Читать книгу "«Пятая колонна» и Русская Церковь. Век гонений и расколов"

Еще в 1930-х годах ряд протестантских организаций, в том числе англиканская церковь, выдвигали идею действовать вместе, постепенно сближаться – а в перспективе им виделось объединение всех христиан в некой общей церкви. Война прервала эту деятельность, и первая учредительная ассамблея была созвана в Амстердаме в октябре 1948 года. Туда вызвались приехать делегации от 147 протестантских конфессий с целью учредить Всемирный совет церквей (ВСЦ). Для участия зазывали и Русскую Православную Церковь. С политической и дипломатической точек зрения это вполне можно было использовать. Обеспечить Советскому Союзу лишний выход в международные организации, пропагандистскую трибуну, какие-то рычаги влияния на зарубежное общественное мнение.

Но Московская Патриархия твердо оказалась заседать вместе с еретиками. И ясно, что Сталин разделял эту позицию. Вместо участия в ВСЦ в июле 1948 года было намечено другое международное мероприятие – торжественное празднование 500-летия автокефалии Русской православной церкви. Причем Сталин планировал перехватить идею Константинопольской Патриархии, провести «Вселенский Собор» – «для решения вопроса о присвоении Московской Патриархии титула Вселенской» [67, с. 151]. То есть, официально утвердить концепцию Третьего Рима!

Но обстановка «холодной войны» уже сказывалась, да и идея признать Московскую Патриархию Вселенской очень не понравилась в Константинополе, Греции, на Ближнем Востоке. Приглашенные Патриархи Константинопольский, Антиохийский, Александрийский, предстоятель греческой Элладской Церкви в Москву не приехали, прислали лишь второстепенных представителей. От Иерусалимской Патриархии не прибыл никто. Мероприятие пришлось сузить до ранга Совещания глав и представителей автокефальных Православных Церквей. Присутствовали Патриархи Сербский, Румынский, Грузинский, митрополит Болгарский, были делегаты от Албанской и Польской Православных Церквей. Но решения были приняты очень важные.

В докладах и обсуждениях приводились примеры того, как связи с экуменистами расшатывают традиции, подрывают уровень духовности. Указывалось на «близкое сродство экуменической деятельности с другими современными нецерковными, политическими, иногда тайными международными движениями» (имеется в виду масонство). В резолюции совещания однозначно определялось, что «целеустремление экуменического движения, выразившееся в образовании ВСЦ, с последующей задачей организации «экуменической церкви», не соответствует идеалу христианства и задачам Церкви Христовой». Также совещание осудило Ватикан за подрывные операции в отношении Православия, осудило унию как орудие экспансии папизма [33]. Оно утвердило сохранение прежней пасхалии. Московская Патриархия стояла и за сохранение «старого», юлианского церковного календаря, но часть Церквей, участвующих в совещании, уже перешла на «новоюлианский», обострять разногласия не стали.

Впрочем, отказ от участия в экуменическом движении вовсе не означал, что Русская Церковь отстранилась от международной деятельности. Главным организатором Совещания глав и представителей Православных Церквей в Москве был митрополит Николай (Ярушевич). Он возглавил вновь созданный Отдел внешних сношений Московского Патриархата. В новом качестве ездил с церковными миссиями за границу, вошел в состав Советского комитета защиты мира и Всемирного совета мира, выступал на конгрессах. За миротворческую деятельность он был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Одновременно владыка Николай возглавлял издательский отдел Патриархии.

