Читать книгу "За пять минут до поцелуя. Акт 1"

Глава 5 – Первый толчок

Слова друга про «условного парня» крутились в голове на повторе, как заевшая пластинка. Впились в мозг, как заноза в палец – видишь ее, чувствуешь, а вытащить не можешь.

Я злюсь. На Алекса – потому что он, черт возьми, был прав.

На этого воображаемого парня – за то, что он наверняка уже где-то существует, ходит по земле, дышит и, возможно, даже пьет такой же отвратительный кофе, как и я.

Но сильнее всего я злюсь на себя. За то, что я самый обыкновенный трус. И я прекрасно помню тот самый день, когда им стал.

Память тут же выудила из пыльного чулана воспоминание.

Школьная дискотека на выпускной – апофеоз подростковой неловкости и гормональных бурь.

Я, по своему обыкновению, выполнял роль атланта, подпирая стену. Самая безопасная и выгодная позиция. Отсюда было отлично видно все. Можно было делать вид, что ты выше этого.

Не пришел же я сюда отплясывать под сопливые хиты, нет, что вы. Я здесь с чисто научным, антропологическим интересом, наблюдаю за брачными играми приматов.

Я засунул руки в карманы джинсов и нацепил на лицо маску вселенской скуки. Кажется, получалось не очень убедительно. Потому что на самом деле я сверлил взглядом одну-единственную точку в этом хаосе. Лизу.

Она была в самом центре, в кругу подруг. В простом синем платье. Хохотала, запрокинув голову. Ее непослушный русый хвост на макушке раскачивался в такт музыке.

Она пыталась танцевать, нелепо и до смешного мило двигая плечами и смеясь над самой собой. Она была такая… настоящая. Живая. На фоне всех этих разряженных и серьезных девиц, вышагивающих, как на подиуме, она выглядела глотком свежего воздуха. Я не мог оторвать от нее глаз.

И тут дядя Витя, наш физрук, решил, что вечеру не хватает романтики. Попса резко оборвалась. Колонки зашипели, а потом полилась до тошноты приторная баллада про любовь до гроба. Медляк.

Толпа мгновенно распалась на пары. Парни, набравшись смелости, как десантники перед прыжком, ринулись к девчонкам. Я же буквально врос в пол. Ладони вмиг стали мокрыми, а сердце ухнуло куда-то в район кед.

Пригласить ее? Прямо сейчас?

Это казалось таким же реальным, как полететь на Луну. Что, если откажет? Или, еще хуже, согласится из жалости и весь танец будет молчать, глядя по сторонам?

Пока я вел этот трусливый внутренний диалог, увидел, как к ней целенаправленно движется какой-то парень. Высокий, самоуверенный, из тех, кто явно не подпирает стены. И в этот момент во мне что-то щелкнуло. Злость на этого качка перевесила страх.

Я отлепился от своей спасительной стены и, не давая себе времени на раздумья, пошел через весь зал. Ноги стали ватными, пол качался, как палуба во время шторма, а в ушах звучал собственный пульс.

Я подошел к ней в ту же секунду, что и тот парень. Он уже открыл рот, но я его опередил.

– Лиз, потанцуем? – выпалил так быстро, что, кажется, проглотил половину звуков. Голос предательски пискнул на последнем слоге.

Она обернулась. Ее зеленые глаза удивленно распахнулись. Она перевела взгляд с меня на того парня, потом снова на меня. И улыбнулась. Той самой теплой, настоящей улыбкой. Той, что была предназначена только мне.

– Пошли, – сказала и протянула мне руку.

Все. Точка невозврата пройдена.

Я осторожно взял ее ладонь. Мы вышли в центр образовавшегося круга. Начался самый сложный квест: «куда девать руки?». Одну я, набравшись смелости, положил ей на талию. Вторую неловко сжимал в своей. Она свою свободную руку положила мне на плечо. Между нами оставалось сантиметров тридцать – безопасная дистанция. Мы начали неуклюже топтаться на месте, изо всех сил стараясь не отдавить друг другу ноги.

– Никогда не думала, что ты танцуешь, – хихикнула Лиза, почти касаясь губами моего уха, чтобы ее было слышно.

– Я и не танцую, – честно признался. – Просто переставляю ноги под музыку.

