Текст книги "Последний легион"
![](/books_files/covers/thumbs_240/posledniy-legion-3249.jpg)
Автор книги: Валерио Манфреди
Жанр: Зарубежные приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
ГЛАВА 10
Аврелий спустился к ручью, снял латы и тунику и начал мыть грудь прозрачной холодной водой, стекавшей вдоль шрама, пересекавшего его торс справа, от самой ключицы. От ледяной воды его сначала пробрало дрожью, но потом Аврелий ощутил, как наполняется силой и энергией, несмотря на тревожную и почти бессонную ночь. Внезапная судорога, стиснувшая мышцы, заставила легионера зажмуриться и скривиться, но боль вызвал не старый шрам. Виной была здоровенная шишка у основания черепа, результат какого-то падения, невесть когда случившегося. Это было очень давно. И с годами долгие приступы острой, пульсирующей боли становились все реже и вроде бы слабее.
– Они снимаются с места! – крикнула Ливия. – Нам пора!
Аврелий вытерся, не оборачиваясь, надел тунику и латы, затянул на плече перевязь с мечом и быстро поднялся по короткому склону туда, где безмятежно щипал покрытую росой траву Юба. Вскочив в седло, Аврелий поскакал вслед за девушкой. Когда они выбрались на тропу, Аврелий мимоходом заметил:
– Погода меняется. Меня об этом боль предупреждает.
Ливия улыбнулась.
– Мой дедушка говорил точно так же. Он был весьма примечательным: тощий, даже костлявый, и совершенно беззубый! Я помню его, как будто все это было только вчера Он, видишь ли, был ветераном, он сражался еще с императором Валентинианом Третьим, в Адрианополе, против готтов. И его старые раны всегда болели, когда менялась погода, хотя он даже и не мог в точности сказать, где именно у него болит, потому что шрамов на нем было множество! Шрамы и переломы. Но он никогда не ошибался; через шесть-семь часов погода действительно менялась, начинался дождь. А то и похуже что.
Внизу, в долине под ними, длинная процессия герулских и скирийских воинов все так же сопровождала старый экипаж, в котором ехали юный император и его наставник, – конвою осталось преодолеть последний участок болот. Мокрый буйвол с блестящей шкурой лениво поднялся из лужи у дороги, когда к нему приблизился отряд и лениво отошел на несколько шагов в сторону. Еще несколько буйволов развалились прямо на дороге, чтобы подсохнуть на утреннем солнышке; эти огромные, облепленные болотной тиной животные медленно встали, увидев рядом с собой конницу, и потащились к лугу, пестревшему пурпурными цветками чертополоха и золотыми брызгами одуванчиков. Самые плодородные долины Италии расстилались впереди, и там виднелись поля – либо желтые от не запаханного жнивья, либо коричневые – там, где землю уже подняли плуги. Маленькое разрушенное святилище обозначило территорию, некогда занятую одним из древних осканских племен. Потом показалось другое строение, стоящее у места слияния трех дорог, – некогда оно было посвящено Гекате, но языческий образ заменили христианским: это была Дева Мария, державшая на руках Святое Дитя…
Они снова двигались вперед вплоть до самого вечера, когда наконец конвой остановился неподалеку от речной отмели. Солдаты-варвары начали устанавливать шатры для офицеров и готовить ночлег для себя. Фермеры, возвращавшиеся с полей с лопатами и мотыгами в руках, и дети, набегавшиеся за день, останавливались ненадолго, чтобы с любопытством посмотреть на отряд, но вскоре отправлялись дальше, к своим деревням и домам, над которыми уже вились спиралями дымки. Когда окончательно стемнело, Ливия показала на далекие огни, вспыхнувшие на равнине.
– Это Минтурн, – сказала она. – Когда-то он был знаменит своими винами.
Аврелий кивнул и с отсутствующим видом процитировал:
– «Vina bibes interim Taurоdiffusa palustresinter Mintur-nas…»
Ливия была потрясена до глубины души: ей никогда прежде не приходилось слышать, чтобы солдаты цитировали Горация, да еще и с классическим произношением! Прошлое Аврелия становилось для нее все большей загадкой.
