Читать книгу "Забытое сражение Огненной дуги"

Если сравнить эти цифры с данными таблицы № 15, то выяснится, что при обороне главной и второй армейских полос, т. е. в период, когда армия Шумилова сражалась с двумя свежими корпусами Кемпфа, в том числе и одним танковым, её потери относительно общих цифр убыли личного состава за 12 суток составили 67,5 %. Хотя и на завершающем этапе операции, когда 3 тк вышел из её полосы, а ак «Раус» перешёл к обороне, армия тоже понесла ощутимый урон, лишившись 7594 человека. Значительная часть их – это потери за 12 июля 1943 г., т. е. результаты «сковывающего контрудара».

А теперь обратимся к потерям её соединений. Судя по приведённым данным в таблице № 15, наибольший урон понесла 78 гв. сд, которая приняла на себя удар колоссальной силы – практически двух танковых и частично двух пехотных соединений противника. С 5 по 10 июля дивизия потеряла 3656 человек, из них 67 % – безвозвратно (погибли – 1005 и пропали без вести – 1445). Это очень высокий показатель. Хотя если сравнивать убыль дивизий 6 гв. А за период с 5 по 9 июля, а также тех из них, которые находились на острие главного удара 4 ТА – 67 гв., 52 гв. (первый эшелон) и 51 гв. сд (второй), то она окажется значительно выше: 5495, 6456 и 4750 человек (соответственно)[874]874
  Замулин В. Курский излом. М.: Яуза, 2007. С. 956, 957.


[Закрыть].

На втором месте в этом скорбном списке 213 сд, она лишилась – 2757 красноармейцев и командиров. Хотя она вступила в бой лишь во второй половине 5 июля и действовала совместно с частями 72 гв. сд, которая находилась в первом эшелоне и за тот же период потеряла 2468 человек. Причин столь тяжёлых потерь несколько, об основных – уже подробно говорилось выше. Сейчас остановлюсь лишь на одной – личности её командира полковника И. Е. Буслаева, т. к. считаю, что соединение понесло очень чувствительные потери (в первую очередь в стрелковых батальонах) не только в силу объективных причин, но и из-за его неумелых, слабо продуманных действий. К началу Курской битвы по времени пребывания в должности он был самым молодым комдивом седьмой гвардейской и в то же время наименее подготовленным для этой работы. Ему не удалось получить ни нормального «гражданского» (окончил 5 классов сельской школы), ни военного образования (лишь курсы «Выстрел»), он практически не командовал батальоном и сразу с должности командира пулемётной роты (в 1938-м в разгар репрессий в РККА) оказался командиром стрелкового полка. Из боевой характеристики на командира 603 сп 161 сд Белорусского особого военного округа майора И. Е. Буслаева на конец октября 1940 г.: «Большим минусом тов. Буслаева является его низкая общеобразовательная подготовка и общий культурный уровень, в силу чего слабо руководит работой штаба и не умеет его контролировать. Подготовкой штаба по той же причине не занимается. Организационные способности развиты не достаточно. Стремится всё сделать сам. Личный состав в полку сколочен. Занятия с начальствующим составом организовать и проводить умеет, но командный язык не отработан, формулировки не ясные. Мобилизационной работы не знает и не умеет ею руководить. Авторитетом среди подчинённых и товарищей пользуется. Здоров, к походной жизни пригоден. За выполнение спецзадания партии и правительства награждён орденом Красного Знамени[875]875
  Находился в спецкомандировке в Испании.


[Закрыть]. Над повышением общеобразовательного уровня работает явно не достаточно. Хорошо знает стрелковое дело, сам отлично стреляет из всех видов оружия»[876]876
  ЦАМО РФ. Личное дело генерал-майора И. Е. Буслаева.


[Закрыть].

Надо сказать, что майор был не робкого десятка, а в тяжёлые моменты умел требовать от подчинённых стойкости, что было очень важно, особенно в первые месяцы войны. В августе 1941 г. за мужество и героизм его полк получил звание «гвардейский», а И. Е. Буслаев удостоен ордена Ленина. После излечения в госпитале (по ранению) 25 февраля 1942 г. он назначается заместителем командира 7 сд (эстонской). Однако, не прослужив в этой должности и трех месяцев, переводится командиром 6-й истребительной бригады (хотя никакого отношения к артиллерии никогда не имел), а за две недели до начала Курской битвы, 22 июля 1943 г., становится комдивом-213.

