Текст книги "Владимир Высоцкий. Только самые близкие"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vladimir-vysockiy-tolko-samye-blizkie-137779.jpg)
Автор книги: Валерий Перевозчиков
Жанр: Кинематограф и театр, Искусство
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Марина мне рассказывала, как он пел в Париже. Французских шансонье поразило то, что он пел два часа без перерыва. Поет, допустим, Азнавур – у него оркестр на сцене, у него есть возможность сделать паузу. А Володя пел без всяких передышек, на высочайшем накале, он тратился не только эмоционально, но и физически. А главное – он иначе просто не мог. Володя считал, что экономить силы – это оскорбление для людей в зале. И неважно – зал на восемьсот человек или, допустим, вечер у Диодорова. Кстати, там сидели Ефремов, Вертинская, Люся Гурченко, Боря Диодоров с женой – человек семь-восемь. И Володя выдал концерт часа на два – тратился, как будто он пел перед большим залом…
У каждого художника – своя природа… Есть люди в искусстве, которые берегут себя. А у Володи, допустим, четыре концерта в день, и он на всех четырех тратится так, как будто у него сегодня всего один концерт. Откуда шло это свойство? С одной стороны – от темперамента. А с другой стороны – у Володи всегда было чувство колоссальной ответственности перед людьми, перед его слушателями. Доходило до того, что иногда он чувствовал какую-то вину перед ними. И этим, вероятно, определялась его доброта по отношению к партнерам, особенно в кино. Он мне однажды сказал на съемочной площадке:
– Люди стараются, а у меня ничего не получается.
– Как не получается? Ты же здорово играешь!
Это было в Одессе, жара, да еще осветительные приборы… Он тогда снимался с Золотухиным.
Что касается Золотухина, то в какой-то мере Валера сам виноват. По-моему, он запутался в своих женах. Дело в том, что не от него Нина (Шацкая) ушла, а он от нее два раза убегал. По-моему, из-за тещи. Вот вам такой факт. После «Интервенции», в 1969 году, Высоцкий и Золотухин поклялись всегда сниматься вместе. Это была наивная клятва, потому что это нереально. Но сам факт этой клятвы говорил об уровне их отношений. Во-вторых, я это точно знаю, что Золотухин всегда как-то стеснялся находиться рядом с Высоцким, хотя я этого не понимаю. Кстати, в Золотухине есть такое сочетание человеческих свойств – и благородных, и неблагородных. Он весь из себя такой мужичок сибирский – единоличник! А еще, Валера – разный человек, но, повторяю, его, как и Бортника, очень ценил Высоцкий. Он считал, что Золотухин – один из умнейших людей, которых он когда-либо встречал. А другие этот природный ум Золотухина воспринимали как хитрость. Эта хитрость, конечно, есть у него. Кстати, это понимал и Любимов. Золотухин может так искренне мыслить и действовать – ну просто святой… И не потому, что он хитрит, а потому, что в эту минуту он себя на это настроил или у него это так получилось… Он мог быть безжалостным к себе, не выглядеть красиво… Знаете, ведь Высоцкий с Валерой советовался по каким-то важным вопросам. Потому что знал, что это будет совет не от какого-то «умствования», а от глубинного восприятия жизни.
А с другой стороны, в Золотухине есть коварство, на него трудно надеяться. Но я знаю, что большой период в жизни Володи – первые пять лет работы в театре – были связаны с Золотухиным. Ведь что такое природный ум?.. Это ум, который идет изнутри. Володя говорил: «Золотухин – мужик, а все остальные – гнилые интеллигенты». Это нельзя забывать, хотя у меня сложные отношения с Валерием Сергеевичем. Он один раз меня подвел, и подвел очень крупно. Поэтому до конца я на него положиться не могу. Валерий, давайте сегодня на этом закончим. Приезжайте ко мне через недельку…
7 марта 1987 года
«Ему казалось, что он может все»Я еще раз хочу сказать о том, почему у Володи хорошо выходили роли фронтовиков. Во время записи песни с Папановым для картины «Одиножды один», о которой я уже говорил, песни фронтовика, вернувшегося с войны, Володя так точно передавал интонации, свойственные инвалидам, которые пели эти песни на вокзалах и в электричках, что Папанов – сам фронтовик – был просто потрясен. Потрясен тем, насколько точно Володя передавал и настроение, и интонации, и дух того времени. И как я уже говорил, если Володя писал для конкретного артиста, то он мог даже что-то изменить в тексте. Ну, например, в этой песни строчку «… Дымок поднимался совсем по-другому». Папанов пел «…подымалси совсем по-другому» или «за чужое за что-то запнулся в сенях»… А Папанов пел: «за чужое за чтой-то запнулся в сенях». Специально для Папанова, учитывая его внешность, Володя вводил какие-то такие просторечия.