– Теперь нам надо придумать способ связи, – сказал Аврелий. – Завтра они повернут на юг, к Неаполю, или на юго-восток, к Капуа, но в любом случае мы не сможем следовать за ними дальше, потому что там нет холмов. А на равнине нас будет видно издали, мы будем слишком бросаться в глаза среди всех этих деревушек и ферм. Чужак просто не может пройти тут незамеченным…
– Что это? – перебила его Ливия, показывая на огонек, мигающий рядом с ивовой рощицей у реки. Аврелий пристально всмотрелся – и регулярность вспышек навела его на некую мысль; уж очень это было похоже на систему связи, которая использовалась имперской почтовой службой!
Он присмотрелся к огоньку более внимательно – и вспышки обрели для него смысл. И одновременно привели в замешательство. «Hue descende, milesgloriose». «Спустись сюда, хвастливый солдат». Аврелий встряхнул головой, словно не мог поверить собственным глазам, потом повернулся к Ливии и сказал:
– Прикрой меня, а лошадей держи наготове, на тот случай, если нам придется удирать. Я спущусь вниз.
– Погоди… – начала было девушка, но договорить не успела; Аврелий уже исчез в густых зарослях кустарника. Ливия только и услышала, как прошелестели листья, – и тут же наступила тишина Аврелий старался не терять из вида огонек, подававший столь удивительные сигналы. Вскоре он понял, что это был фонарь, который держал в высоко поднятой руке какой-то старый человек. Свет падал на лысую макушку; это был наставник Ромула! А рядом с ним находился солдат-варвар. Еще несколько шагов – и до Аврелия донеслись голоса.
– Отойди назад, дай мне немного свободного места кое-какие дела я привык делать в уединении. И как ты думаешь, животное, куда бы я мог убежать? Во-первых, сейчас ночь, а во-вторых, тебе прекрасно известно, что я никогда не оставлю императора!
Варвар что-то неразборчиво проворчал, потом отошел в сторону и прислонился спиной к стволу ивы. Старый наставник прошел еще немного вперед, повесил фонарь на ветку и накинул свой плащ на куст, так, что тот стал издали похож на сидящего на корточках человека. И тут же, сделав еще несколько шагов, исчез в лесу, растворился в темноте. Аврелий, подобравшийся уже совсем близко, окончательно растерялся. Что он должен теперь делать? Он не мог окликнуть старика или как-то дать ему знать о своем присутствии; варвар сразу бы услышал его. Легионер осторожно двинулся к тому месту, где исчез старик, и очутился у самого берега реки, где заросли были еще гуще и темнее. Позади Аврелий внезапно раздался едва слышный голос, менее чем в двух шагах.
– Здесь довольно тесно, не правда ли?
Аврелий резко развернулся – и Амброзии ощутил у своего горла острие меча; но старик даже не моргнул.
– Молодец, – сказал он. – Все в порядке, не нервничай.
– Но как…
– Тихо. У нас нет времени на чепуху.
– Во имя Геракла…
– Я Амброзин, наставник императора.
– Это-то я знаю.
– Не перебивай меня, просто слушай. Охрана становится все внимательнее, потому что мы приближаемся к пункту назначения. Они не оставляют меня одного, даже когда мне нужно облегчиться! Ты должен уже знать, как я понимаю, что нас везут на Капри. Сколько вас тут?
– Двое. Я и… и женщина. Но…
– Да, разносчица воды. Так вот, ради всего святого, не пытайтесь начать действовать вдвоем, это будет просто самоубийство. Если они вас поймают, они сдерут с вас кожу заживо. Тебе нужен еще кто-то для помощи.
– У нас есть деньги. Мы хотели нанять…
– Будь осторожен! Наемник всегда готов предать своего хозяина; ищи только тех, кому можешь доверять. Как-то ночью я слышал, как двое офицеров Вульфилы говорили о римлянах, попавших в плен; их отвезли в Мисен, чтобы продать на галеры. Тебе стоило бы попытать счастья именно там.
– Я так и сделаю, – ответил Аврелий. – Можешь ты узнать еще что-нибудь?
