Текст книги "Субстанция времени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/substanciya-vremeni-133633.jpg)
Автор книги: Валентина Ива
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Дама в перчатках «Гловелетты»
Просветительский проект для «широкого слушателя всех сословий» увлёк Татьяну Сергеевну с первого концерта. Во-первых, для всех сословий выступали мастера высочайшего класса: солисты оркестра под управлением Владимира Спивакова, солисты оркестра народных инструментов России имени Н. П. Осипова, а также талантливейшие певцы и певицы Московского академического Музыкального театра им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. Во-вторых, стоимость билетов позволяла пенсионеру посещать все концерты без исключения. А в-третьих, действо проходило в Московской государственной картинной галерее народного художника Ильи Глазунова.
![](i_009.jpg)
Милое, как Татьяне Сергеевне казалось, ушедшее в прошлое слово «сословие», напечатанное на программке к каждому концерту, в современном мире звучало как возврат в Империю с сильной рукой монарха, где социум, такой совсем недавно коммунистический, превратился в общество с феодальными отношениями. Как трактует энциклопедия: сословие – это сложившаяся на основе классовых отношений феодализма общественная группа с наследственными правилами и обязанностями, а в дореволюционной России – группа лиц, объединенная профессиональными интересами. Поскольку звериное лицо капитализма уже двадцать пять лет внимательно наблюдает за жителями России, общество расслоилось, и вот вам, пожалуйста: бедные беднеют, а богатые богатеют. Слои не перемешиваются, за редким исключением, происходит проникновение отдельных особей туда – сюда, но это мелочи.
Как уже упоминалось, самое нищее сословие – пенсионеры. Просветительский проект «Литературно – музыкальное путешествие в Париж 1900 года» следовало бы назвать благотворительным, поскольку частенько та часть нищих пенсионеров, что приползала на концерты, была очень даже просвещена своими еще советскими знаниями. Татьяна Петровна покупала билеты на все деньги, то есть всем подружкам, таким же старым каракатицам и знакомым, не прорвавшимся в олигархи.
На Московской земле что ни шаг, то история. Посетив три концерта и приобретая билеты на четвёртый, Татьяна Сергеевна полистала исторические записки прошлых лет об улицах и переулках Москвы и обнаружила, что участок, на котором было построено здание, издавна принадлежал семейству Нарышкиных. Часть участка с нынешними домами № 9-11 отошли в качестве приданого к Алексею Федоровичу Грибоедову, дяде знаменитого поэта и дипломата А.С. Грибоедова. В доме по Волхонке, 11, долгое время жил и работал художник В.А. Тропинин, здесь написан автопортрет художника на фоне московского Кремля. Именно сюда, в мастерскую художника, зимой 1826-27 гг. приходил позировать Пушкин. А вот дом № 13 так и остался за Нарышкиными. Со временем нынешний особняк, который неоднократно перестраивался, выкупила княжна Мария Петровна Оболенская, вдова прославленного генерала и героя войны 1812 г. Дмитрия Сергеевича Дохтурова. После смерти княжны Оболенской, в 1856-59 гг., в доме проживал участник декабрьского восстания 1825 г., герой войны с Наполеоном, награждённый орденом св. Анны IV-й степени, орденом св. Владимира IV-й степени с бантом, прусским орденом «За заслуги» и Кульмским крестом, полковник Сергей Петрович Трубецкой. В исторических заметках сказано, что смертная казнь князя Трубецкого была заменена на пожизненную каторгу в Сибири. Затем сроки каторги были сокращены, и спустя тридцать с лишним лет, добродушный, кроткий, молчаливый и смиренный бывший князь ходил по этим залам особняка, где сейчас мы слушали вечную музыку мастеров среди картин знаменитого художника.
