Текст книги "Нестандартное потребление"

Что происходит с ментальным здоровьем на фоне повышенных стрессов

Рассуждения об эмоциях, в свою очередь, выводят нас на проблемы ментального здоровья. В нынешних условиях это вполне закономерно. Мы живем в эпоху внешних шоков, эффекты которых наслаиваются друг на друга. В 2014 г. в России начался затяжной кризис, когда вслед за падением цен на нефть происходила двукратная девальвация рубля, а присоединение Россией Крыма сопровождалось первыми пакетами международных экономических санкций. После некоторых признаков стабилизации в 2017–2019 гг. разразилась пандемия COVID-19 в 2020 г., вновь уронив ключевые экономические показатели. А после обнадеживающих положительных сдвигов в 2021 г. в феврале 2022 г. развернулась специальная военная операция (СВО), стали вводиться один за другим многочисленные пакеты все более ужесточаемых международных экономических санкций, из России начали уходить глобальные участники рынка, разрушались налаженные технологические и логистические связи, накатили волны эмиграции, касающиеся наиболее активных групп трудоспособного населения, которые лишь отчасти демпфировались переходом в режим удаленной работы. Таким образом, к финансово-экономическим кризисам в середине 2010-х годов добавились геополитические факторы, а в начале 2020-х – глобальные эпидемиологические шоки.

Помимо неизбежных экономических последствий, неоднократно исследовалось и влияние внешних шоков на распространение психологических стрессов и депрессий [Guerra, Eboreime, 2021], в том числе в России, причем демонстрировалась разнонаправленность их воздействий [Нестик, 2023а; 2023б; Самойлова и др., 2021]. По крайней мере, в первое время после очередного шока у населения возрастают ощущения тревожности и психологического неблагополучия. Примерно у трети россиян, по данным репрезентативных опросов, фиксировались нервные расстройства, депрессии или плохое эмоциональное самочувствие за последний год, особенно среди молодежи, женщин и групп с низким уровнем доходов [Нестик, 2023; Радаев и др., 2023]. В связи с этим на передний план стала выводиться проблематика ментального здоровья, которая до последних лет затенялась вопросами физического здоровья, оставаясь на периферии внимания исследователей (за исключением социальных психологов).

По результатам системных исследований известно, что не только в текущий период, но и на протяжении десяти лет после военных конфликтов каждый третий страдает от депрессии и посттравматического стрессового расстройства [Моппа е1 а1, 2018; Нестик, 2023а].

О чем говорят в этом отношении официальные статистические данные по Российской Федерации? Они показывают, что в части заболеваний нервной системы и психических расстройств в 2020 г. произошел важный перелом. Так, число зарегистрированных болезней нервной системы с 2015 по 2020 г. снизилось с 8,6 млн до 7,5 млн чел. (-12 %), а в 2020–2022 гг. выросло на 8 % и достигло 8,1 млн, при этом число диагнозов, установленных впервые в жизни, в 2015–2020 гг. уменьшилось на 19 %, а в 2020–2022 гг. оно, напротив, выросло на 12 % (до 2,1 млн). Аналогичная динамика наблюдалась в пересчете на 100 тыс. чел. [Здравоохранение в России, 2017, с. 2930; Здравоохранение в России, 2023, с. 32–33] (см. табл. 1).

Число случаев временной нетрудоспособности по причине психических расстройств и расстройств поведения в 2015–2020 гг. уменьшилось на треть – с 130,9 тыс. до 87,5 тыс. (-33 %), а в 2020–2022 гг., наоборот, увеличилось на 8 %, достигнув 94,3 тыс. [Здравоохранение в России, 2017, с. 31; Здравоохранение в России, 2023, с. 34].

Далее, численность пациентов, взятых под наблюдение в связи с психическими расстройствами и расстройствами поведения, с 2010 по 2020 г. снизилось на треть – с 74,3 тыс. до 50,5 тыс. чел. (-32 %), а в 2020–2022 гг. она, наоборот, начала расти и достигла 58,7 тыс. чел., прибавив 16 %. То же самое произошло с численностью подобных пациентов на 100 тыс. чел. В 2010–2020 гг. она снизилась на треть (-34 %), а в 2020–2022 гг. возросла на 17 % [Здравоохранение в России, 2023, с. 47].

