Читать книгу "Сыщик Каин. Хроники Универсума"

Валерий Цуркан
Сыщик Каин. Хроники Универсума

Часть первая

Глава 1

Квартал Иллюзий был тем местом, где город сходил с ума. Впрочем, Универсум и сам по себе сумасшедший. Здесь же реальность истончалась, становилась податливой, как мягкий воск, под давлением случайных мыслей, страхов и желаний прохожих. Один шаг – и брусчатка под ногами расплывалась в узорчатый персидский ковёр. Другой – и неоновые вывески начинали шептать сплетни на наречии обитавших здесь демонов.

Каин стоял под сводами то ли готического собора, то ли вокзала, и ждал. Длиннополое потрёпанное кожаное пальто оставалось единственной стабильной точкой в буйном калейдоскопе жизни. Левым, живым глазом наблюдал за метаморфозами улицы. Правым, бледно-молочным зраком мертвеца, видел скелет происходящего – бледные потоки эфирной энергии, сплетающиеся и рвущиеся в такт коллективному безумию толпы. Мёртвый глаз он себе соорудил после того, как в схватке с одним преступником стал одноглазым. И был весьма доволен своим приобретением – для его работы это самое то.

Цель находилась где-то здесь. Бесёнок-паникёр. Незначительный, но назойливый бес из клана Мимолётных Кошмаров, сбежавший от своего хозяина-техноманта и нашедший пристанище в иллюзорном хаосе. Питался случайными всплесками страха, и квартал Иллюзий для него – шведский стол.

Вот он. В инфра-взгляде, висевшем на цепочке на груди Каина, сущность бесёнка выглядела, как сгусток дрожащего лилового света, метавшийся по Проспекту Угасших Надежд. Каждый пролёт вызывал новые искажения: у прохожего внезапно отрастала тень с длинными рогами, витрина магазина на мгновение превращалась в пасть, начинённую битым стеклом.

Каин не преследовал беглеца. Это бесполезно. Испуганного убежавшего бесёнка догнать невозможно. А в квартале Иллюзий – тем более. Поди распознай среди мельтешения образов, под которые тот успешно мимикрирует.

Достал из внутреннего кармана пальто кристалл-«запись». Внутри дремала эмоция, купленная на рынке «Шепчущие Отголоски». Концентрированная скука. В этих кристаллах запечатаны отголоски эмоций или воспоминаний, которые в нужный момент можно наслать на любое существо, или иллюзии, способные исказить пространство. Впрочем, не на всех они действуют одинаково.

Каин сжал кристалл в ладони, чувствуя, как энергия активирует «запись». Не зная точно, где сейчас находится бесёнок, аккуратно, словно сажая семя в плодородную почву, раскидывал содержимое кристалла вокруг себя, продвигаясь сквозь образы. Эта эмоция – скука – должна вывести беглеца из образа, за которым скрывался бесёнок.

В этот день проходил карнавал иллюзий, что усложняло работу. Каин не спеша брёл по улице, поводя кристаллом влево и вправо и вызывая недовольство честных граждан, которые на некоторое время представали перед ним в своём настоящем виде.

– Эй ты, чего творишь? Это карнавал иллюзий! Ты всё запорол!

Сбоку надвинулся верзила в виде дракона.

Каин навёл на него кристалл, и вместо здоровенного дракона высветил щуплого и плюгавого человечка.

– Отдыхайте, я вам не мешаю, – сказал он, отводя в сторону кристалл.

Увидев на груди значок инспектора теней, «дракон» отошёл в сторону – связываться с законником при исполнении служебных обязанностей себе дороже.

Каин продолжил шествие сквозь разномастную толпу, ненадолго обнажая сущность участников карнавала. Вот прекрасная эльфийка, но стоит навести на неё кристалл – оказывается, что это старушонка лет под восемьдесят. Вот приближается красавец-волк, а на деле худенький юноша. У каждого свои секреты, которые инспектор теней, не желая этого, высвечивал одним движением.