Татьяна Сергеевна трепетала от поступи веков в старинных городах. Среди стен особняков и мостовых старых улиц Москвы прошло её детство. Историк по образованию, Татьяна Сергеевна всю жизнь отдала школе, где преподавала историю Древнего Мира и Руси в старших кассах. Времена менялись, учебники корректировались в соответствии с приходом к власти тех или иных персонажей. Время не только неумолимо, но и опасно, и тревожно, и страшно, и очень редко – прекрасно. Какое счастье, что её предмет касался древней Руси и, как её ни уговаривали, она никогда не принимала на себя груз лукавства современной истории, даже когда жила почти нищей жизнью, от зарплаты до зарплаты. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь, и наоборот. «Многая познание умножает скорбь» и не даёт тебе так просто и легко влиться в современную жизнь, но наблюдать и изучать эту жизнь тебе никто не мешает…
Встреча пенсионерского коллектива была назначена на полседьмого у входа в галерею. Все билеты были у Татьяны Сергеевны, поэтому ей нельзя опаздывать, и она вышла с запасом времени. В метро она давно уже не читает, зрение плохое, да и слух тоже, но не изменяет своему увлечению молодости наблюдать за людьми.
Морозный день сменился более морозным вечером, зрелые и перезрелые москвичи и гости столицы утеплились, чего нельзя сказать о молодёжи. Когда Татьяна Сергеевна втиснулась в местечко между двумя пассажирами, зная, что ехать ей почти тридцать минут, она не обратила никакого внимания на соседей. Но когда сердце унялось и приобрело размеренный бой, соседка слева заинтересовала Татьяну Сергеевну: лица женщины абсолютно не видно, так как она уткнулась в книгу с головой; рассыпанные по плечам густые крашеные рыжие волосы закрывали все возможные просветы и перекрывали и щеку, и профиль; чёрные кожаные перчатки без пальцев с металлическими шипами на костяшках (её четырнадцатилетняя соседка называла их «гловелеттами» или митенками) как раз обнажали пальцы рук, весьма не женских, грубоватых и даже старческих; черная кожаная куртка с металлическими заклепками и пряжками коряво топорщилась под левым боком Татьяны Сергеевны; берцы, сильно истоптанные, кривоватые, с почти подагрическими деформациями то выныривали из-под сидения, то прятались. А когда женщина чуть отстранилась от книги, Татьяна Сергеевна увидела вместо обычных очков две увеличительные линзы и поняла, почему эта «дама» читает так близко к тексту. Лицо любительницы гловелетт, митенок и кожанов оказалось покрытым сеткой старческих морщин, и Татьяна Сергеевна с удивлением обнаружила, что «дама», пожалуй, гораздо старше её.
Крякнув от натуги, старушенция закинула на плечи рюкзак, прищемив рыжие волосы, вытащила небрежно гриву из-под лямок, и на согнутых ногах вышла на станции Арбатская. Потрясённая Татьяна Сергеевна поняла, что мир еще не устаёт её удивлять…
Литературно-музыкальное путешествие в Париж 1900 года не впечатлило компанию пенсионерок. Скучновато и не увлекательно. Они тихонько поднялись и под выкрик актёра со сцены: «Погодите уходить! Досмотрите до конца!» – пошли в гардероб одеваться.
Декабрь в этом году на удивление морозный. Заснеженная Москва, еще не убранная к Новому году, тиха и величественна. Прогулялись по улице Ленивка, нырнули под Большой Каменный мост и прошли через Александровский сад до метро «Площадь Революции». Впереди к входу в подземку Татьяна Сергеевна увидела свой недавний персонаж, так поразивший её воображение. Рыжеволосая старушенция без головного убора (это в мороз под 10–15 градусов), шествовала со спутником в таком же кожаном убранстве. Видимо, клубы по интересам еще живут в нашем бренном мире. Абсолютно лысый дед, весь в коже с металлическими заклёпками, пряжками, шипами и висюльками, припорошённый снежком, трусил за своей избранницей, позвякивая металлом, и громко говорил ей о праздновании Нового года в горах. У турникетов бабулька сосредоточенно провалидировала свой старушечий проездной и, не оглядываясь, прошла на эскалатор. Тут произошло следующее: дед, пошарив в карманах, заметался вдоль турникетов и громко закричал:
– Зоя! Зоя! Мой кошель у тебя! Отдай карту москвича!!!
Но Зоин рюкзак уже скрылся из вида, направляясь вниз по лестнице.
– Ах ты, старая глухня! – прокричал дед, – подожди меня, едрит твою в качель! Зоя, твою мать, у меня денег нет, глухая пниха!!!
Пенсионерки переглянулись и, подхваченные инерционной толпой, погрузились на эскалатор. Молодая девушка-полицейский подошла к деду с покрасневшей лысиной и что-то тихо стала ему говорить.