Каждый раз, когда я слушаю эту песню или смотрю на рукопись, которая сейчас лежит передо мной, я всегда вспоминаю, что очень многие крупные поэты старшего поколения были тогда поражены, насколько точно сделана эта песня. И, например, Исаковский написал свою песню – там есть строчка «Медаль за город Будапешт»… Не помню, как она называлась, но там есть такие строчки: «И на груди его светилась медаль за город Будапешт» – ну это самая популярная строчка из всей песни. И все-таки я считаю, что, несмотря на всю точность и яркость песни Исаковского («Враги сожгли родную хату». – В.П.), Володина песня и точнее, и пронзительнее. В ней больше той речевой смелости, на которую поэты того поколения не рисковали идти. И вот эта речевая смесь (и блатной, и уличный, и деревенский жаргон), которая была свойственна песням инвалидов и на которую не решались профессиональные поэты, Володе была свойственна и отличала его. Он с детства впитал этот язык, который он слышал на военных базарах и вокзалах… Кстати, он очень органично на нем сам говорил, ничего не играя и никого не изображая.
![](_057.jpg)
Владимир Высоцкий и Булат Окуджава во время работы над спектаклем «Работа есть работа». 1976 год
А теперь по поводу того, что происходит после Володиной смерти. Я теперь думаю об этом особенно много… Появление после его смерти статей и воспоминаний, в которых авторы пытаются подвести итоги, сформулировать свое отношение к такому явлению, как Высоцкий, я считаю преждевременным. Я думаю, что он был целой эпохой в жизни нашей страны, выразителем дум целого поколения. В шестидесятые и пятидесятые годы бардов и менестрелей было много, но я человек пристрастный и субъективный, как всякий художник, мне тогда еще казалось, что останется только Высоцкий. Если говорить о Булате Окуджаве, тоже ярком представителе этого поколения, то у него прежде всего отмечаешь поэтическую культуру. Для Окуджавы песни являются одной из сторон его творчества и, может быть, не самой главной. У него ведь есть и чистые стихи, и замечательные романы. Поэтому исполнение песен Булатом обаятельно тем, что оно непрофессионально. Можно сказать так: стихи – высочайшего уровня, а пение – любительское. У Окуджавы главное – это стихи, а не исполнение. А у Высоцкого каждый компонент – на самом высоком уровне… И стихи, и пение, и даже мимика. И в этом смысле Володя – явление уникальное. Может быть, в своих лучших произведениях к нему приближался только Юлий Ким.
Высоцкий обладал феноменальным ухом… Даже не слухом, а именно ухом – и в этом смысле равных ему я не знаю. Потому что, работая в кино, я часто просил поэтов и композиторов сделать песню «под кого-то…». И в этом смысле Володя был неподражаем. Допустим, ему говорили: «Володя, напиши под Овидия». Он говорил: «Дайте мне Овидия». Ему дают томик Овидия, он читает его в течение какого-то небольшого времени. И через час пишет стихи под Овидия. Причем это текст Высоцкого, написанный в стиле этого римского поэта.
А была еще одна история поразительная. В картине «Одиножды один», о которой я уже говорил, нужны были обрядовая свадебная песня – величальная жениху и невесте и другие. То есть большое количество русских обрядовых песен, так как в центре картины была русская национальная свадьба. Можно было пойти по простому пути – взять настоящие русские народные обрядовые песни. И мы располагали к тому времени достаточным материалом. А Высоцкий, который писал все песни к этой картине, побоялся, что будет некая разностильность. И тогда он взял сборники народных песен, подлинных, изучил их и написал свои обрядовые песни для русской свадьбы. И в этих песнях было удивительное сочетание полного знания материала, владения им и ощутимое присутствие самого Высоцкого. И это соединение позволило ему создать общую стихотворную ткань для всей картины. Это было феноменально. В картине ведь были самые разные песни, в том числе и для хора, многоголосые. Володя за очень короткое время сумел понять суть и создать нечто законченное, на что у многих уходят месяцы и годы.
