Текст книги "Букет подснежников – на счастье"
![](/books_files/covers/thumbs_240/buket-podsnezhnikov-na-schaste-102997.jpg)
Автор книги: Валентина Ефимова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Надя действительно безумно полюбила Володю. Они были парой во всех отношениях. Он работал всегда с огоньком, считался лучшим трактористом в бригаде и по всему совхозу. Каждые десять дней подводились итоги по количеству вспаханных земель, и он всегда побеждал. На его тракторе постоянно красовался флажок. Надя тоже ему была под стать. Она слыла хорошей хозяйкой в бригаде, как его, так и ее многие любили, и все признавали, что они великолепная пара.
Володю она чувствовала на большом расстоянии, даже не видя его. Мистика, необъяснимая, но обычная для влюбленных… Как-то Надя шла в администрацию совхоза, и вдруг у нее учащенно забилось сердце. Он где-то рядом? Обернулась и поняла, что Володя действительно бежит за ней.
Часто они ездили в кабине его трактора – поздним вечером, даже ночью. Он – негромко пел своим бархатным голосом, она – щебетала ему обо всем, что знала. В такие моменты они ни о чем не думали, просто наслаждались присутствием друг друга. В общем – были счастливы.
* * *
Примерно в этот же период Надя почему-то обратила внимание еще на одного юношу из второй бригады.
Угрюмый, молчаливый, высокий, светловолосый парень чем-то отличался от других ребят. Он выглядел гораздо старше своего возраста, но в нем чувствовалась какая-то особая внутренняя сила. Ему почему-то не везло: часто ломался трактор. Казалось, он и старался работать хорошо, но удача обходила его стороной.
Наде жаль было его, хотелось чем-нибудь помочь. Думала, что он сирота, было ощущение, что рос без любви и ласки. Она сразу запомнила его имя – Олег Зарецкий.
* * *
– Надя, это что, такая целина? – четырехлетняя сестренка Аннушка с любопытством осматривала вагончик, хлопая большими черными ресницами. – Что же это за целина, когда кругом только одни двери? А я все думала, думала, какая она – целина?
Летом Аннушка вместе с мамой, Анной Семеновной, приехали к Наде в гости. Погода стояла образцово-показательная – теплая, спокойная. Надя перешла жить к девушкам, а родных поселила к тете Шуре.
– Нет, Аннушка, целина во-от какая! – и показали из окошка высокого вагончика бескрайнее ковыльное море. Сестренка замерла от восторга.
А дверей в вагончике и вправду было целых три.
Анна Семеновна часто задумывалась – вспоминала годы, прожитые в Казахстане во время эвакуации. Здесь когда-то родился любимый сын Димочка…
– Матери Надиной я что-то вроде не понравился, – говорил Володя приятелям.
На самом деле Надя с Анной Семеновной о нем даже не говорили, потому что никаких серьезных намерений у Нади еще не было.
Девушку настораживала Володина ревность…
Нехорошие «звоночки» звенели постоянно. Например, на концерте стоило Наде восхититься юношей-артистом, который замечательно играл на оригинальных «инструментах»: ложках, кастрюлях, стиральной доске и особенно мастерски – на пиле, Володя вскочил с места и демонстративно вышел из зала.
– Что с тобой случилось? – Надя не побежала за ним, так что говорили уже на следующий день.
– Ничего, – буркнул и не захотел продолжать тему.
В другой раз выбросил из окна вагончика губную помаду, которую привезла мама. Надя и так не пользовалась никакой косметикой, но жест был слишком красноречивым.
Когда думала об этом серьезнее, вспоминалась семейная история – сам же Володя и рассказал. Его отец убил свою жену – Володину маму, так что сам он рос сиротой, при тетке, которая безумно его любила и баловала.
А что, если… В общем, чем больше Надя думала о замужестве, тем меньше была уверена, что хочет выходить за Владимира. Тем более всего двадцать первый год идет, куда торопиться?
Еще одно смущало: Володя, хотя и был ужасно ревнивым, сам по натуре был общительным, веселым… Душа компании, постоянно девушки вокруг. Не хотелось бы потом страдать от его измен.
– Нам надо серьезно поговорить. Ты зачем так поступила? – глаза Владимира в первый раз смотрели на Надю с таким металлическим блеском. В руке он держал письмо, написанное незнакомым почерком, но подписанное ее, Надиным, именем.