Внизу у подножия эскалатора стояла растерянная металлистка-кожанка с увеличительными стеклами на глазах и высматривала своего друга. Татьяна Сергеевна хотела подойти и разъяснить ситуацию, но её подруга крепко взяла её под руку и молча, показала на кряхтящего деда, спускающегося по лестнице по воле великодушного молодого полисмена.
– Сейчас он пристукнет старушку, – прошептала Татьяна Сергеевна.
Но дед обнял бабушку и, наконец, снял с её плеча рюкзак…
Дома после чаепития Татьяна Сергеевна достала старую зимнюю куртку, примерила её перед зеркалом, затем откопала в старых вещах потертый кожаный рюкзак внука и тоже закинула его за спину. Осталось только отыскать кожаную шапку-ушанку, подбитую мехом. Отражение в зеркале, такое нелепое и смешное, как-то печально повеяло на неё и слёзы навернулись на глаза. Глаза покраснели, увлажнились и заискрились.
– А я еще ничего!!! Могу сойти в темноте за третий сорт!..
Сердце затрепетало. Татьяна Сергеевна накапала валосердина 35 капель в рюмочку, оставшуюся от мамы на память, мысленно произнесла «Ну, за здоровье!», проглотила лекарство и рассмеялась.
![](i_010.jpg)
Звук надежды
Сейчас нет ни одной минуточки лишней. Утро. Зоя торопится на работу. На секунду отвлеклась от джезвы с закипающим кофе и бросила взгляд в полуоткрытое окно. Прогноз погоды утверждал, что сегодняшний день будет без осадков. Шум дождя из окна радостно опровергал его слова. Кофе подло убежал, и Зоя судорожно принялась наводить чистоту на газовой плите. Спину ломит после вчерашней приборочки. Чего тереть и без того чистые полы? Лучшее – враг хорошего.
В дверь позвонили. «Никто и никогда в такую рань не трезвонил в дверь, – подумала Зоя, – может, опять стиралка подтекает, и соседи снизу заволновались?»
Она подошла к двери и заглянула в глазок. На пороге маячил помпон от розовой детской шапки. Зоя отперла дверь. Голубоглазая девочка примерно восьми-десяти лет протянула ей телефон и скороговоркой протрещала:
– Тётя, позвоните по этому номеру. Только быстро, вашему сыну плохо, – она нажала на клавишу и, сунув телефон в Зоины руки, села в лифт и уехала.
Всё произошло так молниеносно, что она ничего не поняла и заторможено смотрела на дешёвый телефонный аппарат.
Зоя поднесла к уху трубку и услышала сбивчивый, почти плачущий голос сына:
– Мама, я в полиции, мне подкинули наркотики, выбили два зуба. Через час к тебе придет майор Сергеев из ФСБ, он обещал мне помочь. Отдай ему две тысячи долларов, что ты приготовила для поездки. Никому ничего не говори, мне не дают звонить, – и отключился.
У Зои затряслась сначала кожа по всему телу, потом мышцы вместе с ней, а затем и весь скелет. Коленька уже год как проживал в Америке и работал на хорошей работе. Через два месяца она собиралась ехать к нему и приготовила деньги. Мелкая тряска всего худощавого тела, как высокотемпературный озноб, не унималась. Она побежала в аптечку и достала валосердин. Никак не могла попасть в рюмочку и капала мимо по всему столу. Её мальчик, любимый и родной, в полиции, за рубежом, да еще наркотики!!! Какой дикий ужас! Волна страха захлестнула её, и она потеряла сознание.
Настойчивый звонок в дверь вернул её к жизни. На лбу сияла огромная шишка. Поморщившись от боли, Зоя подошла к глазку. Человек в куртке внятно произнёс:
– Откройте, я Сергеев.
Зоя распахнула дверь. Высокий мужчина протянул ей под нос удостоверение и четко произнёс:
– Побыстрее, дорога каждая минута.
Зоя бросилась к шкафчику, вынула конверт с деньгами и отдала полковнику. Почему-то она решила, что он именно полковник.
– Как я могу связаться с Колей? Что с ним? Как это случилось? – она вцепилась в рукав офицера и не выпускала его.
– По этому же телефону позвоните через час, – коротко проговорил он, – только последние цифры 34, – резко высвободил свой крепко схваченный Зоей рукав и почему-то побежал с девятого этажа пешком, звонко отстукивая каблуками по лестничным ступеням.