Я об этом так подробно говорю, потому что существует утверждение, что Высоцкий был человеком не очень грамотным в стиховом отношении. А Володя был поразительно точен в стихотворных размерах, я уже говорил, что он на спор мог писать гекзаметрами, и это были настоящие гекзаметры. Он мгновенно это схватывал, он прекрасно читал чужие стихи, если это было надо театру. И я его считаю интеллигентнейшим и образованнейшим человеком. Ведь, повторяю, я работал со многими поэтами, но у них получалось не так, как у Володи… И было впечатление, что профессиональные поэты менее начитанны, менее культурны, чем Высоцкий.
Я не знаю ни одного поэта – и это действительно феноменально, – который бы имел такой огромный социальный радиус поклонников. То есть Володю любили все: от академиков до самых простых людей, от самых утонченных интеллигентов до самых неискушенных потребителей искусства.
И еще о моем представлении о Высоцком как о музыканте… У него бывали-таки состояния, когда он чувствовал себя чуть ли не Бетховеном. Ему казалось, что он может все. Я сам занимался музыкой, но не выдержал ежедневной колоссальной нагрузки, которая требуется от профессионального музыканта. Но повторяю, что у Высоцкого были такие минуты, когда он чувствовал, что и в музыке он все может.
А еще: актеру – профессиональному актеру – нужно периферическое зрение и колоссальная периферическая память. Ну, например, Володя стоял в кадре и смотрел в сторону киносъемочного аппарата и одновременно помнил, что находится вправо и влево от него… А там могла быть массовка, декорации и черт-те что еще. В этом смысле он, конечно, был феноменальным человеком. И когда, допустим, мы снимали второй дубль (если был брак на пленке и приходилось переснимать иногда через месяц), Володя точно помнил, что было справа и слева, а иногда помнил, кто стоял сзади. Мы смотрели на фотографии – все было абсолютно точно. А ведь там могло стоять более сотни человек. Но это было, было.
Да, Володя был знаком с Урбанским, и Высоцкий увлекался Урбанским как артистом, как личностью. Потом, ведь Урбанский тоже пел на вечеринках и в компаниях. И пел хорошо, конечно, не свои песни. А еще Урбанский очень хорошо читал стихи. Я помню один случай, который был на следующей картине Калатозова – после «Летят журавли»… Сидели мы все в буфете на третьем этаже «Мосфильма», и я помню, что Володя смотрел на Урбанского влюбленными глазами.
Когда не утвердили Володину пробу на картину «Одиножды один», мы решили ее показать Сытину – заместителю главного редактора Госкино, который был расположен к картине. Кроме того, он сочувствовал и Володе. И вот мы поехали к нему с «Мосфильма» по метромосту, мы ехали в машине нашего автора. А это была огромная американская машина «Шевроле», за рулем машины был ее хозяин, а в машине сидели Высоцкий и я. И вдруг нас обогнала двадцать первая «Волга», машина крепкая… А сзади мы услышали какие– то крики, какая-то там была паника. Наш водитель посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как эта двадцать первая «Волга» всех обгоняет, причем мост-то узкий, там практически всего два ряда. И эта «Волга» оттесняла другие машины к перилам, что было очень опасно. И водитель «Волги» «чиркнул» по нашей машине. Я посмотрел на Володю, а он даже побелел… И вдруг Алексей Петрович – наш автор – по встречной полосе рванул за этой «Волгой». И где-то в районе Метростроевской обогнал «Волгу» и перегородил ей дорогу. Алексей Петрович выскочил, распахнул дверь «Волги», и оттуда начал вываливаться водитель, который явно был пьян. Он водителя вытащил, а сзади гудели машины, которые поцарапала эта «Волга». И Алексей Петрович врезал ему так, что тот упал как подкошенный. Потом он вытащил еще двух – как оказалось, в машину набилось человек шесть – и он вытаскивал их по одному, и каждый получал приличный удар по физиономии. Подходит гаишник, и наш водитель сдал всю кучу этих людей – пьяных и вопящих – ему на руки. И это зрелище Высоцкого просто потрясло. И дальше он смотрел на этого Алексея Петровича с нескрываемым восторгом.
