Читать книгу "Рвать"

– Поняла, – ответила Ильинична, – я просто спросила. Всё, не смею задерживать. Буду обзванивать народ. Деньги всем нужны.

Вадим в ответ лишь усмехнулся, услышав диалог обсуждающих его женщин.

Все трое вышли из кабинета руководителя санэпидемстанции, сели в машину и поехали в гостиницу.

– А что за прививки от туберкулёза? – спросил Вадим.

– Они не от туберкулёза, – ответила его начальница.

– А от чего? – удивился парень.

– Мало знаешь, много спишь, – раздался голос Роба с заднего сиденья.

– Извините, – сказал Вадим.

– It’s okay (Всё нормально), – добавил американец через некоторое время. – The main thing here is to ask fewer questions and count the money. (Главное, меньше задавай вопросов и считай деньги.)

– I’ll do so (Так и буду делать), – пообещал молодой человек.

– А ти добре англійською говориш (А ты хорошо по-английски говоришь), – похвалила его Адольфовна.

– I wanted to live in America since I was a child (Я с самого детства хотел поехать в Америку жить), – пояснил Вадим и улыбнулся Робу в зеркало заднего вида. Тот хмыкнул в ответ.

Подъехали к гостинице – двухэтажному кирпичному зданию недалеко от центра городка. Встали напротив, через дорогу. В тени большого дуба.

– Сначала я вхожу, а через десять минут вы, – скомандовала Адольфовна. – Вадим, возьми чемоданы.

Выбравшись из машины, она зашла в гостиницу, по-хозяйски широко распахнув дверь.

Мужчины выжидали в тишине положенные десять минут. За это время из гостиницы выбежала плачущая девица, но вместо неё тут же с разных сторон туда вошли три других. В коротких юбках.

– Come on (Пошли), – скомандовал Роберт.

Вадим вылез из машины, открыл багажник. Достал две увесистые сумки и свой рюкзачок. Подошли к гостинице. Роб открыл двери, и Вадим первым шагнул внутрь.

В небольшом фойе было людно и жарко. Примерно на тридцати квадратных метрах скопилось около двадцати молодых женщин. Все в вышиванках и щедро надушены разными духами. От запаха парфюма и пота у Вадима заслезились глаза.

В правом от входа углу располагался ресепшен. По крайней мере, так было написано на большой доске над стойкой, за которой стояла худая сотрудница в униформе и Адольфовна. Они одновременно что-то втолковывали галдящим женщинам.

Как только Вадим с Робертом вошли, все смолкли. Лишь в углу кто-то пискнул: «Господи, какой хорошенький».

– Good evening (Добрый вечер), – громко сказал американец. Вышиванки выдохнули и вразнобой поздоровались.

– Пропустите гостей! – скомандовала Адольфовна и, протягивая Робу два ключа с висящими на них металлическими шариками, добавила: – You, Mr. Robert, will have a suite on the second floor. We’ll be in the next room, in the sixth. (Вам, господин Роберт, люкс на втором этаже. Мы будем в соседнем номере, в шестом.)

– Thanks (Спасибо), – начальник лаборатории подошёл к стойке, взял ключи и направился к лестнице. Вадим с багажом поспешил за ним, стараясь не дышать. Они поднялись к люксу, который находился в конце коридора и состоял из двух спален и гостиной.

– Спасибо, – Роб забрал у Вадима багаж и скрылся в своих апартаментах.

Напротив располагалась дверь под цифрой шесть – однокомнатный номер с огромной двухспальной кроватью и кухонькой в углу. Вадим зашёл сюда, присел на кровать. На столике обнаружил пароль от вайфая. Достал телефон и начал просматривать соцсети.

Адольфовна появилась в номере спустя минут сорок вместе с симпатичной молодой брюнеткой. Нисколько не стесняясь Вадима, они уселись за столик около кухоньки и принялись обсуждать предстоящее свидание с иностранным гостем.

– Обязательно прими душ, – инструктировала девушку Адольфовна, – он не любит потных и грязных. В глаза ему не смотри. Гляди вниз, как будто стесняешься. Травку когда-нибудь курила?

