Читать книгу "Экзистенциальная поэзия"

Экзистенциальная поэзия
Вадим Константинович Крюк

© Вадим Константинович Крюк, 2017

ISBN 978-5-4485-8150-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Весенний цвет

 
Раскрылся яркий лепесток зари природного рассвета,
И цветом радужным своим ознаменованы предшественники солнечного лета;
Душа природы воплощается теплом цветочного балета,
И музыка зимы в этом сезоне уже снова спета;
 
 
Прекрасная природа раскрывается многообразием звучащего квартета,
И в светлой синеве небес видна цветная оболочка света,
Разбившегося в каплях дождика на многоголосье радужного цвета,
Накрывшего собой всю земную гладь поверхности планеты;
 

 
И лучезарной колесницей мчится светлая весны карета,
Своим постукиванием пробуждая к жизни яркие природные куплеты,
Звенящие раскатом грома и природного расцвета, Открывшего собой инфинитивной бесконечности спирали квантового лета…
 

Звучание бытия

 
Музыка души течет под клавишей звучания,
Разрывая тусклое природное молчание,
Потоки света озаряют все оттенки мироздания,
И жизнь окрашена становится цветами смыслового понимания;
 
 
Всё понимание заключено в расцветках вариабельного знания,
Раскрывающего многомерное бытия звучание,
И в музыке космической рождается вектор духовного призвания,
Стремящийся своею музыкой рождать божественного духа созерцание…
 

Лжебоги

 
Ткань земли в объятиях солнца раскрывает дрожь креста,
Приобщенного к искусству коллективного Лжехриста,
Он все ходит обещая избавленье от грехов,
Разрешает он испить из винных погребов разжиревшим служителям своих догматических культов,
Метанойя все кругом порождает Христу дом,
Но в объятьях сладострастья утопает Бога клон,
Отдающий всем прихожим золотокупольный поклон,
Раздавая избавленье от грехов любых за деньги,
Но при этом утверждая, что он нравственности бог…
 
 
* Мир раздроблен многочастно на уделы Лжебогов, Прихвативших очень страстно миллионы незатейливых умов,
Они создали всевластно ложных идолов вокруг,
Что не стало больше в мире настоящем слова «друг»…
 
 
* Ветер облачным дыханьем разверзает небосвод,
Полумесяц раздраженно взял звезду себе на борт,
Прабхупада все танцует на костях индийских Вед,
Думая, что избавляет он людей от многих бед,
Он постиг вайшнавских знаний закрома Вишну-пуран,
Рамой-Кришной овладел он и вознёсся как Бхагаван,
 
 
Но в учении Прабхупады не нуждается Коран,
И небесный полумесяц со звездой на острие освещает книгу жизни правоверных мусульман,
Там Аллах всевышний может рассказать пророку о смыслах священных войн,
 
 
* Гаутама Будда ищет сорок тысяч лет в ночи,
Как пробить золотокупольного строения обожжённые кирпичи,
Как пройти все девять жизней через восемь врат дхармической печи,
Медитируй, развивайся и нирванно созерцай,
А потом под древом Бодхи дух свой быстро просветляй..
 
 
* Авестийские пророки все пророчат из огня,
Что низвергнется то пламя Ахурамаздовского дня,
И восстанет Заратустра с Авраамом и сестрой,
Из развергнутого жерла Люциферова огня,
И Египетские Боги возглаголят о конце,
Их Атон восстанет с трона и издаст последний звон,
Но шумерский Зиусудра вдруг воздвигнет пирамиду,
Чтоб любимейший Энлиль ниспослал ровнейший штиль,
Кетцалькоатль вдруг прыгнет и Уроборосом зависнет над небесным стоком звёзд…
 
 
Один, Даждьбог, Тиамат приподвинутся на троне, Чтоб присел еврейский Яхве и разлегся он в короне…
Ницше больше не кричит, Заратустра все молчит,
Попытались уничтожить, но у бога под рукой оказался крепкий щит…
 