Когда-то давным-давно, еще в советское время, прежде чем человека брали на работу, он проходил диспансеризацию в поликлинике и обязательно должен был принести справку из психдиспансера по месту жительства о том, что он не состоит там на учете. Зоя абсолютно была уверена, что она вполне адекватный человек, никогда не состоявший ни на каких учётах, и в принципе не может быть одурачена. А попасться на удочку мошенников, как женщина умная, априори, конечно же, не может. Скоротать целый час, который её сейчас казался вечностью, она в силах не была и металась из угла в угол, как её казалось: решительной спортивной походкой, убыстряя темп с каждой минутой, иногда переходя на бег. Когда тревожный час миновал, и она, как заведенная машинка, миллион раз попыталась набрать несуществующий номер телефона, до неё медленно дошло, что её обманули. Колин телефон откликнулся не сразу, а когда связь состоялась, он долго успокаивал мать и объяснял ей, что таких нелепых, бандитских, криминальных дел здесь, то есть в Америке, быть не может, так как каждый застрахован и обеспечен юристом, который и решает все простые и сложные ситуации, в которые может попасть человек. Никакого майора ФСБ не существует. Это всё происки мошенников.
Зоя плакала и причитала: как же хорошо, что все живы и здоровы, зубы на месте и нет никаких наркотиков… но стресс – на то он и стресс. Выражаясь научным языком, это физическая, психическая, эмоциональная и химическая реакция тела на то, что пугает человека, раздражает его или угрожает ему.
Пережитое выбило из ритма жизни хрупкую, не очень молодую женщину, и она решила, что к Коленьке отправится осенью, а сейчас ей надо развеяться и наладить свой утерянный сон. Взяв по-быстрому половину отпуска, Зоя уехала с подругой в Испанию.
Быстрая перемена мест кое-как рассосала серый ком, подкатывающийся к горлу каждый раз, когда она вспоминала беседу с участковым, который равнодушно принимал три заявления от одинаково пострадавших дам бальзаковского возраста в его подконтрольном районе. У неё даже сложилось такое впечатление, что ленивый участковый даже пальцем не пошевелит, чтобы решить такое простое дело по горячим, так сказать, следам, уж не член ли он этой самой команды ликвидирующей денежки у простофиль?
![](i_011.jpg)
Морской прибой испанского городка Коста-Бланка в вечерних сумерках выглядел так романтично, что уже истомленные дневным купанием две подруги все же шли и шли по бесконечному берегу, не в силах отказаться от такой красоты и умиротворения. Пустынный пляж оканчивался огромным каменным плато, на который и забрались путешественницы. Зоя достала телефон, чтобы запечатлеть опускающееся за скалы солнце, как вдруг поскользнулась неизвестно на чём и упала, больно ударившись спиной. Откуда ни возьмись, появились мужчина и женщина, сердобольно подняли несчастную. Отряхнули от непонятно чего, пожалели, вывели на дорожку, подогнали такси и заботливо отправили к их отелю, нежно помахав на прощанье рукой.
Когда Зоя не смогла расплатиться за такси, так как не нашла свой кошелёк, стало понятно, что неприятности подстерегают не только на Родине, но и в благополучной Европе. Везде есть желающие придумать множество способов, как говорил Остап Бендер, по отъёму денежных средств у населения. Денег в кошельке было не очень много, но к Зое вернулась бессонница, и ей очень захотелось домой.
Дома она поняла, что справиться самой не получается, нужно что-нибудь попринимать. Тут заболел зуб. Зубной врач, старый знакомый, занялся её лечением и после успешного избавления от кариеса стал чинить ей зуб с винтовым штифтом. Старый знакомый оказался настолько старым, что уронил винт в горло, и Зоя благополучно проглотила его. Не долго думая, она побежала в больницу им. Склифосовского, где, ко всеобщему удивлению, её приняли без страхового полиса, но строго сказали:
– На снимочке винтик хорошо лежит в желудке, но если он через пару дней не выйдет, будем оперировать.
Зоя рыдала всю дорогу домой и дома тоже. Слёзы не облегчили душу. Она пила снотворное на ночь уже каждый день. Через два дня винтик звякнул о стенку унитаза… таким мелодичным, полным надежды, звуком, как будто просигналил старт для позитивных перемен.