– Нет, – испугалась потенциальная невеста, – а шо? Надо было покурить?

– Не надо, – успокоила её начальница охраны. – Просто он может предложить косячок. Глубоко не затягивайся, иначе окосеешь, а он пьяных не любит. Как скажет «пока», сразу собирайся и уходи.

– А как я узнаю, понравилась я ему или нет? – поинтересовалась девушка.

– Он мне скажет дня через три, – ответила Адольфовна. – Он должен всё пережить и подумать. Но у тебя очень большие шансы. Очень большие. Английский твой хорош. Однако ты много не болтай. Он не любит болтливых.

– Я гондоны взяла, – девица вытащила из сумочки пачку презервативов.

– Молодец, – похвалила её женщина. – Правда, у него свои есть. Но всё равно молодец. Ну давай, с богом.

Она взяла гостью за руку и вывела в коридор. Затем постучала в дверь люкса.

– Открыто! – крикнул Роберт на русском.

Через мгновенье Адольфовна юркнула обратно в свой номер.

– Перша пішла (Первая пошла), – подмигнула она Вадиму.

– А скільки їх буде всього? (А сколько их всего будет?) – спросил он.

– Всього три (Всего три), – засмеялась начальница. – Сьгодні три. (Сегодня три.)

– А где я ночевать буду? – Вадим перешёл на русский.

– Тут, – Адольфовна похлопала по кровати. – Дивись, який сексодром. Чим ми гірші за Роба? (Смотри, какой сексодром. Чем мы хуже Роба?)

– Нет, – парень посмотрел женщине прямо в глаза, – я с начальством не сплю. И с тобой спать не буду.

– Та ладно тобі (Да ладно тебе), – Адольфовна вдруг как-то сникла, и от командного тона не осталось и следа. – Чого ти? Потрахаємося. Ніхто не дізнається. А я тобі за це і відрядження випишу, і премії. І будеш весь такий в шоколаді. (Чего ты? Потрахаемся. Никто не узнает. А я тебе за это и командировки выпишу, и премии. И будешь весь такой, в шоколаде.)

– Я что, похож на этих блядей? – Вадим криво усмехнулся.

– Да это другое, – Адольфовна тоже перешла на русский. – При чём тут эти лохушки?

– Ещё раз, последний раз повторяю: я с начальством не сплю, – почти по слогам сказал молодой человек. – Ты тупая, что ли? С первого раза неясно было?

– Ну, раз с начальством не спишь, я тебя уволю на хер, – зло прошипела женщина.

– Да увольняй, – Вадим развернулся и открыл дверь.

– Ты куда? – спросила Адольфовна.

– В машине посплю, а то тут вся гостиница духами пропахла, – пробурчал парень и вышел из номера. Из-за дверей люкса слышался женский смех.

Вадим покинул здание гостиницы, пересёк дорогу, сел в машину. Вцепился руками в руль и задумался. Он вспомнил, что было несколько месяцев назад.

Полутёмная комната. Стол. На нём – лампа с зелёным абажуром. Напротив Вадима сидел его учитель – полковник, которого по имени-отчеству никогда не называли. Просто товарищ полковник, и всё. У него было моложавое лицо. Крупинки седины в висках. Шёлковая рубашка с огуречным узором. Мятый дорогой серый пиджак.

– Твоя главная задача – это лаборатория. ЛА-БО-РА-ТО-РИ-Я, – говорил он. – Ты должен туда пробраться и узнать, что именно там происходит. Для этого необходимо сделать всё, что можно и что нельзя. Ради этой лаборатории ты можешь лгать и предавать. Ты можешь убить кого угодно. Но ты должен узнать, что там происходит.

– Бонд? Джеймс Бонд? – попробовал пошутить Вадим. – Агент ноль-ноль-семь? И лицензия на убийство?

– Почти, – ответил полковник, – но у Бонда было спецоружие, стреляющие часы и бронированный автомобиль. У тебя же, кроме собственной задницы и умной головы, ничего этого нет. Случись что, ты должен просто умереть. И всё.

– А как же задание? – усмехнулся Вадим. – Если я умру, кто узнает, что там, в этой биолаборатории?