И все же советская «церковная политика» в 1948–1949 годах стала меняться не в лучшую сторону. Иногда это связывают с тем, что Патриархию не получилось сделать Вселенской, и Сталин охладел к ней. Но такой взгляд выглядит упрощенным и неверным. Перемены начались раньше, до неудачи с «Всеправославным Собором». И связаны они как раз с той двойственностью, которую создал Сталин в Советском государстве. С одной стороны, деятельность Церкви разрешалась и поддерживалась. С другой, никто не отменял господство богоборческой марксистско-ленинской идеологии. В такой ситуации поощрение Церкви опиралось только на личное могущество Сталина. Но оно было далеко не безграничным. Его здоровье ухудшилось, осенью 1945 года он перенес инсульт. Он прекратил появляться на публике, его жизнь стала замыкаться в кремлевских апартаментах и на даче, и постоянный доступ к нему имел ограниченный круг лиц.

А партийные и идеологические работники проводили собственную линию. В Вильнюсе на Крещение Господне в начале 1948 года на Крестный Ход и обряд водосвятия на льду Вилии вышли до 7 тыс. человек, при этом к православным присоединилось и немало католиков. Местным властям это очень не понравилось. Указали, что богослужения разрешены, но не массовые шествия. Водосвятия на реке на будущее запретили. Эту практику тут же переняли в других регионах. Распространили и на Крестные Ходы между селами, молебны на полях. Осенью 1948 года через Совет по делам РПЦ Синод вынудили принять решение – запретить превращать проповеди в храмах в уроки Закона Божия для детей.

Главным проводником антирелигиозной политики стал в это время новый выдвиженец Жданова Михаил Суслов – он одновременно возглавил два отдела ЦК партии, международный и идеологии и пропаганды. В 1949 году он представил Сталину доклад, что Православная Церковь сыграла свою роль во время войны, теперь надобность в ней отпала. Религия подрывает устои коммунистической идеологии, играет на руку противникам. Да и возможность пополнить казну за счет Церкви выглядела не лишней. Поэтому предлагалось послабления прекратить и начать новую кампанию гонений. Суслова поддержала часть Политбюро. Сталин такие предложения решительно отверг. Но и богоборческие тенденции по каким-то своим соображениям не осудил, их авторов не взгрел, как он это умел, не объявил каким-нибудь «левацким уклоном».

А Суслов и его сторонники стали пользоваться именно тем, что никаких официальных постановлений по данному вопросу нет. Когда местные руководители запрашивали Москву, как им относиться к Церкви, Отдел агитации и пропаганды ЦК разъяснял – курс партии в отношении религии остается прежним. В школах восстановилось строго атеистическое воспитание. Снова происходили аресты священнослужителей. Не за их богослужебную деятельность, а по «политическим» статьям. Ежова давно уже не было на свете, но министром госбезопасности стала подобная ему личность, Абакумов. При нем использовались прежние методы: «сексоты» в храмах внимательно слушали проповеди, выискивая, к чему можно прицепиться. Раскручивались дела по доносам. А вместо «троек» приговоры без суда выносило Особое совещание. Будущий Старец Иоанн (Крестьянкин) попал в лагеря уже после войны, когда никаких религиозных преследований как бы и не было.

Начали закрывать и некоторые храмы. Исподтишка, под теми или иными «частными» предлогами. Особенно это коснулось церквей, которые в годы войны были открыты на оккупированных территориях – то есть без разрешения советской власти. К ним придирались, что они действуют незаконно, а для регистрации ставили препоны. Однако более масштабным кампаниям мешал председатель Совета по делам РПЦ Карпов – он стал уже генерал-майором госбезопасности (хотя числился «в резерве МГБ»), спорить с таким было трудно. Действовал он в рамках постановления Совнаркома 1944 года, запрещавшего закрывать храмы без согласования с Советом по делам РПЦ. А Карпов согласия не давал. Позже он признался в частном разговоре: «Сталин поставил передо мной задачу оберегать Церковь, и я выполнял ее».