Началась новая жизнь. Невезуха закончилась. Сынок обзавелся невестой. Свадьбу играли в Америке. После развода с мужем прошло уже пять лет и личная жизнь, как казалось Зое, сошла на нет и растворилась в далеком прошлом как ёжик в тумане. Ан нет! В самолёте она познакомилась с Петром Ивановичем, тоже навещавшем своего сына, и поверьте, в таком немолодом уже возрасте тоже бывает бурный роман. Мужчина прикоснулся к руке Зои, повернул её ладошкой кверху, надел очки, внимательно изучил тоненькие линии жизни и прошептал:
– Зоя, вот в этой крошечной точечке, – и он ткнул крупным пальцем прямо в центр ладошки, – пересеклись наши с Вами жизни. Я уверен, что это так. Вы чувствуете, как бьётся Ваше сердце? – и он нахально прикоснулся широкой и сильной ладонью прямо к её груди, где действительно трепыхалось израненное сердце, а потом поцеловал её руку. Боже мой, как давно никто не целовал её руки! Очень, очень много лет мужские руки не прикасались к её груди!
С тех пор, как услышит Зоя характерный звук дзинькающего металла о фаянс, то сразу рефлекторное чувство хороших перемен накрывает организм Зои, и она спит без снотворных и без валосердина, а рядом храпит Петр Иванович, но это почему-то ей совсем не мешает. Главное – не отчаиваться!
![](i_012.jpg)
Ку-ку!!!
Каждый человек знаком с такой жизненной ситуацией, когда какая-нибудь слишком любимая вещь систематически теряется и в конечном итоге пропадает навсегда, а нелюбимая никуда не пропадает, всегда под рукой, не рвется, не стареет, и нет ей износу.
Или, например: вы выходите в яркий солнечный летний день на работу, при этом прогноз погоды с утра исключал всякого рода осадки. Вы решительно выбрасываете смелой рукой из сумочки надоевший зонт, и легкой, танцующей походкой, в босоножках на высоких каблуках, два ремешка крест-накрест, плывёте через парк на работу. Посередине парка, откуда ни возьмись, мрак наваливается за три минуты и проливной дождь с порывистым ветром вынуждает вас брести по щиколотку в жиже из земли, листьев и мусора, погружая новый педикюр «кошачий глаз плюс винтаж» в сплошное месиво грязи. Промокнув до нитки, вы проклинаете синоптиков. Это как раз та категория «профессионалов», деятельность которых вспоминают гораздо чаще, чем любую другую на земле.
Катерина Яковлевна спешила к подруге на день рождения. Ноябрьский день, хоть и прохладный, мерцал солнечными лучами сквозь редкие облака. Захотелось выпендриться в макияже, одежде и почувствовать себя королевой. Время от времени это желание невесть откуда выползает (независимо от дней рождений и праздников) и заставляет женщину, вне всякого сомнения, против её воли, перебирать в памяти весь гардероб, отметая одну древность за другой. По этой простой причине Катерина Яковлевна достала из шкафа своё любимое пальто Heresis, сшитое прямо в Италии, причём, как пишут в каталоге, с любовью к классическому крою. Итальянские мастера обладали желанием сделать одежду еще теплее, используя при пошиве новейшие технологии защиты от холода, а именно: термопрокладки Microvaltherm, которые, безусловно, уберегут нежную женскую кожу от российских морозов. Реклама кричала: «У нас вы сможете подобрать шерстяные пальто для разного времени года!!!», но когда маленькие красные буковки оповестили о шестидесятипроцентных скидках, Катерина Яковлевна зажала одной рукой бьющееся сердце, а другой скопленные денежные знаки и приобрела вожделенное пальто за сумасшедшие деньги. Сумма скидки грела душу, а об остаточной стоимости итальянского шедевра Катерина Яковлевна предпочитала не думать. К этому стильному пальто подходили любимые кожаные перчатки со вставкой из чёрной сеточки, на которой в рядок уместились четыре атласных розочки и широкополая шляпа с вышивкой и аппликацией с правого бока. Пальто обняло стройный стан, укутанный в стильное платье от Caterina Leman, удачно приобретенное со скидкой 90 %, а несколько капель Decadence от Marc Jacobs завершили образ дамы, которой сильно за сорок, но она ещё О-ГО-ГО.