Бесёнок не попадался, но Каин знал, что прячется тот где-то в этой цветастой мешанине образов.

Внезапно в паре метров образ гигантской летучей мыши с глазами-фонарями дрогнул, замигал и на мгновение превратился в лиловый шар, прежде чем снова обрёл гротескную форму. Кристалл подействовал. Бесёнок не мог удержать сложную иллюзию, когда на него давила унылая, всепоглощающая апатия.

Каин изменил тактику. Перестал рассеивать эмоцию вокруг и, прицелившись, послал поток скуки в точку, где мелькнула сущность.

Эффект был мгновенным и почти комичным. Образ летучей мыши распался, как карточный домик. На его месте на брусчатке сидел маленький, сморщенный бесёнок, вовсе не похожий на летучую мышь. Он зевнул, лиловая аура потускнела. Сонно потёр глаза лапками, совершенно потеряв интерес к окружающему миру.

Каин, не делая резких движений, приблизился. Бесёнок даже не попытался улететь. Уныло глядел на инспектора большими сонными глазами. Правая рука инспектора в толстой кожаной перчатке двинулась вперёд. В пальцах он зажал пустой кристалл-темницу для эфирных сущностей.

Коснулся кристаллом бесёнка. Тот, обессиленный и дезориентированный, не оказал ни малейшего сопротивления. Лиловая искра втянулась внутрь, кристалл на мгновение тускло вспыхнул, а затем потух, став куском матового стекла с едва заметной, дремлющей внутри сущностью, превратившейся в лиловую дымку.

– Работа сделана, – произнёс Каин и опустил кристалл в широкий карман пальто.

Вокруг карнавал снова бушевал с прежней силой. Никто не обратил внимания на исчезновение одного участника. Иллюзии продолжали свой бесконечный танец. Убрав кристалл-»запись» с упакованной в нём эмоцией, которая совершенно не подходила под атмосферу карнавала, Каин зашагал вдоль улицы, стараясь больше не тревожить разгулявшихся жителей Универсума. Впрочем, чтобы не отличаться от них, натянул на себя образ гоблина, вооружённого гигантским шипастым моргеншерном. Если бы не работа, Каин бы даже поразвлекался тут… но только не с той прекрасной эльфийкой.

***

Убежище находилось там, где Лимб, устав от собственного буйства, упирался в безразличную стену диких окраин. Старая колокольня, оставшаяся от церкви, поглощённой городом неизвестно когда. Шпиль пронзал сумеречное небо, а фундамент стоял на грани бездны. Хорошее убежище для того, кто не любит гостей.

Каин поднялся по витой чугунной лестнице, скрип которой был единственным звуком, нарушающим тишину этого места. Дверь из потемневшего от времени дуба открылась. Внутри пахло старыми книгами и одиночеством.

Пространство было аскетичным и функциональным. Лишь свидетельства профессии, разложенные по полкам и столам, как улики на месте преступления. На столе из тёмного дерева, испещрённом царапинами и пятнами от пролитых реагентов, стояли медные цилиндры, разобранный инфра-взгляд, похожий на глаз насекомого, и стопка кристаллов-»записей», отсортированных по типу эмоций. На одной полке лежали свёртки карт, где вместо улиц обозначены потоки эфирных течений и зоны нестабильности. На другой – артефакты прошлых дел: застывшая в стеклянном кубе тень, поющая раковина, которая временами издавала тихий шепот, и механизм, похожий на барометр, но со стрелками, указывающими на «скорбь», «радость» и «забвение».

Каин снял пальто, повесил на вешалку-грифона в углу. Достал кристалл-темницу с бесёнком и поместил в бронзовый аппарат – маг-телеграф. Нажал кнопку. Аппарат щёлкнул, и кристалл на мгновение излучил сигнал. Сущность отправлена своему хозяину. Заказ выполнен, клиент уведомлён.