Полковник задумался, посмотрел парню прямо в глаза.

– Такое же задание у нескольких, – сказал он, не отводя взгляда. – Ты шестой в списке. Кстати, такой позывной тебе и дадим – Шестой. Нормально?

– Тогда уж ноль-ноль-шесть, – шутливо предложил Вадим, – чтобы хоть немного походить на Джеймса Бонда.

– Хорошо, – ударил рукой по столу полковник, – будешь с нулями. И надеюсь, что из Шестого ты в ноль не превратишься. Постарайся.

– Постараюсь, – желание шутить у Вадима куда-то пропало. Ему стало неуютно под взглядом учителя.

– И ещё, – добавил полковник. – Помни: на Украине что в госучреждениях, что у военных, везде в жизни присутствует криминал. Соответственно, роли распределяются, как в банде. Кто наглее, тот и на коне. Поэтому ни под кого не прогибайся. Ни под кого не ложись. Сожрут и не подавятся.

Он будто знал, что первым, с чем столкнётся молодой человек, будут домогательства Адольфовны…

В боковое окошко автомобиля постучали. Вадим вздрогнул и повернул голову. За запотевшим стеклом виднелась одна из гостиничных вышиванок.

Он открыл дверцу, вышел из машины и увидел русые волосы, молодое личико, огромные ресницы и толстый слой белил.

– Меня Настя зовут, – представилась незнакомка.

– Вадим, – ответил парень.

– Скажите, пожалуйста, – попросила девушка, – а вы не могли бы меня провести к американцу? Я вам заплачу.

И она протянула Вадиму смятые пятьдесят долларов. Он взял деньги, повертел их в руках и отдал обратно со словами:

– Не могу. Меня полчаса назад уволили.

– За что? – удивилась Настя.

– За неподчинение приказу, – усмехнулся молодой человек.

– А вы его телохранитель? Да? – уточнила барышня.

– Типа того, – ответил Вадим.

– А вы не американец? – продолжила допрос девушка.

– Украинец я, – ответил парень.

– Жа-а-алко, – протянула она и потом добавила: – Жалко, что уволили.

– Слушай, – Вадим дотронулся до её плеча, – в какой стороне ресторан находится? А то я чего-то без ужина остался, а есть очень хочется.

– Так ресторан закрыт уже, – сообщила Настя. – Да он и не ресторан, а столовка для приезжих. А приезжие были сегодня только вы. Чего ему открытым стоять?

– Понятно, – вздохнул молодой человек.

– А поехали к нам, – предложила девушка, – тут через две улицы. Бабулька нас накормит. Она сегодня курочку зарубила на всякий случай. Вкуснотища! Пальчики оближешь.

– А поехали, – согласился Вадим.

Уже через пять минут он парковался около железного забора, за которым виднелась шиферная крыша. Спустя ещё десять минут с удовольствием хлебал щи из крапивы на первое, а после них ел зажаренную в духовке курочку с яблоками.

Маленькая сгорбленная старушка, приготовившая все эти вкусности, смотрела на него из-за двери и под конец ужина не выдержала и громко спросила:

– Американец?

– Не, бабуль. Наш. Украинец, – так же громко ответила Настя и, повернувшись к гостю, пояснила: – Бабушка у нас глуховата.

– А американец где? – крикнула старушка.

– Валька его охомутала, – весело ответила ей внучка. – Увела, зараза такая.

– Ну ничего, и этот сойдёт. Красивый, молодой, – критически оглядев смутившегося парня, выдала бабуля. – Мужик, он и в Африке мужик.

И ушла куда-то по своим делам.

– Ты, если что, оставайся у нас, – предложила Настя. Она, пока Вадим ел, быстренько умылась и стала обычной украинской красавицей, а не накрашенной куклой.

– Не, не могу, – отказался молодой человек. – Я же телохранитель. Мне тело охранять надо.

– Так тебя же уволили, – напомнила барышня.

– Официально ещё не уволили, – пояснил гость. – Так что спасибо за ужин. Поеду я.

– Хочешь, я к тебе приду? – предложила Настя и лукаво улыбнулась. – Вместе тело поохраняем.