– Я постараюсь. Но в любом случае – держитесь как можно ближе к нам. Я буду оставлять следы, когда только смогу. Я уже понял, что ты умеешь читать световые сигналы. А можешь ли ты их передавать?
– Конечно, могу, но как ты узнал, что я должен их видеть?
– Чашка. Я понял, что это был знак, сигнал, и потому ответил, нацарапав на дне название пункта назначения. Потом я подумал, что если ты не слишком глуп, то должен следовать за нами под прикрытием холмов, и что ты наверняка остановишься на ночь на каком-нибудь возвышении, а значит, увидишь мои сигналы… так же, как я видел твои костры. Теперь мне надо идти. Даже если я спрятался очень хорошо, мне нельзя отсутствовать слишком долго.
Амброзин отошел к кусту, снял с ветки фонарь, забрал плащ и прихватил с собой варвара, все так же стоявшего под ивой; они направились обратно к лагерю.
Ромул сидел под деревом, уставив взгляд в пространство перед собой.
– Ты должен хоть немного двигаться, мой мальчик! – с легким укором сказал Амброзин. – Нельзя все время быть вот таким. Ты находишься в начале жизни, ты должен к ней вернуться.
Ромул даже не повернул головы.
– Жить? Чего ради?
И он снова погрузился в молчание. Амброзин вздохнул.
– И, тем не менее, у нас есть надежда…
– Надежда, нацарапанная на дне чашки, да? Однажды, помнится, некие надежды были заперты в ящик. Ящик Пандоры.
– Твой сарказм сейчас совершенно неуместен. Тот солдат, что однажды уже пытался спасти тебя, теперь как никогда преисполнен решимости.
Ромул кивнул без малейших признаков воодушевления.
– Тот человек рискнул собственной жизнью ради тебя, – продолжил Амброзин. – И он готов сделать это снова. Он считает тебя своим императором, и все это настолько важно для него, что он просто не может оставить нас в столь бедственном положении. Он заслуживает большего, чем твой небрежный кивок.
Ромул ответил далеко не сразу, но по взгляду мальчика Амброзин понял: ему удалось задеть чувства юного императора.
– Я не хочу, чтобы он снова рисковал своей жизнью, вот и все. Как его зовут?
– Аврелий, если я не ошибаюсь.
– Это вполне обычное имя.
– Ты прав, но человек он совсем не обычный. Он держится так, словно в его распоряжении целая армия, ожидающая приказа, хотя он, по сути, совершенно один. Но для него самое драгоценное в мире – твоя жизнь и твоя свобода. Он верит в тебя, и верит так слепо и преданно, что готов столкнуться с любой опасностью, хотя во время прошлой попытки он был серьезно ранен, и рана его до сих пор не зажила как следует. Подумай об этом, когда почувствуешь, что тебе не хватает храбрости взять в собственные руки свою жизнь, когда ты начинаешь вести себя так, словно жизнь ничего не стоит. Подумай об этом, юный Цезарь.
Амброзин повернулся и ушел к шатру, чтобы приготовить для своего ученика ужин; но прежде чем войти в шатер, старый наставник посмотрел на покрытые темным лесом холмы и пробормотал сквозь зубы:
– Поспеши, солдат… Ради всех богов и всех демонов, поспеши!
– Он назвал меня хвастливым солдатом, можешь ты в такое поверить? – пожаловался Аврелий Ливии, добравшись, наконец, до вершины холма. – Как будто я оловянный солдатик из детской игры! Я чуть не перерезал ему глотку.
– Ну, это просто шутка старого человека, полагаю. Это был наставник императора?
– Да, конечно.
– Он читал Платона, вот и все. И ты, как я вижу, тоже. Ты очень образованный человек. Редкость для солдата, особенно в наши дни. Ты никогда сам не задумывался над этим?
– Мне и без того всегда хватало тем для размышлений, – огрызнулся Аврелий.
– А можно мне узнать, что там произошло, внизу, или это будет чрезмерным любопытством?
– Он подтвердил, что они направляются на Капри, но есть и еще кое-что. Он слышал, что какие-то пленные римляне отправлены в Мисен, рядом с Неаполем, чтобы быть проданными на галеры. Если бы только я мог отыскать их!..