На мгновение Каин даже пожалел беспомощного бесёнка, однако в руках техноманта тот проживёт долгую и счастливую жизнь. На воле таким не выжить. Разве что только за пределами Универсума, в диких мирах, да и то если посчастливится попасть в стаю себе подобных. Но где эти пределы… Инспектор теней там никогда не бывал. Всю жизнь прожил здесь, в Универсуме, городе на стыке миров, сотканном из тьмы и света, жизни и смерти.

Через несколько минут маг-телеграф ожил, и внутри бронзового корпуса что-то щелкнуло. Каин открыл крышку: техномант прислал оплату за заказ. Внутри лежали монеты внимания. Если посмотреть под определённым углом, можно увидеть, как поверхность ускользает от взгляда, заставляя фокусироваться на чём-то другом. Потратить такую монету – значит на несколько минут стать невидимым для чужих глаз. Ценная валюта. Каждый заказчик расплачивается своим товаром. Вот почему Каин никогда не брал заказы от золотарей. Эти работают не с тем золотом, что блестит.

Собрал монеты, бросил в ящик стола и закрыл крышку маг-телеграфа. Лязг металла о дерево прозвучал неожиданно громко в тишине кабинета.

Приблизился к единственному окну, не затянутому магическими схемами. Отсюда, с высоты древней колокольни, как с дозорной вышки, Город виден почти целиком.

Город на стыке миров Универсум продолжал жить своей жизнью. У подножия колокольни бушевал Лимб. Бесконечный мегаполис, вечно пребывающий в сумерках. Неоновые кровотечения вывесок на сотнях языков и алфавитов. Архитектурный бардак: готические шпили пронзали основания грубых бетонных коробок, которые, в свою очередь, оплетались живыми лианами зданий из иных реальностей. Воздух над Лимбом дрожал от конденсированной магии, падал дождь, который смывал грехи одних и наносил новые на других. Плавильный котёл, рынок и поле боя, где души, демоны, люди-призраки и прочий сброд пытались урвать свой клочок сиюминутной реальности. Проспект Угасших Надежд, Бульвар Тихой Радости – названия улиц здесь были не поэтической метафорой, а инструкцией по применению. Диктовали атмосферу, навязывали эмоции. Здесь можно купить или продать всё: от украденного воспоминания до пакета с страхом на чёрном рынке «Шепчущие Отголоски».

А над этим всем, в вышине, недосягаемый и ослепительный, висел Эфириум. С первого взгляда – рай. Здания, парящие в облаках. Вечный день, напоённый амброзией. Обитель богов и верховной аристократии. Каин щурился, глядя на него. Оттуда, с этих вершин, спускались некоторые заказчики – с холодными глазами и тёплыми кошельками. Оттуда же исходили приказы, которые превращали жизни в прах. Там управляли этим цирком, а Каин – всего лишь уборщик, который расчищал за ними мусор. Инспектор теней.

Взгляд скользнул вниз, за край Лимба. Туда, где городской ландшафт обрывался, сменяясь бесконечными, безликими серыми конструкциями. Там располагались нижние уровни. Логистический хаб и скотобойня. Гигантские конвейеры, по которым двигались безмолвные очереди новоприбывших из сотен, а может быть, и тысяч миров. Там царила вечная, беззвёздная ночь. Там находились вокзал «Стикс», куда со дна города прибывали все новые «грузы», и Архив Памяти – гигантская библиотека, где хранились «Жития», летописи каждой прожитой жизни. И Врата Реинкарнации – портал, который должен отправлять на новые воплощения. И где-то внизу, в тенях, между фундаментом Лимба и крышей Некрополиса, ютилась Подкладка. Свалка города. Нагромождение обломков реальностей, вывернутых наизнанку законов физики. Приют для изгоев, преступников и беглых. Место, где правила писались заново каждую секунду.

