Читать книгу "У Бога все живы. Православный обряд погребения. Утешение скорбящему. Молитвы за усопших"

Отцу, скорбящему о лишении сына

Достопочтеннейший о Господе N. N. Почтенное писание ваше, извещающее о посещении Божием вас печалию о кончине любящего сына вашего, мною получено. Сердечно соболезную и сострадаю в горести вашей и в полной мере ценю скорбь сердца вашего, по немощи человеческой и сродному оной печалованию. Лишась столь близкого сердцу и любящего человека, нельзя не чувствовать и не болеть сердцем, и надобно отдать долг любимому предмету соболезнованием, однако же не предаваться неутешному сетованию и скорбению. Но так как вы – истинный христианин, ищите утешения страждущему духу вашему в священной нашей вере, в уповании на благость Божию и безмерную Его любовь к нам, грешным, и в предании во всем Его Святой воле. Для неверующих только не цветет в домашней жизни чистая радость, ибо кто умирает для его сердца, тот умирает навсегда; из отдаленной вечности ему не блещет луч надежды и утешения; его радости мгновенны и печали безотрадны. Когда мы только в здешней кратковременной жизни полагаем надежду и чаем утешения лишь от мира сего и от сродников и друзей наших, не презирая очами веры в будущую вечность, то, конечно, при изменениях судьбы и лишении ближних, упадаем духом и не обретаем утешения. Но христианин, убежденный и уверенный в действиях Промысла Божия, покоряется Святой Его воле, вся на пользу устрояющей, и познает, что в здешней юдоли он есть странник, идущий в свое Отечество, препровождающий в оное отходящих отселе близких и друзей назначенному для них Творческою премудростию окончанию странствования, и надеется и сам с ними некогда соединиться в блаженной вечности, милостию Бога нашего. И сие самое утоляет печаль о разлуке с близкими сердцу нашему людьми. К сему же и святой апостол Павел нас укрепляет своим учением в послании к Солунянам: Не хощу же вас, братие, не ведети о умерших, да не скорбите, якоже и прочии не имущии упования. Аще бо веруем, яко Иисус умре и воскресе, тако и Бог умершыя во Иисусе приведет с Ним (1 Сол. 4: 13—14), то есть умершие в надежде Жизни Вечной воскреснут. Приимите сие рассуждение во утешение вашей печали и благонадежия, что любезный сын ваш удостоился напутствия христианских Таинств к блаженной вечности; ежели вас огорчает, что он в средних летах отошел отсюда, то сие по премудрым и недоведомым судьбам Божиим устроилось и Священному Писанию: Восхищен бысть, да не злоба изменит разум его, или лесть прельстит душу его. Рачение бо злобы помрачает добрая, и парение похоти пременяет ум незлобив. Скончався вмале, исполни лета долга: угодна бо бе Господеви душа его (Прем. 4: 11—14).

Положитесь на милосердие Творца нашего, явите покорность Святой Его воле и утешьтесь тою надеждою, что любезный сын ваш временною смертию пришел к Вечной Жизни, куда и мы некогда воззваны будем. Вы отдаете ему долг родительской вашей любви – попечением о поминовении души его, церковными молитвами и милостынями; и это вас должно утешать надеждою на милость Божию, что Господь сподобляет его такового поминовения, это его лучшее здесь наследие, переходящее с ним в будущность, а у нас в обители с получения письма вашего поминается имя его о упокоении, при священнодействии литургии, на проскомидиях и на ектениях, на панихидах и на псалтирном чтении, да упокоит Господь душу его в Царствии Небесном и сотворит ему вечную память.

Желаю, да подаст вам премилосердый Господь утешение в печали вашей и дарует мир, здравие и благоденствие вам и всему вашему семейству

Отцу, скорбящему о лишении сына, кончившего жизнь самоубийством

С горестным чувством принял я известие о несчастной кончине сына вашего, потом и письмом вашим был извещен о сем. В скорби вашей сострадаю вам: конечно, она велика: лишиться сына такою неожиданною и ужасною кончиною!.. Но это теперь невозвратимо, надобно искать от Бога утешения. Он силен даровать вам оное. Также и о будущей его судьбе, нам неведомой и непостижимой, предайте воле Божией, как Ему угодно да воссудит, ибо суд издавать о будущем не в нашей состоит власти: когда уже Отец бо не судит никомуже, но суд весь даде Сынови (Ин. 5: 22), – то что есть наше суждение?

