Читать книгу "Спектакль для предателя"

Наутро Дина снова бродила сомнамбулой – в брюках и мятой сорочке навыпуск. На голове – классическое «я упала с сеновала, тормозила головой», в лице застыла библейская мука. Зимин спрятался на кухне, чтобы не видеть этого декаданса.

– Условия хуже тюремных, – пожаловалась подопечная, высовываясь из ванной комнаты. – Где предметы гигиены, хотя бы элементарные? Я трижды открывала этот чертов шкафчик над головой – ничего там не появилось.

– Попробуйте такой же шкафчик под раковиной, – посоветовал Зимин. – Должно повезти.

Дина попробовала, презрительно фыркнула, но замолчала, пустила воду. На кухню вошла относительно поздоровевшая, но еще далекая от идеала. В кружках остывал чай, обеденный стол украшала одинокая вазочка с печеньем.

– Как спалось? – из вежливости спросил Зимин.

– Не очень, – буркнула Дина. – Всю ночь боролась со звуками извне. Вы храпите, как танк, гражданин майор, закрытые двери не спасают.

Зимин воздержался от комментария. А вообще, интересно бы послушать, как храпит танк.

– Ешьте что бог послал и поменьше ворчи-те. Через два часа уезжаем. Будете хорошо себя вести, пообедаете в столовой напротив входа в метро «Тушинская». Затем поедем на Ленинградский вокзал.

– Мне нужна одежда, – бросила Дина. – То, что на мне, принимает совершенно затрапезный вид.

– Ну, извините, – развел руками Зимин. – Здесь не пещера Али-Бабы. Заглянем по дороге в какой-нибудь универмаг, смените гардероб. И не надо иронично улыбаться, триста миллионов ходят в такой одежде, и вы походите. Специального обслуживания в вашей жизни больше не будет. К тому же для наших дальнейших планов отечественная текстильная продукция – вполне уместна. Еще приобретем резиновые сапоги и что-нибудь водонепроницаемое.

– Как прикажете это понимать? – Дина напряглась. – Подождите… а зачем мы поедем на Ленинградский вокзал?

– Будем скрытно переходить финскую границу, – простодушно объяснил майор. – Под лай собак и мат пограничников. Романтика, Дина Борисовна, – карельская природа, комары, десять километров по болотам…

Ему доставляло огромное удовольствие наблюдать за ее лицом. Оно буквально позеленело.

Из квартиры через несколько часов уходили, как преступники, бесшумно закрыли дверь, торопливо спустились. Обстановка у подъезда была сложной. Работники горводоканала погружали в колодец страшный гофрированный шланг. Проезд перекрыла спецмашина с соответствующей надписью.

Они быстро пошли по двору, женщина держала спутника под руку. В арке отпустила, потом опять взяла, прилепив на лицо пластилиновую улыбку. На улице было шумно, ползли автобусы и троллейбусы. К киоску «Союзпечать», рядом с остановкой, выстроилась очередь. Сограждане разбирали свежие выпуски «Комсомольской правды» и «Советского спорта». Иногда брали «Известия». Главная в стране газета «Правда» популярностью не пользовалась. Ее распределяли в основном по подписке – в трудовых коллективах, в партийных ячейках. Отказаться было невозможно – и в кладовках у граждан скапливались целые залежи макулатуры.

Остановку общественного транспорта Зимин проигнорировал, впрочем, постоял в очереди в киоск, украдкой понаблюдал за обстановкой. Дина мялась рядом как бедная родственница. Явная слежка в глаза не бросалась, ее могло и не быть. Как же хотелось расслабиться, черт возьми, сбросить напряжение!

Он взял несколько газет, включая «Правду», иронично покосился на спутницу. Той уже было все равно.

В столовой на перекрестке дорог было людно, голодные трудящиеся сметали с прилавков все, сотрудницы заведения едва успевали заполнять бреши. Кормили в принципе нормально – котлеты жевались, в картофельном пюре почти не было комков. Дина ела жадно – опять проголодалась. Хорошие манеры и правила поведения за столом остались в преступном прошлом.

Мимо прошел милицейский патруль, стражи порядка пристально озирали обедающих граждан, словно искали кого-то. Мазнули взглядом застывшую с набитым ртом преступницу – искали, видимо, не ее. Слежка не выявлялась, но сохранялось безотчетное беспокойство.