– Вряд ли это будет так уж трудно. Немножко денег – и у тебя появится множество сведений. Так куда мы двинемся теперь?
– Я думаю, теперь можно изменить маршрут. Старик уверен в конечной точке путешествия, так что нам просто нет смысла рисковать и выставлять себя напоказ на равнине. Мы можем оказаться на месте раньше них и подготовиться к делу как можно лучше.
– Но сначала ты хочешь найти своих товарищей.
– Это в наших общих интересах. Мне нужны люди, на которых я могу положиться целиком и полностью, а в моем легионе не было ни одного человека, которому нельзя было бы доверять. Мы можем создать настоящую боевую единицу и тщательно разработать план нападения.
– А что, если варвары передумают, пока мы добираемся до Неаполя? Изменят конечную точку маршрута?
– Не думаю, чтобы они это сделали, но для нас все равно слишком рискованно преследовать их теперь. Чем дольше мы будем оставаться на открытой равнине, тем больше будет шансов на случайное столкновение. Думаю, мы утром двинемся в сторону от них. Обгоним их и посмотрим, какую из дорог они выберут. Мы ведь можем двигаться куда быстрее, чем этот отряд.
– Как хочешь. Может, ты и прав. Вот только… ох, я не знаю… просто пока мы поблизости от мальчика, я чувствую, что он в безопасности.
– Ну да, под нашей защитой. Верно. У меня такое же ощущение, и мне очень не хочется покидать его, но, должен сказать, мы его оставляем в надежных руках. Этот ненормальный старик наверняка очень и очень заботится о мальчике, и он умнее, чем все эти варвары, вместе взятые. Давай-ка отдохнем. Нам придется скакать весь день, да еще голодными… только и съели, что несколько печений да кусок сыра.
– Обещаю, в Неаполе ты как следует подкрепишься. Ты любишь рыбу?
– Я бы предпочел кусок мяса.
– Ну, если ты мясоед, значит, ты родом с равнин. Из какого-нибудь местечка в глубине страны.
Аврелий промолчал. Ему отвратительно было копание Ливии в его прошлом. Он снял с Юбы седло и уздечку, оставив один только недоуздок, чтобы ничто не мешало коню пастись. А потом расстелил свое одеяло.
– А я вообще могу питаться одной рыбой, – сказала Ливия.
– Я и забыл, что ты водяной житель, – небрежно произнес Аврелий, растягиваясь на земле.
Ливия улеглась рядом с ним, и они молча уставились на звезды, мерцавшие на необъятном темном куполе ночного неба.
– Ты видишь сны по ночам? – спросила Ливия.
– Лучшие ночи – те, что проходят без снов.
– Ты всегда отвечаешь чужими словами. На этот раз – Платон.
– Кем бы он ни был, я с ним согласен.
– Не верю, что тебе никогда ничего не снится!
– Это не сны. Это кошмары.
– И что ты видишь?
– Ужас… кровь, крики… и огонь, везде огонь, настоящий огненный ад. Или чувствую, что замерзаю, промерзаю насквозь, как будто мое сердце превращается в кусок льда. А ты? Ты видишь сны, я помню, ты об этом говорила. Город посреди моря.
– Он существует.
– Вот как? Где-то существует маленькая Атланта?
– Ой, это просто деревенька, множество хижин… Мы ловим рыбу и продаем соль, и нам этого вполне достаточно. Мы свободны, и никто не решается входить в наши воды: там сплошные песчаные отмели и илистые трясины, банки, намытые приливами… Береговая линия меняется изо дня в день, то есть на самом деле даже каждый час.
– Продолжай…
– Этот поселок был основан двумя товарищами по несчастью, беженцами из Аквилии. А потом туда добрались и другие – из Градса, Альтинума, Конкордии. Мы добрались туда в ту же ночь, когда в нашем городе произошла та страшная резня. Мы были перепуганы, беспомощны, измучены. Но рыбаки, увезшие нас, знали о маленькой группе островов в середине лагуны, – эти острова отделяет широкий пролив, похожий на реку, затерявшуюся в море. На самом большом из островов сохранились развалины древней виллы, и именно там мы и нашли себе прибежище. Мужчины набрали сухой травы, устроили что-то вроде постелей. Молодые женщины с детьми легли, чтобы накормить младенцев, а кто-то сумел разжечь костер под прикрытием тех полуразрушенных стен. На следующий день плотники начали валить деревья и строить домики, а рыбаки отправились ловить рыбу. Мы почти все были венетами, кроме одного человека с Сицилии и двух умбров из императорского управления делами… и мы назвали наш городок Венецией.