О письме его, писанном к вам, можно сказать то, что оно очень чувствительно, но и отчаянно. Какой позор невыносимый мог его встретить? Это – недоуменно. Неужели тот, что монахом его звали? – Это совсем ничтожно, а было что-нибудь другое, тяготившее его сердце. Пылкий характер и гордость были причиною сего поступка. Как эта страсть богопротивна, почему и должно против оной всеми силами сопротивляться богоугодным смирением, но, к сожалению, люди мало о нем пекутся, да и мало понимают его. Я не могу вполне подать вам утешение, ищите оного, как выше сказал, от Господа. Когда будете предаваться безгодной печали и сетованию, то сим ему не поможете, а себе сделаете большой вред. Жизнь человеческая исполнена скорбей, да и в Царствие Небесное многими скорбьми подобает нам внити. Прочтите историю древних веков, найдете, что великие мужи и герои, правители царств и повелители народов не были чужды скорбей, которые посылает всепремудрый Промысл Божий каждому или по благоволению, или по попущению, испытывая веру, или наказуя за грехи. Еще первозданный человек увидел в детях своих братоубийство Каина и смерть первого Авеля, которые придали ему к первой скорби другую невыразимую скорбь. Обойду прочих молчанием, упомяну только о благочестивом и святом царе и пророке Давиде, какие он нес скорби чрез детей своих; прочтите историю его и представьте себе, что и вы не лучше их и, по неведомым нам судьбам Божиим, подпали таковому искушению. Ежели с покорностию будете переносить, представляя грехи свои, то скорее пошлет Бог вам утешение, а если будете принимать с малодушием, то сами себе увеличите и отяготите скорбь. Итак, предайте случай сей недоведомым нам судьбам Божиим и милосердному суду Его. Желаю вам и всему вашему семейству мира, здравия и спасения, а в скорби утешения.

Отцу, скорбящему о лишении сына по несчастному случаю

С душевным прискорбием читал письмо ваше о лишении малолетнего сына вашего внезапною смертию от упавшего на него фронтона. Велика скорбь родительским сердцам вашим, но еще более увеличиваете оную недоумением вашим: по воле ли Божией то случилось или от вашей неосмотрительности. И это вас убивает и сокрушает сердца ваши. Просите на сие моего рассуждения: как вам смотреть на сие событие, чтобы не умножить за сие тяготы греховной. Мы, рассуждая о сем печальном и болезненном приключении, не можем сказать, что оное могло быть без попущения воли Божией; если, по слову Господню, и влас главы вашея не погибнет без воли Божией (Лк. 21: 18), то можно ли быть таковому случаю без воли Его? Причиною сего – не ваша неосмотрительность, ибо вы не могли всегда следить за детскими его играми и действиями. И это непосредственные случаи; вы не могли никак отвратить оного, тем паче, что другие дети, бывшие с ним, остались невредимы, а только он один подпал смертной участи. Мы должны веровать, что правда Твоя яко горы Божия, судьбы Твоя бездна многа (Пс. 35: 7). Промысл Божий простирается на всех; но кто может постигнуть судьбы Его? Кто бо разуме ум Господень? Или кто советник Ему бысть? (Рим. 11: 34) – пишет апостол Павел. Сын ваш принят в вечность, да и таким сострадательным образом, несомненно, наследует блаженство в Царствии Небесном; и это по Божией к нему милости и по предвидению Его. Мы не знаем, что бы его постигло в продолжение жизни его, и может быть еще болезненнее было бы для вас видеть его в возрасте в каком-нибудь горестном и несчастном положении, что мне случалось от многих слышать: «Лучше б, если бы он в малом возрасте умер, не так было бы горько видеть»; но Богу все известно. И несодеянное нами видит Он, как настоящее. Вы же, недавно бывши в Лавре Преподобного Сергия, угодника Божия, которому сын ваш был тезоименит – и верно поручили покрову и заступлению сего святого вашего сына, имели попечение не об одном только благоденствии его, но и о вечном спасении; а теперь спасение его несомненно. Прочтите в житии мученика Уара, как одна знаменитая жена Клеопатра построила храм и положила в оном мощи мученика Уара, поручая ему единственного своего сына, чтобы он сохранял его в благоденствии; но сын ее в самый день освящения храма заболел и умер. Она от большой печали возроптала на мученика, что он не сохранил сына ее, и в этой печали уснула и видит мученика Уара, держащего сына ее в большой славе, вопрошающего ее: довольна ли она тем, что он для сына ее устроил? Она, проснувшись, уверовала сему, получила утешение и перестала скорбеть. Так и вам советую, предоставя случай этот воле Божией, утолить скорбь свою надеждою на его блаженство в будущей жизни.