Теперь про Барнета. Я, собственно, уже об этом писал. Володя был приглашен вместе со своими товарищами по курсу школы-студии МХАТ – это было, когда они учились на четвертом курсе, – для проб в фильме «Аннушка». Помоему, для Володи это было первое приглашение на киностудию… Всю эту группу познакомили с Борисом Васильевичем Барнетом, и Высоцкий, чтобы иметь представление о том, кто их пригласил, посмотрел фильм «Подвиг разведчика». И вот все эти ребята показали что-то Барнету… И Борис Васильевич сказал ассистенту: «Пусть придет тот, в сером пиджаке». Не знаю, пришел Володя или нет…
И еще: Володя обладал феноменальной памятью, причем вплоть до того, что на этой его феноменальной памяти можно было ставить цирковые номера. Что это такое? Это признаки гениальности? Я бы не хотел сейчас делать такие заявления. Но совершенно точно, Володя обладал каким-то набором, каким-то конгломератом необычайных способностей. Я считаю, например, что его пластическая одаренность, чувство формы, чувство силуэта, природный шаг – все то, чем обладают балетные артисты, – это тоже феноменально. А ведь Володя нигде специально не учился танцу. Я скажу так. Вероятно, это было уникальное явление природы, прежде всего. И это было какое-то чудо.
Я очень жалею, что не сохранилась его проба на «Одиножды один». Но этот трюк – эти его танцевальные па на вертикальной стенке – это было уникально и физически необъяснимо. Он прыгал на стенку и делал на ней два чечеточных удара ногами. Я не понимаю, как это можно сделать. Но ведь Володя делал это на глазах у всей съемочной группы. Это было феноменальное зрелище.
Март 1987 года
Личный архив
В начале 90-х годов прошлого столетия возникла идея создания «Энциклопедии Высоцкого». Вероятно, по образцу знаменитой тогда «Энциклопедии Лермонтова». При музее Высоцкого была образована редакция во главе с Дмитрием Галковским. Для этой энциклопедии я и начал делать первые статьи, а точнее, это были подборки биографического материала по определенным темам.
Энциклопедия не вышла, о судьбе редакции в музее говорили, что она исчезла вместе со всеми материалами. На каких условиях и в каком составе работала редакция и работала ли она вообще, – мне не известно. Мои же статьи остались в архиве, некоторые из них публикуются в этой книге.
Гитары Высоцкого
У меня гитара есть, Расступитесь стены.
Когда и как Владимир Высоцкий впервые взял в руки гитару? Существует несколько противоречивых версий. Но, разумеется, самое достоверное свидетельство принадлежит матери В.В. – Нине Максимовне Высоцкой: «В десятом классе, а, может быть, и раньше Володя мне говорит: «Мамочка, хочешь доставить мне удовольствие – купи ко дню рождения гитару…» Купила ему гитару, тогда это было просто. И самоучитель – известного тогда гитариста – Михаила Высоцкого: «Вот, учись». – «Нет, мама, я уже сам умею». Сел и сыграл что-то простое. Кто-то научил его во дворе…»
![](_063.jpg)
Владимир Высоцкий с Игорем Кохановским
Но вполне вероятно, что эти первые – очень простые – аккорды показал В.В. его школьный друг – Игорь Кохановский: «Мы подружились в восьмом классе, а мне мама подарила гитару в честь окончания семилетки. И я очень быстро научился несложным аккордам, но поскольку знал на память почти весь репертуар Вертинского, то стал это подбирать на гитаре… И когда мы собирались школьной компанией, я исполнял разученное. И Володя как-то попросил, чтобы я показал ему эти аккорды…»
Школа-студия МХАТ. Все сокурсники помнят Высоцкого с гитарой, но не с первого курса…
Г. Епифанцев: «У Володи гитара появилась еще в Школе-студии. Я хорошо помню, как он пел уличные песни».
Р. Вильдан: «С гитарой я помню Володю курса с третьего. Вначале он пел не свои песни, про Колыму, про сроки. А где-то в году шестидесятом сказал: «Все! Чужие не пою. Только свои».
Хотя сам Высоцкий вспоминал, что в Школе-студии он только отстукивал ритм. Это подтверждает А.Макаров: «Хорошо помню, что довольно долгое время Володя совсем не играл на гитаре. Позже появилось ритмическое постукивание по столу или, как рассказывает актриса Жанна Прохоренко, – по перилам лестницы. Она училась с Володей в Школе-студии и хорошо его знала».