–Хорошее название, – сказал Аврелий. – Нежное. Звучит как женское имя. И много вас там оказалось?
– Почти пять сотен человек… и первое поколение, родившееся в этом городке, уже подросло, это первые венецианцы. Так много времени прошло с тех пор, что мы даже говорить стали немножко не так, как люди с материка. Разве это не чудесно?
– И никто ни разу вас не потревожил на вашем острове?
– Несколько раз случалось, но мы сумели защититься. Наш мир – лагуна. Наши мужчины знают каждый ее закоулок от Альтинума до Равенны, им известна каждая отмель, каждый пляж, каждый, даже самый крошечный островок. Просто невозможно описать наш городок; это и не суша, и не море, и не небо… когда собираются низкие облака, да еще и волны пенятся – это как будто все вместе… все становится невидимым, зимой часто ложатся туманы, а летом – дымка, и все вокруг выглядит плоским, как поверхность воды. И каждый их тех островков покрыт густыми лесами. Наши детишки засыпают в колыбелях под пение ночных соловьев и крики чаек.
– Ау тебя есть ребенок? – внезапно спросил Аврелий.
– Нет, но дети у нас как бы принадлежат всем. Мы все заботимся о них, все помогаем друг другу, как можем. И каждый голос учитывается, когда мы выбираем своих правителей. Мы воссоздали старую республиканскую конституцию, законы наших предков, Брута и Сцеволы, Катулла и Клавдия…
– Ты так говоришь, как будто народ твоих снов и в самом деле существует.
– Так оно и есть, – ответила Ливия. – И, подобно Риму в начале его истории, он привлекает беженцев, ищущих крыши над головой, и неудачников, и преследуемых… Мы строим плоскодонные лодки, которые могут пройти везде по лагуне, как та, на которой очутился ты, когда бежал из Равенны. Мы начали уже строить корабли, способные выходить в открытое море. Каждый день растут новые здания, и скоро наступит время, когда Венеция станет гордостью всего мира и королевой морей. Это и есть моя мечта. Именно поэтому я не имела мужчины, не завела ребенка, вот почему я одна с тех пор, как моя мать внезапно умерла от какой-то болезни.
– Я не могу поверить, что девушка, столь… красивая, никогда не…
– Не имела мужчины? А почему бы и нет? Может быть, я просто не встретила до сих пор того, кто задел бы мое сердце. Может быть, это потому, что каждому хочется или гордиться красотой жены, или повысить свое положение за счет брака, или просто защитить девушку, оставшуюся в одиночестве… Мне пришлось доказать, что я вполне способна справиться с жизнью сама, а это не слишком привлекает мужчин. Скорее наоборот. Знаешь, в нашем городе каждый должен быть готов к войне, всегда. И я научилась обращаться с луком и стрелами, и с мечом, – и гораздо раньше, чем научилась готовить пищу или шить. Мы, женщины, умеем держать в руках оружие, если в том возникает необходимость. Мы учимся отличать шум волн, гонимых ветром, от звука волн, рождаемых ударами весла. И мы мочимся стоя, как мужчины, когда находимся в карауле.
Аврелий улыбнулся при последних словах Ливии, но девушка продолжила:
– Но в любом случае мы нуждаемся в мужчинах, чтобы построить наше будущее. Когда мы с тобой закончим наше дело, может, ты поедешь со мной и поселишься в нашем городе?
Аврелий не ответил, смущенный неожиданным предложением Ливии. Но после довольно долгого молчания он сказал:
– Мне бы хотелось рассказать тебе, что я чувствую, но это похоже на то, как если бы я пытался в полной тьме пробраться по незнакомой мне местности. Я могу делать только по одному шагу, а потом должен останавливаться. Давай постараемся освободить мальчика, а дальше пусть все идет, как получится. – Он коснулся губ Ливии легким поцелуем. – Пожалуйста, спи, – попросил он. – Я встану в караул первым.