Она рассмеялась. От этого звонкого смеха у меня отлегло от сердца. Стало чуточку легче дышать. Мы замолчали, продолжая топтаться. Я смотрел через ее плечо на моргающие лампочки и думал лишь о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась.

А потом она сделала крошечный шаг вперед, придвинувшись ближе. И все изменилось.

Теперь я чувствовал тепло ее тела сквозь тонкую ткань своей рубашки. Я опустил взгляд и увидел ее тонкую шею, россыпь родинок у ключицы. Моя рука на ее талии вдруг стала какой-то чужой, слишком большой.

Сердце, до этого колотившееся от страха, сменило ритм.

Что это такое? Мы же тысячу раз сидели вот так, рядом, толкались локтями, дрались за пульт от телевизора. Но это было совсем другое. Воздух между нами стал тяжелым. Я поднял глаза и встретился с ее взглядом.

Она тоже смотрела на меня. Это был не взгляд друга. В ее глазах я увидел то же самое недоумение, ту же растерянность, что разрасталась у меня в груди. Она перестала улыбаться. Ее дыхание стало чаще. Она тоже это чувствовала. Это странное, непонятное, пугающее и одновременно манящее притяжение. Не дружеское. Совсем. Это была какая-то химия, физика, чертова магия.

Весь мир вокруг просто перестал существовать. Исчезли потный спортзал, приторная баллада и одноклассники. Остались только я и она. И это тяжелое напряжение между нами. Я отчаянно хотел что-то сказать. Что-то умное, смешное, что угодно, но в голове было абсолютно пусто. Я просто смотрел в ее глаза и понимал, что тону.

Песня оборвалась так же внезапно, как началась. Словно кто-то дернул рубильник. Мы оба вздрогнули, как от удара. И в ту же секунду отскочили друг от друга, будто обожглись.

– Э-э… спасибо, – промямлил я, пряча руки в карманы.

– Да… спасибо, – так же тихо ответила она, не поднимая на меня глаз и теребя волосы.

И мы разбежались. В разные стороны. Без слов. Я пулей метнулся к своей спасительной стене. Она – к хихикающим подружкам. Я схватил со стола пластиковый стаканчик с теплой колой и залпом осушил его. Сердце все еще выстукивало бешеный ритм.

В тот момент я впервые по-настоящему испугался. Не ее. А того, что я почувствовал. Это было слишком сильно, слишком по-настоящему. И я отчетливо понял – это может разрушить все. Нашу дружбу, нашу легкость, все то ценное, что было между нами.

И я принял решение. Молчаливое. Просто сделать вид, что ничего не было. Дурацкий медленный танец. Подростковые гормоны. Ерунда.

Она, по всей видимости, решила точно так же. До конца дискотеки мы не обмолвились ни словом и старательно избегали даже случайных взглядов. Мы оба испугались. И оба выбрали самый легкий путь – спрятаться за привычной, надежной и такой безопасной стеной дружбы.

Я открыл глаза, возвращаясь из прошлого в свою комнату. Губы скривились в горькой усмешке.

Да, все началось тогда. В том вонючем спортзале. Я сам, собственными руками, положил первый кирпич в стену между нами. А потом год за годом усердно достраивал ее, боясь даже заглянуть на ту сторону. Только вот теперь эта стена дала трещину.

Если я прямо сейчас не начну ее ломать, она рухнет и похоронит меня под своими обломками.

* * *

Лиза

Библиотека была еще одним нашим убежищем. Не тихим, как в фильмах, а каким-то священным. Здесь, в огромном читальном зале с высоченными потолками, время текло иначе.

За окнами сгущались сиреневые сумерки, а внутри, под зелеными абажурами старых настольных ламп, мы существовали в уютном, теплом островке света. Единственным звуком был тихий, убаюкивающий шелест переворачиваемых страниц.

Мы с Ником сидели друг напротив друга за огромным дубовым столом, заваленным нашими учебниками, конспектами и бесконечными распечатками.

Мы могли молчать часами, готовясь к сессии. Иногда кто-то из нас фыркал, наткнувшись на очередную глупость в учебнике, второй тихо смеялся в ответ, и мы обменивались понимающими взглядами. И все. Больше было и не нужно.