Его пробовали свалить, на него сыпались доносы. Писались кляузы, что он преподносит подарки архиереям за государственный счет, сам получил от Патриарха «шкатулку, картины и ковер». Но и тут он оказался неуязвимым. Практика обмена подарками была утверждена лично Молотовым. А отношения между Карповым и Патриархом Алексием (Симанским) оставались очень дружескими [89]. Но ведь и Карпов был далеко не всесильным. Фигурой отнюдь не первого ранга. Постоянного доступа к главе государства он не имел (в отличие от обер-прокурора Синода при Царе). В советской иерархии Суслов стоял гораздо выше, чем он.

А между тем «холодная война» придала «второе дыхание» РПЦЗ. Многие эмигрантские приходы стали отходить от Московской Патриархии, возвращаться к зарубежникам. Связь митрополита Анастасия с Власовым и сотрудничество его архиереев с немцами больше не выглядели компроматом. Ну а массы «перемещенных лиц» из Западной Германии стали растекаться в Канаду, Австралию, США. Там их принимали, давали работу. Туда потянулась и часть «старой» эмиграции. В США переместился из Европы и центр мировой политики. И Синод РПЦЗ в 1949 году переехал в Америку, обосновался в Нью-Йорке. Там же, в США, очутилось руководство украинских «автокефальников», белорусские «автокефальники» – в Австралии.

В 1949 году прекратила свою деятельность Русская Церковь на территории Китая. Там в гражданской войне победили коммунисты, а с религией Мао Цзэдун боролся решительно. Все храмы любых конфессий были закрыты, их собственность конфискована. Часть священников, служивших в Маньчжурии и перешедших в РПЦ, уехала в СССР. А община РПЦЗ в Шанхае, 6 тыс. верующих, обратилась в Международную организацию по делам беженцев при ООН. Их приняли Филиппины, разместили на старой американской военной базе на острове Тубабао. Отсюда они постепенно разъезжались в Австралию и США.

А в 1953 году умер Сталин. Патриарх Алексий отслужил по нему панихиду. В руководстве РПЦЗ это вызвало страшное возмущение. Зарубежники созвали свой Архиерейский Собор, он объявил панихиду «неслыханным в истории Церкви кощунством». С какой стати – непонятно. Добрые и злые дела человека взвешивает и судит Сам Господь. А Сталин был крещеным, православным. Почему же панихида вдруг оказалась «кощунством»? Но Архиерейский Собор заявил о «невозможности общения с современной Московской Патриархией» и постановил священников из РПЦ принимать в РПЦЗ только через покаяние. Позже еще и ужесточил это требование – через публичное покаяние.

Глава 9
О «вольных каменщиках»

Ну а теперь давайте на время отвлечемся от нашего сюжета о судьбах церкви. Зададимся вопросом вроде бы совсем другим, но напрямую связанным с этими судьбами. Существовали ли в СССР… масонские структуры?

Хорошо известно, что многие революционеры имели самое непосредственное касательство к «вольным каменщикам» и другим тайным орденам. Например, исследователями давно уже выявлено, что многие идеи Троцкого и его учителя Парвуса четко перекликаются с теориями иллюминатов [136]. Это одно из самых радикальных течений масонства, основанное в 1776 году в Баварии Адамом Вейсгауптом. В переводе с латыни «иллюминаты» – «просвещенные». Хотя возможно и иное толкование: «люди света», «несущие свет» (а «князем света» оккультисты называют Люцифера). Они провозгласили своей задачей разрушение всех мировых религий, монархий, института семьи и брака, слом всей традиционной системы ценностей. А также всеобщую глобализацию со стиранием государственных границ и национальностей.

В отличие от других направлений масонства, орден широко привлекал женщин, считая их важным инструментом для достижения своих целей. Иллюминаты обязаны были иметь клички. Сам Вейсгаупт взял псевдоним «Спартак». Иллюминаты оказали огромное влияние на социалистов. Праздник ордена, 1 мая (магическая «Вальпургиева ночь») отнюдь не случайно стал Днем международной солидарности трудящихся, а германские революционеры назвали себя «Союзом Спартака» в честь Вейсгаупта. Основали его как раз те деятели, которые, как и Троцкий, были очень близки к Парвусу – Юлиан Мархлевский, Карл Либкнехт, Роза Люксембург.