ГЛАВА 11
Аврелий и Ливия добрались до окрестностей Позоли два дня спустя, к вечеру. Дни становились все короче, и сумерки опускались на землю рано, рождая в тумане розоватые отсветы.
Здесь, в одном из красивейших мест Италии, почти не видно было признаков опустошения, как на севере, или отчаяния и нищеты, как в центральных районах.
Невообразимая плодовитость полей позволяла собирать по два урожая в год, и еды хватало всем, да к тому же еще и оставалось, чтобы за хорошую цену продавать в менее удачливые края. В садах и огородах все еще виднелись цветы и дозревающие овощи, а присутствие варваров не ощущалось так, как на севере.
Люди здесь были добрыми и заботливыми, дети шумными и даже немного раздражающими, а в речи неаполитанцев и жителей окрестных земель слышался сильный греческий акцент. Аврелий и Ливия купили еды на рынке в Позоли, – торговля проходила в определенные дни недели в огромном амфитеатре. Арена, некогда орошавшаяся кровью гладиаторов, ныне приютила прилавки, заваленные репой и турецким горохом, тыквами и луком-пореем, репчатым луком и бобами, капустой, зеленью и фруктами по сезону – вроде фиг, красных, желтых и зеленых яблок и ярких алых гранатов, разломленных на половинки; зернышки в них сверкали, словно рубины. Это был настоящий пир для глаз, пир красок.
– Как будто мы снова вернулись в жизнь! – воскликнул Аврелий. – Здесь все такое другое!
– Ты тут никогда не бывал? – спросила Ливия. – А мне приходилось. Пару лет назад я вместе с людьми Антемия сопровождала в Рим епископа Никейского.
– Я ни разу не был южнее Палестры. Наш легион всегда оставался на севере, в Норикуме или Мёзии, или в Панонии. А здесь такой мягкий климат, и земля такая щедрая, и люди добродушные. Как будто другой мир!
– Теперь ты понимаешь, почему люди, очутившиеся в этих краях, не хотят их покидать?
– Конечно, понимаю, – кивнул Аврелий. – И если говорить честно, я бы предпочел осесть здесь, а не в твоем мокром болоте.
– В лагуне, – поправила его Ливия.
– Лагуна, болото, – какая разница? Как ты думаешь, откуда они отплывут? – тут же спросил Аврелий, резко меняя тему разговора.
– Из неапольского порта. Можешь не сомневаться. Это кратчайший путь на Капри. И они заодно смогут купить все необходимые припасы в портовых складах.
– Тогда давай не засиживаться на месте. Нам надо добраться туда как можно скорее, а эта земля уж слишком искушает… Даже Ганнибал и его армия размягчились тут от избытка наслаждений.
– Леность и праздность в Капуа… – кивнула Ливия. – Ты читал Тита и Корнелия Непота. Ты получил образование, типичное для хорошей семьи среднего класса, если даже не высшего. И если имя, которое ты сейчас носишь, действительно твое настоящее…
– Оно мое настоящее, – довольно резко перебил ее Аврелий.
Они добрались до Неаполя и до порта на следующее утро, не слишком рано, и сразу смешались с толпой, заполнившей рыночную площадь, товарную пристань и прилегавшие к ней улицы, чтобы послушать местные сплетни. Они ели свежий хлеб и жареную рыбу, купив их у разносчика, и восторгались красотой залива и величественным зрелищем горы Везувий, над которой клубился дымок, относимый ветром к востоку. Ближе к вечеру они увидели прибывший, наконец, императорский конвой: латы, щиты и шлемы солдат-варваров выглядели как некие чудовищные, непонятные штуковины на фоне мирной, радостной и яркой картины порта. Дети шныряли между ног коней, пытаясь подобраться поближе к солдатам и продать им конфеты, жареные зерна и изюм. Когда Ромул вышел из экипажа, дети столпились вокруг него, восхищенные расшитой туникой и аристократическим видом мальчика, и в то же время явно озадаченные унылым выражением его лица. Аврелий и Ливия тоже смотрели на Ромула, не отрываясь. Они прикрыли собственные лица – легионер широкополой соломенной шляпой, а девушка – краем шали, – чтобы Ромул не узнал их, и отступили в тень одного из портиков, тянувшихся вдоль торговой пристани. Юный император был так близко, и его окружали юные подданные…
– Не хочешь поиграть с нами? – спросил один из детей.
