Читать книгу "Магия души"

Многоликий
Оксана Зарандия

Многоликий сидел у камина в своем замке, окруженный темными величественными стенами, поглощающими свет. Вечер уже подходил к концу, в комнате становилось все тише, и лишь тлеющие угли в камине слегка потрескивали, создавая причудливые тени. Он любил тишину своего замка, здесь он мог сосредоточиться и подумать о главном, без лишней человеческой суеты.

Его прозвали таковым не просто так. Этот страх обладал уникальной способностью принимать разные обличия, в зависимости от того, чего боялся человек, охваченный им.

Многоликий не обладал физическим телом, его сущность состояла из энергии, окрашенной в голубой цвет, которая на самом деле символизировала мудрость.

В тот вечер он был утомлен работой. Человеческие страхи порой оказывались слишком тяжелым бременем, и Многоликий не мог не насладиться моментом покоя. Тепло камина, пламя, которое ритмично играло среди дров, и аромат хвои создавали атмосферу умиротворения.

В углу комнаты стоял его многовековой рабочий стол с множеством статуэток, каждая из которых излучала свою особую энергию. Статуэтки символизировали различные эмоции человека – от радости до гнева, от страха до спокойствия. Он любил разглядывать их, они напоминали о силе чувств и их влияния на жизнь людей.

Среди них была особенно любимая статуэтка – фигурка, излучающая спокойствие и уверенность. Она изображала человека, готового идти вперед, несмотря на все трудности, со взглядом, устремленным вдаль.

Многоликий вел подробную статистику страхов, контролируя баланс разумности в мире людей. Он записывал все, чем в настоящее время было модно бояться, отслеживал появление новых страхов, а также то, какие из них исчезали навсегда. Более того, он изучал страхи, которые передавались из поколения в поколение, оставаясь неизменными.

Среди них были такие, как страх быть собой, страх смерти и одиночества. Они занимали особое место в его наблюдениях. Многоликий не переставал удивляться тому, насколько люди опасались того, что неизбежно и является неотъемлемой частью человеческой природы.

– Ведь ты уже тот, кем являешься, и даже если изменения произойдут, ты всегда будешь собой. Смерть – естественный этап, который ждет всех рано или поздно. А одиночество – это неотъемлемая часть жизни, которую нужно принять. Человек всегда в определенном смысле одинок, и хотя он может быть рядом с кем-то некоторое время, настоящее единение с другими невозможно, ведь границы человека заканчиваются там, где начинаются чужие, – размышлял Многоликий.

Время в мире Многоликого не имело линейного хода, как у людей. Он мог присутствовать в разных местах одновременно, принимая разные образы и качества любого страха. Это было сложно объяснить и понять, но именно так оно и было.

На столе среди фигурок дремал позолоченный древний колокольчик с причудливыми узорами. Колокольчик звенел каждый раз, когда кто-то начинал испытывать страх, призывая Многоликого к своему сердцу. И в этот момент он принимал облик того страха, который видел человек в своих фантазиях и размышлениях.

Страх удивленно посмотрел на колокольчик и понял, что он подозрительно долго молчит. А такое возможно лишь в одном случае – когда исчезли все те, кто боятся.

Внезапно в комнату ворвалась молодая девушка с золотистыми волосами, ее глаза горели от беспокойства, словно золотые угли в темноте. Это была дочь страха – волшебница Кассандра.

– Что случилось? – спросил Многоликий, его голос звучал как роковой гром в тишине.

– Этот глупец! Этот человек! – воскликнула Кассандра, ее слова были как меч, рассекающий воздух. – Он загадал желание, чтобы люди перестали бояться, чтобы страх исчез навсегда, и… И я не знаю, что делать! Я заморозила время, но долго не могу его удерживать. Как только моя магия ослабнет, люди перестанут бояться и начнут творить безумные вещи, все погибнут!

Многоликий материализовался и строгим голосом спросил:

– А как так получилось, что желание простого человека, желание такого глобального масштаба, стало реальностью? Ведь это невозможно!

– Он нашел мою книгу желаний! Я ее случайно обронила, когда гуляла по Земле в облике человека. А он нашел, прочитал инструкцию и загадал, чтобы в мире не было страха. Его любимая девушка очень боится гнева своего отца, который против их отношений. Вот он и решил, чтобы страх исчез навсегда и везде.