Я уже час тупо смотрела в книгу по истории зарубежной журналистики. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в бессмысленную серую массу.

В какой-то момент, устав от этого напряжения, я откинулась на спинку стула, взглянув на Ника.

Он полностью поглощен работой. Чуть хмурит брови, сосредоточенно вглядываясь в какую-то сложную схему в своем учебнике по сопротивлению материалов.

Его темные волосы, как всегда, в творческом беспорядке. Он то и дело задумчиво грызет кончик карандаша, а потом быстро начинает что-то чертить на полях конспекта.

Я знаю его лучше, чем кого-либо. Каждую привычку, каждый жест. Я могу по тому, как он держит карандаш, определить, злится он, или просто глубоко задумался.

«Как же с ним легко», – пронеслась в голове мысль.

Вот так, до смешного, до невозможности просто. Он единственный человек в мире, который понимает мои дурацкие шутки про декана.

Единственный, кто не считает меня странной, когда я полчаса с восторгом рассказываю про удачный заголовок. Он моя точка опоры в этом вечно меняющемся мире.

Катя права, я идиотка. Испугалась чего-то, сбежала утром от его омлета. От него. А сейчас сижу и понимаю, что нигде мне не бывает так спокойно, как рядом с ним.

Интересно, он когда-нибудь смотрел на меня, не как на простую подругу? Смотрел, как на девушку, с которой можно не просто поесть пиццы и посмеяться над старым боевиком?

* * *

Ник

Книга лежит передо мной уже битый час. Сопромат. Я люблю этот предмет за его логику и точность. Но сегодня даже самые строгие формулы расплываются в бессмысленную кашу. Я не могу сосредоточиться. Все мои мысли о девушке по ту сторону стола.

Она подперла щеку кулаком и смотрит в окно. Выглядит уставшей. Под глазами залегли легкие тени.

Мне захотелось обойти стол, обнять ее и сказать, чтобы она бросила все к черту и пошла спать. Но я не могу. Я же «просто друг».

Нужно ей сказать.

Эта мысль стучит в висках, как молоток.

Сегодня. Прямо сейчас.

Я больше не могу делать вид, что ничего не происходит. Я больше не могу быть ее надежным, удобным другом.

Я медленно поднял голову. Она все так же смотрит в окно.

Сейчас.

Просто открыть рот и сказать. «Лиз, нам надо поговорить». А дальше?

Что дальше?

Ты мне нравишься. Уже давно, и совсем не как подруга.

«А если она откажет?» – зашептал внутри мой старый знакомый – страх.

Она испугается. Отстранится. И все. Конец. Не будет больше ни утреннего кофе, ни пиццы по вечерам, ни этой уютной тишины в библиотеке. Ничего. Я потеряю ее навсегда.

Оно того стоит?

Я сделал глубокий вдох, набираясь решимости. Я подниму глаза, дождусь, когда она посмотрит на меня, и скажу. Я скажу.

Моя решимость рассыпалась в пыль в тот самый момент, когда рядом с нашим столом выросла тень.

Я поднял голову и увидел его. Марк. Звезда юридического и просто ходячая обложка мужского журнала. Идеальная укладка, дорогое кашемировое пальто, перекинутое через руку, и белоснежная улыбка, от которой у половины девчонок нашего курса подкашиваются коленки.

Он остановился у нашего стола и, демонстративно игнорируя мое существование, посмотрел прямо на Лизу.

Она обернулась на него, удивленно моргнув.

– Лиза, верно? – его голос прозвучал в священной тишине библиотеки неуместно громко. – Я видел твою последнюю статью. Очень смело.

Лиза чуть покраснела от неожиданности.

– Спасибо.

– Такая девушка не должна скучать над книгами в одиночестве, – продолжил он. Его улыбка стала еще шире и увереннее. Он сделал короткую паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. – У меня есть два билета на закрытый показ одного артхаусного фильма в субботу. Думаю, тебе понравится. Я заеду за тобой в семь.

Он не спрашивал. Он утверждал. Лиза была шокирована такой наглостью и одновременно польщена. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но не нашла слов.

И тогда она сделала то, от чего у меня внутри все оборвалось.