В общем, можно предположить, что гитара – уже как инструмент – появилась у В.В. на старших курсах Школы– студии МХАТ.
Г. Ялович: «Он все время говорил: «Надо набить подушечки. Надо набить подушечки». А уж после студии постоянно приставал: «Послушай это. А это еще лучше!» И как он из мальчика-дилетанта превратился в мастера?! Все это – постоянная работа, постоянное самосовершенствование.»
А с середины шестидесятых годов Высоцкий воспринимается только с гитарой:
Шел популярней, чем Пеле,
Носил гитару на плече.
(А.Вознесенский)
Вспоминает Иван Дыховичный: «В Ленинграде на концерте произошел замечательный случай. <…> Мы с Володей сидели на подоконнике, а мимо в зал еще шли люди. И один из них сказал: «Смотри, Высоцкий!» А другой говорит: «Да ладно… Высоцкий – с гитарой!» Они прошли, Володя их догнал: «Почему с гитарой?! Что она у меня из бока растет?! Что вы такое говорите – она из меня растет, что ли, эта гитара?!»
Иногда на концертах Высоцкий использовал этот образ – «гитара растет сбоку». И, по всей вероятности, эта фраза имела хождение среди друзей Высоцкого.
Запись в дневнике В. Золотухина (31 мая 1969 года): «Была премьера «Хозяина тайги» (29-го в Доме кино). <…> Мы пошли в ресторан. Сели. Назаров заказывал. Стали петь. Просили Высоцкого все. Без гитары он не поет, жаль, что она не растет у него сбоку».
А вот как сам Высоцкий ответил на этот вопрос: «Когда появилась гитара?» (Пятигорское интервью, 14 сентября 1979 г.): «Вы знаете, гитара появилась совсем случайно и странно. Я давно, как все молодые люди, писал стихи. <…> Гитара появилась так: вдруг однажды я услышал магнитофон… Услышал приятный голос, удивительные по тем временам мелодии – и стихи, которые я уже знал, – это был Булат.
Я немножко обучен музыкальной грамоте, хотя, конечно, все забыл, но это дало мне возможность хоть как-то, худо-бедно, овладеть вот этим бесхитростным инструментом – гитарой. Я играю очень примитивно. <.> Я специально делаю упрощенные ритмы и мелодии, чтобы это входило моим слушателям не только в уши, но и в души, чтобы мелодия не мешала воспринимать текст.
Вот из-за чего появилась гитара. А когда? Уже лет четырнадцать назад, после окончания Школы-студии».
Профессионально ли Высоцкий владел гитарой? На этот вопрос отвечает музыкант, композитор Анатолий Бальчев, хорошо знавший В.В.: «В точном смысле слова – нет. Но и здесь у Володи был дар. Он мог брать очень сложные аккорды, даже не зная, что он берет именно эти аккорды. Володя все схватывал мгновенно: кто-то показал, и он ставил палец так, как было нужно. Причем он брал именно те 3–4 аккорда, которые были необходимы для его стихов».
Актер Театра на Таганке и тоже профессиональный музыкант Виталий Шаповалов: «Я Володе показывал какие-то вещи на гитаре и однажды сказал:
– Тебя упрекают в примитивизме: одни и те же аккорды…
– А мне больше и не надо.
– Нет, вот ты возьми шестую ступень, у тебя музыкальная фраза будет длиннее. Один аккорд, но ты его можешь разнообразить. Это даст тебе больше окраски.
– Шапен, я знаю шесть аккордов, и народ меня понимает.
– Володя, ну я же тебе зла не желаю. Я просто хотел, чтобы у тебя звук был побогаче.
Он одевается на Чаплина, а я – на Карбышева в «Павших и живых». Походил-походил – к его чести, жажда узнать у него была сильнее гордыни, – подходит и говорит:
– Шапен, ну покажи.
Я ему показал это, и он везде стал использовать:
– А ты мне еще что-нибудь такое покажешь?»
Гитар у Высоцкого было много. Проследить судьбу каждой практически невозможно. Расскажем вначале о самой знаменитой гитаре – гитаре народного артиста СССР Алексея Денисовича Дикого.