– Какой глупец! Это же катастрофа! А ты! Ты опять была беспечна! Сколько раз я тебе говорил не таскать в мир людей волшебные артефакты? Теперь ты понимаешь, как это может быть опасно?!

– Да, пап, прости! Но что нам делать сейчас? Неужели желание из моей книги нельзя отменить, и оно будет исполнено?! – с неподдельным беспокойством сказала Кассандра.

Она была растеряна, ее взгляд молил о помощи, она начала бояться! Колокольчик зазвенел на зов ее сердца, и Многоликий моментально начал превращаться в хаос. И чем сильнее Кассандра боялась, тем разрушительнее становился хаос, который постепенно превращался в черную дыру, засасывающую в себя все подряд.

И вдруг Кассандра услышала голос отца:

– У тебя все получится, если справишься со мной. Возьми фигуру решимости и спокойствия на моем столе и лиши силы свою книгу желаний!

После этих слов страх начал увеличиваться еще больше в размерах, показывая ужасные сцены разрушения и уничтожения всего земного.

Кассандра оцепенела. Она боялась даже дышать, настолько ужасно все выглядело.

– Все кончено! Я никогда не справлюсь, – она смотрела на Многоликого, тот становился могущественнее и сильнее, а Кассандра будто стала совсем маленькой и беспомощной. Единственное, что ей хотелось – это закрыть глаза и спрятаться от последствий.

В какой-то момент Кассандра сумела перевести взгляд на статуэтку. Дыхание начало возвращаться в норму, и мысли выстраиваться в логическую цепочку. Она посмотрела на Многоликого еще раз, чтобы понять, насколько он реален. И вместо ужасающих образов вдруг начало приходить осознание цели, которая стоит перед ней. Всего несколько шагов, и ужас закончится. Фокус ее внимания изменился.

Потом снова посмотрела на Многоликого и заметила, как он стал уменьшаться. И тогда она сказала:

– Страх, я понимаю, что вижу тебя, чтобы не допустить разрушения человеческого мира. Я знаю, что чем ты сильнее, тем быстрее мне нужно действовать. Ты меня не тормозишь, ты меня подталкиваешь сделать верное решение!

Через секунду Кассандра уже стояла возле стола, держа в руках статуэтку спокойствия и решимости.

Она собралась с мыслями и молниеносно произнесла:

– Я лишаю свою книгу магических сил! – Потом Кассандра посмотрела на Многоликого и поняла, что теперь он стал совсем маленького размера, прозрачным голубым облачком с лицом мудреца…

 
                                            * * *
 

Парень произнес свое желание вслух, в надежде, что эта книга действительно поможет исполнить его желание. Но ничего не произошло. Девушка все также боялась гнева своего отца. Тогда мужчина со злостью отбросил книгу в сторону, воскликнув:

– Ерунда какая-то! Как я мог поверить в эту чушь?!

Родственные души
Мила Сердюк

– Лови ее, лови! – доносились отовсюду голоса ребят.

Закуток под лестницей надежно защищал Сашу, и после десятиминутного бега она, наконец, смогла перевести дух. Когда голоса стихли, она проскользнула мимо классов и рванула домой. Одноклассники не любили Сашу, дразнили, обижали, девочки обходили стороной. Никто, абсолютно никто, не хотел дружить с ней.

Саша с родителями жила в коммунальной квартире на Гороховой. Фасад их дома был украшен барочной лепниной. Во внутреннем дворе располагался сквер со скудным набором цветов. Угрюмый питерский двор-колодец.

Когда на город спускалась ночь, Саша ощущала прилив сил и непреодолимое желание открыть окно. Ровно в полночь девочка принимала облик черной кошки. Превращение ощущалось так, будто она скидывала тяжелое человеческое тело и облекалась в беззаботное кошачье. В новом теле она чувствовала себя настоящей и счастливой, становилась полностью свободной от влияния человеческих дурных поступков.

Саша ловко перемещалась по крышам, гоняя сонных голубей и петляя между дымоходными трубами. Играла со звездной нитью, лунным светом. И устраивала протяжный кошачий концерт.

Походы в школу для нее были чем-то вроде наказания. Стиснув зубы, она в вновь и вновь проходила испытания, как в бесконечной компьютерной игре, которой нет конца и края. Но ни разу никому не пожаловалась и не проронила слезу.

Однажды в попытке поймать падающую звездочку наткнулась на сидящего у края дымчатого кота.

– Эй, ты что здесь делаешь? Проверить хочешь, есть ли у котов девять жизней?