Лиза медленно перевела растерянный взгляд на меня. В ее взгляде не было вопроса «можно?». Там было что-то другое.

Она искала ответ. Искала поддержки, подсказки, знака. Она спрашивала меня без слов: «что мне делать? Скажи что-нибудь. Останови его. Или отпусти меня».

Глава 6 – Игра для двоих

Выскочив из библиотеки, я направился прямиком к своей машине. Занятия все равно закончились, а Лиза теперь занята своими делами. Ждать ее бессмысленно, да и мне безумно хочется свалить.

Та заминка, то мгновение, когда она смотрела на меня, стало пропастью, в которую я провалился. Меня поставили перед выбором, в котором не было правильного ответа. Чего Лиза от меня ждала? Что я скажу, что не отпускаю ее. Не хочу, чтобы она гуляла с каким-то придурком с бабским личиком? Будь она моей девушкой, я бы не сдержался, ну а так…

Открыв дверь и забравшись в салон, я протянул ключ, но промахнулся. Связка упала на пол. Нервы сдают. Потянувшись за ними, еще и головой о руль ударился, с трудом сдержав порыв закричать.

А как поднял ключи и попытался снова, телефон завибрировал. Звонит Алекс.

Приняв вызов и прижав мобильный к уху, я заранее тяжело вздохнул, будто так и надо. И это сработало.

– Эй, друг, в чем дело?

– Нет, все хорошо. Ты что-то хотел?

– Попросить подбросить меня. Видел, как ты выскочил из здания, словно ошпаренный. Ну же, признавайся.

– Лиза, она… нет, не в ней дело. Помнишь, ты мне про залетного парня говорил.

Он тут же рассмеялся в трубку. В ухе зазвенело.

– Кто-то уже появился?

– Марк. Позвал ее на свидание прямо при мне.

– А ты что?

– А что я-то?

– Не придумал никакой отмазки? Просто отпустил ее? Или, погоди, – он на секунду замолчал. – Неужели ты еще и добро свое дал?

– Мне пришлось! – рявкнул я, выпустив пар. – Я же не ее парень. Да и… он осмелился и пригласил ее. Может, так Лизе будет лучше.

– Ну ты и кретин, дружище.

– Я хотел поговорить с ней по душам в момент, когда он появился. Не было вариантов.

– Ну и что теперь? Первое свидание, затем второе, третье.

– Я знаю Лизу. Вряд ли что-то выйдет.

– А если выйдет? Останешься на скамье запасных и будешь наблюдать со стороны?

– Что мне сейчас делать?

– Дождись меня. Заглянем к тебе, посидим, поговорим. Все равно дел нет.

– Понял.

Вызов завершился. Я бросил телефон на соседнее сиденье, мимолетом вспомнив о том, что здесь всегда сидит Лиза.

Черт, да что ж такое.

* * *

Несколько позже. Лиза

Я влетела в комнату в общежитии, как маленький ураган, и захлопнула за собой дверь. Сердце бешено колотится.

Я прижалась спиной к холодной двери и медленно сползла на пол, закрыв лицо руками. В голове полный кавардак. Марк. Сам Марк пригласил меня на свидание. Не просто так, а на какой-то закрытый показ. Это похоже на сцену из дешевого романа, который я бы сама и раскритиковала в пух и прах. Но черт возьми, это происходит со мной.

– Ты собираешься косплеить привидение до утра или все-таки расскажешь, что случилось? – раздался с кровати насмешливый голос Кати. Я совсем ее не заметила.

Она лежит, подперев голову рукой, и с нескрываемым любопытством смотрит на меня поверх раскрытой книги по психоанализу.

Комната была ее полной противоположностью: вечный хаос из разбросанной одежды и стопок книг. На столе сиротливо остывала кружка с недопитым чаем.

– Меня пригласили на свидание, – прошептала я в ладони. Щеки снова залились румянцем.

– Да неужели? – Катя отложила книгу. – Наконец-то какой-то смельчак решился подойти к нашей ледяной королеве? И кто он, этот герой?

– Марк. С юридического.

Катя присвистнула.

– Ого. Сам Марк Антонов? Птица высокого полета. Поздравляю. Выглядишь ты, правда, не как победитель, а как человек, у которого только что угнали кошелек. В чем подвох?