Сходную картину показывают и данные о динамике заболеваний населения психическими расстройствами и расстройствами поведения, связанными с употреблением психоактивных веществ. Исходя из численности пациентов, взятых под наблюдение с диагнозом, установленным впервые в жизни, число заболеваний алкоголизмом и алкогольными психозами в 2010–2020 гг. уменьшилось почти в 3 раза (со 153,9 тыс. до 54,9 тыс.), но в 2020–2022 гг. это снижение остановилось. Аналогично численность пациентов с диагнозом наркомания в 2010–2020 гг. уменьшилась в 2 раза (с 24,9 тыс. до 12,0 тыс.), а в 2020–2022 гг. это уменьшение тоже остановилось. Наконец, зарегистрированное число больных токсикоманией в 2010–2020 гг. сократилось почти в 4 раза (с 0,9 тыс. до 0,24 тыс.), а в 2020–2022 гг. сокращение и этого показателя прекратилось. По всем трем показателям мы видим одинаковый тренд [Здравоохранение в России, 2023, с. 48]. Таким образом, по всем основным параметрам тенденция к снижению заболеваемости психическими расстройствами сменилась их ростом или в лучшем случае стабилизацией.

Таблица 1. Число заболеваний нервной системы, психических расстройств и расстройств поведения в 2010–2022 гг.

Источники: [Здравоохранение в России, 2017; 2023].

Добавим еще одно частное, но важное статистическое наблюдение: у российских женщин в начале 2020-х годов затормозилась тенденция к снижению числа абортов. Если в 2015–2020 гг. оно уменьшилось с 68,9 тыс. до 54,6 тыс. чел. (-21 %), то в 2020–2022 гг. это снижение практически прекратилось [Здравоохранение в России, 2023, с. 62]. Из предшествующих исследований известно, что в кризисные периоды готовность к рождению детей может снижаться [Sobotka, Skirbekk, Philipov, 2011].

Могут сказать, что официальные данные по этим чувствительным показателям, как правило, занижены. Но нас интересуют не абсолютные цифры, а тренды и их изменение (смена знака).

По нашему мнению, сегодня в России параллельно происходят два процесса. Первый более различим и фиксируется опросами общественного мнения. Когда случается очередной внешний шок, это приводит к резкому, скачкообразному росту тревожности населения. После этого люди понемногу привыкают, адаптируются, и тревожность постепенно снижается, они устают переживать по данному поводу. Снижение идет до нового шока с очередным скачком. Это прекрасно иллюстрируют данные общероссийских опросов Фонда «Общественное мнение», который еженедельно задает вопрос: «Какое настроение, по Вашему мнению, преобладает сегодня среди Ваших родных, друзей, коллег, знакомых?» (1500 респондентов в возрасте 18 лет и более, опрошенных по месту жительства). Когда происходят внешние шоки – например, разворачивается пандемия в 2020 г. или объявляется мобилизация после начала СВО осенью 2022 г., – доля респондентов, фиксирующих тревожные настроения, поднимается рывком примерно от 40 до 58–60 %, а затем начинает снижаться, и если не случается очередного шока (например, как совершение теракта в «Крокус Сити Холле» 22 марта 2024 г.), то доля тех, кто испытывает тревожные настроения, уменьшается до 35–40 %. И действительно, когда улеглось волнение после теракта, с середины апреля 2024 г., по данным ФОМ, показатели тревожности держались стабильно на уровне 37–40 %. Эти данные в целом подтверждаются результатами мониторинга Института психологии РАН: в период 2020–2023 гг. примерно каждый третий опрошенный отмечал у себя какие-то симптомы клинической депрессии, а в моменты шоков (март и сентябрь 2022 г.) этот показатель повышался более чем до 40 %, а у молодых людей в возрасте 18–24 лет он был в 1,5–2 раза выше среднего уровня [Козырева, Смирнов, 2023]. На снижение уровня стресса со временем указывают и ретроспективные данные компании «Ромир»: после разворачивания СВО в 2022 г. о стрессовом состоянии говорили 52 % опрошенных, к началу 2023 г. эта доля снизилась до 47 %, а в начале 2024 г. – до 38 %. При этом на адаптацию к очередному шоку уходит по два-три месяца [Ромир, 2024а].

Однако есть второй – менее различимый и труднее уловимый – процесс. В результате всех упомянутых скачков и колебаний происходит постепенное накопление стресса, которое человек может даже сразу не ощущать. Иными словами, внешние проявления тревожности спадают, работает механизм пассивной адаптации, но внутри накапливаются негативы, которые в определенный момент могут рвануть как бы неожиданно и с весьма неприятными последствиями. Такого рода скрытые процессы всегда происходят, но в настоящий период, когда внешние шоки идут один за другим, они могут быть интенсивнее, чем обычно.