Отцу, скорбящему о лишении дочери

Посетившую вас скорбь кончиной вашей любезной дочери приимите как посланную от руки Божией с детскою покорностию.

Смиренно предавайтесь воле Божией, все на пользу устрояющей. Ищите утешения в святой нашей вере: всем нам и каждому предназначено Богом пребывание в здешнем мире для приобретения будущего нескончаемого века, сколько бы ни была наша здешняя жизнь продолжительна, – никто конца не минует. Посему она не умерла, но перешла к другой, совершенной жизни.

Для них, то есть для неверующих, тот, кто умирает, навечно умирает, и печали их безотрадны; для них не блестит из отдаленной вечности луч надежды; но нам, верующим, есть надежда воскресения мертвых и жизнь будущего века. Что она в молодых летах скончалась, то сим не только ничего не потеряла, но еще избежала многих превратностей и скорбей века сего. Священное Писание говорит об отходящих в юных летах: Возлюблен бысть… преставлен бысть: восхищен бысть… да не злоба изменит разум его, или лесть прельстит душу его. Рачение бо злобы помрачает добрая, и парение похоти пременяет ум незлобив. Скончався вмале, исполни лета долга: угодна бо бе Господеви душа его (Прем. 4: 10—14); и все это дела Промысла Божия: Ему все известно, что могло бы с нами произойти, а мы ничего не знаем и не понимаем и потому скорбим, не ведуще Божия о нас промышления. Молитесь Богу о упокоении души ее. Это и вам будет утешительно, и ей отрадно; да упокоит Господь душу ее в Царствии Небесном, а вам да подаст мир, здравие и спасение.

Отцу, скорбящему о лишении малютки

Вы очень сильно приняли к сердцу кончину вашей четырехлетней малютки и крепко печалитесь и о ней, и о том, что она не приобщена Святых Христовых Тайн пред кончиною ее; приписываете это нерадению вашему. Сожалею о вас, что так малодушествуете этим случаем. Конечно, нельзя не пожалеть, лишившись дитя и памятуя о ее болезни и о лишениях, но это человеческая слабость и немощь. Вы – верующий христианин, должны искать утешения в вере и уповании на непостижимый нам Промысл Божий и любовь Его к человеку. Неужели же мы созданы только для здешней жизни? А как она кратка и исполнена всякого рода скорбей, страданий, соблазнов и грехопадений, будущий же век не имеет конца. Бог же, ведущий и несодеянная наша в будущее время, благоизволил в настоящее время принять к Себе юную младенческую душу дочери вашей в вечное наслаждение и покой, и она избавилась всех здешних треволнений и скорбей, которые могли бы ее встретить на жизненном пути. Не беспокойтесь и о том, что она не причащена Святых Тайн перед смертью; но, конечно, недавно была приобщена сей Божественной трапезы, и это не от вашего нерадения произошло, а потому, что не рассчитывали на такой скорый переход ее в вечность; да она же невелик младенец, и Церковь не молит о прощении грехов младенцев, но: «Упокой, Господи, душу младенца N. N. в Царствии Небесном». Итак, успокойтесь тем, что на это была воля Божия, чтобы ей в настоящее время переселиться в вечность и что она там по благости Божией наслаждается вечным блаженством. И в том отложите смущение, будто бы вы содержали в вашей мысли хулу на Духа Святаго. Это действие вражие, а не ваша мысль; враг не хочет добра и спокойствия, а возмущает разными средствами; вы не повинуйтесь ему в смущении и не приписывайте себе вины этой мысли. Я знаю, как вы смущаетесь от многих случаев, ничего не значащих; о сем много было с вами говорено и о причине, отчего оное бывает.

К тому же, о том же

В письме вашем повторяется воспоминание случаев, бывших при болезни и смерти малютки вашей; и тем самым расстраиваете себя и наносите скорбь супруге и детям вашим. О будущей участи дитяти вашего нечего сомневаться, оно наследует вечное блаженство. Надобно веровать и надеяться и сим себя успокаивать. Пусть духовная любовь возьмет верх над естественною, плотскою любовию. Вы любили ее, потому и жалеете, что она не с вами, а переселилась в вечность. Но Бог больше вас любит ее, призвав в юном возрасте в лик прочих младенцев, ликующих и наслаждающихся вечным блаженством. Знаете ли вы, что бы могло встретить ее в жизни, а особенно в нынешние лютые и тяжкие времена? Кто избегнет скорбей и болезней?

