Текст книги "Учебник для революционера XXI века. Книга 10 в трех частях. Разоблачение привычной нам кривды"

 
*
 

Доносятся из того века указы финансиста:

«Поставленные задачи ты, почти, решил. Платили мы тебе не зря. Молодец. Действуй также и выполняй то, что говорим тебе мы!

Казнил короля – этого мало. Надо уничтожить всю его семью, отпрысков, чтобы оборвать и предотвратить наследование престола!

Нам не нужны те, кто может иметь своё мнение и противодействовать нам.» – доносятся из того века указы финансиста:

«Чаще пользуйся самым эффективным оружием – словом. Тверди и тверди им: свобода, равенство, братство, а сам убивай.

Провозглашай культ Верховного Существа…»

Робеспьер, руководитель французского правительства, смиренно выслушав похвалу, самодовольно, но угодливо усмехается и вспоминает как в Конвенте всегда, когда он произносит речь, все восторженно кричат ему: «Слава! Слава!…»

Вчера он гордо провозглашал: «Я – против королевского вето, разделения граждан. Я за допуск евреев к занятию общественных должностей. …Идеи масонских лож верны…

Ради истины, свободы, интересов общества жизнь отдам…»

Затем другой день прошлого. Опять он – Максимилиан Франсуа Мари Исидор де Робеспьер, известный современникам как Неподкупный или бешеная Гиена у своих врагов – один из лидеров Великой Французской революции, глава самого радикального революционного движения – якобинцев, вновь и вновь, указывая всем направление, торжественно провозглашает:

«Смерть Людовика нужна, чтобы жила Республика… Долг перед Отечеством и ненависть к тиранам коренятся в сердце каждого честного человека и должны брать верх над человеколюбием.

Слушайте мой проект декларации прав…

Люди всех стран суть граждане одного и того же государства, обязаны помогать друг другу, а монархи, аристократы, тираны, каковы бы они не были – рабы, бунтующие против народа…

Аристократов – на фонари!

Мы утвердим «Декларацию прав человека и гражданина»…

Мгновения сменяют друг друга и Робеспьер уже в следующем дне. Опять – после введения закона о конфискации имущества казнённых – речь произносит.

«Жирондисты пали. Настала эпоха террора.

Я руковожу Комитетом Общественного Спасения…

Каждый обвиняемый, противящийся судьям, лишается слова. Во главу человеческих обязанностей я ставлю ненависть к неверию и тирании, наказание изменников и тиранов, помощь несчастным…

Каждый гражданин должен донести на заговорщика и арестовать его… Судопроизводство упрощаю, наказание – смерть…

За семь недель в Париже казнено только тысяча триста шестьдесят шесть человек…

Надо больше… Всех подозрительных… Всех!

Чем больше врагов я принесу в жертву «богине Свободы» тем мощнее сам становлюсь…

Я… Смерть…

Кровь… Она так быстро густеет и, теряя солнца блики, тускнеет… Надо ещё и ещё…»

В новом дне Робеспьер уже выглядит мудрее и призывает всех задуматься: не пора ли остановить поток крови…

Намекает, что инициатор сей революции хочет, требуя говорить о свободе, добиться тайной власти.

«Разумом – не сердцем – я начинаю сомневаться в реальности той Республики добродетели, которую намеревался создать»….

«Я разоблачу перед вами злоупотребления, ведущие отечество к погибели. Я меняю путь…

Сейчас указываю я, а не мне… Теперь я властвую над всем и всеми… Таинственного заговорщика я УНИЧТОЖУ!!!»

Финансист, словно прочитав его мысли, взрывается криком.

– Что-о-о!?Ты вырываешься из подчинения! Деньги дали тебе для чёткого исполнения задач.

Нам не нужна твоя самодеятельность. Перестань голосить о своих личных идеях!

Решил бунтовать? Помни о чём договорились!

Робеспьер, услышав угрозу, высокомерно ухмыляется и уверенно перебивает кричащего.

– Я прекрасно помню все твои приказания… Как мы убили двух наших гвардейцев и трупы отнесли их товарищам, чтобы взорвать их эмоции.

К тюрьме мы притащили дочь офицера Бастилии, чтобы выманить его. Когда тот бросился ей на помощь, мы его тоже убили.

Приняли закон о конфискации имущества отправленных на гильотину и число обезглавленных выросло в разы. Мало? Требуешь убивать ещё больше людей…

– Заткнись!!! – грубо перебивает его заказчик событий, – Они – не люди! Люди – это мы! Они – животные, а если животные мешают людям, их надо убивать!

– Жорж Жак Дантон – величайший мыслитель – тоже животное? Ты поэтому велел мне его казнить? Ему нравилось пить человеческую кровь, но мысли его были грандиозны…