Где-то между Лимбом, Подкладкой и Эфириумом существует пограничная зона – Зеркальный Лабиринт. Это место – испытание для тех, кто ищет высшие истины. Место, где Каин никогда бы не желал оказаться. Обитало в нём древнее существо, рождённое из концепции небытия, «иммунный ответ» Вселенной на появление Города – Хранитель Безмолвия, мечтающий уничтожить Универсум и навсегда отвязать свой мир от этой реальности.

Каин отвернулся от окна. Инфернальный взор лицезрел не городские огни, а потоки энергии – липкие, переплетённые нити душ, что текли снизу вверх, питая Эфириум. Он служил инспектором теней. Латал дыры в гниющей ткани, поддерживая хрупкое равновесие, которое ненавидел всем своим существом. А попутно исполнял заказы в качестве частного детектива.

Он потушил свет и остался стоять в темноте, слушая, как снаружи доносится приглушённый, вечный гул Лимба.

Глава 2

Маг-телеграф, угловатая бронзовая конструкция в углу кабинета, издала резкий, трескучий звук.

Каин не ждал сейчас никаких посылок или сообщений и не знал, кто бы это мог быть. Склонил голову над устройством, постоял над ним и открыл крышку. Оттуда вывалился знакомый кристалл-темница, с глухим стуком покатился по полу, остановившись в метре от стола.

Прежде чем инспектор теней успел наклониться и подобрать, кристалл затрещал и лопнул, как перезрелый плод. Из осколков на паркет вывалился аморфный лиловый ошмёток —бесёнок, пойманный в квартале Иллюзий. Он обрёл физическую форму, отряхнулся, завертел маленькой головой с острыми ушами, мелко задрожал и тут же рванул под стол. Столкнувшись с ножкой стола, пискнул, вновь развалился в лиловую дымку и затем снова сгустился и превратился в бесёнка. Уселся под столом, потирая ушибленный бок.

– Кри! – заверещал он и погрозил кому-то кулачком.

Из динамика телеграфа раздался искажённый, полный ярости голос:

– Каин! Что ты, чёрт возьми, сделал с этой сущностью?

Каин, не глядя на источник звука, присел на корточки, собирая осколки кристалла, наблюдая за «этой сущностью», сидящей под столом.

– Я его поймал. В чём проблема, мастер Занн? Почему вы вернули бесёнка?

– В чём проблема? Он испорчен! Верно, ты к нему хорошо относился? Или, может, пожалел? Паникёры привязчивые! Он к тебе привязался! Теперь эта тварь для моих ритуалов бесполезна – ему нужен твой эмоциональный отклик, а не страх случайных прохожих! Теперь он твой! Верни деньги!

Каин поднялся, выбросил осколки в утилизатор и обернулся к маг-телеграфу.

– Хрен тебе, а не деньги, мастер Занн. Работу я выполнил. Ты получил целого и невредимого бесёнка. Остальное – твои проблемы, а не мои.

– Но ты его испортил! Теперь бесёнок мне не нужен!

– Это не входило в условия сделки. Ты должен был объяснить, что бесята привязываются к каждому, кто их пожалеет. Забирай бесёнка. Денег ты не получишь.

– Будь ты проклят, Каин. Оставь уродца себе.

– А мне-то он зачем?

Но маг-телеграф уже отключился. Инспектор теней сунулся под стол. Бесёнок сидел там, свернувшись клубком, и глаза смотрели на детектива с обожанием. Он издал тонкий, вопросительный писк.

– Вот чёрт, – выругался Каин. – И что мне с тобой делать?

У него никогда не было питомцев. Да что говорить, у инспектора теней Каина и друзей никогда не было. Всю свою жизнь, прожитую в Универсуме, сколько помнил, он заботился лишь о себе и о преступниках. Себя в меру сил холил и лелеял (впрочем, не очень старательно), а правонарушителей ловил и отправлял на переплавку прямиком в Некрополис.