В центр поехали на метро – на этот раз Зимин решил поберечь казенные деньги. Всю дорогу Дина подавленно молчала. Большинство пассажиров читали – книги, газеты, журналы. Дефицит нормальной печатной продукции не мешал сохранять звание самой читающей страны. Большой популярностью в этом сезоне пользовались книги Дюма – трилогия о мушкетерах, «Асканио», «Черный тюльпан», «Графиня де Монсоро».

На кольцевой пересели, проехали еще несколько станций. Преследовало чувство, что вся Москва переселилась под землю. Нескончаемым потоком шли по переходам москвичи и гости столицы.

Наверху это ощущение прошло. Перед глазами бурлил Ленинградский вокзал. Люди путались под ногами, тащили во все стороны баулы и чемоданы. Дина чертыхалась, отставала, кое-как догоняла. Каждую секунду Зимин был начеку. Бежать глупо, но эту особу он уже начал познавать – Дина Борисовна далеко не всегда дружила с логикой.

– Огорчены, что сегодня вам не подали карету? – иронично осведомился Зимин. – Привыкайте, Дина Борисовна, то ли еще будет. И выбросьте дурь из головы – я по глазам вижу, что у вас ее полная голова. Не забывайте про отца.

Документы, заготовленные для обоих, покоились во внутреннем кармане. При Дине не было никаких бумаг, удостоверяющих ее личность.

«Советской державе – лучший в мире транспорт!» – гласили сопроводительные лозунги. «Берегись поезда! Не ходи по путям!» «Товарищи железнодорожники! Выполним пятилетний план за четыре года!» Как ни крути, а страна являлась великой железнодорожной державой. Стальные пути опутывали все пространство шестой части суши – они возникали даже там, где особо и не требовались (например, на БАМе).

В кассы стояли огромные очереди, пришлось пристроиться в хвост одной из них. Зимин сегодня не был сотрудником Комитета, он был обычным гражданином. Очередь еле продвигалась. Дина окончательно скисла, пугливо косилась по сторонам.

В прошлом году власти гордо объявили: по маршруту Москва – Ленинград будет ходить ультрасовременный фирменный поезд ЭР-200, изготовленный на Рижском вагоностроительном заводе. И даже не ходить, а летать! Вагоны обтекаемой формы, пневматические подвески для плавности хода, скорость 200 километров в час. Салоны повышенной комфортности, напоминающие салон самолета, все удобства. Несколько часов – и ты на месте. И в самом деле, это чудо техники сдали в эксплуатацию. Поезд совершил несколько рейсов по маршруту, после чего в его конструкции нашли серьезные ошибки, и проект отправили на доработку. По маршруту снова ходили обычные поезда – с купейными и плацкартными вагонами.

На ближайший поезд все билеты оказались проданы. Следующий состав уходил в девять вечера, в город трех революций он прибывал в то же время, только утром. Билеты на него пока имелись. Выбора не было.

Большую часть дня предстояло провести в ожидании. Они бродили по малолюдным улочкам, питались чебуреками, посидели в сквере. Удовольствия эти прогулки не доставляли. Русская поговорка «С кем поведешься, от того и наберешься» в данном случае не работала, скорее наоборот. Все происходящее лишь усиливало нервозность.

День был солнечный, Дина надела солнцезащитные очки, обернула голову платком. Не стоило забывать, что ее ищет КГБ. И если бы такое действительно случилось, ее фото имелось бы у каждого постового.

– Когда мы пойдем покупать экипировку? – глухо спросила Дина.

– В смысле? – не понял Зимин.

– Вы же сами говорили про болота, комаров, злых пограничников…

– А, вы про это, – вспомнил Андрей. – В Ленинград приедем, там все и купим. Экипировку, шагомер, компас, примус с сухим горючим…

– Шагомер-то зачем? – простонала Дина. Зимин усмехнулся. Все остальное, видимо, вопросов не вызвало.

Пассажирский поезд покинул столичный перрон точно по расписанию. В купе возилась какая-то тетка с чемоданами. Подсел очкастый юноша – студент консерватории, возвращающийся к месту учебы в городе на Неве. На соглядатаев эти двое не тянули. Да и как бы «хвост» купил билет в то же купе?