Но и другие доверенные лица Парвуса курировали важные закулисные связи, выступали эмиссарами в международных делах – Ганецкий, Красин, Бухарин, Раковский, Зиновьев, Сокольников, Ларин, Радек, Коллонтай и др. Американский банкир Якоб Шифф, связанный с этими кругами (и вместе со своими родственниками Варбургами внесший большой вклад в организацию русской революции), являлся одним из иерархов ложи «Бнайт Брит» [92], родственной иллюминатам. Французский историк Николя Тандлер отмечал: «Иллюминаты Баварии в начале XIX века уехали в США, в том числе из Германии, Голландии и других стран. Там они встречались с англосаксонскими протестантскими сектами и различными церквями: методистами, пантеистами, адвентистами и т. д. Они сблизились и к 1845-46 годам создали так называемый «Бнай-Брит» в Нью-Йорке – об этом писал историк Эммануэль Ратье. Среди баварских диссидентов-иллюминатов существовало два течения, которые мы впоследствии обнаруживаем в некоторых учреждениях Германии и в правительстве США. Иллюминаты были в большом фаворе во время русской революции».

Справка: кто есть кто?

Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомысльский Евсей Гирш Аронович). Из семьи владельца молочной фермы. Жил в Германии, Швейцарии, Франции. Был постоянным представителем партии в социалистических организациях западных стран. Зять Зиновьева Самуил Закс был представителем Парвуса в Петрограде, через него шло финансирование большевиков. После победы революции Зиновьев возглавил исполком Коминтерна и партийную организацию Петрограда-Ленинграда, где расставил на все должности своих родственников и клевретов. Имел связи с теневыми кругами Запада. Согласно показаниям Радека на судебном процессе в 1938 году, знал о подготовке теракта в Сараево. Согласно расследованию Н.Соколова, через Зиновьева шла переписка о подготовке ритуального цареубийства.

Но Шифф вел работу не только в России. В 1916 году он основал в Колумбийском университете кафедру социологии, где впервые стали открыто пропагандироваться и внедряться идеи иллюминатов. Французский историк Ален Ленер комментирует: «Когда эта кафедра открывалась, ее заведующий говорил во вступительной речи, что нынешняя эра – это эра технократов, которые должны доминировать над политиками. То есть банкиры, обладатели денег, должны преобладать в мире, они должны контролировать и природу, и производство, и человеческие чувства тоже. Таким образом, Шифф позиционирует себя не только как наблюдателя над религиозными вопросами, но и проводника подлинного мондиализма, который мы имеем сегодня. В Америке как раз технократы уже установили свое правление».

Попытку внедрения этих идей предприняли в августе 1917 года совладельцы «Ниа-банка», через который велось финансирование большевиков в России – премьер-министр Швеции Брантинг и его компаньон Олаф Ашберг (также тесно связанные с Парвусом, Ганецким, Красиным). В Стокгольме должна была состояться международная социалистическая конференция, и Ашберг в своих мемуарах описывал, что он и Брантинг подготовили проект резолюции для нее. Предполагалось установление «нового мирового порядка», для этого конференция должна была провозгласить себя «временным мировым парламентом», «общим интересом становится полная победа демократии». «Для этих целей необходимо будет создание международного финансового учреждения, подчиненного мировому парламенту. Золото национальных государственных банков, которое никого не кормит и не одевает, потеряет признание, вступят в силу кредиты и действительные ценности». «Введение единой международной системы законов, денег, мер и весов. Существующие ныне государства должны подчиниться такому парламенту и признать его суверенитет. Сопротивление окажут только консерваторы, в этой ситуации их следует считать врагами народа и счастья человечества…» [137]

Мы снова видим полный набор установок иллюминатов! Всеобщая глобализация, мировое правительство, мировой парламент, мировая финансовая система, отказ от исторической системы ценностей – а противники такого порядка, «враги народа и счастья человечества», подлежат уничтожению. Правда, западные правительства пресекли инициативу Брантинга и Ашберга (вероятно, самостийную, не согласованную с США и Англией), конференцию в Стокгольме сорвали. Но к шведским социалистам во главе с Брантингом были близки финские, в том числе лидер социал-демократической партии Финляндии Отто Куусинен.