Золотой бес

 
Я вижу чудо переливающейся светотени
Над небом яростных капиталистических небес,
И в это яркое желанное мгновение
В огне души родился страшный бес;
 
 
И в душу алчностью вонзилось жёлтое свечение,
И всюду виден утомительный и томный стресс,
Объявший психику и душу маленького человека,
Живущего лишь ради денег и металлических изделий кузни;
 
 
И всюду в душах виден лишь непроходимый и дремучий лес,
Раскинутый на поле миролюбия и славной жизни,
В котором чувствует себя хозяином всемогущий золотой бес,
Вцепившийся своими щупальцами в горло мировой Отчизны;
 
 
И вот уж всю планету охватил своими играми Арес,
Заставивший оболваненных людей померяться уровнем крутизны,
А мир тем временем погряз в болоте жадности и света золотых колец,
И лидеры отдельных стран пытаются достичь мировой харизмы,
Чтобы построить себе мир мечты, как завещал им их златой Отец…
 

Тень экзистенции

 
В тени объекта интеллигибельного осмысления,
Открывшегося на плоскости земли,
Я вижу призрак трансцендентного озарения,
Сошедшего через световой огня заслон,
И в ярко-тёмном образе видно то экзистенциальное просветление,
Вместо которого сознание людей веками создаёт лишь визуальный клон;
 
 
И эта тень есть тот объект небесного воления,
Который образован как солипсистского сознания уклон,
Открывший образ ложно-гедонистского хотения,
Идущего любому материальному объекту на поклон,
И всюду нет иного человеческого отношения,
Кроме как наносить друг другу утилитарно-прибыльный урон,
И мир погряз под тенью всяческой вражды и разделения;
 
 
Но близок день, когда сознание людей охватит луч прозрения,
А идол меркантильности будет разбит священным топором единства,
И тень вражды отступит за порог морально-нравственного просветления,
И будет упразднён последний отблеск сибаритства,
И искоренится признак любого человеческого разделения,
А в отношениях людей будет отсутствовать иерархическое презрение,
И уничтожено будет всяческое демоническое овеществление…
 

Сети жизни

 
Раскрытый небосвод вобрал в себя всю бесконечность мира,
И отразившись в водной глади бытия,
Он снизошёл на землю в форме клира,
Раскрывшего росток витального литья;
 
 
И в многомерном круге жизни воплотилась космоса рапира,
Слетевшая сквозь время на эдемские бытийные сады,
А языком богов стала природы лира,
Которая сошлась в единой бесконечности ряды;
 
 
И выкристаллизовалась в творческом потоке вся структура мира,
Воссозданная на основе той божественной воды,
В которой сочетаются все трансцендентные коды,
Раскинувшиеся тонкими сетями над элементарным квантом бытия,
Нашедшим воплощение в молекулярном образе земного жития,
Обрекшего сознание бренное на разделение универсального Холона,
Который монадически раскинул сети единения со своего божественного трона;
 
 
Но более уж богу ортодокса не принадлежит корона,
Он разум человеческий теперь не охмелит,
И скоро не останется для догмы мира ни единого поклона,
И понимание всецельной жизни разум отрезвит…
 

Выживание

 
Каждый должен строить сеть своего влияния,
Непрерывно расширяя замок своего знания,
Уходящего за грань поверхностного понимания,
Чтобы обрести очертания своего истинного призвания.
*
Все мы живём в мире непрерывного противостояния,
Где слабый становится жертвой сильнейших наказания,
И в этом нет большого непонимания,
Ведь все мы живём не в сфере божественного предания,
А жизнь наша протекает в рамках общественного отбора и конкурентного поедания.
*
Каждый должен ширить свои навыки и познания,
Если не хочет завтра уменьшить свои притязания,
И оказаться жертвой капиталистического растерзания,
Где сильный слабому даёт предсмертные указания,
*
Духовные поиски и божественные стенания
Должны быть отложены в ящик бездействия и непризнания,
Ведь жизнь состоит из сплошного отбора и выживания,
В котором нет места бездеятельному созерцанию…
 