За окном стемнело, загорались фонари, монотонно стучали колеса. Город закончился, мимо состава пробегали малоэтажные постройки.

Тетка что-то жевала, обняв баул. Предложила из вежливости присоединиться, все отказались. Студент забрался на верхнюю полку, поглазел на Дину, вздохнул и отвернулся. Толстая тетрадка с нотами угрожающе зависла над головой майора. Андрей затолкал ее под студента. Парень вздрогнул, заворочался.

Желающих выпить или поболтать, слава богу, не было. Да и поздно уже – народ отходил ко сну. Дина вскарабкалась на верхнюю полку, забралась под сырое одеяло и засверкала оттуда глазами. Вопрос, кому быть сверху, решился к обоюдному согласию. В данной обстановке можно было и не изображать вселенскую любовь. Андрей вышел в коридор, стал у окна. Подозрительные личности мимо купе не бродили. Пассажиры угомонились, сидели по своим отсекам. За пределы столицы давно выехали – у туалета кучковались желающие. Проводница разносила чай. Лысоватый мужик в другом конце вагона набирал кипяток из титана.

Андрей вернулся в купе, там уже выключили свет, сел на свою полку. С противоположной верхотуры хмуро глянула Дина – у нее в голове горел светильник. Подходить к ней не хотелось, да и о чем говорить? Спутница демонстративно отвернулась, натянула на голову одеяло.

Несколько минут он размышлял о странностях своей работы и об отсутствии выбора. Затем пружинисто поднялся, вышел в коридор и направился к тамбуру. Покосилась проводница, пьющая чай в гордом одиночестве, вытянула шею, провожая его задумчивым взглядом. Такая не отказалась бы от компании.

В тамбуре курил снулый морщинистый тип, стряхивал пепел в прикрепленную к двери консервную банку. Раздавил окурок, опустив голову, шмыгнул в вагон. То, чем занимался майор госбезопасности, Салтыков-Щедрин назвал бы «вываляться в народе». Он курил, расставив ноги, всматривался в грязное окно. Пробегали фонари. Проскочили станцию – женский голос что-то сообщал по громкоговорителю. Снова перестук колес, тряска, пепел сигареты попадал куда угодно, но не в банку.

Выпускать надолго ситуацию из-под контроля он не хотел, высмолил сигарету в несколько затяжек и заспешил обратно в купе. Народ угомонился, все на своих местах. Андрей запер откатную дверь, сел на место. Мирно посапывал студент-музыкант. Тетка заставила весь стол своими пожитками и, довольная, уснула. Дина Борисовна разметалась во сне, откинула одеяло. Она лежала на спине, повернув голову, размеренно дышала.

Она забыла выключить светильник, блеклый свет озарял спящую фигурантку. Потрясения двух дней вылились в кромешную усталость. Дина Борисовна вздрагивала во сне, подергивались длинные ресницы. С нижней полки было удобно за ней наблюдать. Но зачем? Тягой к извращениям майор не страдал, тайных помыслов в голове не лелеял. Приходилось признать, Дина Борисовна – интересная женщина. И была бы еще интереснее, если бы не предавала свою страну. Он понимал, что мир многогранен и правят им полутона. И в советском строе есть огромное количество дефектов и изъянов. Да и люди, взявшие на себя роль путеводных звезд, как бы сказать… не соответствуют своим постам, особенно тот, что постоянно на трибуне и выдает казенные формулировки шамкающим ртом. Дина Борисовна права: страну довели, нечего есть, для граждан в техническом плане – пещерный век, и народ уже доведен до скотского состояния. Никакой западной разведке не удалось бы провернуть такую масштабную операцию, – только своим – чванливым, некомпетентным, одуревшим от безнаказанности, ведущим страну в пропасть. Но майор давал присягу, привык добросовестно выполнять свою работу, а предательство – оно, извините, и в Африке предательство.

Он лег на полку, подбив сырую подушку, до пояса укрылся одеялом и закрыл глаза. Спать чутко научили – тоже ничего хорошего, вскакиваешь от каждого стука и чиха. Морфей накатил почти мгновенно. Под стук колес приходили сны, но ни одного хорошего…

Московский вокзал в Ленинграде гудел, разносилась сочная многоголосица. Обнимались дембеля-десантники, на шею плечистому сержанту, отслужившему свои законные два года, бросилась худенькая девчушка. «Дождалась, – машинально отметил Зимин. – Далеко не всем такое удается».