«Потому что у нас серьезные отношения, прошу Вас, Галя, постараться Владимира забыть и больше не беспокоить…»
Кажется, постарался кто-то из общих Володиных друзей – может быть, Ефим Катеринчук, уже давно смотревший на Надю влюбленными глазами…
– Ничего не понимаю… Володя, как ты мог подумать, что я могла бы пойти на такую низость? И на основании чего я написала бы твоей бывшей девушке письмо?
– Не могла же Галя написать неправду! И откуда бы она узнала твое имя и то, что я с тобой дружу?
– Откуда она узнала, это выясняй сам. По твоим словам, ты Гале веришь, а мне нет. Раз так, наша с тобой дружба окончена.
Я никогда не позволю никому сомневаться в моей порядочности, тем более своему другу. Если ты рассчитывал, что мы с тобой сможем построить семью, то на недоверии и неуважении семья не строится!
– Надя, ты меня не так поняла! – опешил слегка, отступил на шаг. – Ты сама знаешь, как я тебя люблю!
– Не знаю, Володя…, наверное, я тебе не очень-то дорога, раз ты сам затеял этот разговор. Тем более из письма ясно, что с Галей вы были близки. Не могу же я строить свое счастье на слезах другой девушки! Иди к себе, я с тобой не желаю больше говорить.
Буквально на следующий день к Наде подошел бригадир: нужна повариха в сенокосной бригаде, это почти 180 километров от совхоза. Готовить на двадцать ребят, а то они там голодают.
– Конечно! – согласилась Надя. И тихо, чтобы никто не услышал, добавила: – Хоть на время куда-нибудь скрыться…
* * *
Быстрым шагом пошла в сторону конторы совхоза. Бежать, хоть куда-то. Навстречу – парень в белой рубахе и кепке. Присмотрелась: Олег Зарецкий.
– Хоть бы и за него замуж. А что?..
И сразу же стало не по себе, все тело заморозил какой-то страх. Несколько секунд Надя стояла как вкопанная, не могла двинуться с места. Потом взяла себя в руки и пошла навстречу парню. «Привет!» – поздоровались почти одновременно. И как будто схлынуло наваждение. Пошла дальше и больше об этом не думала. Так как они с Олегом были совершенно разные; да и боялась Надя его холодного взгляда, леденящего душу.
– Надя, быстрее, машина на сенокосную бригаду уходит, загружайся!
Ранним утром вынесла вещи и забралась в кузов: в кабину не захотелось. Погода – тихая, как по заказу. Вот проехали мимо тракторов, возле которых стояли ребята. И он – Володя, конечно, тут же. Смотрит пристально… Надя слегка помахала ему платочком – что-то сердце тревожно замирало: а что, если она расстается с любимым навсегда, невольно думала она.
Но вот и сенокосная бригада – в четырех часах пути на машине. Вот «дом» – маленькая палатка. Вот полевая кухня, на которой надо готовить еду. Вот и продукты: их мало, а хлеба нет вообще.
– Как же – хлеборобы и без хлеба?..
– Вот так! Нет, как нет! Вон там, в километре – видишь юрты? Казахи живут. Попробуй у них купить чего.
Пошла знакомиться. Оказалось, не все казахи добрые и приветливые…
– Нам ваши деньги не нужны, – отрезала казашка. – Но, если что-нибудь путное дашь, тогда буду продавать вам продукты, в том числе и хлеб.
– А что же вам нужно? – тихо спросила Надя. Казашка – не поймешь, то ли улыбаясь, то ли оскалившись – показала на шею девушки.
– Вот этот кулон дай.
Золотой кулон с лунным камнем на золотой цепочке, мамин подарок. Память, ниточка из детства… Мама…
И тут же в ушах – мамины слова: «Надюша, никогда не оставляй человека в беде, отдай последнее, если сможешь помочь!»
А сейчас на ее плечах было двадцать парней, которые много работали, чтоб заготовить на зиму сено для животных.
Недолго думая, Надя сняла с себя кулон.