Я подняла на нее растерянный взгляд.

– Нет никакого подвоха. Он просто подошел и пригласил. Был… очень уверенным.

– А-а-а, – многозначительно протянула подруга. – Понятно. А где в этот момент был твой верный оруженосец?

– Ник? – я почувствовала, как воодушевление уступает место знакомому уколу совести и тревоги. – Он был там. Рядом сидел.

– И что? Молча смотрел, как его девушку уводит другой?

– Я не его девушка! – слишком резко ответила. Даже сама удивилась. – И он… он был рад за меня. Сказал, чтобы я обязательно шла.

Катя молча смотрела на меня несколько секунд. Потом тяжело вздохнула и потерла переносицу.

– Лиз, я иногда поражаюсь. Ты умная девчонка, пишешь острые статьи, видишь людей насквозь. Но когда дело касается тебя самой, становишься слепоглухонемой. Он был рад? Да он, должно быть, готов был этого Марка прямо там учебником прибить.

– Ничего ты не понимаешь, – упрямо возразила я Кате. – Мы с Ником… это другое. Это… надежно. А Марк… он такой…

– Какой такой?

Я пыталась подобрать слова, но все они терялись где-то внутри.

– Он взрослый. Уверенный. Он знает, чего хочет. Он просто берет это. Это волнует, понимаешь? Никаких полунамеков, никаких недомолвок.

– То есть тебе нравится, что с тобой обращаются, как с вещью, которую можно просто взять? – иронично изогнула бровь Катя.

– Не как с вещью! А как с женщиной, которая ему интересна! – я сама удивилась, с каким жаром это сказала. – Мне надоело быть «своим парнем», Кать. Я хочу, чтобы за мной ухаживали. Чтобы дарили цветы, приглашали в кино. Это же нормально.

– Скажи честно, – она закрыла книгу и слегка придвинулась, – ты ждала, что Ник тебя остановит?

Ответить на это было нечем. Я проглотила внутреннее беспокойство и вскочила с пола. Подошла к шкафу, лихорадочно перебирая вешалки.

Что надевают на свидание с парнем вроде Марка? Все мои джинсы и футболки вдруг показались мне убогими и детскими.

– Вот, – я вытащила единственное платье, которое у меня было. Простое, черное, которое я купила на какую-то конференцию и надела всего раз. – Как думаешь, пойдет?

Я была полна решимости. Я пойду на это свидание. Я буду смеяться его шуткам, я позволю ему заплатить за мой кофе. И это будет здорово. Я докажу Кате. И… Нику.

Нет, в первую очередь – самой себе. Докажу, что могу быть не только «другом».

* * *

Примерно в то же время. Ник

Я снова сел за стол и подпер голову рукой.

– Все, проехали. Что сделано, то сделано.

Алекс лишь вздохнул.

– Ничего еще не сделано. У тебя есть время. Позвони ей. Пригласи куда-нибудь сам. Сделай хоть что-нибудь.

– Чтобы что? Чтобы она выбирала между мной и им? Устраивать какие-то соревнования?

– А сидеть и смотреть, как ее уводит другой, лучше? – голос Алекса стал жестким. – Ты просто боишься, Ник. Боишься проиграть. Поэтому предпочитаешь вообще не вступать в игру. Очень удобная позиция.

Я упрямо молчал.

Он прав по каждому пункту, и от этого еще тошнотворнее.

– Ладно, – он встал, понимая, что пробить мою стену сейчас невозможно. – Делай, как знаешь. Твоя жизнь. Но запомни одно: однажды ты проснешься, а Лиза уже с кем-то встречается. Вот тогда будет поздно.

Он направился в другую комнату, оставив меня наедине с остывшим кофе и его словами, которые эхом отдались в гудящей голове.

Но я не могу. Просто не могу.

Я засунул свою гордость и свой страх так глубоко, что уже и сам не могу до них докопаться.

– Мы просто друзья, – упрямо прошептал в пустоту кухни. – Просто друзья. И я рад за нее.

Глава 7 – Незабываемое свидание

Суббота подкралась незаметно. День «Икс», как я его прозвал. С самого утра я слонялся по квартире, как привидение, не находя себе места.