Толпа с чемоданами и сумками устремилась к выходу в город. Дина схватила Андрея за локоть – в такой толчее их бы точно разметало. Пара без багажа вопросов не вызывала, всякое бывает. Мелькнула мысль: надо бы действительно что-то подкупить. На месте Дины Борисовны он бы давно устроил сидячую забастовку.

Толпа вынесла их на привокзальную площадь. Гудели машины, у рейсового автобуса, отходящего с площади, давились люди.

«Добро пожаловать в город-герой Ленинград!» – кричали огромные буквы на фасаде здания. Этому городу досталось больше других. Да и нынче, по крайней мере, транспортная проблема была налицо. Какие-то счастливчики поймали одинокий таксомотор, с довольными лицами загружали багажник чемоданами.

Зимин тащил свою подопечную через толпу. Дина смирилась, отдалась на волю волн, только ойкала, когда кто-то наступал ей на ноги. На западной стороне привокзальной площади тоже находилась автобусная остановка. Там же промышляли и нелегальные перевозчики – предлагали свои услуги. Дело подсудное, но коммерция процветала, видимо, частников прикрывали сотрудники местного линейного отделения.

– Куда поедем, товарищ? – вкрадчиво осведомился гражданин в кепке. – Любой район города, цена договорная, много не беру – домчим, куда скажете.

– До Гатчины сколько? – деловито осведомился Зимин. «Вымогатель» покосился по сторонам, подался к его уху, прошептал желаемую сумму.

– Сколько-сколько? – ужаснулся Зимин. – Ты что-то напутал. Я сказал: «Гатчина», а не «Владивосток».

– Ну, ищи дешевле, – пожал плечами подпольный таксист. – Можешь на автобусе свою девчонку прокатить – вообще даром получится. Тебе ее не жалко? Она же с ног валится – смотри, уже ни петь, ни свистеть не может…

По ряду причин, которые не хотелось называть, ему не было жалко Дину Борисовну.

– У меня дешевле, – подошел другой, тоже в кепке, понизил голос: – Договоримся, товарищ? Полтора червонца – и через полчаса вы уже на месте. В какую гостиницу изволите? Рекомендую «Ленинград», «Советскую», «Русь», «Карелию», «Прибалтийскую»…

«Да хоть в «Кресты», – подумал Зимин. Навязчивого гражданина отвлекли, подкатил третий претендент – молодой, без кепки, в расстегнутой куртке и с пижонским алым шарфиком на шее.

– В путь, товарищ? Беру вообще не дорого, машина – зверь, просторная, комфортная. Куда прикажете? Павлово, Сестрорецк, да хоть в Лапландию к Деду Морозу!

– Грамотей, надо же, – приглушенно буркнула Дина Борисовна. – Нет в Лапландии никакого Деда Мороза, он под Вологдой, в лесах, обитает, летом от людей прячется. А в Лапландии Йоулупукки живет – финский аналог Деда Мороза, он же Санта-Клаус, он же…

Андрей пихнул спутницу в бок и приглушенно бросил:

– А умничать, Дина Борисовна, будете в газетном киоске, если вас примут туда на работу. Помолчите, не сражайте людей своей эрудицией.

– Договорились? – широко улыбался перевозчик. – Вон и барышня ваша не против. Верно я говорю? Доберемся в лучшем виде. Я вам по пути такую экскурсию проведу – закачаешься!

– Ладно, поехали, – Зимин недовольно поморщился. Скорее на публику. – Не торчать же здесь до вечера.

– Вот и отлично, – обрадовался ушлый тип. – Пойдемте, здесь недалеко. Эх! – он засмеялся. – Дотащил бы я сейчас ваши чемоданы, да где они? Любите путешествовать налегке, товарищи?

– Эй, мужик, а ты кто? – спохватился предыдущий извозчик в кепке. – Ты здесь не работаешь, какого хрена? Степаныч, ты его знаешь?

– Простите, мужики, мимо ехал, душа подкалымить просит, – оправдывался парень, еле сдерживая усмешку. – Давайте быстрее, вон туда, за киоск, пока эти горячие головы с кулаками не набросились… Надо же, оставил без куска хлеба, теперь их дети с голода помрут.