– Не надо, у меня любимая есть, – Вадим встал из-за стола. – Спасибо ещё раз. Я поехал.

– Ехай, ехай, – вздохнула девушка.

Он вышел из гостеприимного дома, доехал до гостиницы, припарковался около самой двери. Достал телефон, позвонил Алёне и забыл обо всём на свете, болтая с ней, пока не села телефонная батарея. Потом разложил пассажирское сиденье, почти превратив его в спальное место, и уснул, прикрывшись каким-то одеяльцем, найденным в багажнике.

Проснулся парень от стука в боковое окошко. Это была Адольфовна, перепуганная до смерти.

– Роберт умер, – выпалила она, как только Вадим приоткрыл дверцу машины.

Серия 3

Сон как рукой сняло.

Вадим выскочил из машины, рванул внутрь гостиницы и прыжками поднялся на второй этаж. Дверь люкса была распахнута настежь. Роб лежал на полу абсолютно голый. Его лицо было красным с белыми пятнами. На кровати, кутаясь в простыню, подвывала молодая блондинка. В комнате пахло марихуаной.

Молодой человек стал на колени перед американцем, взял его руку за запястье и постарался нащупать пульс. Пульса не было. Тогда он наклонился пониже, пытаясь услышать дыхание. Ничего не было слышно.

– Зеркальце есть? – спросил он у блондинки.

– Есть, – ответила та и сразу же перестала всхлипывать, – в коридоре.

– Неси, – скомандовал Вадим.

Девушка кивнула, отбросила в сторону простыню и ринулась вон из комнаты. Вместо неё в дверях, тяжело дыша, появилась Адольфовна.

– Ну чо? – спросила она.

– Хер через плечо, – отозвался парень.

Он разжал закрытый рот Роберта, набрал в свои лёгкие побольше воздуха, прильнул к его губам и сделал два выдоха. Потом положил на грудь лежащего левую руку, сверху неё – правую и начал ритмично нажимать. Раз, два, три, четыре… После тридцатого нажатия он вновь набрал воздух в лёгкие, выдохнул его в рот Робу и продолжил ритмичные надавливания на грудную клетку мужчины. Раз, два, три, четыре…

Раздался какой-то грохот. Вадим поднял глаза. Голая блондинка стояла перед ним, держа в руках громадное зеркало, которое она сорвала в коридоре. Адольфовна помогала ей, придерживая зеркало с другого края.

– Что это? – спросил молодой человек, не переставая делать массаж сердца.

– Зеркальце, – ответила девушка.

– Зачем тебе зеркало? – поинтересовалась Адольфовна.

– Идиотки, – простонал Вадим и опять прильнул к губам американца, от которого пахло травой и какой-то кислятиной.

– Унести? – спросила блондинка.

– В скорую позвони, – сказал парень. – Больница в этой деревне есть?

– Есть, – ответила девушка. – У меня мама – главврач.

– Звони маме, – скомандовал он. – Анфиса Петровна, уберите это стекло отсюда на хер.

В этот момент Роб вдруг глубоко вздохнул. Вадим остановился. Американец дышал, и его бледные щёки начали розоветь.

Блондинка где-то в недрах кровати нашла телефон и принялась что-то громко шептать в трубку. Адольфовна, вынеся зеркало в другую комнату, села на кровати рядом с ней.

– Сейчас приедут, – сообщила девушка и принялась одеваться. – Что теперь будет?

– Теперь, как порядочный гражданин, Роберт обязан на тебе жениться, – пошутил молодой человек.

– Правда? – обрадовалась «невеста».

– Иди вниз и встречай скорую, – скомандовала Адольфовна.

Блондинка убежала.

– Что тут было? – спросил Вадим.

– Травка й віагра тут були (Трава и виагра тут были), – ответила его начальница. – Я його попереджала, що не можна так навантажувати серце. А він таблетку випив і давай косяк майструвати. Ось і докурився. Не можна ж одне з іншим змішувати. (Я его предупреждала, что нельзя так нагружать сердце. А он таблетку выпил и давай косяк мастерить. Вот и докурился. Нельзя одно с другим мешать.)