– Возьмите…
Так в бригаде начали появляться хлеб, рис, лук, мясо и жиры; от денег, как оказалось, казахи тоже не отказывались. Надежда была рада, что могла вкусно кормить ребят, они всегда хвалили ее обеды. Никто из работников так и не узнал, что ей пришлось отдать все ценное, что у нее на этот момент было. Ушло и красивое платье с белоснежной расшитой манишкой, и новый ватный матрац – еще один мамин подарок…
* * *
В первую же неделю с Надей тут приключилось несчастье. Неумело растапливая солдатскую печь-кухню, она обожгла себе правую ступню и слегка опалила волосы: заливала соляркой мокрые после ночного дождя дрова. Нога сильно болела. Казахи дали какого-то жира, и она смазала ожог, но боль еще долго не проходила.
Как раз в эти дни из основной бригады приехал водитель Иван – хороший приятель и всегдашний защитник Нади. «Кто нашего Колокольчика обидит – пеняйте на себя!» – так и говорил с первых дней знакомства.
– Ну что ты, Ваня, я в состоянии за себя постоять и в обиду себя не дам, но в любом случае тебе за внимание к моей скромной персоне спасибо, – обычно отвечала Надя. И в шутку называла его «братиком», а он ее «сестричкой».
Когда Иван уезжал обратно в головной стан, обернулся:
– Звоночек, что Володе передать? Я ведь привез тебе от него привет, и он сказал, что очень скучает и ждет тебя.
Нога у Нади очень болела, настроение было отвратительное…
– Да ну, видела я вас всех в белых тапочках!..
– И Володе то же самое сказать?!
– А он что, святой? Да ну вас…
Повернулась и ушла в свою палатку. С тем Иван и уехал.
Ночью пошел дождь, началась гроза, к тому же поднялся большой ветер. В одну из больших палаток попала шаровая молния. Жилище загорелось, ребята выбежали, стали все палатки переносить дальше от пожара. «Быстро, быстро, заноси, взяли, раз, два!» В первую очередь перенесли подальше Надину палатку и вспахали вокруг нее. К счастью, большого пожара не случилось, и самое главное – никто не пострадал.
Через недельку снова приехал Иван – и сразу подошел к Наде:
– Сестричка, я даже не знаю, как тебе сказать…
– Да уж говори как-нибудь, коль начал…
– Ты понимаешь, я передал Володе, что ты его «видела в белых тапочках», и он в этот же день уехал, даже не получив зарплату.
– Ты шутишь, Ваня, или говоришь правду?
– Конечно, я серьезно говорю. Владимир Гайдай уехал совсем из совхоза.
Надя ничего не ответила, только стиснула зубы и бросилась к себе в палатку. Легла и, как маленький ребенок, долго плакала: прощалась с самой главной – как ей тогда казалось – частью жизни. Передать словами всё, что творилось в её душе, невозможно, казалось, что с огромной силой вырвали у неё сердце, и всю рану засыпали солью.
Утром Ваня спросил:
– Сестричка, ты так долго плакала, я слышал. Он тебя обидел? Ты скажи – я его из-под земли достану и накажу.
– Ах, Ваня, Ваня, я не понимаю, о чем ты говоришь. Володя забрал часть моего сердца, и давай забудем об этом. Все!
Подняла глаза и даже постаралась улыбнуться.
А через пару недель все возвращались в бригадный стан. Надя на сей раз ехала в кабине трактора. Когда выезжали, накрапывал дождь, к полудню превратившийся в ливень. Вода хлестала, как из тысячи открытых кранов; ветер разрывал серые полосы воды, бил по стеклам кабины. Началась гроза; в капот трактора внезапно ударила шаровая молния: стальной конь заурчал и зафыркал, вставая на дыбы. «Вот и настал для нас конец света» – успела подумать Надя.
– Спокойно! – Василек, опытный парень-тракторист из Белоруссии, справился с управлением и поставил трактор на гусеницы. Подождали несколько минут, затем поехали дальше.
* * *
Родной вагончик, подруги, горячий чай… Роза молча, потупив глаза, передает Наде записку.
«Надя, любовь моя!
Ты знаешь о моих чувствах к тебе, и я уверен, что это взаимно. Не понимаю, зачем ты уехала, зачем оставила меня одного, без надежды. Но это твой выбор. Я знаю одно – ни я, ни ты друг без друга не будем счастливы. Такая любовь бывает только раз в жизни. Прощай.