![](i_013.jpg)
Преисполненная чувством собственного достоинства, с осознанием своей душераздирающей красоты, Катерина Яковлевна с самого утра потрясала главный офис, вызывая один и тот же вопрос у сотрудников:
– Куда вы, драгоценная, сегодня собрались?
Маршрут пролегал очень удобно: всего один вид транспорта, а именно трамвай номер двадцать семь – сел у главного офиса и прямиком к подруге. Красота! И вообще: трамвай это не метро – мрачная подземка. Ты сидишь и меланхолично смотришь в окно на проплывающий пейзаж, либо кварталы новостроек, либо потраченные временем домишки, куда не простёрлась ещё длань толстосумов и они еще не разрушили остатки истории в архитектурном её варианте. Вышла из офиса сильно заранее, чтобы по дороге заскочить в филиал их торговой фирмы (раз уж по дороге), который находился ровно посередине трамвайного пути. Хотелось не только передать директору Семён Семёнычу документы, но и посплетничать с секретаршей Аллочкой, да ещё, быть может, попить чаю с Вадимом Алексеевичем, удивительно приветливым человеком и высокопрофессиональным бухгалтером, которого Катерина Яковлевна знала тысячу лет.
Бодрый, глубоко осенний влажный воздух как-то стремительно превратился в морозный. Капельки воды, только что бывшие дождем, преобразились в кружевные снежинки и хаотично понеслись, запорошив лицо, глаза и трамвайные пути. Подвижной состав встал, как вкопанный, и ленивый голос водителя скороговоркой произнёс:
– Вагоны впереди стоят, когда двинемся – неизвестно…
Вслед за этой отвратительной информацией двери вагона распахнулись, предоставляя скукоженным от пахнувшей внутрь метели пассажирам свободу выбора: либо выкатывайтесь и следуйте далее, как вам будет угодно; либо сидите и ждите с моря погоды.
Катерина Яковлевна мгновенно пролистала в уме все варианты алгоритмов осуществления своих сегодняшних планов и с грустью поняла, что нужно выходить из вагона трамвая и, за неимением других средств передвижения, добрести хотя бы до моста, а там видно будет…
Метель как с цепи сорвалась. Ветер дул всё время в лицо, как бы ты не отворачивался, и весь безупречный, мастерски наложенный макияж исчез, как слова любви, начертанные на песке морского побережья под разгулявшимся прибоем. Какое счастье, что обувь на ногах почти зимняя, а капюшон пальто с термопрокладками спасает от мокрого снега не только тебя, но и модную шляпу с полями и аппликациями!
Как-то очень быстро земля побелела, и пейзаж превратился в типичный зимний, как будто уже декабрь, а не начало ноября. Катерина Яковлевна позвонила по мобильнику в надежде, что её встретит кто-нибудь из филиальских у моста и заберёт документы, но телефон Семён Семёныча без устали твердил, что он вне зоны действия сети. При подходе к мосту стало ясно, что надо пилить до филиала, а там, быть может, и восстановить попорченный природными катаклизмами фасад пятидесятивосьмилетней Яковлевны, а потом уже решать, как добираться до подруги: трамваи то стоят…
Ну почему, почему именно сейчас закрутилась метель?! День рождения подруги бывает только раз в году и именно в этот день свищет ветер, останавливается транспорт, неведомо откуда взявшийся снег покрывает толстым слоем всё вокруг и одновременно залепляет и глаза, и лоб, и только что существовавшую прическу. Влажные струи растаявшего снега смыли и тушь, и ретушь, а мокрый носовой платок стер всю губную помаду, так тщательно обведенную контурным карандашом. Кружева носового платка зацепились за замочек серёжки, расстегнули его, и легким движением руки сережка с крошечным бриллиантиком короткой прямой траекторией скрылась в снегу под ногами. Катерина Яковлевна остановилась, попыталась взять себя в руки, но вместо этого присела и со словами «Ети вашу мать!!!» принялась копаться в снегу любимыми перчатками с атласными розочками на черной сетке. Чем глубже погружались перчатки в свежий влажный снег, тем меньше надежды оставалось на обретение утраченного. «Почему? Почему?» – спрашивала себя Катерина Яковлевна. Мысли толклись в голове одни и те же, а ответ же давно существовал: «Потому что!».