– Віагра зрозуміло, а трава тут до чого? (Виагра – понятно, а трава тут каким боком?) – удивился парень.

– Від трави стоїть, як кам'яний (От травы стоит, как каменный), – пояснила Адольфовна. – Але він для ефекту ще віагрою накидався. Що б на трьох дівок вистачило. На ніч. (Но он для эффекта ещё виагрой закидывался, чтоб на трёх девок хватило. На ночь.)

– Идиот, – произнёс Вадим.

Через пять минут приехала скорая. Роба погрузили на носилки и отвезли в местную больницу.

Утром его попыталась забрать Адольфовна, но главврач была неумолима:

– Как минимум сутки – больничный покой. Как минимум сутки. На следующее утро заберёте вашего американца, а сейчас – полный покой. И за ним есть кому ухаживать. Не переживайте.

Анфиса Петровна выматерилась и поехала в СЭС делать прививки. Вадиму пришлось помогать ей, так как Ильинична от работы уклонилась, мотивируя нежелание брать в руки шприц лёгкой простудой.

– Я, вообще-то, охранник в лаборатории, – пробурчал парень, делая восьмой или девятый укол.

– Не переживай, я тобі заплачу понаднормові (Не переживай, я тебе заплачу сверхурочные), – пообещала Адольфовна. – Уколи ти, до речі, робиш професійно. І Роберту штучне дихання. З того світу шефа витягнув. Звідки такі пізнання? (Кстати, уколы ты делаешь профессионально. И Роберту искусственное дыхание тоже. С того света шефа вытащил. Откуда такие познания?)

– В мене мама медсестрою працювала (У меня мама медсестрой работала), – пояснил Вадим. – Часто з собою на роботу брала. Хотіла, що б я доктором став. (Часто с собой на работу брала. Хотела, чтобы я доктором стал.)

– Мама вже на пенсії чи все ще працює? (Мама сейчас на пенсии или всё ещё работает?) – спросила начальница.

– Мама в мене померла (Мама у меня умерла), – тихо ответил молодой человек. – Рак в неї був. (Рак у неё был.)

– Вибач (Извини), – так же тихо сказала женщина.

Оставшихся подопытных уже кололи молча. Анфиса Петровна лишь выкрикивала очередную фамилию из списка, подготовленного Ильиничной, и жестом приглашала садиться на стул.

Препарат брали из ампул, на которых маркером было написано CV-15. Израсходовали их все. Но народа набежало больше положенного. Пришлось сначала поругаться с пришедшими, потом пообещать им, что через пару месяцев экспериментальная прививка повторится и они будут в первых рядах.

Поели в уже знакомом ресторане. За обедом Адольфовна протянула Вадиму сто долларов.

– За роботу медбратом (За работу медбратом), – пояснила она, – и командировочные.

– Неабияк у вас молодший медичний персонал заробляє (Неплохо у вас младший медицинский персонал получает), – сказал парень и спрятал деньги в карман.

– Не будеш рот розтуляти, і не стільки заробиш (Будешь держать язык за зубами, и не столько заработаешь), – пообещала женщина.

– Які далі плани? (Дальше какие планы?) – спросил Вадим.

– Відпочиваємо, насолоджуємося життям (Отдыхаем, наслаждаемся жизнью), – Адольфовна потянулась за столом. – Спати можеш в люксі, він свобідний. А завтра вранці беремо з собою Роба та їдемо до Шану. Додому. (Спать можешь в люксе, он свободный. А завтра утром берём с собой Роба и едем в Шан. Домой.)

Так и сделали. Вадим, придя в гостиницу, собрал вещи Роберта в дорожную сумку. Потом принял душ и завалился спать. Среди ночи в его дверь постучала Адольфовна, но он послал её на три буквы, и она ретировалась в свою комнатёнку.

Утром позавтракали и поехали в больницу.

Роба в инвалидной коляске до машины везла дочка главврача в накрахмаленном халате – та самая блондинка. Она даже попыталась поднять американца с каталки, но тот вдруг вскочил сам и нырнул на заднее сиденье.

– Робик, пиши мне, – попросила девушка, – я буду ждать.