– Так что с тобой делать, ты можешь мне сказать? – повторил он и протянул руку к мерцающему лиловым светом существу.

Бесёнок прикоснулся тонким пальчиком к его ладони и вдруг, заверещав, лиловой искрой метнулся прочь. Он носился по кабинету ураганом, как игривый котёнок. Каин, стукнувшись головой о столешницу, выбрался из-под стола и принялся за ним гоняться.

Бесёнок опрокинул стопку «записей», которые Каин едва успел поймать на лету. Залез в ящик с картами и принялся радостно рвать древний пергамент. Инспектор бросился спасать карту энергетических течений Подкладки. Потом бесёнок увлёкся блестящим маятником на столе и чуть не уронил вместе с нерабочим разобранным инфра-взглядом. Столкнувшись с барометром эмоций, зашипел, как кот, и стрелка метнулась в положение «Страх». Бесёнок отскочил от прибора, но уже спустя мгновение вернулся и сидел да следил за стрелкой, которая колыхалась между удивлением, интересом и радостью. Каин тоже остановился, скрестив руки на груди, наблюдая за существом. Когда стрелка указала на пренебрежение, сущность потеряла к барометру всякий интерес и соскочила со стола да ломанулась в другой конец комнаты.

Наконец Каину удалось его поймать.

– Стоп! – рявкнул он, хватая бесёнка за загривок. Сущность повисла в руке, безвредная и жужжащая.

Инспектор теней потёр пальцем переносицу.

– Ладно. Как тебя зовут? У тебя есть имя?

Бесёнок задумался, прикрыв глаза. Поток образов и эмоций хлынул в сознание Каина – не слова, а семантика: ощущение полёта, вспышка. И одно ядро, которое можно интерпретировать только одним словом.

– Кри! – пискнул бесёнок, и это звучало и как имя, и как описание сущности, которая только и знает, что пищит и кричит.

– Крик? Да, ты вечно орёшь, как я уже заметил. Говорящее имя. Вот и договорились! – Каин усадил бесёнка на диван. – Сиди тут, Кри, не мельтеши, а я пока подумаю, что с тобой делать.

Однако подумать инспектор не успел. В этот миг звуки Лимба снаружи стихли, будто кто-то выключил гигантский радиоприёмник. Пылинки, кружащие в воздухе, замедлили свой танец и замерли.

В центре комнаты стояла красивая женщина в платье с незатейливым трёхцветным рисунком из спиральных линий, по подолу которого переливались всполохи. Хрупкая, почти детская фигура. Глаза её казались бездонными: вращающиеся спирали галактик, туманности, рождающие звёзды, чёрные дыры, поглощающие свет. Богиню реинкарнации Аниру Каин встречал всего пару раз, когда вызывали в Эфириум. Не узнать её было невозможно. Именно она основала Универсум. Вернее, позволила использовать свои силы для его создания. Анира и божественная сущность была основой города, за её счёт тут жила каждая букашка. Она вызволяла из небытия умерших в других мирах и населяла ими Универсум.

Заказы из Эфириума всегда спускали сверху через посредников. Тем более богиня никогда не стучалась в дверь к Каину. Посещение скромной обители такой персоной говорило о том, что дело (а он уже знал, что Анира предложит какое-то дело, ведь боги ничего не совершают попусту) предстоит особо важное.

Он кивнул, всё ещё придерживая одной рукой бесёнка, который съёжился и спрятал мордочку в ладони от страха, увидев богиню.

– К неожиданному визиту не готов. Прошу прощения за беспорядок.

Галактики в глазах провернулись, оценивая бедлам в помещении.

– Беспорядок – фундаментальное состояние вселенной. Меня же интересует порядок. Точнее, его нарушение. Особенно в моей вотчине.

Анира сделала шаг вперёд. Босые ноги не касались пола.

– Какое дело привело богиню Аниру в мой хлев? – спросил Каин.