Попытался сесть за курсовой проект – линии на чертежах упрямо сплетались в ее профиль, а вместо расчета прочности конструкций я выводил ее имя на полях.

Плюнув на архитектуру, я запустил какую-то новомодную стрелялку, решив выместить злость на виртуальных монстрах. Но мой персонаж умирал каждые две минуты, потому что я видел не врагов, а его дурацкую самодовольную ухмылку.

Мысли были далеко. Они были с ней. Я до мельчайших деталей представлял, как Лиза сейчас суетится, выбирает наряд, красит ресницы. И от каждой такой мысли к горлу подкатывала тошнота. В итоге я просто сдался. Рухнул на диван и уставился в потолок.

И в этой оглушающей тишине мой ноутбук, забытый на диване, вдруг взвыл. Противный, писклявый звук входящего звонка. На экране – ее имя и до боли знакомая фотография, где она, щурясь от солнца, смешно морщит нос.

Первый инстинкт – сбросить. Сделать вид, что меня нет дома, что я умер, улетел на Марс, провалился в другую вселенную. Что угодно.

Палец завис над красной кнопкой, но сердце предательски екнуло, и рука сама дернулась к зеленой. Будь проклята эта привычка всегда быть рядом.

На экране появилось лицо Лизы. Слишком близко, так что я мог пересчитать каждую веснушку на ее носу. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько вьющихся прядей. Глаза огромные, испуганные, а на лице – паника вселенского масштаба.

– Ник! Спасай! – выпалила она вместо приветствия. Камера дернулась.

Лиза отошла, и я увидел ее комнату целиком. Или, точнее, эпицентр модного апокалипсиса. Вся мебель, включая кровать и пол, погребены под лавиной одежды.

– Что стряслось? – я попытался изобразить участие, но голос прозвучал так, будто я говорю со дна колодца. – Тебя взяли в заложники в магазине одежды? Марк оказался маньяком и требует выкуп платьями?

– Хуже! – трагично воскликнула она. В ее голосе зазвенели слезы. – Мне совершенно нечего надеть! То платье, которое выбрала… я его испортила. Кофе пролила.

Сердце, кажется, замерло.

Я все понял. Она позвонила мне, своему лучшему другу, чтобы я, черт возьми, помог ей собраться. На свидание. С другим. Это было не просто жестоко. Это была какая-то новая, особо извращенная форма пытки, придуманная специально для меня.

Первой мыслью было ляпнуть что-то и завершить звонок, но я попытался думать рационально.

– И что ты хочешь от меня? – прошептал без всякого энтузиазма.

– У меня осталось сорок минут! Сорок! А я похожа на пугало, которое подралось с манекеном в секонд-хенде! – начала она тараторить, вертясь перед ноутбуком и демонстрируя масштабы катастрофы. – Помоги, умоляю! Я доверяю только твоему вкусу.

«Не делай этого, придурок!» – заорал мой внутренний голос.

Но я не смог.

Лизе нужна моя помощь. Я вижу, как она волнуется. В каком она предвкушении. Как рада этому сраному свиданию…

– Ладно, показывай свой арсенал, – я заставил себя сесть ровнее и нацепил маску ленивого безразличия.

– Так, смотри. Вариант номер один, – она скрылась в горе вещей и через секунду вынырнула. На ней были ее любимые, слегка потертые на коленях джинсы и уютный бежевый свитер с дурацким оленем. – Удобно, просто и без лишнего выпендрежа.

Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри все сжимается от болезненной нежности. В этом свитере мы гуляли по заснеженному парку прошлой зимой, когда у меня не было денег на кино.

В этих джинсах она, перемазавшись краской, помогала мне клеить обои на кухне. Она выглядела в этом… своей. Родной. Моей Лизой. И от этого короткого слова «моя», прозвучавшего в голове, стало совсем невыносимо.

– Слишком просто, – выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Он же тебя наверняка в какой-нибудь ресторан потащит.

– Хм, ладно, твоя правда, – она снова нырнула в ворох одежды. – Тогда… вариант номер два! Держись!

Через мгновение она предстала в строгом платье-футляре темно-вишневого цвета. Она была в нем красива, элегантна, но… абсолютно чужая. Словно надела мамин наряд на выпускной в детском саду.