Столь извилистый путь по карьерной лестнице не позволил ему получить ни должной подготовки, ни практического опыта по управлению таким крупным тактическим соединением, как дивизия. Помимо перечисленных выше недостатков Иван Ефимович обладал ещё целым рядом отрицательных качеств. В аттестации, данной ему уже после битвы под Курском, отмечается: «Оперативно, тактически в масштабах дивизии подготовлен посредственно. Опыт управления дивизией в наступательных и оборонительных боях имеет, малоактивен – не любит идти на риск… В обстановке разбирается с трудом и несколько примитивно. Затрудняется схватывать все данные обстановки, уделяет внимание только части её элементов и совершенно упускает главное. Выводы делает с трудом и не всегда правильные. Решения принимает без учёта всех данных обстановки, вследствие чего они часто бывают неполными»[877]877
  ЦАМО РФ. Личное дело генерал-майора И. Е. Буслаева.


[Закрыть].

Тем не менее, судя по аттестационным документам, командир 24 гв. ск высоко оценил действия своего подчинённого в боях под Белгородом и дал ему очень лестную характеристику: «…Проявил себя тактически грамотным офицером. Дивизия под его командованием в период оборонительных боёв по р. Северский Донец на участке Безлюдовка – Маслова Пристань оказала исключительное упорство в противодействии наступлению превосходящих сил противника. Правильно организовал взаимодействие пехоты, артиллерии и танковых частей, умело используя организованный дивизией огонь, маневрируя своими резервами, тов. Буслаев неизменно создавал превосходство в силах на решающем участке боя. Численно превосходящая пехота противника, поддержанная танками, была остановлена и затем отброшена за р. Северский Донец. В этих боях полковник Буслаев проявил мужество, смелость и решительность»[878]878
  ЦАМО РФ. Личное дело генерал-майора И. Е. Буслаева, боевая характеристика от 25.08.1943 г.


[Закрыть].

Генерал-майор Н. В. Васильев прекрасно знал все промахи и недочёты, допущенные комдивом, но в документе сделал акцент на его положительные качества и даже усилил их. Причина этого очевидна. Во-первых, он понимал – командиром соединения в одночасье не становятся, поэтому считал, что в оценках, которые на практическую работу особо не влияли (личное дело мало кто читал), рубить сплеча просто глупо и даже вредно. Во-вторых, и это главное, в действующей армии важную роль играл авторитет соединения. Он рос и складывался долго, постепенно, но имел очень существенное влияние, как на карьеру лично комкора (награды, звания), так и при принятии вышестоящим командованием решений по его использованию, усилению и т. д. Поэтому каждый командир стремился всеми доступными способами представить свои войска (и естественно подчинённых командиров) в самом лучшем свете (если не было конфликта) и перед прямым начальником, и перед Москвой. При этом, конечно же, не обходилось без натяжек и крайностей. Не раз мне доводилось слышать рассказы ветеранов, что в погоне за «дутым» авторитетом отдельные командиры соединений искусственно «нагоняли» численность награждённых в своём соединении, в том числе и Золотыми Звёздами. Или другой пример: в ходе Сталинградской битвы ряд командармов (тот же В. И. Чуйков) очень ревностно относились к тому, если бригады писателей и журналистов из Москвы чаще приезжали не к ним, а к соседям или, ещё хуже, напрямую к его подчинённым, а они не так часто мелькали на страницах центральной печати[879]879
  Сталинградская эпопея. М.: Звонница-МГ, 2000. С. 390, 391.


[Закрыть]. Из-за этого возникали даже очень серьёзные конфликты между генералами. А в разгар Курской битвы генерал армии К. К. Рокоссовский и его штаб, используя свои связи среди московской «пишущей братии», направили группу фото– и кинооператоров, чтобы заснять результаты боя (подбитую бронетехнику) у ст. Поныри и на Ольховатском направлении. Хотя они, в общем-то, были довольно скромными. Н. Ф. Ватутину в тот момент было не до «пиара», он с большим напряжением сдерживал мощнейшую группировку противника. Но, как показали дальнейшие события, командующий Центральным фронтом оказался дальновиднее. Вот уже более 70 лет в документальных фильмах и телепрограммах используются именно эти кадры, где горят подбитые «фердинанды» и «тигры» как наглядное свидетельство более успешной боевой работы войск К. К. Рокоссовского, чем его соседа.