Догмат

 
На тонком небосклоне Бытия воздвигли памятник небесному Догмату,
Который вскинул свои щупальца в сознание высшего Творения,
Создав из него памятник монотеистическому супостату,
Повергнувшему мир во мрак и разделения;
 
 
И нет уж много лет покоя дикому примату,
Ведь он живёт отдельно от природного Воления,
А мир уж много лет подвержен всякому разврату,
Объявшему народы мира под покрывалом нравственного устремления…
 

Осень

 
Ночная тишина возникла из последнего заката,
И тёмная коса закрыла светлый небосклон,
И в этой тишине мысль томная спешит куда-то,
Подобно ветру рассекающему ледяной заслон;
 
 
Я вижу тень нависшую над миром света,
Она своим халатом охватила небеса,
И в облаке небесном меркнет облик лета
И наступает осени желтеющей златая полоса…
 

Вселенский свет судьбы

 
В потоке солнечного света рождается и меркнет жизнь,
Огни витальные которой летят через поля космических причин,
И в ярких облаках небесного рассвета пред человеком предстает природы организм,
Который есть явление Бога и ещё множества меняющихся личин;
 
 
Мы все есть часть безмерного пространства хаотических причин,
Где властвует божественная мудрость бесконечности и многомерный анимизм,
Во всём есть Дух творящий и порождающий огонь онтологических лучин,
Несущий жизни созидание и Брахмана безмерного либерализм…
 
 
Мы все есть Боги во плоти, мы часть Вселенского Творца,
Который разбросал по Космосу протонный квант божественного провидения,
Рождающего жизнь в межгалактическом пространстве из голограммы метакосмического Образца,
И в этой согласованности мира все есть часть безмерного творения,
В котором каждый есть художник и ваятель жизненного изразца,
Мы сами в акте творчества рождаем фаталистический сценарий жизни,
Который образует ткань небесного существования…
 

Музыка бытия

 
Музыку и свет природы я воплощаю в музыку Души,
И лёгким инструментом струнным
Я выражаю образы магической Тиши;
 

 
И этим летним днём безумным
Я вопрошаю у Олимпа о прекрасных образах Вершин;
И смотрят Боги на меня презренно взглядом лунным,
В котором я читаю ненависть и страх перед ударами логических Причин;
 

 
В природе музыка звучит повсюду и во всём,
Она есть Бог и тонкое мирское Провиденье,
И проявляется она посредством струн в Душе мирского человека,
Которые рождаются в энергии и творческом Виденье,
Рождая Бога в каждом из обыденных людей,
А также Пробуждая в Духе творческое Зрение
И вознося их на Олимпа высший пьедестал,
И каждый человек есть собственных лишь рук Творенье
И музыки духовной, час которой вдруг настал;
 
 
И каждый знак тончайшей музыки находит выражение
В чудесных образах бытийного Творения,
Где все и каждый есть образы Вселенского миропостроения,
А бог кровавый и отдельный от людей есть картинка человеческого вооображения!
 

Свеча сознания

 
Мир движим пламенем огня свечи,
Где распускается экзистенциального огня Творение,
И рамки полотна сознания горячи,
Удерживают, обжигая, наше трансцендентное Воление,
И в этом светлом радостном потоке онтологической Свечи,
Мы обретаем Дух, отбрасывая в Действии лишние сомнения;
И наши убеждения, как-будто яростные палачи,
Заковывают творческие действия в шиповные коренья;
И разбивая все оковы пламенем огня свечи,
Мы создаём прекрасные и безграничные творения…
 

Затмение смысла

 
Проходит бурей лучик жизни сонной
По небосклону тёмного и хаотического мрака,
И в каждом миге глубины бездонной
Мы видим лишь привычные конструкты социального барака;
 