Владимир»
Только сейчас Надя поняла, что произошло. Думала, что больно уже было – но нет, больно стало именно сейчас, когда стало ясно, что Володя уже точно никогда не вернется. Больше она не увидит его на целине, не заглянет в эти родные, любимые глаза, не поцелует его. И не будет больше ночей в степи и разговоров обо всем на свете, не услышит его бархатный голос, от которого сердце замирало.
Теперь ей действительно казалось, что она умерла. Вдруг стало все безразлично: и целина, и ребята, и степь, и семья, и весь мир. Она жалела только, что конец света не наступил, и весь этот безумный, бессмысленный мир навязчиво, как кошмар, продолжал существовать. Откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды, до нее доносились слова:
– Надежда! Не спать! Пора обед готовить!
Эти слова были пусты, они ничего не значили. Надя повторяла их вслух:
– Надежда. Не спать. Пора обед готовить.
Рот растягивался в чужой, бессмысленной улыбке. Она почти не чувствовала своего тела.
* * *
На время уборочной страды Надю назначили главным поваром бригады. «Помогли» ребята с сенокоса, прославив ее кулинарное искусство на всю целину. «Главный повар» бригады означает, что готовить нужно не на двадцать человек, а на триста. Надежде совершенно не хотелось соглашаться, но отказывать бригадиру было неудобно.
Среди ребят Надя по-прежнему пользовалась успехом, но ей было все равно. Постоянно маячил и Олег, но он был сдержан, ненавязчив. Только один раз обратился к Надежде с просьбой починить куртку.
– А тебе идет куртка-то! – неожиданно, не зная, зачем, сказала Надя. А про себя продолжила: «Хотя ты далек от совершенства, как небо от земли».
На душе было неописуемо отвратительно. Но суровая школа жизни научила ее всегда улыбаться, не показывать виду, что что-то не так. Это, безусловно, выручало девушку.
Вскоре на целину приехал брат Дмитрий с товарищем. Товарищ через непродолжительное время вернулся на родину, а Дима, настоящий герой, остался работать в бригаде. В основном бригадном стане вновь стало людно.
Урожай, как и в прошлом году, был высоким. Но если для трактористов это был настоящий праздник, то для главного повара бригады настали самые тяжелые и безотрадные дни на целине. Триста человек из бригады плюс командированные, в том числе с Ленинградской фабрики «Скороход», – вот какая тяжесть легла Надежде на плечи. Однако она относилась к этому совершенно спокойно, а вернее будет сказать – равнодушно, с автоматизмом. Вскоре к ней приставили двух помощниц.
Олег Зарецкий тоже помогал, причем помощь всегда была как нельзя кстати. Он приходил глухой ночью, когда к шести утра нужно было уже не только растопить печь, но и приготовить завтрак. Олег топил печь, не давал огню погаснуть и спал в эти ночи не больше 2–3 часов, как и Надежда. А утром садился в комбайн и работал до заката.
* * *
Однажды они прогуливались вдвоем по бригадному стану – дальше ходить с этим человеком Надя не осмеливалась. Олег был задумчив, долго молчал, угрюмо смотрел под ноги и вдруг неожиданно выпалил:
– Надя, выходи за меня замуж!
Но, несмотря на все ее безразличие к происходящему вокруг, эти слова подействовали на Надежду, как удар молотком по голове. Собравшись с мыслями, она произнесла:
– Олег, я не могу принять вашего предложения. Я вас не люблю и не знаю, смогу ли вообще кого-нибудь когда-нибудь полюбить.
– Со временем, я думаю, полюбишь. Я без тебя жить не хочу и не буду. Мне незачем жить без тебя, – голос Олега был твердый и уверенный.
Надя совсем растерялась. Потом, после продолжительного молчания, каким-то чужим голосом произнесла:
– Я подумаю…
Думала она долго, но мысли не помогали – только нестерпимо жгли душу. Нет, Олега она однозначно не любит. Скорей всего она больше не полюбит вообще никого? А он хоть и угрюмый парень, но хороший и трудолюбивый. Как знать, может быть, она сможет сделать его счастливым, учитывая, что самой-то уже все равно.