Вспоминает Алексей Чердынин – кинооператор, в шестидесятые годы друг В.В.: «У меня были тогда магнитофонные пленки, были и записи Высоцкого, сделанные еще во ВГИКе. Тетя Шура (Александра Александровна Дикая – вдова А. Дикого, у которой тогда жил А. Чердынин) услышала Володины песни:
– А кто это поет? А что это за Высоцкий?
Это были первые Володины песни – уличные, дворовые, «блатные». А Дикой ведь сам побывал в сталинских лагерях, правда, недолго. <…>
В очередной раз ко мне приходит Володя, а я и говорю: «Тетя Шура, это и есть Высоцкий». И Александра Александровна попросила Володю спеть…
А у нее в то время хранилась гитара Дикого – знаменитая гитара венской работы. Она побывала у многих известных артистов, а появилась в России у цыган, в «Яре». С этой гитарой были связаны какие-то романтические истории, ее крали… Когда Высоцкий увидел эту гитару, он сразу сделал «стойку на месте»! Вижу, у него «глаза навылет», говорит мне:
– Делай что хочешь, но это такая гитара!
…Мы начали потихоньку тетю Шуру «обрабатывать»… Устроили такую небольшую осаду – Володя приходил, пел… Конечно, он включил все свое обаяние, а это он делать умел… В общем, тетя Шура была очарована и, в конце концов, просто подарила Высоцкому эту гитару. Я хорошо ее помню – небольшая изящная гитара в большом футляре, обшитом вельветом в мелкий цветок. Куда Володя дел эту гитару Дикого, я точно не знаю…»
Об этой же гитаре вспоминает Нина Максимовна Высоцкая: «Я знаю, что актеры цыганского театра «Ромэн» в шутку говорили Володе:
– Скажи, где лежит твоя гитара, – украдем!
К сожалению, дальнейшая судьба гитары мне точно не известна. Возможно, Володя подарил ее сыну Марины Влади – Пьеру, который тогда учился в консерватории по классу гитары. А футляр еще долго хранился дома – старый, пыльный, я его кому-то отдала».
Посмертная судьба гитар Высоцкого. Две гитары хранятся в квартире В.В. на Малой Грузинской, где живет теперь Нина Максимовна Высоцкая. Большая концертная гитара с двумя грифами, которая висит в кабинете, и гитара мастера Шуликовского, сделанная специально для Высоцкого.
Одна гитара находится в США у друга Высоцкого, Михаила Шемякина: «.Врываясь, сразу хватал эту гитару. Гитара его хранилась у меня. Вот она и сейчас здесь стоит… Он сказал: «Я оставляю ее, потому что это наш рабочий инструмент».
Еще одну гитару Высоцкий подарил Бабеку Серушу: «Когда я въезжал в свою квартиру на Речном вокзале, то Володя к новоселью подарил мне гитару. Потом оказалось, что она очень ценная.
– Володя, ну зачем мне гитара?
– Я же буду приезжать к тебе, чтобы было на чем играть.
Гитара хранилась у меня, потом нужно было ее отремонтировать. У меня был один знакомый – композитор Леня Гарин – он и отдал ее в ремонт. Потом пришел и говорит: «Ты знаешь, это очень ценная гитара – известного мастера».
Вот точно не помню: Климова или Климкина…»
Одна из первых гитар Высоцкого хранится у Инны Александровны Кочарян в знаменитом доме на Большом Каретном. На гитаре автографы Высоцкого, Стриженова и Утевского.
И. Кочарян: «Володя купил эту гитару году в 60-м или 61-м. Купил за шесть рублей, тогда – за шестьдесят… И сразу принес к нам…»
Возможно, именно об этом вспоминает И.К.Высоцкая: «Я помню, что мы покупали гитару, но не помню когда. Хорошо запомнила, что мы платили шестьдесят пять рублей старыми деньгами. Но я не возьму на себя смелость утверждать, что это была первая гитара.»
Во всяком случае, первые записи песен Высоцкого – или большей их части – были сделаны в квартире Кочаряна под аккомпанемент именно этой гитары. В том числе и знаменитая «Золотая пленка Кочаряна».
Еще одна гитара Высоцкого – и тоже из самых первых – теперь хранится в Музее Высоцкого на Таганке. Она подарена семьей Абрамовых.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?