– Пропала партия душ. Двенадцать единиц, выбранных мной для реинкарнации в Универсуме. Не рядовой сброд, какой мы используем для поддержания жизни города. Шлифованные алмазы. Великий архитектор, способный видеть структуру реальности. Гениальный композитор, чьи симфонии усмиряли беспорядок. Мудрый философ, постигший природу воли.

Богиня говорила о умерших, как об уникальных инструментах, чем, по сути, они для неё и были.

– И что же мне предстоит выяснить?

– Они не дошли до Врат Реинкарнации. Легион Молчаливых Стражей списывает исчезновение на технический сбой в логистике Некрополиса.

– А вы не верите, – констатировал Каин.

– Верю только в цикл. Всё остальное – помехи. Я хочу, чтобы ты нашёл эти помехи и устранил. Мне нужны эти субъекты. Легиону Молчаливых Стражей нужны те, кто их похитил. Тебе нужна оплата за работу.

Другой бы на его месте уже плясал от радости – сама богиня обратилась и предлагает работу. Однако Каин не был дураком. Если уж Анира обратилась за помощью без посредников – дело нелёгкое, требующее определённых навыков, и, возможно, особой секретности.

– В чём подвох? – спросил он. – Ты кого-то подозреваешь? И кому-то не доверяешь, раз уж пришла ко мне собственной персоной? Нечасто ко мне наведывается сиятельная богиня. Даже сказал бы, что никогда.

– Никакого подвоха, но есть детали, о которых должно знать как можно меньше жителей города. Желательно лишь один. И это будешь ты.

– Я почти согласен, но сначала надо узнать об этих самых деталях. Да, и что по поводу оплаты, госпожа?

Глаза-галактики завращались быстрее обычного.

– Я предлагаю не валюту Директива. Я предлагаю информацию. Я знаю, что скрывается за завесой твоего прошлого, Каин. Я знаю, что было до. И знаю, почему твоя душа, одна из миллиардов, избрана для реинкарнации. Я отбирала лично, когда твой прежний сосуд был разбит. Ты – мой артефакт, инспектор. Я раскрою тайну твоей прошлой жизни. Согласись, не каждому дано распечатать частичку памяти из небытия.

Его тайны, о которых он и сам не знал, были для богини всего лишь строчками в каталоге. Он посчитал это весьма достойной оплатой и кивнул, принимая заказ.

Анира протянула руку. На ладони возник свиток.

– Последние известные координаты в Подкладке. Но лишь примерные. Именно оттуда, из точек сброса, и похитили. Я дам тебе временный доступ ко всем входам в Подкладку. Украденные могут быть ещё там. Я не почувствовала иных перемещений вне этого пространства.

Серебряная игла, похожая на компасную стрелку, материализовалась и упала в руку Каина.

– Ключ укажет путь через барьеры и предоставит доступ ко всем входам.

Кри, почувствовав ослабление хватки, решил, что настало его время. Рванулся, перелетел через стол и устремился к хрупкому механизму с маятником.

– Кри, твою ж мать! – рыкнул Каин, забыв о богине, и метнулся наперерез, едва успев поймать бесёнка за хвост в сантиметре от ценного прибора.

Анира наблюдала за суетой с тем же безразличием, с каким человек смотрит на копошение муравьёв.

– Ты обзавёлся… питомцем. Никогда не думала, что столь суровый, как ты, мужчина, будет столь трепетно заботиться о шаловливом бесёнке.

– Временное недоразумение. Мимолётная жалость, и вот я обладатель исчадия ада, – сквозь зубы пробормотал Каин, усаживая непоседу на плечо. Кри устроился там, обвившись хвостом вокруг шеи, и принялся довольно мурлыкать, подобно коту.

– Всё в этом мире имеет последствия, инспектор. Даже мимолётная жалость, – сказала Анира. – Действуй на своё усмотрение. Я верю в твой талант сыщика.

И богиня исчезла так же внезапно, как и появилась.