Мысли были безрадостными и вели в тупик. Надя всячески оттягивала ответ, надеясь на счастливый случай. Олегу она сказала, что посоветуется с мамой, и в душе очень надеялась, что та не одобрит. Но вопреки ожиданиям и как будто назло несчастной девушке Анна Семеновна писала в письме: «Надюша! Тебе уже пошел двадцать первый год. Я думаю, самое время выходить замуж. Дима пишет, что Олег – трудолюбивый парень. Почему бы тебе не принять его предложение? В общем, решай сама, во всем твоя полная воля».
Казалось, весь мир отвернулся от Надежды. Даже родная мама не слышит и не понимает ее. Днем она думала, ночью плакала.
Олег по-прежнему помогал Наде в работе, вел себя порядочно. Иногда, растапливая печь, он так и засыпал рядом с ней, никогда не позволял себе лишнего. Кроме Олега и другие парни предлагали ей руку и сердце. Всем им Надя отказывала с улыбкой. Особенно Наде запомнился такой случай.
Уже смеркалось, почти все ребята поужинали, Надя оставила свою помощницу дежурить в столовой, а сама решила отдохнуть и прогуляться. Она пошла к своему жилищу, вдруг ее окружили ребята из их бригады. Надя приостановилась, посмотрела на парней, заметив их загадочные взгляды, спросила:
– Ребятушки, что случилось, что вы хотите мне сказать?
Ваня, самый высокий юноша, произнес:
– Надюша, Звоночек наш, что же ты делаешь, мы слышали, что ты собираешься замуж за Олега, зачем, он совершенно тебе не пара. Он замкнутый и вечно недовольный всем, настоящий бирюк, тебе с ним будет плохо, посмотри на нас, каждый готов взять тебя в жены.
Надя осмотрела всех ребят, прищурив свои серые красивые глаза, которые многих ребят сводили с ума, как будто впервые их видит. Среди них она заметила и Василька из Белоруссии, и друга Володи Алексея, и красивого паренька из Молдавии Мишу, и других ребят, рослых и статных. Она им с улыбкой ответила:
– Ребятушки, дорогие мои, я пока замуж не собираюсь. Не стоит так обо мне беспокоиться.
Работа шла своим чередом. Готовила она вкусно. Если в совхоз приезжала какая-нибудь комиссия, то обедать гостей всегда везли в их бригаду. По всему совхозу разнесся слух, что во второй бригаде молодая повариха, Колокольчик из Украины, вкусно и недорого готовит борщи, супы, котлеты, биточки.
Честность и порядочность Олега, его бескорыстная помощь, в конце концов, убедили Надежду принять его предложение – выйти за него замуж. Но как только Надя дала ему утвердительный ответ, начались различные приключения. Несколько раз им выделяли машину для поездки в поселковый совет, чтобы расписаться, и всегда что-нибудь да происходило. То на дверях обнаруживался огромный замок, то не было секретаря на месте, то машина дорогой ломалась.
В это же время ей снился какой-то странный сон: подбежала к ней тихая большая собака, вначале к ней ластилась, затем как-то оскалилась и превратилась в волка. И еще ей приснилось, что она купила себе новые часики, через некоторое время на них посмотрела и видит: стеклышко какое-то мутное, с трещиной. Она решила не выбрасывать их, пусть будут.
Вскоре с поселковым советом все оказалось в порядке, но Надя забыла свой паспорт. Секретарь молодых зарегистрировала, но брачное свидетельство на руки не дала. Наде было сказано, что, когда привезет паспорт, проверят правильность записей, тогда и выдадут ей свидетельство о браке. К сожалению, ничего не остановило Надежду от трудного и неверного шага. Поистине «судьба – царь над всеми и всем, ветер, от которого никто никуда не может убежать», как говорили в Древнем Иране. С этого момента Зарецкие стали законными мужем и женой. Но на интимную близость с Олегом Надя просто никак не могла решиться, боялась, как позже выяснилось, неспроста.
Через несколько дней, вечером, зайдя в свое жилище, Надя заметила, что на свободной койке спит сменщик Олега. Девушка не обратила внимания, что муж лежит на ее кровати без верхней одежды. Было очень поздно, за день она порядком устала, поэтому сразу легла в постель. Ей показалось, что она тут же уснула. Вдруг она почувствовала, что Олег лежит на ней и молниеносно снимает с нее трусики.