 
Мы ищем смысл жизни в гедонизма проявленьях,
Сводя бескрайний мир к потоку ложных чувств,
И весь Божественный порядок предстаёт во Тьмы явленьях,
Объявших алчностью и злобой душу человеческих существ;
Но этот мир не только череда физических веществ,
И смысл жизни в Абсолюте Бога не найти,
И к смыслу Абсолютному чрез ограниченные чувства нельзя прийти,
Любую истину можно узреть через возможность трансцендентно разум превзойти,
и вознестись над Богом чувств и гедонизма,
И превзойти мир мрака и тоталитаризма…
 

Распутье

 
В безветрии мятежного потока жизни
Мы пребываем в поисках духовного рассвета,
И в яркой радуге небесно-трансцендентной линзы
Мы видим проблески потустороннего божественного света,
Ведущего цивилизацию путём идеи,
Объявшей коллективный разум щупальцами лжи и страха,
И делающей год за годом все порождения истинного Бога жалким историческим прахом,
И все цивилизации сметаются клерикализмо-шовинизма махом,
И возрождаются в душе божественного творенья алчность, жадность, ненависть и страх,
Несущие её в инфинитивное огниво ада,
Который создаётся ложным идеалом не где-то далеко в земле Аида или Сатаны,
Но возрождается сей Ад в душе любого человека,
Который вышел на тропу клерикализма, шовинизма и войны…
 

Предзаданность

 
В потоке экзистенциальной боли,
Происходящей по причине трансцендентных грёз,
Мы бьёмся о знамёна коллективной воли,
Обрекшей быть народ в оковах горьких слёз;
 
 
И каждый вынужден играть в пределах роли,
Навеки данной безымянным божеством,
И невозможно избежать той социальной доли,
Покрывшей истинное измерение Бога ложным естеством…
 
 
Но только сила мысли может скинуть это бремя Духа хвори,
Разбив его на мелкие осколки концептуальным колдовством,
И вновь взойдут на небосклоне разума осознания зори,
Окутывая мракобесие и опиум народа просветленья волшебством…
 

Осенний дождь

 
Дождливый небосвод раскрыл свои тоскливые объятья,
И оросил слезою грусти он земную гладь;
Теперь за серой тучей скрыто солнечное счастье,
А светлый летний образ лёг под облачную пядь.
 
 
И каждый уголок души охвачен глубиной осеннего ненастья,
А сила ветра раздувает золотого леса прядь;
В тяжёлом духе осени видны слезинки будущего счастья,
А в воспоминаниях лета чувствуется былая сладь.
 
 
Сырою поступью шагает мрачного дождя всевластье, —
Стучит по крыше капельная дробь,
Слезинкою небес ударяясь о запястье,
Рождает в сердце ледяную скорбь…
 

Муза

 
Я лицезрею образ глаз твоих прекрасных,
А в имени твоём я слышу музыку любви;
Ты для меня луч света посреди ночей ужасных,
Ты есть симфония моей души.
 
 
Как много дней подряд твой образ греет сердце, —
Он лучезарным ястребом вонзился в сердца стук;
Твои глаза подобны яркой синей дверце,
Ведущей в океанические омуты душевных мук.
 
 
Твоя лучистая улыбка озаряет меня светом тёплым,
Согревающим собой мой дух земной;
Она подобна огниву пленящего рассвета,
Искрящегося ярким светом в тьме ночной.
 
 
Твой звонкий мелодичный смех разогревает айсберг,
Стоящий в ледовитом океане человеческого зла;
Он звонким разноцветьем ноток разбивает скалы злобы
И, отражающие их, сомнений зеркала.
 
 
Ты-муза моей жизни сонной,
Своим присутствием ты озаряешь путь;
И, кажется, душа становится огромной,
Когда любовь твоя определяет томного существованья путь…
 

Бабочка

 
Осенний воздух рассекая планомерно,
Порхает бабочка с цветочка на цветок,
И переносит её воздух тихо, плавно, мерно
Туда, где пестреет сладкий нектарок.
 