За киоском стоял подержанный микроавтобус «РАФ» без отличительных знаков. Дина недоуменно хмыкнула – ничего себе такси.

– Быстро присаживаемся, уже едем. – Парень открыл дверь в салон, сам побежал в обход автомобиля. В салоне было просторно, можно было занимать любое место. Дина пристроилась у окна по ходу движения, возвела вокруг себя телепатический барьер. Зимин уселся напротив, тоже лицом к кабине.

– Вот и славно, вот и поехали, эх, прокачу… – Загудел мотор, хрустнула передача, водитель энергично завертел баранку, выбираясь задним ходом. Сноровисто переключил передачу, покатил, лавируя между машинами. Мелькнуло недовольное лицо оставшегося с носом перевозчика.

Несколько минут, пока выбирались с привокзальной территории, парень молчал. Потом, когда влились в шумный поток, облегченно выдохнул.

– Здравия желаю, товарищ майор. – Он поднял глаза к зеркалу. – И вам, уважаемая, не хворать. – Водитель глянул на съежившуюся пассажирку. В глазах читалось любопытство – возможно, знал, кого перевозит. – Нормально доехали?

– Нормально, – отозвался Зимин.

Дина икнула. Водитель усмехнулся – очевидно, был из любителей устраивать мелкие сюрпризы. Безграмотная фраза про Лапландию и Деда Мороза заиграла смысловыми красками.

– Морозов моя фамилия, – сообщил водитель. – Старший лейтенант Морозов Юрий Павлович, Ленинградское управление. Отправлен, так сказать, сопровождать и защищать. Можете Юрием звать, не обижусь. Вас, кстати, не сильно огорчит новость, что за вами следили? Просто наблюдали, близко не подходили, но было. Работа у меня такая – заметил. Ханурик в кепке и в куртке с поясом – неприметный такой, с толпой сливается – даже не различишь.

– Но ты же различил, – усмехнулся Зимин.

– Работа такая, говорю, – объяснил водитель. – Иной раз и не хочешь ничего замечать, а замечаешь. Этот ханурик вас аккурат до стоянки частников довел, сделал знак другому – рыжему такому, с веснушками. Такую рожу ведь и не заподозришь в сотрудничестве с иностранными разведками, верно? – Юрий рассмеялся. – Этакий Емеля, с печи слез… У Емели, кстати, печка… в смысле тачка – синие «Жигули» второй модели, с кузовом универсал. Рядом с ней он и терся, когда знак от сообщника получил. Так что наверняка за нами тащится, но пока я его не вижу. Если хотите, товарищ майор, можем оторваться. Или остановим, популярно объясним, что так делать нельзя.

– Не надо, Юрий, пусть тащится. Определенности, конечно, хочется, но спугнуть нельзя.

– Понял, как скажете, – пожал плечами спутник. – Тогда едем и ничего не боимся. Нет, по Невскому долго. – Он прижался к веренице машин, ждущих своего сигнала на разворот. – Здесь красота, конечно, архитектура, все дела, но так мы до вечера из города не выберемся. По объездной пойдем.

– А обещали экскурсию, – вздохнула Дина.

Водитель засмеялся:

– Это я так, для красного словца. Погорячился, короче. Сами-то мы не местные… Город развивается и хорошеет. Под чутким, так сказать, руководством товарищей из горкома и обкома. Только Казанский собор так и не достроили – вон его краешек видно. Спас на Крови лесами облепили, и конца работам не видно… Мимо «Авроры» вас прокатить. Передадите пламенный привет героическим революционным матросам.

– Спасибо, перебьюсь, – проворчала Дина.

Часть пути помалкивали. Движение было сложное, не хотелось отвлекать водителя. «РАФ» свернул на примыкающую к проспекту улицу. На углу Невского висело объявление, что при артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна. В переулке возвышались монументальные здания с классическими фасадами. У входных дверей краснели таблички – государственные учреждения.

На параллельных улицах движение было не такое интенсивное, останавливались только у светофоров. Мелькали обычные пятиэтажки, панельные и кирпичные «свечки», окрещенные в народе «брежневками». Машин впереди практически не было. Зимин прикрыл глаза…

Минут через пятнадцать микроавтобус уже катил по пригороду. За желтеющими деревьями мелькали жилые дома, комплексы, небольшие промышленные предприятия. Обстановка напоминала предместье любого советского города.