– Да, пойдем, у меня есть мяч! – воскликнул другой. Еще какой-то ребенок предложил Ромулу угощение:
– Хочешь яблоко? Оно вкусное, точно!
Ромул улыбнулся детям – немного неловко, не зная, что им ответить. Вульфила повернул коня и разогнал детей, напугав их гулким голосом и своим жутковатым видом. Команда грузчиков уже доставила на причал все, что следовало переправить на Капри, последнее место заключения последнего императора Западной Римской империи. Два больших корабля подошли к пирсу, и началась погрузка людей и припасов. В последнюю очередь на борт должны были подняться мальчик и его наставник.
Амброзин приподнял край туники, ступая на корабль, обнажив костлявые колени. Он оглядывался вокруг, словно ожидал увидеть кого-то или что-то знакомое. На один краткий миг его взгляд встретился со взглядом Аврелия, затаившегося в тени портика, скрытого широкополой шляпой… и по выражению лица старика и едва заметному кивку легионер понял, что старый наставник узнал его.
И вот уже отданы швартовы, и моряки услышали приказ отчаливать от берега; пока одни поднимали тяжелый якорь и укладывали в бухты канаты, другие подняли паруса, приводя их к ветру.
Ливия и Аврелий вышли из портика и подошли к краю пирса, не сводя глаз с маленькой фигуры Ромула, стоявшего на корме, – мальчик казался все меньше и меньше по мере того, как корабль удалялся.
Ветер трепал его волосы и раздувал тунику… и, возможно, смахивал с глаз слезы грусти…
– Бедный малыш, – тихо сказала Ливия.
Аврелий продолжал смотреть на судно, уже ушедшее довольно далеко, – и ему показалось, что Ромул помахал рукой, как будто прощаясь с ними…
– Возможно, он нас видел, – сказал легионер.
– Возможно, – эхом повторила Ливия. – А теперь давай уйдем отсюда. Не нужно, чтобы на нас обратили слишком много внимания.
Они остановились перед гостиницей, называвшейся, как гласила вывеска на фасаде, «Парфенопа». Вывеска была старая, потрепанная ветрами, но на ней, судя по всему, некогда была изображена сирена.
– У них только одна свободная комната, – сказал Аврелий, когда они поднимались по ступенькам. – Придется нам с тобой делить ее.
– Мы ночевали и в худших условиях, и я, кажется, никогда не жаловалась, – произнесла Ливия таким тоном, как будто ожидала от Аврелия возражений. – И мы ведь заключили договор, не так ли? Так что мы ничем не рискуем, оставаясь на ночь в одной комнате. Верно?
– Разумеется, – ответил Аврелий, однако и его взгляд, и тон его голоса говорили о другом.
Ливия забрала у него фонарь и первой вошла в комнату. Это было маленькое помещение, без прикрас, но вполне приличное.
Обстановка состояла из двух узких кроватей и комода. И еще в углу стояли полный кувшин воды и большой таз. Грязную лохань, скрытую в нише стены, прикрывала железная крышка. На комоде они увидели поднос с ломтями хлеба, небольшой головкой сыра и двумя яблоками. Они умылись и поужинали, не произнося ни слова.
Когда путешественники уже собирались лечь спать, кто-то постучал в дверь.
– Кто там? – спросил Аврелий, мгновенно прижимаясь к стене возле двери с мечом в руке.
Ответа не последовала. Аврелий жестом показал Ливии, чтобы та открыла дверь, а сам ожидал с оружием наготове. Ливия, держа в левой руке собственный кинжал, правой осторожно отодвинула засов и резко распахнула дверь. В коридоре, тускло освещенном висевшим на стене фонарем, не было ни души.