и причин оных – грехов? А она всего этого избежала и теперь находится там, «идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь безконечная». При всей вашей к ней любви и, положим, благоразумии, могли ли вы ей устроить здесь жизнь счастливую, безболезненную и бесскорбную? Да будет же воля Божия во всем и над всеми нами, а наше дело – покорность воле Его. Праотец Авраам единственного сына, обетованного, произволением принес в жертву Богу, по приказанию Его. А вам Господь даровал многих, а взял едину; благодарите паче Бога и не сетуйте безмерною печалию. Упоминаете о случае, когда вы читали молитву на сон грядущим над нею, и когда нужно было ее больную переворотить и вы не дерзнули оставить молитву, а желали извещения на смущение ваших помыслов. Напрасно вы ожидали оного. Вы знаете, что имеете во многих случаях смущение и это есть ваша душевная болезнь; вам нельзя искать извещения, в смущении невозможно оного разобрать. В том же ответе святого Варсонофия сказано: «Когда кто сопротивляется смущению, то отнюдь не надобно считать дело вредным, а рассмотреть». Вы говорите об извещенной теперь, но не прежде смерти: об этом пишет святой Феогност в «Восторгнутых Класах». О каком же это извещении? То есть о будущей нашей загробной участи, но не прежде смерти, иже есть смиреннейше. Кажется, это относится больше к безмолвникам и близ совершенства обретающимся, а нам надобно более смиренно о себе помышлять.

Сыну, скорбящему о потере матери-старицы

20 января достигло рук моих письмо, известившее грустную весть – кончину почтеннейшей вашей матушки, а моей бабушки… Слава милосердному Господу, сподобившему ее достигнуть смерти в летах столь преклонных и вступить в оную в белых одеждах искреннего раскаяния, исповедания грехов своих, неся на себе печать Святого Елеосвящения и принявшую в себя Христа Причащением Его Святых и Животворящих Тайн. Благодарю вас за подробности ее преставления: ибо они единогласно обнадеживают меня в ее вечном благополучии. Благодарю за то, что не сокрыли от меня чувств вашего горестного сердца, ибо люблю печалиться с опечаленными; всевозможное сострадание есть та непременная обязанность, которою я должен любви вашей, отыскавшей меня и в сем удаленном, безмолвном и безвестном уголке.

Потеряв человека, даем ему настоящую цену, дражайший дядюшка, может быть, увеличиваем оную. С моим зачатием уже написался внутри меня закон разрушения; на каждый вновь образующийся член смерть накладывала свое грозное клеймо, говоря: «Он мой». Цепь дней моих есть цепь больших или меньших страданий: каждый новый день моей жизни есть новый шаг, приближающий меня к нетлению. Приходят болезни, и трепещущее сердце вопрошает их предвестники ли вы только моей кончины, или уже дана вам власть разлучить тело от души, разлукою горестною и страшною? Иногда умственное мое око, развлеченное суетою, оживляет созерцание моей печальной участи; но едва встретится какое-либо внезапное скорбное приключение, огонь быстро притекает к моему любимому поучению, как младенец к сосцам матерним, – к поучению о смерти; ибо в истинной печали сокрыто истинное утешение, и благоразумное памятование смерти расторгает смертные узы!

Ты, Которого неизреченной благости мы создание, скажи нам, почто жизнь нашу растворил горестями? Неужели Твое милосердие не трогается нашими страданиями? Почто даешь мне бытие и потом возмещаешь оное мучительною смертию? Не услаждаюсь Я, – вещает Бог, – твоими болезнями, о, человек! Но из семени скорбен твоих и твоих печалей желаю произрастить для тебя плоды вечного и величайшего наслаждения. Не в твоем единственном теле запечатлел Я закон смерти и разрушения, – запечатлел оный в каждом предмете сего видимого мира. Я заповедал всему миру вопить тебе, вместе с твоим телом, что жизнь сия не есть жизнь истинная и настоящая, что нет в сем мире ничего постоянного, к которому могло бы привязаться твое сердце любовию непредосудительной! Когда ты не внемлешь громкому гласу всей вселенной, тогда отеческое Мое благоутробие, непрестанно тебе желающее неограниченных благ, заставляет Меня поднять жезл наказания; тогда томлю тебя искушениями, измождаю недугами, угрозою, скорбями, дабы ты, оставив безумие, сделался премудр, оставив тени, за коими гоняешься, припал к стопам истины и вместе к стопам спасения. Моя неизреченная благость и человеколюбие недомысленное заставили Меня восприять плоть; Моим уничижением Я доставил роду человеческому величие Божества (см.: Ин. 14: 9). Претерпев Крест ради спасения человеческого, кого хочу привлечь к Себе, того сперва поражаю скорбями и стрелами скорбей, умерщвляю его сердце к временным сладостям. Жезл наказаний есть знамя любви Моей к человеку. Так некогда уязвлял Я страданиями сердце раба Моего Давида, и когда поток искушений отделил его от мира, тогда некоторое страшное размышление, некоторый расчет необыкновенный явились в уме его и заняли оный.