Чтобы оценить уровень психологического неблагополучия, в одном из наших предшествующих исследований в 2022 г.[5]5
  Всероссийский опрос проводился Исследовательской группой ЦИРКОН в октябре 2022 г. по заказу Лаборатории экономико-социологических исследований НИУ ВШЭ. Опрошено 2000 респондентов в возрасте 18 лет и старше по месту жительства (подробнее см.: [Радаев, 2023в]).


[Закрыть] мы задавали вопрос: «Как изменилось за период с начала 2022 г. Ваше психологическое самочувствие?». Большинство россиян (58,1 %) заявили, что их психологическое самочувствие с начала 2022 г. не изменилось. Но каждый четвертый опрошенный (24,7 %) отметил некоторое ухудшение, а 8,6 % – значительное ухудшение, и лишь 8,5 % заявили об улучшении, т. е. тех, у кого психологическое самочувствие ухудшилось, оказалось в 4 раза больше, чем тех, у кого оно улучшилось. Тренд явно негативный.

Характерно, что изменение психологического самочувствия практически не зависит от возраста, но проявились гендерные различия: ухудшение психологического самочувствия отметили почти 40 % женщин и лишь немногим более четверти мужчин. Среди самых бедных ухудшение психологического самочувствия отмечали в 3 раза чаще, чем среди самых обеспеченных респондентов (44,7 % против 15,3 %). Как и ожидалось, доля ощущающих ухудшение психологического состояния растет с уровнем образования: среди тех, у кого нет полного среднего образования, она составляет 18,2 %, у кого оно есть – 28,7 %, среди людей со средним профессиональным образованием – 33,5 %, а с высшим – 37,5 %. С уровнем урбанизации растет доля тех, чье психологическое состояние стало хуже (29,4 % в селах и 42,9 % в мегаполисах).

В продолжение оценки психологического самочувствия следовал сопряженный вопрос: «Были ли у Вас нервные расстройства, депрессии, плохое эмоциональное самочувствие в прошлом 2021 г.? А в нынешнем 2022 г.?». Наличие нервных расстройств, депрессии, плохого самочувствия в 2021 г. отметили 28,5 % опрошенных, а в 2022 г. эта доля немного, но возросла до 32,2 % (см. табл. 2). Однако если в 2021 г. доля таких людей была выше всего среди пожилых людей в возрасте 65 лет и старше (30,4 %), а ниже всего – среди молодежи 18–35 лет (24,7 %), то в 2022 г. наличие таких расстройств практически не зависело от возраста, т. е. их доля среди пожилых снизилась, а среди молодых возросла. Депрессия более характерна для женщин, причем доля испытывавших ее выросла с 31,9 до 37,5 %, тогда как среди мужчин она практически не изменилась, оставаясь на уровне 25–26 %. Психологическое состояние намного хуже среди малообеспеченных (39 % в 2021 г. и 42,1 % в 2022 г.) по сравнению с обеспеченными (19,1 % в оба периода). Доля людей с психологическими проблемами была ниже всего среди тех, у кого полное среднее образование, при этом во всех остальных образовательных группах она выросла сильнее. Депрессивные состояния и в 2021 г., и в 2022 г. были наиболее типичны для жителей Москвы и Санкт-Петербурга, хотя соответствующая доля выросла во всех типах населенных пунктов.

В большинстве случаев депрессия не является краткосрочным состоянием. Среди тех, кто заявил о нервном расстройстве в 2021 г., 82 % страдали по этой причине и в 2022 г. (лишь 18 % избавились от него). Так что в подавляющем большинстве это одни и те же люди. Однако к ним добавились новые пострадавшие: среди тех, у кого в 2021 г. не было таких расстройств, 12,3 % почувствовали депрессивное состояние, что может быть связано в том числе с реакцией на текущий кризис. Среди переболевших ковидом доля тех, кто страдал от депрессии, была значимо выше и в 2021 г. (32,2 % против 25,3 % среди неболевших), и в 2022 г. (36,8 % против 27,9 % среди неболевших). Этот результат соответствует многочисленным медицинским исследованиям, отмечающим, что перенесенный коронавирус оказывает длительное негативное воздействие на весь организм, в том числе на кровеносную и нервную системы. В чатах и социальных сетях существуют группы тех, кто переболел ковидом и нуждается в помощи, в том числе психологической, из-за длительной депрессии.

Сравним наши результаты с новыми данными ВЦИОМа. По итогам опроса российского населения в апреле 2024 г., чуть более трети респондентов отметили, что сталкиваются со стрессом редко или иногда (34 % и 37 % соответственно), 13 % – часто, а 6 % фактически живут в постоянном стрессе. При этом несколько чаще стресс испытывают жители мегаполисов, а россияне, оценивающие свое материальное положение как плохое и очень плохое, испытывают постоянный стресс в 5 раз чаще своих обеспеченных сограждан [ВЦИОМ, 2024].