Постояв с минутой молчания над погибшей без возврата бриллиантовой серьге и почтив её память нецензурными выражениями известными с детства, дама двинулась вперед, раздавленная мелкими неудачами. С трудом переставляя ноги, Катерина Яковлевна пересекла сквер и, уже взбираясь на гранитные ступеньки филиала, отряхивая снег, вытирая нос и щеки мокрым платком, с ужасом поняла, что папку с документами она оставила на рабочем столе…
Провалы в памяти, забывчивость, отсутствие сосредоточенности, некая небрежность при исполнении то того, то иного дела многие склонны списывать на возраст. Классики пишут: «Когда я буду стар и глуп…», фраза, выдернутая из контекста о неизбежности ужасов старости, пусть это не станет всё же твоей трагедией жизни, многое зависит от человека и его отношения к окружающему миру. Катерина Яковлевна отлично помнила, что молоденькая Елена Владиславовна, двадцати четырёх лет, новая сотрудница их отдела, обладала колоссальной небрежностью во всем, чего бы ей ни поручили, при этом демонстрировала и провалы в памяти, и забывчивость и одновременно была очаровательной, милой, кокетливой, а начальник, Игорь Самуилович, её обожал… На фразу: «Ой, Игорь Самуилович, я совсем забыла Вам напомнить…», Самуилыч, с масляными глазками, и сладострастной улыбкой отвечал: «Ничего страшного, голубушка, ну, где же Вам всё помнить! У Вас столько дел!!!». Вот оно, счастье молодости!!! Как хорошо, что она не дозвонилась Семён Семёнычу и ничего не сказала о документах… Телефон затрещал в сумочке и густой бас Семёныча проворковал:
– Екатерина Яковлевна, вы мне звонили четыре раза. Только сейчас связь восстановилась. Что случилось, императрица вы наша?
– Вот, стою на крыльце вашего офиса и надеюсь выпить чашечку кофе, – растерянно промямлила Катерина Яковлевна, сдерживая слёзы. Серёжки она купила на распродаже в прошлом году и считала свою покупку очень удачной. Мысли о злополучном украшении, похороненном на засыпанной снегом тропинке парка, не давали ей покоя. Заходить в офис филиала уже сильно не хотелось, забытая папка с документами сверлила ей мозг, но «кофе» не воробей, вылетело – не поймаешь, хорошо еще пакет с подарком для подруги был в наличии, а не забыт, чёрт знает где.
Семен Семёнович сразу понял, что женщина не в духе. Вежливых вопросов задавать не стал, твердо веря в правило: «Если приспичит – сама расскажет», подхватил Яковлевну под локоть и потащил поздравлять Вадима Алексеевича с рождением внука, о котором стало известно четверть часа назад.
Весёлая компания уже осушила по три рюмки коньяка, и никто не заметил растерзанного вида Катерины Яковлевны. Крепкие напитки она уже давно не употребляла, но природные катаклизмы последних часов её жизни сняли тормозной рычаг с нейтралки, и колеса покатились сами. Присоединившись к коллективу, осушив две полных рюмки виски и произнося тост за здоровье новоиспеченного дедушки, Катерина Яковлевна подумала, что такие мелочи, как серёжка, забытые документы, размазанная непогодой «красота», на самом деле не имеют никакого значения. Главное, что все живы и здоровы и народилась новая жизнь в виде мальчика: рост 54 см, вес 3 кг 400 г.
– Дорогие мои, – произнесла с умилением Катерина Яковлевна, – мне срочно нужно добраться до улицы Панфилова, а трамваи не ходят. Я опаздываю на день рождения своей старой подруги. Что делать, не знаю!!!
– Если подруга СТАААРАЯ, то не ходи на этот день рождения! – запинаясь, произнёс пьяненький Вадим Алексеевич, – На хрена нужны эти старые подруги, когда вокруг полно молодых!
– Веселие дошло до точки, пора домой, друзья мои! Щас, я вызову такси, дорогая Катюша, – чеканя слова, отрезал Семен Семёнович.