– I’ll be here soon (Я скоро приеду), – отозвался тот и прошипел Вадиму на чистом русском: – Гони, бля.

Парень ударил по газам, и машина в клубах пыли скрылась прочь от рыдающей медсестры.

Когда отъехали на порядочное расстояние от Волска, американец разлёгся на заднем сиденье, задрав ноги к потолку.

– Вадим, зупини, Робу погано! (Вадим, останови, Робу плохо!) – завопила Адольфовна. – Зупини! (Останови!)

Тот осторожно затормозил и съехал на обочину.

– I’m telling you, I’m fine (Да нормально всё у меня), – проворчал Роберт. – It’s okay. My flanks got tired in the hospital. (Нормально всё. Бока отлежал я в этой больнице.)

– Все одно (Всё равно), – не унималась женщина. – Вам треба пройтися. Подихати свіжим повітрям. Додому встигнемо. (Вам надо пройтись. Подышать свежим воздухом. До дома успеем доехать.)

Вышли из автомобиля. Адольфовна отчиталась о проделанных прививках и похвалила Вадима, который за это время проверил колёса у машины и сходил в ближайшие кусты помочиться.

Роб внимательно выслушал начальницу охраны, полистал журнал с прививками.

– Take a walk (Погуляй), – сказал он ей.

Та кивнула и отправилась в кусты, где недавно побывал Вадим. Судя по всему, по той же причине.

– They say you saved me (Говорят, ты меня спас), – то ли спросил, то ли утвердительно сказал Роберт.

– Да, – ответил охранник. – I was just in the right place at the right time. Just got lucky. (Очутился в нужном месте в нужное время. Просто повезло.)

Американец открыл багажник машины, достал свой баул, закинул в него журнал, а потом, покопавшись в глубине, вытащил оттуда пистолет FN.

– Это мне? – Вадим на мгновенье потерял дар речи. – «Файф-Севен» мне?

– For you (Тебе), – самодовольно улыбнулся Роб. – For saving me. A gift. (За спасение. Подарок.)

– Oh, thanks (Вот спасибо), – парень потряс ему руку и бережно взял «бельгийца». – It’s crazy. My first weapon is the famous Five-SeveN. With a full magazine. (С ума сойти. Моё первое оружие – знаменитый «Файф-Севен». С полной обоймой.)

– The ammo is expensive. Ammo isn’t included in the gift. Each bullet costs five bucks (Патроны дорогие. Патроны в подарок не входят. Каждый патрон пять баксов стоит), – сообщил Роберт.

Вадим достал из кармана полученные утром от Адольфовны сто баксов и протянул американцу.

– Here's for what's in the magazine (Вот за то, что в обойме), – сказал он. – I'll make money and buy more. Do you have more bullets? (Я заработаю и ещё выкуплю. Есть ещё патроны?)

– Two boxes (Две коробки), – ответил Роб. – Hide the gun from your boss until she took it away. You are not supposed to have a weapon other than a service one. (Ты спрячь от начальницы пистолет, а то заберёт. Вам не положено иметь никакого оружия, кроме служебного.)

Он подмигнул Вадиму, и тот сразу же спрятал пистолет под рубашку. И как раз вовремя, так как из-за кустов вышла Адольфовна.

– Поехали, – сказала она и почему-то покраснела.

По дороге они ещё пару раз останавливались – размяться и подышать воздухом. Приехали в Шан уже к вечеру. Вадим выгрузил начальство и на велосипеде помчался домой.

Алёна встретила его во дворе. Подбежала, повисла на плечах и поцеловала. Молодой человек выронил рюкзак, обнял девушку и поцеловал в ответ. Они так и стояли посреди двора, обнявшись и целуя друг друга, забыв обо всём на свете, пока рядом не раздалось покашливание.

– Вадик, я тебе что говорила? – спросила Жанна, держа в одной руке веник, а в другой – пустое ведро.

– Не пить, не курить, баб в дом не водить, – ответил постоялец, покосившись на веник.

– Вы бы хоть в дом вошли, – вздохнула женщина, – а то Мишка не только тебе, но и мне ноги вырвет.