Как люди справляются с психологическим неблагополучием

Чтобы понять, как люди пытаются справляться с нервными расстройствами, в исследовании осени 2022 г. мы спрашивали респондентов: «Обращались ли Вы за консультациями к психологу, психотерапевту или психиатру в прошлом 2021 г.? А в нынешнем 2022 г.?». Выяснилось, что в данном случае ситуация не изменилась: за такими консультациями обращались в 2021 г. 5,3 % и столько же в 2022 г. (5,2 %). При этом к психотерапевтической помощи чаще прибегают молодые люди: в 2021 г. среди людей 18–34 лет это делали 6,7 %, а среди пожилых – 3 %. В 2022 г. Произошло небольшое выравнивание: эта доля среди молодежи немного упала (до 5,8 %), а среди пожилых несколько выросла (до 4,3 %). Женщины пользуются услугами психологов несколько чаще мужчин, и здесь в 2022 г. ситуация практически не изменилась, хотя во всех этих случаях сложно говорить о значимости различий в силу малого размера групп. Бедные обращаются за помощью чаще обеспеченных (7,2 % против 2,7 % в оба года), а люди с высшим образованием чаще, чем без него. Ожидаемо подобные услуги более доступны в мегаполисе – 9,7 % по сравнению с 4 % в сельской местности в 2022 г. (с 2021 г. различия незначительны). Конечно, в подавляющем большинстве случаев к психологу обращаются те, кто отметил у себя плохое эмоциональное состояние или нервное расстройство (связь значима для обоих годов). Так, в 2022 г. среди страдавших от нервных расстройств к психологу обращались 12,6 %, а среди не страдавших – лишь 1,5 %.

Полученные нами результаты подтверждаются новыми данными всероссийского опроса ВЦИОМа, собранными в апреле 2024 г. Обращались за профессиональной психологической помощью в последние полгода 5 % опрошенных (ровно столько же, сколько по нашим данным). Всего же к ней когда-либо прибегали 15 % россиян. Эта доля пока невелика, но она устойчиво возрастает (в 2019 г. она была равна 12 %, а в 2009 г. – лишь 6 %). Среди россиян, имеющих опыт обращения за профессиональной психологической помощью, вдвое больше женщин, чем мужчин, больше молодых людей до 35 лет, респондентов с высшим образованием, жителей одной из столиц и городов-миллионников, а также тех, кто регулярно испытывает стресс [ВЦИОМ, 2024]. Все эти различия полностью соответствуют нашим данным.

Наконец, задавался вопрос: «Употребляли ли Вы лично антидепрессанты, успокоительные средства в прошлом 2021 г.? А в нынешнем 2022 г.?». Принимал антидепрессанты и успокоительные средства каждый седьмой респондент: в 2021 г. 13,9 %, а в 2022 г. – 14,5 % (см. табл. 2). Так что, согласно нашим данным, доля пользующихся этими препаратами в 2022 г. изменилась очень незначительно. Это контрастирует с некоторыми статистическими данными. Так, по итогам исследования Центра развития перспективных технологий (ЦРПТ), «за девять месяцев 2022 г. траты россиян на антидепрессанты достигли 5 млрд руб. – на 70 % больше, чем годом ранее^ В штуках рост продаж антидепрессантов составил 48 %»[6]6
  См.: https://retailer.ru/rossijane-narastili-traty-na-antidepressanty– па-70/.


[Закрыть]. Возможно, этот рост был вызван в первую очередь увеличением длительности или объема принимаемых препаратов, а не количества пользователей. Следует учитывать и сенситивность этого вопроса, что может вызвать занижение опросных данных. Чаще пьют успокоительные средства пожилые люди: 17,3 % в 2022 г. (по сравнению с 2021 г. изменение незначимое). Напротив, реже всего это делает молодежь – 12,7 % в 2022 г. (практически столько же и в 2021 г.). Лишь среди тех, кому 45–64 года, потребление антидепрессантов немного выросло – с 13,3 до 15,2 %. Доля принимающих успокоительные средства среди женщин почти в 2,5 раза выше, чем среди мужчин, – 19,8 % против 8,4 % (в 2022 г. она не изменилась), а среди бедных – в 2 раза выше, чем среди обеспеченных, – 19,8 % против 9,9 % в 2022 г. (примерно так же было и в 2021 г.). Люди с неполным средним образованием прибегают к лекарствам чаще, чем люди с высшим или средним профессиональным образованием (20,7 % против 14,3 % в 2022 г., близкое соотношение было и в 2021 г.). Чем крупнее тип поселений, тем чаще люди пьют успокоительные: в 2022 г. это делали 20,2 % ответивших в Москве и Санкт-Петербурге, почти 15 % жителей других городов и 11,1 % сельских жителей. При этом самый большой рост (с 17,8 до 20,2 %) наблюдался среди жителей мегаполисов, тогда как в остальных городах рост составил около 1 п.п., а в селах даже наблюдалось снижение на 1,1 п.п.