Действительно, несмотря на метель, такси через пять минут мигало огоньками около крыльца. Вся ватага сотрудников провожала Яковлевну на крыльце, и сгущающиеся сумерки с летящим снегом не мешали всем целоваться на прощанье. Ярко выраженный восточный тип водителя благоухал крепким потом на весь салон. Катерина Яковлевна задохнулась и жалобно попросила открыть окно. Теплолюбивый, не любящий воды и мыла индивидуум категорически отказал в просьбе, мотивируя тем, что «Ыщо зыма нэ кончылса!» и сурово потребовал адрес.
– Слюшай, на улэц снэг. Нызя заболэт. Тут тэпло, грэйса…
Всю дорогу до подружкиного дома Катерина Яковлевна прятала свой нос в шаль с остатками Decadence от MarcJacobs. Малейшее выныривание из за занавесочки угрожало рвотным рефлексом. «Зачем, зачем я пила этот коньяк??? Мне плохо! Меня тошнит!», – страдала болезная и пулей вылетела из такси на свежий воздух с мыслями «Ну не мой сегодня день!!!»
Телефон разрядился на беседе с сыном: «Мама, ты где?…», и остаток вечера Катерина Яковлевна провела в родной и душевной компании очень старых подружек с «молодыми» лицами и юной душой. Вне зловонного такси – здоровье наладилось и еще немного коньяка поместилось в организм. Домой Катерина вернулась поздно, в полдвенадцатого ночи. Накапала валерьянки, выудила из-под стула зарядное устройство и только включила в телефон, как раздался звонок:
– Голубушка, Катерина Яковлевна! – голос Семен Семёныча тревожным шёпотом бился в ухо, – вы что, решили довести нас до инфаркта? Почему вы не берете телефон? Вся наша команда волнуется!!!
– А что такое случилось? – спросила сонно пьяненькая императрица, благоухая валерьянкой на коньяке.
– Как – что! Во-первых, вы ушли от нас не трезвая и не сообщили, что доехали..
– У меня телефон разрядился!
– Во-вторых, вы забыли в такси свои перчатки! И водитель нас заколебал своими звонками!!! Мы его ждали на работе до 22.00, он так и не смог приехать… Так что выручайте сами свои кружевные прибамбасы…
Катерина Яковлевна поняла, что день еще не закончился, и что утраты еще не все нарисовались, но валерьянка взяла своё и всю ночь моложавой О-ГО-Гошке снились кожаные перчатки с черной сеточкой и атласными розами, которые сами ходили по улицам города в поисках своей хозяйки. При этом откуда-то пахло потом и солдатскими портянками. Утром запах не исчез, а Катерина Яковлевна обнаружила на кухне открытую банку калинового варенья.
Ближе к обеду в актовом зале главного офиса, где устанавливали стулья для совещания в суете и суматохе, телефонный звонок от немытого водителя не был громом среди ясного неба. Он обещал подвезти перчатки через полчаса. Прошли и полчаса, и час, и два, и когда генеральный подводил итоги квартала, сигнал от водителя в актовом зале, в полной тишине, прогремел как бой курантов в новогоднюю ночь. Катерина быстро нажала на отбой и замерла как перед плахой. Генеральный очень не любил звенящих телефонов. Связаться с водителем не удалось, когда была такая возможность, так как он не брал трубку, а когда главный вызвал Катерину Яковлевну к себе в кабинет, водила опять нарисовался, после чего несчастная женщина отослала водителю смс: «Выбросите перчатки вон прямо в окно, и забудем об этом инциденте!!!». Никто не знает, как поступил водитель, но для Катерины Яковлевны десятое ноября 2016 года стало днём открытия в себе самой – самой себя. Оказывается, ничего не бывает у живого, пытливого, желающего жить и творить, ума: неизменным навсегда, и еще заматерелым, закостенелым и непригодным к обучению. Чем старше становишься тем любовнее относишься к мудрости, тем легче отделяешь главное от второстепенного, мелкое от крупного и важное от пустяка. Даже, что удивительно, от того, что в молодости выбило бы тебя из седла и привело в бешенство, сейчас в милом, чудесном возрасте: бальзаковский умножить на два – это, вместо бешенства, дарит человеку гомерический хохот и прекрасную еврейскую мудрость: «Господи, спасибо, что взял деньгами!!!». А из оставшейся сережки с бриллиантиком она сделала себе памятное колечко, на котором выгравировала улыбающиеся губы и надпись: «Ку-ку!».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?