Дина насторожилась, завертела головой, провожая глазами дорожные указатели.

– Но мы едем не в Карелию… – обнаружила она.

– Все правильно, – пожал плечами Зимин, – мы едем в Выборг. Вам не все равно, в каком районе вы будете переходить финскую границу?

Водитель насторожился, но деликатно промолчал.

Вдоль дороги потянулись смешанные леса. Недавно прошел дождь, лужи блестели на асфальте, весело брызгала вода из-под колес.

– Долго ехать придется, – посетовал водитель. – Сто сорок километров по трассе. Если надо остановиться, вы говорите. Есть пара мест, где можно отдохнуть и перекусить. Без разносолов, зато не отравят. Первая остановка – на заправке через тридцать верст. Дотерпите? Там рядом неплохая кооперативная забегаловка, тетя Маня может от души накормить – если подмаслить, конечно. Ну, или удостоверение показать. Но что-то мне подсказывает, что мы сегодня корками светить не будем.

– Не будем, – подтвердил Зимин. – Но тетя Маня – это интересно. – Он покосился на спутницу, сидящую напротив. – Разберемся, в общем, пусть только попробует не накормить.

– А что с одеждой? – прошептала Дина. – Мы же не можем вот в этом…

Юрий не жаловался на слух:

– А что с одеждой?

– Наша подопечная права, – рассудительно изрек Зимин, подмигнув водителю. Тот уловил намек. – В том, что есть, мы не можем переходить финскую границу. Завязнем в болоте, кто вытаскивать будет? Это же просто смешно.

– Точно, не подумал, – поддержал Юрий. – Снаряжение и амуниция должны быть походными. Обязательно надо запастись репеллентами и всем необходимым. Одежда – непременно прочная, водонепроницаемая. Брезент, штормовки, рабочие комбинезоны. К финнам там одна дорога – по Дурному урочищу. Наши пограничники туда редко заходят, дурных нет. Гиблые топи – танк утонет, комаров – полчища, вплоть до ноябрьских праздников. Жрут так, что места живого не остается. А еще повезет, если на дикого кабана не нарвешься. Недавно одному нарушителю всю рожу объел, мама родная в морге не узнала. А сколько перебежчиков в тех болотах потонуло за последние тридцать лет – не сосчитать…

«Перебор, товарищ старший лейтенант, увлеклись вы», – подумал Зимин.

Дина смертельно побледнела, сжала побелевшие пальцы.

«Неумение плавать, боязнь воды, доходящая до паники», – вспомнились строчки из личного дела преступницы. Видимо, папа в детстве пытался научить плавать, да что-то не сложилось… Майор мысленно чертыхнулся – пожалел изменницу, а это непозволительная слабость.

– Да не пугайтесь, – спохватился Юрий. – Не все так плохо. Если бы все там пропадали, никто бы не ходил через Дурное урочище. Многие проходят, и вы пройдете. Только надо быть крайне осторожными. Кстати, – сменил он щекотливую тему на другую, не менее деликатную, – на хвосте у нас висят белые «Жигули». То ближе, то дальше, обгонять не хотят, хотя могли бы. Сейчас они за фургоном, не вылезают, но, думаю, скоро выскочат.

– Ты же говорил – синие.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Юрий. – Были синие, с рыжим водителем. Сейчас белые, в салоне один человек. Может, перекрасились, кто их знает. Или эстафету передали. Наши действия, товарищ майор?

– Уверен, что нас пасут?

– Точной уверенности нет, но подозрение имеется. Скромные они: плетутся сзади, на обгон не идут…

– Ничего не делай, держи одну скорость. Скорее всего, это просто наблюдение, есть у них причина. Пытаются выяснить, тот ли я, за кого себя выдаю.

Андрей перебрался на заднее сиденье, пристроился лицом к окну. Грузовой фургон, следующий по их полосе, изрядно отстал. Из-за него вдруг выскочила белая «Лада», шустро пронеслась под носом «Волги», заняла попутную полосу. Водитель оторвался от фургона, но усердствовать не стал. Между машинами было метров двести пустого пространства. Трасса входила в плавный поворот. На земляных валах, обросших кустами, высились пышные ели. Микроавтобус миновал изгиб трассы, вышел на прямую. Метрах в трехстах от поворота за обочиной стояла легковушка с символикой государственной автоинспекции. Человек в форме отделился от капота, вышел на дорогу, махнул жезлом.