 
На краешке её крыла сверкает лучик света,
Узоры радужные поражают взор;
Разносит бабочка с собой последние потоки лета,
И колосится под её крылом цветочный бор.
 
 
Взмывает ввысь прекрасное созданье,
Унося с собой божественный нектар;
С той высоты узрела бабочка законы мирозданья
И обрела от бога трансцендентный дар.
 
 
Её несут вперёд воздушные порханья
Всё ближе к новым ярким облакам;
И не останутся в тщете её природные старанья,
Если цветочный образ не разойдётся по рукам.
 
 
И красота цветка станет красой плода,
Несущего в себе от бога лик;
И воплотятся чрез него лучики природного труда,
Несущие с собой творенья блик.
 
 
Подобно бабочке, тот плод преобразится,
Как вспыхивает из искорки огонь;
И в этот миг бытийный замысел осуществится,
Как возрождается у броненосца бронь.
 
 
Любая бабочка подобна человеку,
Который превзошёл в себе животный пыл;
Рождаясь гусеницей и ища во тьме дневной ту мудрость века,
Он куколкой становится, когда остыл,
А, возродившись, обретает крылья разума и духовный пыл…
 

Ночь

 
Ночная тишина раскинула объятья,
Спускаясь в чёрной рясе планомерно,
И длинный подол сумрачного платья
Застлал собою солнечную душу многомерно;
Вот ночь и день стоят обнявшись, словно братья,
Они на грани двух миров уже устали непомерно, —
Их жизнь в потоке вечном создана вселенской страстью,
Чтобы наполнить мир добром и злом безмерно;
Но вдруг мушкет ночи стреляет звёздной пули ратью,
И предзакатный стон дневной развеялся над миром одномерно,
Последний луч дневной скользнул по небосклону рысью,
И вот уже палитра ярких звёзд лежит на небосводе сыпью…
 

Крест осени

 
В тишине вчерашнего рассвета,
Который, уходя, оставил след в душе,
Я лицезрею облик меркнущего лета,
А в музыке ветров я слышу плач небес уже,
И в освещении солнечного света
Летит к земле осенний атташе;
А в предзакатной мгле звучит последняя соната,
Пронзая острым звуком слух,
И в этот миг душа убитого поэта,
К судьбе которого всевышний бог остался глух,
Соединяясь с лучиками умирающего лета,
Цепляется слабеющей рукою за засохший лист,
Стреляет огнивом последнего рассвета
И вызывая духа на предсмертный твист;
И вот уже подъехала последняя карета,
Где с гробовой доской стоит последний крест,
И к этому кресту навек прибита ещё одна душа мятежного поэта,
Несущего свой вечный крест в лучах израильского лета,
Он жертвой пал всевластного тирана,
Который, воплощаясь в вечности времён,
Прибил к кресту не одного мудрейшего поэта
И подчинил себе не миллион племён;
Но неостановим тот вечный круговорот времён,
И вот уже доносится осенний звон,
А всё кругом уже впадает в золото-жёлтый сыроватый сон,
И осень медленно воссела на железный Трон…
 