Страх и ужас сковал все ее тело. Она боялась пошевельнуться, понимая, что в их помещении спит чужой человек. В этот момент она находилась как в полузабытье, в каком-то обморочном состоянии…
И это, как потом поняла молодая женщина в страхе, ужасе и отвращении, была ее первая брачная ночь. Хотя она понимала, что Олег, молодой парень, законный ее муж, терпеть, по всей видимости, более не мог, поэтому пошел на такую унизительную хитрость.
После этой ночи Надежда полностью разочаровалась в своем замужестве, она не могла понять, как же ей поступить. Если раньше она Олега просто не любила, то после содеянного возненавидела, он ей стал неприятен. Кроме того, при последующих близостях она испытывала сильные боли внутри себя, ей казалось, что ее режут ножом. Через некоторое время она вынуждена была обратиться в больницу. Врач-гинеколог в грубой форме сказала: «Ты что, дивчина, хочешь, чтоб тебе сразу сладко было, я тебе сейчас выпишу лекарство, месяц попьешь, легче станет».
Надежда окончательно растерялась. Но что, что она могла предпринять? Как поступить? И уехать прямо сейчас не было возможности. Уборочная страда еще не окончена. Она к тому же материально-ответственное лицо, нужно после уборочной отчитаться…
* * *
Впоследствии неоднократно Надежда задумывалась: «Почему я, свободная, смелая девушка не смогла убежать, уехать от постылого, неприятного мне человека, казалось, что меня заколдовали, какой-то рок повис надо мной; как кролик идет к удаву, так и я, совершенно нехотя, но в конечном итоге, вышла замуж за нелюбимого человека».
После уборочной страды молодоженам дали квартирку, кое-что по хозяйству выделила тетя Шура. Ее брата Дмитрия к тому времени по его желанию направили в Кокчетавское училище, чтоб получил профессию механизатора.
Зима стояла холодная, ветреная, сугробы наметало выше крыши, окна почти всегда были замерзшие и тусклые. По утрам трудно было выйти из дома: двери заметало сугробами.
Наде говорили, что она похудела и подурнела, но это ее совсем не занимало. Какая разница? Ей казалось, что жизнь так и закончится в этой глуши, в нескончаемой тоске. Семейная жизнь ее совершенно не радовала, наоборот, приводила в уныние. Чувствовала себя самым несчастным человеком на свете.
Жизнь утратила смысл на долгие годы. Переносить тяжелые взгляды Олега ей было просто невыносимо. Надежда все же решила сбежать от нелюбимого человека, об этом по своей наивности рассказала одной из подруг, но та поспешила сообщить мужу. Олег запрятал от жены паспорт, без которого она выехать не смогла бы.
Однажды, придя с работы, Надя увидела, как муж сжигает в печи ее фотографии, где она со своими друзьями – целинниками. Сжег он и фото Володи – ее первой любви, все письма и дневник, который Надежда вела с восьмого класса. Женщина молчаливо на него посмотрела и ничего не сказала, но подумала: «Боже мой, что я наделала, как я могла согласиться за этого чуждого мне человека выйти замуж!»
На работе у Надежды обнаружилась большая недостача. Ее помощницы выносили бесплатно своим друзьям дорогие продукты питания. Зарплату за свои огромные труды она так и не получила, кроме того, остальную сумму долга погасил муж.
Пятнадцатого января Надю направили на стажировку в учебный ресторан Кокчетава. Уже там она почувствовала, что у нее будет ребенок.
В свой совхоз возвращалась через месяц. Из Кокчетава в район Кзыл-ту долетела на медицинском двухместном самолете. Это был первый самолет в ее жизни, на котором ей пришлось лететь, будучи в положении. Болтанка была ужасная…
После приземления на небольшой взлетно-посадочной полосе Кзыл-ту Надя решила идти пешком. До районного центра добираться было далеко, поэтому она нашла развилку дорог и пошла, как ей казалось, по проезжей дороге к своему совхозу. Сначала машин не было видно. Снега в том году выпало на редкость много, поэтому дороги были похожи на снежный туннель. По сторонам, кроме гор снега, ничего не было видно, к тому же Надя была небольшого роста.