– Уже идём, – засмеялась Алёна. – Уже идём, тётя Жанночка. Я сегодня у Вадима ночевать буду. Хорошо?

Хозяйка, уже успевшая дойти до крыльца, медленно обернулась.

– Вы хотя бы предохраняйтесь, ироды, – только и смогла она сказать.

Девушка улыбнулась и потянула своего любимого в старую летнюю кухню, где накормила, напоила и спать уложила. Сама легла рядом.

И уже под утро, проваливаясь в сон, Вадим спросил её:

– А кто такой Миша? И почему он всем ноги выдёргивает?

– Папа это мой, – прошептала ему на ухо Алёна. – Он у меня о-го-го какой мужчина – косая сажень в плечах. Шахтёр. Бывший, правда. Его мама очень любит, и я, и тётя Жанна. И он любит меня. Я ему звонила и про тебя рассказывала. Так что он в курсе. Не бойся. Он добрый.

– Я ничего не боюсь, – ответил парень и заснул. Во сне он видел не Алёну, не её отца и даже не Роберта. Ему снился полковник, который сидел за столом и по слогам повторял: «ЛА-БО-РА-ТО-РИ-Я».

На работу Вадим проспал. Вскочил, кинул в рот валявшийся на столе огурец, прыгнул на велик и помчался в лабораторию. Но, к его удивлению, Адольфовна на опоздание отреагировала спокойно.

– Вчора був важкий день (Вчера был тяжёлый день), – сказала она. – Але більше не запізнюйся. (Но больше не опаздывай.)

– Ты её трахнул, что ли? – спросил Антон, когда начальница вышла из караулки.

– Нет, – ответил молодой человек, – просто послал.

– А она что? – продолжил выпытывать напарник.

– А она вначале пообещала уволить, а потом вроде успокоилась, – сказал Вадим. – Всё. Закрыли тему.

– Закрыли, – согласился Антон.

Однако Адольфовна, как выяснилось, тему не закрыла. Просто она перестала лезть к Вадиму напрямую, так как поняла, что этим делает только хуже. Но что именно предпринять, чтобы привлечь к себе его внимание, она не знала, поэтому во время дежурства слонялась по караулке, смотрела на него коровьими глазами и вздыхала.

Парня это мало трогало. Он исправно нёс службу и потом бежал домой – к Алёне и вечно ворчащей Жанне.

Такая идиллия продолжалась полторы недели, пока однажды вечером Адольфовна не подозвала Вадима, предложив ему заработать.

– Треба пакунок твоєму братові передати (Надо свёрточек твоему брату передать), – сказала она. – Поїдь, навідай братика. (Съезди, навести братца.)

– Так в нього там начебто режимний об'єкт (Так у него там вроде режимный объект), – попробовал отговориться молодой человек. – Та він мені нічого не говорив. Та й я на велосипеді туди годину з гаком буду добиратися. Вам на машині простіше і швидше. (Да и он мне ничего не говорил. И на велосипеде я туда битый час буду добираться. Вам же на машине проще и быстрее.)

– В нас тут теж взагалі-то режимний об'єкт (У нас тут тоже, вообще-то, режимный объект), – ухмыльнулась начальница, достала из кармана телефон, набрала номер и пробурчала в трубку: – Твій братик просить допуск до тебе. Та каже, що йому важко на велосипеді їздити. (Братец твой просит допуск к тебе. Да говорит, что тяжело ему на велосипеде ездить.)

Выслушав ответ, она протянула телефон Вадиму.

– Вітаю, брат (Привет, брат), – раздалось в трубке. – Давай до мене. У нас тут весело. Анфіса не може. В неї справи в лабораторії. Привези пакунок, я в боргу не залишуся. (Давай ко мне. У нас тут весело. Анфиса не может, у неё дела в лаборатории. Привези посылку, а я в долгу не останусь.)

– Вже їду (Уже еду), – ответил молодой человек. – Буду через годину. (Через час буду.)

Адольфовна передала ему небольшой пакет, перевязанный скотчем. Дотронулась до его руки и произнесла:

– Ти там акуратніше. (Ты там аккуратней.)