– Да нет, просто глядя на звездное небо, задумался.

– Как тебя зовут?

– Петя.

– Меня Саша. Давай поиграем. Догони меня.

– Я не могу, – извиняющимся тоном ответил Петя, взглядом указывая на обездвиженную заднюю лапку.

– Прости, я не заметила.

С того момента их встречи на крыше стали регулярными. Они много времени проводили за созерцанием спящего города, философствовали о жизни. Петя любил наблюдать за Сашиными играми.

– Саша, видишь там большой звездный круг, он похож на слона?

– Вижу! Смотри, справа звезды выстроились в виде бутона лилии.

– Точно! А знаешь ли ты, что белоснежные лилии символизируют сострадание, доброту и милосердие.

– Теперь знаю, спасибо, – улыбнулась она.

В ожидании звонка на урок Саша стояла у большого окна в коридоре и смотрела на резвящихся первоклассников. Передвигаясь на костылях, подошел мальчик и встал рядом с ней. Их взгляды встретились, и она почувствовала родного человека. Серые глаза, напоминающие дождливое питерское небо. В руке у него – белая лилия.

– Петя? Друг! – удивленно произнесла Саша.

Он улыбался.

Их глаза светились радостью.

Какая она, грусть?
Валентина Василевицкая

С некоторых пор Грусть обосновалась на подоконнике в старой квартире на Арбате. Солнце пробивалось через нее в уютное жилище и освещало выцветшие фолианты, потрескавшиеся от времени корешки книг с потертой позолотой. Лучи света, проходя через грустную прозрачную пелену, скользили по бронзовому тяжелому подсвечнику в форме вьющейся лианы, мягко касались зеленой замши на массивном столе, которая порядком стерлась, и освещали малахитовый чернильный набор с потускневшими темно-зелеными боками.

Но Грусть жила не одна. Она умела дружить со всеми, кто населял безмолвное жилище. Днем она наблюдала за проходящей мимо окон разношерстной толпой, а вечерами забиралась в старое уютное кресло и, укутавшись пледом, впитывала невообразимые истории, которые нашептывали ей книги. Все были благодарны ей за умение слушать: и огромные часы в углу, отсчитывающие медленно ползущее время, и старый рояль в черном потертом фраке, играющий по ночам сонаты Бетховена, и старинные обои, слегка потрескивающие в вечерней дымке, поглотившей комнату, и вздыхающие усталые стены с картинами в тяжелых позолоченных рамах.

Один раз в неделю в двери поворачивался ключ, и в коридоре раздавался сухой кашель и вздохи. Пожилая женщина, сняв обувь, по-хозяйски оглядывала комнату и тут же настежь открывала окно в столовой, бормоча себе под нос невнятные слова. Вначале она бросалась к подоконнику в гостиной и поливала герань и кактус из металлической лейки. Ровно один час уходил у Степановны на уборку квартиры, в которой вот уже два года как никто не жил. Наследники попросили соседку за вознаграждение раз в неделю приводить в порядок комнату, и та согласилась. Грусть любила наблюдать, как ловко и умело убирала женщина их жилище. Когда пыль была стерта, и паркет вновь отсвечивал лаком, Степановна усаживалась в кресло и задумчиво смотрела вокруг, вызывая в памяти потускневшие картинки прошлого.

Бывшая хозяйка, Элеонора Эдуардовна, предпочитала одиночество, никогда не смотрела телевизор, который понуро и одиноко стоял в углу.

Она любила слушать музыку, читать книги, играть на старом рояле, занимающем внушительную часть уютной комнаты и, конечно же… грустить.

Подруга Грусть обитала здесь с давних времен, почти никогда не покидая меланхоличную хозяйку. Они обе любили гулять в небольших скверах, наблюдая за суетной жизнью горожан, обожали осень с ее грустными мелодиями ветра, посещали концертные залы и с удовольствием слушали классическую музыку.

Когда Элеонора ушла, не успев попрощаться, оставив Грусть одну грустить в их старой квартирке на Арбате, задушевная подруга облюбовала себе огромное окно с широким подоконником, где она могла наблюдать за городской суетой, как когда-то с хозяйкой.

Грусть разместилась там рядом с молчаливым кактусом и болтливой геранью Пелагеей.

Пеларгония, или попросту Пелагея, славилась своим веселым характером и острым языком. Когда Грусть совсем впадала в тоску, Пелагея старалась растормошить ее. Горластая, как продавщица бычков на одесском привозе, она громко оглашала комнату своими возгласами, едкими замечаниями в сторону прохожих, которых за окном было великое множество или приставала к Кактусу, которого звала Шершавый.