Вроде бы, в 1922 году большевики отреклись от масонства. На IV конгрессе Коминтерна сам Троцкий гневно обрушился на него, говорил, что «масонство – орудие обхода революции, буржуазное орудие, усыпляющее бдительность пролетариата, и рычаг буржуазного механизма». Призывал: «Масонство необходимо вымести каленой метлой». Было принято единогласное решение – масонов исключать из Коминтерна (а партия большевиков до 1943 года тоже декларировалась как «отряд Коминтерна», его неотъемлемая часть). Но действительно ли отреклись? Или был сделан демонстративный жест, отметающий лишний «балласт» и маскирующий сохранение неких тайных структур?

Факты позволяют утверждать, что они остались. Например, лицам, причастным к масонству, в опасностях и неприятностях обеспечивалась некая незримая защита. Один из самых влиятельных министров Временного правительства, Николай Некрасов, являлся генеральным секретарем масонского Верховного совета Великого Востока народов России. Встретившись с Лениным, он получил полную амнистию, преподавал в Московском университете. В 1930 году его арестовали, но он попал в руководство строительством Беломоро-Балтийского канала. Был досрочно освобожден, награжден орденом Трудового Красного Знамени. В системе ГУЛАГа стал руководить строительством других каналов. Расстреляли его только в 1940 году.

Или взять идеолога украинских националистов, главу Центральной Рады профессора Грушевского, тоже видного масона. Его не только не репрессировали, а в 1924 году поручили «украинизацию» Украинской ССР (в восточных областях, присоединенных большевиками к этой республике, никто украинского языка отродясь не знал). Грушевский стал академиком АН СССР. Правда, в 1930-х взялись и за националистов. Сотрудников Грушевского арестовывали, расстреливали. Но сам он удивительным образом оставался «неприкосновенным» до самой смерти. Таких примеров можно было бы привести очень много. А Бухарин в 1936 году выступал в Праге перед эмигрантами-социалистами. По воспоминаниям Кусковой, сделал с трибуны тайный масонский знак – давая понять, что былая связь между ними сохраняется.

Представляется любопытной «община» чекиста Глеба Бокия. По собственному признанию, он стал масоном в 1909 году. Увлекся черным оккультизмом, восточной мистикой. Возможно, благодаря этому был замечен Яковом Свердловым, стал одним из его выдвиженцев. Возглавил Петроградское ЧК, потом служил в Туркестане. Cтяжал славу одного из самых свирепых проводников «красного террора». По свидетельству Агабекова, ввел в обиход палачей обычай пить человеческую кровь [1]. Бокий стал организатором и первым шефом Соловецких лагерей и одновременно возглавил Спецотдел НКВД. Официально этот отдел занимался кодированием и дешифровкой.

Но тот же отдел занялся и оккультными вопросами. Помощником Бокия стал профессор Барченко, поклонник учения Блаватской. Он вел исследования в области телепатии, гипноза. Осуществлялись экспедиции по России, на Алтай, в Среднюю Азию, изучали «аномальные» зоны, следы «працивилизаций», искали колдунов и шаманов, чтобы узнать их секреты. Готовилась экспедиция в Гималаи на поиски Шамбалы. Туда намеревались послать бывшего начальника охраны Троцкого, Якова Блюмкина. Но, по некоторым сведениям, начальство предпочло Николая Рериха, который и привез Советскому правительству послание от «махатм».