С раннего детства она росла смелой и бесстрашной, поэтому и сейчас, не раздумывая, решила не дожидаться на этой развилке попутной машины, а пойти пешком, надеясь, что какой-нибудь транспорт ее подберет, да и стоять невозможно, ведь стужа более двадцати градусов, и можно было замерзнуть. А так как день был солнечный и тихий, Надя посчитала, что и для пешей прогулки, он был вполне подходящим.
К сожалению, молодая женщина совершенно не учла, как изменчива погода в Казахстане. Пройдя несколько километров, она почувствовала легкий ветерок, моментально все потемнело, в лицо дунул снежный вихрь. Началась пурга.
Женщина не могла понять, что произошло. Вдалеке она заметила, что к ней навстречу двигаются четыре мигающих огонька, то появляются, то снова исчезают.
Вначале она обрадовалась, посчитала, что это светятся фары от машин, затем остановилась и вдруг с ужасом поняла, что это волки – неминуемая гибель, так как звери в этот период особенно голодны. Огонь взять было неоткуда, конечно же, спичек с собой не оказалось. Надя, скованная страхом, приостановилась. Мелькнула мысль: вместе с ней погибнет и еще не родившийся ребенок.
Вдруг почувствовала: кто-то схватил ее и потянул вверх. От неожиданности вся внутренне похолодела. Придя в себя, поняла: тракторист, огромный парень, поднял ее и втащил в кабину машины. В сердцах он даже закричал:
– Ты что, дивчина, приведение, что ли? Откуда ты взялась в такой час одна в степи? Ты понимаешь, если бы не я, тебя через несколько минут не было бы в живых!
Ответить ему она смогла не сразу, от страха пропали и слух, и голос. Потом они увидели, что два волка свернули и пробежали мимо. Рассказала трактористу, что у них с мужем будет ребенок, и она спешит порадовать супруга. Услышав все это, мужчина разозлился окончательно:
– Ты что, не знала, волки таких женщин чуют издалека и живыми не оставляют, даже если сыты?! В каком совхозе живешь?
– В «Толбухинском».
– Господи, да ты ведь шла в «Черниговский» совхоз, а ваш намного ближе! Такой встречи в моей жизни еще не было.
В полевом стане трактористы Надю напоили горячим чаем, возмущались такому необдуманному поступку и в то же время восхищались смелостью молодой женщины. Бригадир попросил тракториста отвезти Надежду домой. Попутчик Олегу рассказал о приключении на дороге и о том, что его жена чуть не погибла. При этом отметил, что такой смелости даже среди парней не встретишь.
– Или бесшабашности, – добавил муж Надежды.
Олег никак не мог успокоиться, а Надя еще долго уговаривала своего мужа:
– Ну, все же обошлось, сама жива, и ребеночек наш тоже.
Поделилась она и с тетей Шурой, которая ее опекала, помогая девушке выжить в этих непростых условиях, и о происшествии рассказала, и о том, что ждет ребенка. Тетя Шура отругала ее за необдуманный поступок и поведала:
– Год назад в соседнем совхозе звери загрызли мастера, а в этом совхозе два года назад от волков погибла учительница.
* * *
Зима продолжалась. В комнате было ужасно холодно, растапливать печь было нечем. Приходилось спать, укрывшись матрасами. Но самое неприятное для них было то, что по всей комнате бегали огромные крысы с длинными хвостами, одна такая даже укусила Надю за палец. Нельзя было выходить вечером на улицу: крысы почему-то бегали целыми стаями, это было ужасное зрелище.
Молодой беременной женщине приходилось работать на зернохранилище в ночное время. Было очень страшно: в зернохранилище и вокруг него крыс было несметное количество. За работу частично ей платили горохом, который она потом меняла у местных жителей на овощи: картофель, капусту, а также и на муку.
Самочувствие ее ухудшалось, врачи настоятельно рекомендовали ехать рожать на родину. Олега из совхоза не отпускали, ему пришлось уехать самовольно – без жены он оставаться в Казахстане не хотел.
Надежда со своим мужем заехали в Кокчетав за братом. Но Дима попросил оставить его в училище, где его ценили и уважали. Директор и друзья уговорили Надю позволить братишке доучиться и получить диплом. Они с мужем согласились и уехали.
О том, что они поддались на уговоры и оставили Диму в училище, Надя сожалела потом всю свою жизнь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?