– Ты, Шершавый, не молчи! Вишь, как Грусть затосковала, того и гляди выть начнет! Мужчина ты или бугор щетинистый?! Песню бы какую-то завел повеселее!

Шершавый хмурился, раздвигал колючки, но сердиться на Пелагею не мог.

– Грусть надо из ямы вытаскивать! – и тогда в комнате раздавались песни индейцев Эквадора с зажигательной неземной музыкой. Чарующие звуки этнических флейт пенгольо, гудение морских раковин чуру, ритмы барабанов тинья и тундуй сплетались в одну завораживающую мелодию бескрайнего простора, орлиного полета, теплого ветра и заполняли собой все пространство.

Однажды Шершавый так разошелся, опьяненный подбадривающим хохотом герани и легким смехом Грусти, что ринулся в пляс. Он бодро припадал, то на одно, то на другое колючее колено, размахивая алыми перьями, издавал громкие гортанные звуки, от которых шарахались вороны за окном.

Пелагея хохотала, подпрыгивая на месте, тряся зелеными кудрями и розовой шапкой буйного цветения. Запыхавшись и совсем раскрасневшись, она кричала колючему соседу:

– Вот и предки в тебе заговорили, репейник ты наш шипастый! Родители-то небось дальше Геленджика не заглядывали? Но ты не щетинься! Молодец ведь! Такую дискотеку нам подарил!

А Шершавый все носился по подоконнику, как по паркету, выделывая замысловатые кренделя, тяжело пыхтел и бешено вращал глазами. Хрустальная люстра на потолке раскачивалась, звенела прозрачными подвесками, тюлевые гардины разлетались по обе стороны, как занавес в концертном зале. Не выдержав напряжения, форточка открылась с громким хлопком, впуская весеннюю прохладу. Неудержимое веселье охватило всю оконную компанию. Грусть заливалась безудержным смехом, разлетаясь по квартире невидимыми смешинками, рассыпаясь по подоконнику мелкими бусинками счастья.

На следующее утро Степановна сметала тряпкой разбросанную повсюду землю из цветочных горшков, поправляла тюль на окне и сетовала на сильный ветер, разыгравшийся ночью.

Грусть, свернувшись калачиком на кресле, наблюдала за соседкой, и нежная смущенная улыбка украдкой играла на ее лице.

Солнечные возможности
СветЛана Марго

Солнце проснулось, потянулось, посмотрело в зеркальную гладь океана, улыбнулось само себе, а значит, и всему миру, отразилось в каждом водоеме, в каждой лужице, в каждой росинке, в каждом окне, в каждом листочке, а самое главное – в глазах людей. Отразившись в глазах, оно проявилось в их душах.

Солнце как всегда было в прекрасном настроении. Другого настроения у него просто не бывало.

– Интересно, почему плохое настроение или его оттенки бывают у всех, кроме солнца? – подумала Тучка.

Она считала себя очень значимой:

– Вот захочу и расстроюсь, пролью слезы на всех и буду плакать, пока не надоест. Только я решаю, когда прекратить плакать. Захочу, стану такой толстой, безобразной и мрачной Тучей, и всем будет от этого плохо, грустно, страшно и даже одиноко. Короче, что захочу, то и наворочу!

Тучка загордилась собой, возомнила, что она – самая главная не только на небосклоне, но и во всей Вселенной. Она так раздулась от своей важности, что решила потягаться с самим Солнцем.

– Нечего тут сиять, как медное корыто! Что, больше делать нечего? Сейчас покажу, на что я, Тучка, способна.

Туча поднатужилась, увеличилась в разы, подплыла к Солнцу и закрыла его.

– Все видели?! Было Солнце и нет его! Кто главней? Кто самый мощный? Я – Тучка!

Все живое увидело, что Солнце скрылось за тучей. Но все знали, что Солнце скоро выглянет вновь. Люди, звери и даже растения понимали, что если в этой местности и в этом моменте Солнце спряталось за тучу, то одновременно в другом месте оно сияет, греет и всех веселит!

Просто надо набраться терпения и подождать, когда Солнце опять начнет светить и улыбаться. Тучка этого не понимала.

Солнце посмотрело на раздутую от важности Тучку и позвало Ветер.