Каин остался стоять посреди кабинета, держа в одной руке серебряную иглу-ключ, а другой придерживая бесёнка, который, наконец, утомлённый, свернулся калачиком на плече.

Путь в Подкладку был открыт. Правда о прошлом, плата за работу, будет раскрыта, когда он сделает дело. На плече сидело последствие его действий.

Каин сел на диван и погрузился в размышления. Двенадцать штук. Отшлифованные алмазы, похищенные перед реинкарнацией. Кому они могли бы понадобиться? И почему Анира обратилась к нему лично, к чему такая секретность?

Прежде чем спускаться в Подкладку, нужно будет опросить кое-кого, может быть, кто-то слышал о похищении. Конечно, Анира говорила о том, что нужно держать рот на замке. Но Каин знает, к кому обращаться. К тем, кто что-то должен знать. Есть на примете один такой знакомый, мимо которого не пролетит незамеченным ни одно событие.

А потом придётся идти в Подкладку, а там свои правила, свои монстры и свои законы, не прописанные ни в одном своде Директива. Да и физика пространства там не такая, как везде. Каин назвал бы это место не Подкладкой, а Изнанкой, ибо там всё вывернуто наизнанку. Понадобятся припасы. «Записи» с агрессивными эмоциями для защиты. Кристаллы-пустоты для набора доказательств.

Размышления прервало шевеление на плече. Кри потянулся, вонзив крошечные коготки в ткань рубахи, и с радостным писком рванул вперёд. Пронзительно крикнул: «Кри-и-и!» – и спикировал прямиком на полку с артефактами.

– Стой, гадёныш! – рявкнул Каин, забыв обо всём на свете.

Побежал вперёд, едва успев поймать бесёнка, который уже обнимался с поющей раковиной, готовой издать оглушительный вой. Каин отшвырнул его на диван.

– Сиди! И не смей здесь ничего трогать! А то верну тебя к техноманту, от которого ты убежал!

Кри воспринял это как игру. Кувыркнулся, отскочил от спинки дивана, как мячик, и помчался по комнате, оставляя за собой слабый лиловый след. Каин метался за ним, ловя падающие «записи», отодвигая стул, который бесёнок пытался опрокинуть, собирая раскиданные внутренности разобранного инфра-взгляда.

Через пять минут Каин, запыхавшись, стоял на одном колене, зажав скулящего, но довольного Кри в ладони. В кабинете царил ещё больший беспорядок.

– Чёртов цирк, – выдохнул он.

И тут его догнала мысль – чем кормить бесёнка? Паникёры питались страхом. Но «испорченный» экземпляр явно нуждался в чём-то ином. Каин поднёс зверька к лицу. Кри потянулся к виску, излучая волну тёплого, доверчивого любопытства.

Инспектор направил на него слабый поток умственной концентрации. Кри тут же затих, умиротворённо зажужжал. Каин прислушался к своим чувствам. Итак, бесёнок питался вниманием. Великолепно. Энергозатратный питомец.

Вновь усадил усмиренного бесёнка на плечо, где тот устроился, словно живой воротник, обнял его за шею.

Каин, не снимая питомца с плеча, наводил порядок. После уборки открыл сейф, встроенный в стену. Каждая «запись», каждый прибор укладывались в многочисленные карманы висевшего на вешалке пальто с безошибочной точностью, выработанной годами.

Мысли о деле вытеснили всё остальное. Пропавшие сущности. Заказ Аниры. Его прошлое. Всё сплелось в единый клубок, державший в напряжении гораздо сильнее, чем любая погоня за бесёнком.

Неживой глаз различал слабые следы на полу – энергетический отпечаток, оставленный Анирой. Путь указан.

Кри мирно дремал, посапывая в ухо и вцепившись когтями в рубашку. Оставалось лишь сделать первый шаг в бездну. И смириться с тем, что с ним теперь навязчивый, совершенно непрактичный напарник.