В 1924 году Бокий и Барченко создали масонскую организацию «Единое трудовое братство». В нее вошли некоторые высокопоставленные лица – Москвин (заведующий организационно-распределительным отделом ЦК), Стомоняков (заместитель наркома иностранных дел). В собраниях иногда участвовал и Ягода. Была арендована дача в Кучино, куда члены организации приезжали на выходные с женами. Все должны были ходить там обнаженными или полуобнаженными, что называлось «культом приближения к природе». Проводились какие-то обряды, спиритические сеансы, ритуальные оргии. Причем Бокий привлекал к этому своих несовершеннолетних дочерей [15]. А целью провозглашалось «познание абсолютной истины» или «абсолютное познание добра и зла».

Отметим, что именно Москвин являлся главным покровителем будущего наркома Ежова, продвигал его в центральном аппарате партии. А одним из тех, кого привлекли на службу в Спецотдел, был знаменитый в то время артист Орнальдо (Николай Смирнов), проводивший сеансы массового гипноза. Кстати, в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» он стал одним из прототипов Воланда. Его представления пользовались бешеным успехом, но в 1930-х вдруг прекратились, и он исчез. Стал подвизаться на секретном поприще.

В 1937 году тот же Ежов, поставленный во главе НКВД, постарался побыстрее, одним махом, уничтожить и Бокия, и своего благодетеля Москвина, и прочих активистов «Единого трудового братства» – более чем вероятно, чтобы скрыть собственное участие. Но уцелел, отсидев 17 лет в лагерях, член этого «братства» и сотрудник Бокия, женатый на его дочери – Лев Разгон. Стал писателем, видным «правозащитником», членом комиссии по вопросам помилования при президенте Ельцине. Уцелел и гипнотизер Орнальдо-Смирнов. На его дочери Антонине женился министр МГБ Абакумов. Их сын, Игорь Смирнов, стал известным ученым, занимался исследованиями в области психокоррекции, воздействия компьютерных технологий на подсознание человека, попросту говоря, зомбирования – работы проводились совместно с КГБ. За границей его называли «отцом психотронного оружия». В конце концов он стал председателем совета директоров американской фирмы «Сайкотекнолоджис корпорейшн»…

Что же касается экзотики «братства» Бокия, то для масонских структур она совсем не обязательна – это уж сказались личные увлечения восточным оккультизмом. У разных ветвей и разных лож ритуалы существуют самые разнообразные, от помпезных, «аристократических», до самых простых, «политических». Но где-то на высших (или правильнее – на глубинных?) уровнях посвящения они все равно связаны между собой. А общими факторами остаются антихристианство, преимущества тайной организации. И ложь. Ведь масоны очень редко знают об истинных замыслах своих иерархов. Они гордятся своей силой, получая поддержку «братьев». Но высшие круги, которые обеспечивают их успехи, могут запросто ими пожертвовать, когда сочтут это выгодным. Как и было с масонами, устроившими Февральскую революцию.

В теневых играх часто оказывается скрытым и настоящий вес тех или иных фигур. Рядом с деятелями, находящимися у всех на виду, действуют серенькие, неприметные. Допустим, после падения Керенского его за границей всего лишь взяли на содержание. Зато его секретарь Давид Соскис получил британское подданство, неожиданно разбогател, его сын стал министром внутренних дел Англии, получил рыцарское достоинство и титул баронета. Еще один помощник Керенского, Пинхус Рутенберг, возглавил первое правительство еврейских поселений в Палестине. Так кто же из них был на самом деле выше и выполнил более важную работу – Керенский или его подручные?

Аналогичным образом и при Ленине появился вдруг Юрий Ларин (Ихил-Михл Лурье). Подручный Парвуса, которого представили «вождю» как «экономического гения». Именно он стал автором политики «военного коммунизма» с запретом торговли, продразверсткой, всеобщей трудовой повинностью. Ленину его идеи понравились, их стали проводить в жизнь. А результатом стали общая разруха и голод, унесший миллионы жизней. В 1920-х Ларин возглавил создание еврейской автономии в Крыму. При этом не занимал никаких официальных постов, но те, кто осмеливался противоречить ему, исчезали в ведомстве Ягоды. А Бухарин счел за честь жениться на дочке Ларина.