– Смотри-ка, – сказал легионер, показывая на пол. – Нам оставили послание.
И действительно, перед дверью лежал маленький кусок пергамента, аккуратно сложенный в несколько раз. Ливия подняла его и развернула: две строчки и маленькая затейливая печать с изображением трех переплетенных линий.
– Это подпись Антемия, – просияла Ливия. – Я так и думала, что он не оставит нас на произвол судьбы.
– И что там говорится? – спросил Аврелий.
– Стефан положил деньги в банк в Позоли. Мы сможем нанять нужных нам людей, а я смогу отправить Антемию сообщение с курьером, доставляющим банковские бумаги. Мы и раньше пользовались такой системой связи, и она всегда прекрасно работала.
– Я хочу сначала найти своих товарищей. Если хотя бы один из них остался в живых, я должен его отыскать.
– Успокойся. Мы сделаем все, что сможем, но это не значит, что нас обязательно ждет успех.
– Амброзин говорил, что пленных римлян отправили в Мисен.
– Значит, именно туда мы и отправимся на поиски, но вряд ли это будет легко, и нельзя рассчитывать, что нам наверняка удастся их найти. Если даже мы их там отыщем, они ведь будут рабами, ты понимаешь? Рабами. Возможно, даже в кандалах. И, конечно же, под хорошей охраной. Пытаться освободить их – значит чрезмерно рисковать в ущерб нашей основной задаче.
– Для меня нет дела более важного. Это тебе понятно?
– Ты дал мне слово.
– Ты тоже.
Ливия закусила губы; переубедить легионера было невозможно. Он никогда не изменит своих намерений.
Они выехали на следующее утро, как раз перед рассветом. Холодный северный ветер разогнал туман, и тонкий лунный серп повис над самым морем. Остров Капри отчетливо вырисовывался на горизонте, скалистый и сухой, увенчанный густыми зарослями кустарника. На юге тонкая струйка дыма поднималась из жерла Везувия, черная на фоне светлеющего неба, как вдовья вуаль.
На рассвете они встретились с банкиром Антемия, человеком по имени Эвстатий, – в маленькой уединенной часовенке, окруженной высокими стенами; эта была часовня христианского великомученика Себастьяна.
Изображение святого, привязанного к столбу и пронзенного множеством стрел, поразило Аврелия настолько, что он вздрогнул, как от удара хлыста. Его больная память отчаянно пыталась найти связь с этим образом, пробудив в глубине души легионера непонятную боль. Аврелию лишь крайним напряжением воли удалось вернуть самообладание и скрыть свои чувства.
– Нам нужно кое-что узнать, – сказала Ливия, сделав вид, что не заметила происходящего с легионером.
– Можете на меня рассчитывать, – кивнул Эвстатий. – Я сделаю все, что в моих силах.
– Мы слышали, что несколько римских солдат, захваченных в плен, были проданы на галеры.
– Сомневаюсь, – покачал головой банкир. – Большинство военных портов стоят в запустении. В это время года корабли вытаскивают на сушу для ремонта. Гребцы занимаются другой работой.
– Например? – встревожено спросил Аврелий.
– Их отправляют в серные рудники или на разработки соли. Других отдают для сражений в незаконных гладиаторских боях. Это запрещено, однако уж очень высоки там ставки. Поверьте мне, я банкир, я это знаю. Если же те, кого вы ищете, – солдаты, то я догадываюсь, где их можно найти.
– Где?
– В piscine mirabilis.
– Что это такое? – недоуменно спросил Аврелий.
– Это старый резервуар, который прежде использовался для хранения питьевой воды, которой снабжали военные корабли. Вообразите гигантскую подземную базилику; она совершенно ошеломительна. С тем пор, как акведук перестал действовать, она стала местом, идеально подходящим для этих бесстыдных гладиаторских боев. Могу вас уверить, что среди зрителей более чем достаточно и христиан, и они ставят сумасшедшие деньги на тех, кто способен выиграть бой. Вам понадобится особый билет, чтобы попасть туда, – добавил Эвстатий и тут же протянул товарищам маленькую гладкую табличку, выточенную из кости; на ней был изображен трезубец, который использовался в боях гладиаторов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?