Ветер был предан Солнцу и всегда был готов исполнить его любое желание.

– Надо проучить гордячку! – сказало Солнце Ветру.

– В один момент! – прошелестел Ветер и слегка дунул на Тучку.

Тучка вдруг почувствовала, что куда-то плывет, хотя даже не поняла своего направления, и вдруг опять увидела сияющее Солнце, которое улыбалось ей вслед. Тучка попыталась сопротивляться, но трудно спорить с Ветром. Туча была мрачна и зла на весь мир. А Солнце продолжало согревать ее, не помня зла, не копя обид, оно просто любило всех, и Тучку-гордячку тоже. Солнце послало ей свой луч, и та внезапно окрасилась в чудесный розово-золотистый цвет!

Она превратилась в прекрасное Облачко, которое очень украсило небосвод. Облачко увидело свое отражение в морской глади воды, в росинках и в глазах людей, которые показывали на него, махали ему рукой и говорили:

– Как красиво! Вот бы успеть сфотографировать эту проплывающую красоту.

Облачко, которое когда-то было вредной гордячкой Тучкой, теперь радостно плыло с попутным ветром по небу и размышляло:

– Благодарю Солнце за красоту, подаренную мне. Когда я была Тучкой, то просто раздувалась от вредности и зависти, а теперь я Облачко, несу красоту и радость. Какие прекрасные возможности открылись мне, когда я поменяла мрачные мысли на радостные, когда увидела, что стихии могут взаимодействовать, а не бороться друг с другом, когда поменяла гордость на служение!

А Солнце радостно улыбалось и щедро дарило возможности для всех!

Магия Души
СветЛана Марго

Душа надела

Сказочное платье.

Вся в белом

Вышла

На Вселенский перекресток

Подышать.

В спирали времени себя

Как в зеркале

Увидеть.

И звуки тишины

Услышать.

Себя, как красоту

Познать.

И уникальностью своею

Как бриллиантом

Засиять!

Зов Души
СветЛана Марго

 
                             Сказка для Марины
 

Черное море было спокойным, ничего не предвещало шторма.

Его повелитель – Нептун Черный, родственник повелителя всех океанов и морей, спокойно отдыхал в своем морском саду, украшенном цветами и кораллами. В саду радостно плавали неоновые и золотые рыбки, ползали ежики, крабики, рачки и много другой морской живности. Сад был чудесен, волшебен и очень красив.

У Нептуна Черного было много детей. Младшую и самую любимую дочь звали Марине. Это была красивая русалочка, которая обладала чудесным голосом и пытливым умом. А еще была очень послушной, не в пример Ариэль, дочери его кузена, которая тайком обменяла свой голос на ноги и покинула водную стихию ради неблагодарного Принца.

Все его дети любили пошалить, кроме Марине. Сегодня она приплыла к отцу за разрешением понаблюдать со скалы за городом на большое представление, которое проводили люди.

Отец сначала нахмурился, но не увидел ничего опасного и разрешил Марине наблюдать за играми с дальней скалы.

Марине поблагодарила отца, а сама поплыла к ближней скале, с которой все было видно и даже слышно; ну, подумаешь, случайно перепутала скалы, с кем не бывает.

Русалочка удобно устроилась на скале и погрузилась в потрясающее действие, игра захватила ее так же быстро, как и огромное количество людей.

Больше всех суетился и волновался мужчина, которого все звали Мэр. Все обращались к нему с вопросами, а он все решал и улаживал. Русалочка изумилась тому, как быстро решались все ситуации под его чутким руководством. Мэр был великолепен.

Потом она с удовольствием посмотрела само представление, на которое собралось огромное количество людей, говорящих на разных языках, представляющих разные государства. Все эти люди со странным названием «болельщики» собрались посмотреть на других со странным названием «спортсмены». И весь этот праздник назывался непонятно, но очень красиво – Олимпийские игры.

Когда начались игры, русалочка была так восхищена ими, что потеряла счет часам и дням. Но зато остро стала чувствовать ценность каждой минуты и даже доли секунды, потому что это оказалось очень важно для победы спортсменов.

Марине так «болела» за них, так желала поддержать любимых спортсменов, что без устали пела чудесные песни. Многие спортсмены слышали чудесное пение и думали, что это Мэр города специально сделал этот спецэффект и пригласил знаменитую певицу для моральной поддержки героев, и были благодарны за это.