– Это…

– У Катьки взяла, – она неуверенно покрутилась, одергивая подол. – По-деловому. Сразу видно – серьезная девушка, а не какая-нибудь хохотушка.

Я же архитектор. Я мыслю формами и линиями. И я видел, как эти прямые, жесткие линии спорят с ее натурой. Они пытались загнать ее живую, плавную энергию в скучный прямоугольный каркас. Это платье скрывало ее настоящую, делало старше и строже.

– Не то, – отрезал я. Ревность – это одно, но позволить ей пойти на свидание в том, что ее портит, я не могу. Даже с другим. – Слишком официально. Будто ты не на свидание идешь, а на защиту диплома к самому вредному профессору.

Лиза со вздохом исчезла. Я слышал, как она отчаянно роется в шкафу, что-то бормоча себе под нос про «бесполезные тряпки». А потом она вдруг затихла.

Молчание продлилось почти минуту.

– Есть еще кое-что. Нашла из старого, – донесся ее тихий, почти виноватый голос. – Но я не знаю. Оно такое…

И она вышла в центр комнаты.

Мне показалось, что я перестал дышать. Воздух в моих легких просто закончился.

Это было то самое черное платье. Простое, как гениальный чертеж, без единой лишней детали. Тонкие бретельки, открывающие ее хрупкие плечи и ключицы. Ткань, которая не обтягивала, а струилась по фигуре, лишь намекая на изгибы. Оно не было вызывающим или откровенным. Оно было безупречным. Оно превращало милую, забавную девчонку-соседку в… женщину. Загадочную, уверенную в себе и невероятно, сокрушительно красивую.

– Ну? – спросила Лиза шепотом, теребя тонкую лямку.

Молчание затянулось. Я отчаянно пытался найти слова, но в голове было пусто. Я просто смотрел на размытое изображение на экране своего старенького ноутбука и понимал, что прямо сейчас, в эту самую секунду, я своими глазами наблюдаю, как она становится неотразимой. Для него.

– Оно… ну…

– Оно ужасно, да? Я так и знала. Слишком…

– Нет! – я очнулся, неспециально повысив голос. – Нет, Лиз. Оно… идеальное.

Ее лицо озарила такая счастливая, искренняя и благодарная улыбка, что мне захотелось взвыть.

– Правда? Точно? Не слишком откровенно?

– Точно, – я заставил себя улыбнуться в ответ. – Надень те серебряные серьги, что я тебе на день рождения дарил. Длинные, помнишь? Они сюда идеально подойдут.

Я сам не понял, зачем это сказал. Наверное, это была жалкая, отчаянная попытка оставить на ней хоть что-то свое. Метку. Маленькую, почти незаметную деталь, которая будет напоминать ей обо мне, пока она будет сидеть там, с ним.

– О, точно! Гений! Ты просто гений! – она подлетела к камере и послала мне быстрый воздушный поцелуй. – Спасибо, Ник. Я не знаю, что бы я без тебя делала. Все, я побежала, а то опоздаю!

– Лиз, подожди, – остановил я ее, прежде чем она успела нажать на кнопку.

– Да? – она замерла, с улыбкой глядя на меня.

– Хорошего вечера, – произнес с усилием.

– Спасибо, – она снова улыбнулась, и экран погас.

И вот я один. В оглушающей тишине своей квартиры, уставившись в черный прямоугольник монитора.

В его темном глянце отразилось мое перекошенное лицо. Уродливая гримаса боли, сожаления и бессильной злобы.

Я закрыл глаза, с силой сжимая кулаки до хруста в суставах. В тот момент я понял, что ненавижу Марка. Ненавижу Лизу за ее обезоруживающую слепоту. Но больше всех на свете ненавижу себя. За то, что я идеальный лучший друг. А не тот, ради которого надевают это чертово идеальное черное платье.

* * *

Лиза

Марк привез меня не в кино, как мы договаривались. Он привез меня в ресторан. Нет, не так. Это было нечто другое, словом «ресторан» такое место не назовешь. Стерильное, холодное пространство из стекла и бетона, где все разговаривали шепотом, а официанты скользили между столами, словно бесшумные тени.