Вадим ничего не ответил. Достал телефон, набрал Алёну и сказал в трубку:

– Кохана, я сьогодні трохи затримаюся, так, на пару годинок. Ти лягай без мене. Я скоро буду. (Любимая, я сегодня немного задержусь, да, на пару часиков. Ты ложись без меня. Я скоро буду.)

Посмотрев на позеленевшее от злости лицо своей начальницы, он запрыгнул на велосипед и уехал. А Адольфовна села на землю и заплакала. Всхлипывала, подвывала и плакала. Потом встала, зашла в туалет. Привела себя в порядок и направилась в лабораторию.

Американский охранник без лишних разговоров пропустил её внутрь. Она прошла мимо двух зданий и свернула к ангару, где скрылась за огромными воротами из оцинкованной стали.

Вадим подъехал к проходной пансионата, сошёл с велосипеда, отряхнул пыль с брюк.

– Так довго (Долго как), – встретил его всё тот же дневальный. – Пішли за мною. (Пошли за мной.)

Они прошли по направлению к корпусам санатория, но не к самим зданиям, а к большой площадке рядом. Там горел костёр и слышались голоса. На дорожке, ведущей к площадке, стояла новенькая синяя «тойота» с распахнутыми настежь дверьми.

Встретил Вадима двоюродный брат Микола. Они обнялись. Вадим передал пакет. Микола бросил его дневальному, чтобы тот отнёс это в его комнату.

– Трахатися хочеш? (Трахаться хочешь?) – весело заорал Микола брату.

– Та мені начебто є з ким (Да мне вроде есть с кем), – осторожно ответил парень, оглядываясь.

– Ото ж молодець! (Вот молодец!) – опять заорал Микола. – Наша порода! Менше місяця в місті, а вже бабу собі знайшов. (Наша порода! Меньше месяца в городе, а уже бабу себе нашёл.)

Вадим огляделся. Посередине полянки, служившей раньше волейбольной площадкой, горел костёр, обложенный огромными валунами. Рядом с ним сидели и лежали несколько бойцов «Азова». Один из них жарил мясо на стоящем отдельно мангале.

Чуть поодаль валялся связанный окровавленный человек. Он извивался и что-то говорил, но что именно, было непонятно. Его слова заглушали стоны, раздававшиеся из маленького дощатого домика, находившегося рядом. Судя по всему, раньше в нём хранили инвентарь.

– А що тут взагалі відбувається? (А что тут вообще происходит?) – спросил Вадим.

– Сепаратистів спіймали (Сепаратистов поймали), – Микола приобнял брата за плечи. – Два сепаратиста. Бабу й мужика. Бабу зараз трахають в усі дірки, а мужик плаче. Обіссався, засранець. Бачив колись сепаров живцем? (Две штуки сепаратистов. Бабу и мужика. Бабу сейчас трахают во все щели, а мужик вон плачет. Обоссался, гадёныш. Видел когда-нибудь сепаров живьём?)

– Ні, не бачив (Нет, не видел), – Вадим теперь понял, что именно происходит в санатории. – А вони точно сепари? (А они точно сепары?)

– Сто відсотків (Сто процентов), – Микола достал из наплечной кобуры пистолет и сунул в руку брату. – Давай, мочи засранця. І тоді ми твою кандидатуру розглянемо на місце в «Азові». (Давай, замочи зассанца. И тогда мы твою кандидатуру рассмотрим, чтобы принять в «Азов».)

Вадим взял оружие, зачем-то отстегнул магазин, тут же защёлкнул его обратно и передёрнул затвор. Из пистолета вылетел патрон, тускло блеснул в свете костра и упал на вытоптанную землю.

– В мене завжди заряджений (У меня всегда заряжен), – засмеялся Микола. – Не марнуй патрони. (Не переводи патроны.)

Он подскочил к связанному, рывком подтянул его к Вадиму. На поляне стало тихо. Смолкли разговоры. Прекратились стоны в домике. Лишь продолжалось уханье и ритмичный скрип чего-то железного.

Связанный опять что-то зашептал, и Вадим услышал его.

– Люба, Люба, Люба, – шептали окровавленные губы.

Вадим вскинул руку и выстрелил.