Обычной тактикой масонских операций являются как бы шахматные партии – продвижение и расстановка «своих» людей на ключевых местах. Или даже «чужих», но пригодных для намеченных задач, находящихся под нужными влияниями. Например, у нас нет никаких оснований считать «вольным каменщиком» Хрущева, нанесшего колоссальный вред нашей стране. Но в одиночку, только лишь ради борьбы за власть, подобный деятель, далеко не умный, никак не смог бы вырваться «наверх», организовать устранение Сталина (а все данные говорят о том, что он умер не естественной смертью, был отравлен [77]), сплести заговор, чтобы уничтожить Берию, и занять первое место в великой державе. Требовалась поддержка неких скрытых кругов, и поддержка очень мощная.

Справка: кто есть кто?

Хрущев Никита Сергеевич. В 1920-х чуть не попал под партийную чистку за троцкизм. Покаялся перед Кагановичем, и тот его выручил, превратив в собственного ставленника. Стал секретарем парторганизации Промакадемии, где учились жены Сталина, Молотова, Андреева. Через них был представлен Сталину. В 1937–1938 годах – один из самых рьяных вершителей террора. Добровольно вошел в «тройку» по Москве и Московской области. Постоянно просил повысить ему «лимиты» на расстрелы. На Украине так размахался репрессиями, что Сталин останавливал его телеграммой: «Уймись, дурак!». В начале войны чуть не устроил панику, приказав взрывать заводы, электростанции, уничтожать все запасы в зоне 100–150 км от фронта – был вовремя остановлен Сталиным (Известия ЦК КПСС. № 7, 1990, с. 206–208) А после войны руководил компартией Украины и своими распоряжениями усугубил положение с продовольствием, довел до настоящего голода.

Случилась и темная история с его сыном (объективных данных нет, все документы были позже Хрущевым уничтожены). По одной версии, Леонид Хрущев, офицер ВВС, совершил преступление в тылу. По ходатайству отца Сталин простил его и отправил на фронт, где он погиб. По другой версии, был сбит, попал в плен, в лагере сотрудничал с врагом. После освобождения расстрелян. Более правдоподобна вторая версия, поскольку жена сына попала в лагеря. Но Хрущев обладал странной «непотопляемостью», после любых прегрешений он выходил сухим из воды.

В связи с этим можно повнимательнее посмотреть – а кто выступал покровителями Хрущева при Сталине? Серьезные вопросы у исследователей вызывает Лазарь Моисеевич Каганович. Похоже, истоки своей биографии он подделал. Во всех анкетах Каганович указывал, что он происходил из бедноты. А дочь таганрогского коммерсанта Аллен-Фельдман и Рой Медведев раскрыли, что его отец был в Киеве купцом I гильдии [4, с. 180; 72, с.66]. Кстати, и фамилия очень не простая. «Каган» намекает на корни аж из глубин истории, из Хазарского каганата. Каганович писал, что в юности работал у Лазаря Бродского – якобы грузчиком на мельнице. Но неужели для сына купца I гильдии не нашлось другой работы? А Бродского называли «королем Киева», ему принадлежала львиная доля российской сахарной, мукомольной промышленности, акции железных дорог, судоходство на Днепре. Он был в родстве с Ротшильдами, а газета Бродского «Киевская мысль» неоднократно подряжала в качестве зарубежных корреспондентов таких деятелей как Парвус и Троцкий.