А когда игры закончились и награждали любимых героев, победителей Олимпийских игр, Марине прослезилась морскими солеными брызгами. Это так тронуло ее глубокую душу, что она решила обязательно рассказать всем про Олимпийские игры и их героев, и особенно про человека, организовавшего такие захватывающие, интересные соревнования. Вот только не знала, как это сделать.

Кто ее услышит и поймет?

У Марине созрел план. Нет, она не поплывет к морской ведьме, как это сделала Ариэль, дочь кузена отца, которая отдала свой чудный голос за ножки, чтобы прибежать к любимому Принцу. Русалочка считала это несправедливым обменом.

Она поступила по-другому. Марине вновь поплыла к отцу. Русалочка чувствовала, что ее мудрый и любимый папа поймет ее.

Она ласково обняла и поцеловала его и поблагодарила за возможность наблюдать за Олимпийскими играми. Нептун Черный растаял от удовольствия.

Умная Марине понимала, что теперь настало время для основного вопроса. Она так увлеченно, в лицах, рассказала о Мэре, спортсменах, об Олимпийских играх, об удачах и неудачах, о победителях, что повелитель Черного моря заслушался и даже «заболел» спортивной идеей.

Как вдруг громом среди ясного неба прозвучала просьба русалочки:

– Отец, я хочу всем рассказать об этой удивительной игре, о Мэре и его городе, я хочу, чтобы истории про них остались в веках. Но для этого мне надо пойти к людям. Помоги мне сохранить мой голос и пойти на своих ногах к людям!

Сердце отца сжалось от страха за дочь, и он в гневе закричал:

– Этого не будет! Ты что, не помнишь, как погибла твоя кузина, русалочка Ариэль?

В этот момент начался на Черном море настоящий шторм.

– Дорогой отец, Ариэль не погибла, она пошла по желанию своей души и превратилась в Безусловную Любовь через опыт неразделенной любви. И я хочу пойти по зову своей Души. Я хочу всем рассказать о том, каких замечательных людей я видела! И для этого мне нужен мой голос и мои ноги!

Нептун Черный погрузился в тяжкие раздумья: «Как быстро растут дети. Они выбирают свой путь. Вправе ли я своей отцовской волей запретить моей любимой дочке поиск своего пути. А если она ошибается и может погибнуть? Но ведь это родительский эгоизм удерживает свое повзрослевшее дитя рядом с собой? Она ведь никогда не вернется в морскую стихию, если уйдет к людям. Но если она не уйдет к людям, то потеряет связь со своей душой. Последняя попытка объяснить ей все за и против. А там пусть сама сделает выбор».

Нептун Черный успокоился, успокоилось и Черное море. Отец стал тихо и по-доброму объяснять дочери, что она не сможет никогда вернуться в отчий дом, ведь она потеряет возможность дышать в воде и плавать на глубине морской, даже если разочаруется в людях, которые могут быть жестокими и злыми.

Марине обняла отца и сказала:

– Отец, зато я всегда смогу плавать в океане своей души и свободно дышать. Ведь океан души безграничен, как и морской, и там всегда есть место, где находишься ты, мой отец, и мой отчий дом. Я всегда смогу побывать там и пообщаться с тобой и с родными. Ведь твоя душа всегда слышит мою душу!

Нептун Черный растроганно обнял дочь и даже смахнул одинокую морскую слезу.

– Как красиво и истинно Марине сказала о Душе. В ней есть дар донести истину. Так пусть же идет своей дорогой, по зову своей Души!

Был прощальный пир, где собрались все морские жители, чтобы проводить Марине в земной путь. И каждый желал смелой и бесстрашной русалочке счастья в неизвестном будущем, восхищаясь ее решимостью сделать шаг в неизвестность.

Так прекрасная русалочка оказалась среди людей, ее нарекли Марина. Казалось, она всех знала, особенно Мэра, ведь она наблюдала за ним со скалы.

Однажды повстречала его и запела, а он узнал ее чудесные песни и вспомнил, как ее голос и мелодии поддерживали его и всех спортсменов. Марину сразу приняли за свою, с ней подружились все Олимпийские герои. Марина была счастлива. Она узнавала истории людей, которых она полюбила и о которых хотела рассказать всем, и особенно своему отцу, братьям и сестрам. После каждой встречи с чудесными людьми она приходила на берег и делилась песнями-сказаниями.

В такие минуты Черное море затихало, его поверхность дышала медленно и спокойно, а нежные волны с любовью передавали привет от ее отца, морских братьев и сестер.