Очевидно, что спрос на антидепрессанты и успокоительные предъявляют прежде всего те, кто страдает от нервных расстройств (связь значима по критерию Хи-квадрат для 2021–2022 гг.). В 2022 г. среди тех, кто ощущал плохое эмоциональное состояние или депрессию, пили такие препараты 35 %, а среди остальных – лишь 4,8 %. Учитывая, что антидепрессанты продаются только по рецепту, можно полагать, что в случае этой категории людей речь часто идет о легких успокоительных. И неудивительно, что те, кто обращается к психиатру или психологу, значимо больше принимают лекарства: 55,3 % в 2022 г., тогда как среди не обращавшихся – только 12,3 %. Однако среди тех, кто в 2022 г. пил антидепрессанты, лишь 19,7 % обращались к специалисту-психологу, т. е. четверо из пяти справлялись с психологическими проблемами, скорее, самостоятельно при помощи таблеток. Вероятно, чтобы их купить, им также необходимо было обратиться к врачу, скорее всего, к неврологу. Однако не исключено, что большинство решали проблемы самостоятельно, хотя, возможно, сочетание медикаментозного и психологического лечения могло бы дать больший эффект.

Итак, в 2022 г. треть россиян испытывали в течение года нервные расстройства, депрессии или плохое эмоциональное самочувствие. У каждого третьего психологическое состояние за год ухудшилось. Каждый двадцатый респондент обращался к психологу или психиатру, а каждый седьмой принимал антидепрессанты или успокоительные средства.

Таблица 2. Психологическое самочувствие и поведенческие практики населения России в 2021–2022 гг. (n = 2000), %

Источник: [Радаев и др., 2023в].

Заметим, что выходов для выплескивания накапливающегося стресса в политической сфере в 2020-е годы становится меньше в условиях нарастающей (само)цензуры публичных высказываний и невозможности нерегламентированной политической активности. В этих условиях неизбежно все более важным способом выхода из стрессовых состояний становятся более нейтральные потребительские практики, несводимые к одному лишь потреблению алкоголя как традиционному российскому «лекарству» от всех болезней. Потребители сегодня не просто стремятся к удовлетворению постоянно возникающих и меняющихся желаний, к новым впечатлениям и комфортной жизни. Приобретая все новые и новые блага, они также пытаются найти выход из ситуации растущей неопределенности, избавиться от страхов, связанных с ощущениями потерянной безопасности [Бауман, 2008]. По данным компании «Ромир», в 2024– г. о покупках себе новых вещей как способе борьбы со стрессом говорили 15 % опрошенных россиян. Этот способ уступает по распространенности таким средствам, как прогулки, проведение времени с друзьями, близкими или с животными, а также вкусная еда и алкоголь, но занимает свое достойное место и показывает тенденцию к некоторому росту [Ромир, 2024а]. В другом исследовании компании «Ромир» и сети магазинов Fix Price в 2024 г. было выяснено, что половина опрошенных (4–9%) отправляются за покупками, когда чувствуют сильное нервное напряжение, что особенно характерно для молодежи в возрасте 18–24 лет [Ромир, 2024б]. Это подтверждено также результатами исследования «Ромир» и российской биотех-лаборатории Neiry, выполненного с помощью нейроинтерфейсов и показавшего прямую связь эмоциональной напряженности и покупательской активности; правда, средний чек покупок при этом не растет, но зато заметно увеличивается число походов за покупками [Ромир, 2024в]. И, возможно, неслучайно по итогам 2023 г. в России был зафиксирован бум потребительских расходов, который подкреплялся ускоренным ростом реальной заработной платы, но опережал этот рост[7]7
  См.: https://www.ft.com/content/3e2b2e63-082e-4058-ba92-dea580d4f40c


[Закрыть]. Вряд ли этот бум обеспечивался нестандартными формами потребления, но они могли внести свою лепту. В любом случае на изменение экономических возможностей накладываются колебания эмоциональных настроений.