В 1918–1919 годах Каганович был членом ВЦИК, «вотчины» Свердлова. А Яков Михайлович всегда возвышал людей, чем-то близких ему. В дальнейшем Лазарь Моисеевич примкнул к Сталину, проявлял безусловную верность ему. Но именно он выдвинул в руководство партии двоих бывших троцкистов – Андреева и Хрущева. В 1932-33 годах Каганович с Ягодой осуществлял хлебозаготовки на Дону и Кубани, которые привели к голодомору. Он же продвигал Ежова [99]. А в 1937-38 годах стал одним из тех, кто раздувал масштабы репрессий. Как и оба его протеже, Андреев и Хрущев. 15 октября 1941 года, во время германского прорыва, спровоцировал панику в Москве, распорядившись готовить к взрывам метро, закрывать заводы, увольнять рабочих, раздавать населению товары из магазинов. Восстанавливать порядок пришлось Сталину, строго одернувшему Кагановича, отменившему его приказы.

Еще один покровитель Хрущева, Анастас Микоян, был другого поля ягодой. Все источники отмечают его мягкость, либерализм. В правительстве он сменил Каменева на посту наркома внешней торговли. Таким образом, унаследовал от троцкистов связи с западными банкирами и корпорациями. Унаследовал и личную дружбу с американским миллиардером Армандом Хаммером, близким приятелем Троцкого. В репрессиях 1930-х Микоян подходил к делам взвешенно, на лишние кровопролития не нацеливался. А для своего ведомства вообще добился иммунитета, чтобы не нарушить деловых связей с иностранцами, наркомат внешней торговли чистки обошли стороной. В результате в его системе уцелели участники прежних сомнительных операций и сделок.

В идейном плане Микоян распустил даже своих близких. В 1943 году, в разгар Великой Отечественной, его сыновья-школьники Серго и Вано вместе с другими высокопоставленными детьми создали нацистскую организацию «Четвертый рейх», читали «Майн кампф», называли себя «будущим правительством». Причем в их кружок входил племянник американского олигарха юный Арманд Хаммер! Но сын наркома авиационной промышленности Володя Шахурин, числившийся «фюрером», из неразделенной любви к однокласснице, дочери посла Уманского, застрелил ее и сам застрелился. А из его дневников раскрыли «Четвертый рейх». Впрочем, элитные мальчишки за свои опасные игры получили очень мягкое наказание – их всего лишь на год выслали из Москвы в другие города.

А среди других соратников Хрущева следует в первую очередь назвать Суслова. Он был из крестьян и крутых марксистов 1920-х. В юности состоял в сельском комитете бедноты в Саратовской губернии, а в период голода в Поволжье сумел обеспечить себе комсомольскую путевку (его отец работал в горсовете), уехал в Москву учиться на рабфаке. Суслов закончил институт народного хозяйства им. Плеханова, в то время – гнездо троцкистов (его возглавлял сторонник Льва Давидовича Смилга). Потом поступил в аспирантуру Коммунистической академии, где верховодили Бухарин и троцкист Покровский. Стал преподавать политэкономию в Промакадемии. Выше уже отмечалось, что секретарем парторганизации в Промакадемии являлся Хрущев. А среди студенток, которым Суслов читал политэкономию, были жены Сталина, Молотова, Кагановича, Андреева. Молодой преподаватель женился на их подруге. Попал в высшие органы партии и государства – Центральную контрольную комиссию и Наркомат рабоче-крестьянской инспекции, который возглавлял Андреев.

9 декабря 2018 года автору этой книги удалось побеседовать с Андреем Львовичем Петерсоном, родственником Юровских, потомков цареубийцы. Он рассказал, что Суслов был близок к этой семье, к супруге цареубийцы (и соучастнице злодеяния) Марии Яковлевне Юровской (Каганер), к их дочери Римме Юровской. Даже в 1970-х, став самым могущественным лицом в Политбюро, он никогда не забывал Юровских, и каждый коммунистический праздник их семейство неизменно будил в 6 часов утра почтальон с поздравительной правительственной телеграммой – от Суслова.