Играла какая-то тихая, унылая музыка, больше похожая на предсмертный хрип скрипки, а столы были накрыты тяжелыми белыми скатертями, которые, казалось, накрахмалили до состояния гипса.

Наш столик стоял у огромного окна от пола до потолка, за которым, как рассыпанные драгоценности, переливались огни ночного города. Вид был потрясающий. Идеальный. И до того безжизненный, что хотелось плакать.

Марк, впрочем, был под стать этому месту. Идеальный. Открыл дверь машины, подал руку, когда я выходила, придержал тяжелую стеклянную дверь на входе. Он даже стул мне отодвинул, а потом окинул меня одобрительным взглядом. На мне было простое черное платье, которое, по иронии судьбы, помог мне выбрать Ник.

Правда, только сейчас я задумалась, а стоило ли обращаться за помощью к нему. В момент показа его взгляд был… другим.

– Ты прекрасно выглядишь, Лиза, – Марк вывел меня из размышлений.

– Спасибо.

А потом началось представление. Марк взял в руки меню, которое по размеру напоминало небольшую столешницу, и принялся обсуждать с подлетевшим сомелье какие-то винтажи и танины. Я сидела, выпрямив спину, как на приеме у английской королевы, и до смерти боялась сделать что-то не так: взять не ту вилку, слишком громко чихнуть или, не дай бог, рассмеяться.

– Так чем ты увлекаешься, кроме журналистики? – спросил Марк, когда официант почтительно налил нам в бокалы по глотку вина. – Твоя статья была довольно смелой.

Я начала что-то рассказывать о своей учебе, о нашей университетской газете, о том, как мне нравится копаться в историях.

Он слушал, как и положено, очень внимательно. Кивал в нужных местах, задавал умные вопросы. Про мои амбиции. Про планы на будущее. Про то, кем я вижу себя через пять лет. Господи. Это было не свидание, а собеседование. Собеседование на вакансию «девушка Марка», и я, кажется, его проваливала.

«Боже, за что мне это? – мысленно задала вопрос самой себе, пока с умным видом пыталась рассуждать о проблемах современной публицистики. – Он ведь идеальный. Красивый, воспитанный, умный, перспективный. Так почему, почему мне так смертельно скучно? Почему хочется сбежать?»

В какой-то момент Марк сменил тему и начал рассказывать про свою стажировку в крупной юридической конторе. Говорил о законе и справедливости, но в его голосе не было ни капли огня. Той самой страсти, с которой Ник мог полчаса взахлеб рассказывать мне про новый вид бетона с добавлением каких-то полимеров, и я, человек, который не отличит бетон от асфальта, слушала бы, открыв рот.

Еда оказалась такой же. Идеальной и совершенно безвкусной. На огромной белоснежной тарелке сиротливо покоилась крошечная художественная инсталляция из чего-то бледно-розового, политая тремя каплями зеленого соуса.

Я попробовала. На вкус – никак. Просто что-то мягкое. В этот момент я с такой тоской и нежностью вспомнила нашу с Ником пиццу. Горячую, жирную, с тянущимся сыром и острыми пепперони, которую мы ели прямо из коробки, сидя на полу в его крохотной, вечно захламленной квартире.

И тут в голову пришла новая мысль.

Я больше не могу. Мой мозг отказывается функционировать в этом царстве блаженности. Нужно что-то делать. Спасите.

Мне нужен глоток свежего, неидеального воздуха.

Незаметно, под столом, я вытащила телефон. Сначала открыла чат с Катей.

Я пришла в какой-то идеальный ад с подходящим ему типом. Что мне делать?

Ответ пришел быстро.

Ты же хотела этого.

Хотела, но ошиблась. Еще и принарядилась, как Ник посоветовал. А толку…

Погоди-погоди, ты спрашивала мнения у Ника?

Не успела я ответить, как пришло второе сообщение:

Порой ты поражаешь меня своей глупостью, подруга.

Ответить на это было нечем. Я и сама поняла, что Катя пытается мне сказать.

Сама не знаю, почему, но я открыла второй чат. На автомате. Нет, на эмоциях.

Спаси меня. Я на свидании с живым манекеном из цума!

Сообщение улетело. И тут же стало стыдно. Это было низко и неправильно. Но через секунду телефон тихонько завибрировал в ладони, и я забыла про стыд.