Ложь креста

 
Ночного огненного света
Стоит во тьме тенистой столб,
И в ярком облаке рассвета
Взрастает серый каменистый горб,
И сквозь потоки лет несётся голос нового завета
И восстаёт, как образ, деревянный крест,
И этот крест повис над миром человека,
Раскинув свои щупальца, как вездесущий спрут,
Он давит, душит, сушит разум и свободу человека,
Опутывая творческое знание в липкую паутину идеологических пут,
Он крестиком повис на шее человека
И идолы свои взрастил на пепелищах здравомыслия,
И создал он в сознании ложный идеал креста,
Он выстроил из камня бога идеальный храм,
Но не прибавил в нравственности ни на грамм,
Он миру якобы несёт морали знания,
Ну а на деле виден оголённый толстый поповской срам царепочитания,
Он предлагает возвеличивать процесс страдания и чинопочитания
Во славу бога и дабы обрести то, что потерял Адам,
Он приобщает к своей секте испытывающих духовные стенания
И ставит выше жизни человека свой крестовый храм,
И замещает он собой божественной самотождественной реальности знания,
Он заставляет быть во мраке прозибания,
Отказывая простому человеку в благах существования,
Оправдывая этот аскетизм ничтожностью пред богом материального сознания,
Но в тот же самый миг он воспевает гедонистический поповско-царедворский буржуазный срам,
Он более не видит в каждом человеке бога,
И лишь обожествляет сень своего храмового макабрического порога,
Он восстаёт против законов истинного Бога
Называя дерево и камень существом и божеством,
И угрожает миру этим опиумным плутовством,
Но настоящий Бог не скрыт в изделиях из дерева и камня,
А выражен он человеческим самостийным естеством и существом…
 

Душа

 
Кто я? – был вопрос мне дан из глубины сознания,
И вдруг потрясению подвергнута была моя душа,
Возникли, рухнули и пеплом стали все мои глубинные познания,
Я больше не тождествен с ликом самости и уголком души шурша,
Я ухожу, скрываюсь от признания;
Но где же в этом случае моя душа,
Я со свечой ищу в дневном потоке человека,
Который даст ответ росчерком иммманентного карандаша,
Я в трасценденцию бегу бегом,
Но экзистенция лишь всё кругом,
Объемлющее обрекает меня умереть,
Я умираю, молкну, утекаю в гулкий онтологический контаминационный звон,
И больше нет меня, но есть лишь трансцендентальное творенье,
И мыслить многомерно больше для меня не преступление,
Но в чём же можно обрести себя,
Когда себя и существование можно лишь познать через противопоставление, —
Противопоставление дихотомических мыслематериальных бытия глубин,
И я вдруг ощущаю, что моя душа приблизилась ко мне через осознание своих люциферических вершин…
 

Смерть Бога

 
Во мраке светлого томления
Я чувствую тот призрак тьмы,
Что нам дарует искупление
От всех греховных побуждений нравственной зимы;
И в этот миг приходит Провидение,
Дабы воспробудить в душе Телему и Огонь,
И больше мысль – не преступление,
А тот небесный глас всевидящего Божества,
Чья воля воплотилась в акашическое Знание,
Сразившееся с макабрическим обскурантизмом естества,
Скрывшегося за вуалью воцерковлённого воинствующего поповства,
Чей бог повергнул в бездну света ангела,
Назвав его явлением Тьмы,
И не признав с ним близкого родства;
Но именно тот бог создал страдания и боль людей,
Которых он назвал недостойными райских полей,
Но люди созданы тем богом и по подобию его,
А, значит, то изгнание есть отрицание богом своих идей и прелестей,
В котором жадность он свою скрывает от людей,
А если так, то смерть бога есть единственный его удел,
Смерть, наступившая от огненной стрелы всеосвещающего всеума,
Пронзившей в сердце тираническое и всевластвующее существо,
Оставив от тирана лишь обряд и схоластические признаки полусна.
Вначале было слово. Да.
И слово было «Бог»,
И словом был тот Бог,
Но слово есть рождение ума,
А, значит, бого-вещь-в-себе есть слов острог,
Который может быть и был убит саморефлексирующим медитативным знанием,
Но в нашей власти то решение быть,
Быть в пустоте всевидящего осознания;
Но как возможно это состояние?
Хочу сказать «Я есть» и добиться от своего ума признания,
Но не могу, ведь меня в мире нет,
Как нет божественного осознания,
ведь умер бог от яда умосозерцания
И пробудить его нам не дано сейчас и никогда,
Но лишь мы можем породить умом его замену,
которая будет синергетическим и эмерджентным телемическим пространством, —
Единством