– Издеваетесь? – вспыхнул Юрий.

– Останавливайся, – бросил Зимин. – Используй корки, но втихую. Проверим, по нашу ли души «жулька».

Номера на «РАФе» были ленинградские – рядовые, «гражданские». Юрий послушно сдал к обочине, остановился. Качнулась Дина, схватилась за спинку переднего сиденья.

– Спокойствие, граждане, турбуленция, – усмехнулся Юрий.

Помахивая жезлом, гаишник направился к машине. Этот парень майора не волновал. Он продолжал выворачивать шею. «Жигули» вышли из-за поворота, водитель переключил передачу, чтобы начать разгон, и вдруг резко сбросил газ. «Жигули» замедлили ход, сместились к обочине и стали. Правила дорожного движения подобные остановки не запрещали – для того и обочина. Водитель остался за рулем, наблюдал за происходящим. Других доказательств не требовалось.

«Кто такие? – метались мысли в голове. – МИ-6 – коллеги и сподвижники госпожи Морган? Или на сцене возникают новые игроки – через голову, разумеется, красотки Сары? Но это точно не Комитет – до подобных глупостей еще не скатывались».

– Добрый день, – поздоровался инспектор. – Старший лейтенант Мусатов. Чем занимаетесь в рабочее время, товарищ водитель? Незаконными перевозками физических лиц? Документы, пожалуйста, – водительское удостоверение с талоном предупреждения, документ на регистрацию автомобиля, путевой лист.

– Конечно, командир, – охотно откликнулся Юрий, собрал бумаги и сунул их инспектору в открытое окно. Старший лейтенант нагнулся, с любопытством оглядел мучнисто-бледную Дину, еще одного субъекта на заднем сиденье, стал просматривать документы. – Мне кажется, здесь не все, товарищ водитель, – сказал он строго. – Ну что ж, будем разбираться.

– Там еще один документ – в конце стопки, – понизил голос Юрий. – Уверен, он тебе понравится, командир.

Инспектор принял максимально строгий вид – кто бы сомневался, что внизу окажется трехрублевая купюра? Но там оказалось развернутое удостоверение сотрудника КГБ.

Инспектор растерялся.

– Стоп, товарищ, не меняйся в лице, – предупредил Юрий. – Сделай вид, что положил деньги в карман. Проводится операция… в общем, не твое дело. Постой еще минутку с умным видом, полистай бумаги, только корки мои не свети. Потом аккуратно верни, отдай честь и пожелай счастливого пути. Как только мы отъедем, за нами тронутся белые «Жигули». Останови их, но никак не связывай с нами. Просто останови, докопайся до чего-нибудь: фара, там, разбита, стекло лобовое в трещинах… Ну, ты понял…

– Там преступники? – инспектор насторожился.

– А хрен их знает, – простодушно отозвался Юрий. – Но публика, безусловно, темная. Тащатся за нами, мешают работать. Помурыжь их минут пять, но не переусердствуй, чтобы ничего не заподозрили. Потом отпускай, пусть даже реальное нарушение выявишь. Окажутся иностранцами – хрен на них, не обращай внимания. Мы всегда рады гостям из других стран.

– Я вас понял, все сделаем, – инспектор кивнул, возвращая бумаги. – Счастливого пути. Ни гвоздя, ни жезла, как говорится.

– А ты юморист, – хохотнул Юрий, включая передачу. – Ну, будь здоров, привет родной автоинспекции.

Выяснить, чем кончится проверка, к сожалению, было невозможно. Тронулись практически одновременно – микроавтобус и прикорнувшая на обочине «Лада». «РАФ» разгонялся – до разрешенной, разумеется, скорости. Инспектор зевнул, снова вышел на обочину и махнул жезлом. Можно представить, как выругался водитель в салоне. Но делать нечего – для невыполнения требований автоинспектора нужна веская причина. «Лада» сменила курс и по касательной снова направилась к обочине. Гаишник вразвалку побрел выполнять задание.

Даже Дине Борисовне стало интересно: повернулась, вытянула шею…