Помысли, – пишет он, – дни первыя, и лета вечная помянух, и поучахся (Пс. 76: 6), то есть взглянул я на мимошедшие дни моей жизни, и они мне показались мгновенным сном, быстро исчезнувшим явлением, мертвою жизнию! Потом вспомянул я о вечности и стал сличать ее с краткостию прошедшей моей жизни и, сравнив бесконечное с кратчайшим временным, вывел результат; какой же результат сей? Убо образом, ходит человек, обаче всуе мятется (Пс. 38: 7), то есть сколько человек ни суетится, сколько ни заботится о разных временных приобретениях, однако все сие напрасно: ибо не перестает он быть на земле некоторым кратким явлением, гостем, странником! Таковые чувства и размышления удалили его от мира страстей; он начал поучаться в Законе Господнем день и ночь и стремиться к познанию себя и Бога, как жаждущий олень на источник прохладных вод. Как царь, он имел возможности всех временных наслаждений, но когда вкусил сладость внутренних благ, тогда забыл снесть и самый хлеб свой (см.: Пс. 101: 5).

Написал я вам, дядюшка, мои чувства, если противные светскому разуму, то, по крайней мере, искренние; а искренность может быть утешительною во время печали.

Усопшая матушка ваша завещала вам перед своею кончиною быть добрым христианином; и я вам этого желаю от всего моего сердца. Тогда смерть потеряет в очах ваших свой грозный вид и соделается только некоторым приятнейшим переходом от временных скорбей к бесконечному наслаждению; она перенесет вас в чертоги, в коих теперь обитает, как мы с некоторою достоверностию угадываем, ваша почтенная родственница. Самая печаль об умерших, озаренная светом истинного разума, истаивает; а на месте оной зачинает прозябать благое упование, утешающее и веселящее душу. Фанатизм стесняет образ мыслей человека – истинная вера дает ему свободу; сия свобода обнаруживается твердостию человека при всех возможных счастливых и несчастливых случаях. Меч, рассекающий наши оковы, есть очищенный ум, видящий во всяком случае его истинную, сокровенную, таинственную причину. Достигает сей цели тот, кто устремится к ней рассматриванием своего ничтожества с трепетным прошением Божественного покровительства и помощи.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)
Кладбище

После многих лет отсутствия посетил я то живописное село, в котором я родился. Давно-давно принадлежит оно нашей фамилии. Там – величественное кладбище, осеняемое вековыми древами. Под широкими развесами дерев лежат прахи тех, которые их насадили. Я пришел на кладбище. Раздались над могилами песни плачевные, песни утешительные священной панихиды. Ветер ходил по вершинам дерев; шумели их листья; шум этот сливался с голосами поющих священнослужителей. Услышал я имена почивших – живых для моего сердца. Перечислялись имена: моей матери, братьев и сестер, моих дедов и прадедов отшедших. Какое уединение на кладбище! какая чудная, священная тишина! сколько воспоминаний! какая странная, многолетняя жизнь! Я внимал вдохновенным, божественным песнопениям панихиды. Сперва объяло меня одно чувство печали; потом оно начало облегчаться постепенно. К окончанию панихиды тихое утешение заменило собою глубокую печаль: церковные молитвы растворили живое воспоминание о умерших духовным услаждением. Они возвещали воскресение, ожидающее умерших! они возвещали жизнь их, привлекали к этой жизни блаженство. Могилы праотцев моих ограждены кругом вековых дерев. Широко раскинувшиеся ветви образовали сень над могилами: под сенью покоится многочисленное семейство. Лежат тут прахи многих поколений. Земля, земля! сменяются на поверхности твоей поколения человеческие, как на деревьях листья. Мило зеленеют, утешительно, невинно шумят эти листочки, приводимые в движение тихим дыханием весеннего ветра. Придет на них осень: они пожелтеют, спадут с дерев на могилы, истлеют на них. При наступлении весны другие листочки будут красоваться на ветвях, и также – только в течение краткой чреды своей, также увянут, исчезнут.

Что наша жизнь? Почти то же, что жизнь листка на древе!

20 мая 1844 года.

Село Покровское Вологодской губернии