

 
И как отметил:
«Слава Богу —
                   вот уж,
Как год не верю
                  в Бога!»
 

 
Люблю раввинов я,
Но странною любовью:
Не повредит она
                рассудок мой!
 

 
Из липы
              возведён был
Третий Храм:
«Агудой» – наречён Он, —
Липовыми в хлам!
 

 
Блеск и нищета раввиянок.
 

 
Простая и грустная
                          истина
Состоит в том, что
Никакой Торы
«Моисей»
Из рук Господа Бога,
                 на горе Синай
                              не получал,
А «высосал» её из своего
Собственного пальца.
 

 
Уж, как не «плох
                           тот народ,
Который нуждается
                           в героях» —
Шабес-гоев своих он
                     должен знать!
 

 
Евреи сливают
                еврейство,
А раввины евреев.
 

 
Коммунисты возвели
Науку (коммунизм)
                    в ранг религии,
А раввины низвели
Религию до лженауки.
 

 
Кицур Шульхан Арух:
Это маразм,
                 доведённый
До высшей точки
                    кипения.
 

 
Талмуд —
Наука о доении
                петухов,
Искусство
         переливать
Из пустого
             в порожнее.
 

 
ХАЗАЛЬ —
В огороде бузина,
А в Киеве дядька, или,
Что хочу, то и ворочу.
 

 
Комментарий Раши:
Делает очевидное —
                     невероятным.
 

 
Раввин верит
                    не в Бога —
Раввин верит
                    в Талмуд.
 

 
Я не в Бога
                не верю,
Я в нерукотворность
Торы не верю.
 

 
Вся тысячелетняя
Раввинистическая
Премудрость
                      сводится
К повсеместному
                       вытеснению
Вопроса – «Почему?»
Вопросом – «Как?»
 

 
Для возрождения
Пророческой традиции
В Израиле пророки
Должны преодолеть
ХАЗАЛЬ точно так же,
Как ранее ХАЗАЛЬ
Преодолел пророков.
 

 
Будучи
            национальным
Гением
Милостью Божьей – Он
С малых ногтей мечтал
                  о возрождении
Пророческой традиции
в Израиле.
 

 
Интеллигентнейший
                                евреец —
Полу-еврей – полу-кореец.
 

 
Педераст —
                 что педофил,
Юдофоб —
                   что юдофил.
 

 
Нас сливала
                      полужидь
Под московский лёд.
 

 
Мы друг другу
                      обязаны:
Я обязан Вам своею
Изгаженной жизнью,
Ну, а Вы обязаны мне
Тем, что своею
                изгаженной
                                жизнью,
Грехи Ваши искупаю.
 

Москва 2017 – Иерусалим 5777