М. С. Шумилов тоже в определённой мере участвовал в подобных «гонках», но, как мне представляется, не «болел соперничеством», делал это как все командармы, по необходимости, т. е. не пытался менять систему, а выживал в ней. Если он имел возможность, то оценивал своих подчинённых вполне объективно. Поэтому 24 июля 1943 г. за участие в Курской оборонительной операции по его представлению Н. Ф. Ватутин удостоил И. Е. Буслаева не столь высокой награды, как остальных комдивов 7 гв. А, но заслуженной, ордена Красного Знамени. Хотя командарм имел право сам наградить этим орденом, но не воспользовался им, чтобы поднять статус процедуры (приказ командующего фронтом считался более лестным для награждения), но при этом ясно дал понять комдиву, что хотя он и сдал первый экзамен на профпригодность, тем не менее, ему следует еще многому учиться.

До момента выхода ударного соединения АГ «Кемпф» – танкового корпуса Брайта из полосы 7 гв. А её оборонительная операция прошла два главных этапа: 5–7 июля – бои у переправ, оборона главной полосы, 8—10 июля – удержание второго армейского рубежа.

Как и предполагалось, артиллерия стала тем родом войск, который принял на себя основной удар противника с первых минут его наступления и на протяжении всей операции именно от её огня зависела прочность рубежа 7 гв. А. Первый этап начался важным и успешным для гвардейцев мероприятием, в котором артиллерийские и миномётные части играли первую скрипку – контрартподготовкой. Напомню, она являлась составной частью единого плана Курской оборонительной операции обоих фронтов, удерживавших выступ. При планировании командованием Центрального фронта в её основу была положена контрбатарейная борьба, а остальные задачи, в том числе удары по местам скопления войск, рассматривались как второстепенные. Н. Ф. Ватутин предполагал добиться иных целей. Он считал, что в ходе её в первую очередь необходимо уничтожать войска и технику противника на исходных позициях. Эта точка зрения базировалась не только на опыте и интуиции генерала, он, прежде всего, учитывал возможности фронта. По количеству артсредств его войска более чем на 2000 стволов уступали соседу. Например, в 6 гв. и 7 гв. А средняя плотность орудий в дивизиях первого эшелона была более чем в два раза ниже, чем в 13 А, которая также находилась на направлении главного удара противника. Практика показала, что этот подход оказался эффективнее, чем принятый на Центральном фронте.

Среди всех армий первого эшелона Воронежского фронта наиболее успешно прошла контрартподготовка в полосе 7 гв. А. Для её проведения здесь сложились очень благоприятные условия. Перед рубежом почти всех дивизий (кроме 81 гв. сд), оборонявшихся на главной полосе, проходило серьёзное естественное препятствие река Северский Донец. Она не позволяла АГ «Кемпф» нанести удар одновременно всеми боевыми группами по позициям гвардейцев, как это произошло в полосе 6 гв. А, и заставила командование её дивизий создавать специальные штурмовые группы, концентрировать их личный состав и технику в местах, намеченных для возведения переправ (восемь участков). Чем и воспользовалось руководство 7 гв. А. Естественно, 40-минутный огонь по выявленным целям в принципе не мог сорвать запланированное наступление двух корпусов Кемпфа, хотя формально именно эта задача и ставилась перед контрартподготовкой. Тем не менее, артиллерия открыла огонь именно в тот момент, когда войска Брайта и Рауса не только уже находились на исходных позициях, но даже 15 минут как начали форсировать реку (наводились мосты и преодолевалось её русло вброд гренадерами). Поэтому он нанёс заметный урон штурмовым группам, сапёрным подразделениям и мостостроительным командам, уничтожил часть переправочного парка, нарушил связи и имел сильное моральное воздействие на личный состав.

Начавшийся затем обстрел районов, где соединения Брайта и Рауса пытались строить мосты и уже создали небольшие плацдармы, не только нанёс более существенный ущерб передовым батальонам, но и полностью сорвал переброску одной из пяти дивизий, 6 тд, намеченных для первого удара. По тем же причинам с большим скрипом шла переброска и частей 19 тд, особенно её танкового полка. А 320 пд из-за того, что гвардейцы разрушили несколько переправ с войсками, до конца дня так и не смогла перевести на восточный берег необходимое количество артиллерии ПТО, что сыграло существенную негативную роль при отражении контратак 213 сд и 27 гв. тбр. Вместе с тем, следует подчеркнуть, что важную роль в нанесении ущерба войскам противника при форсировании реки 5 июля сыграли 2 и 17 ВА. Несмотря на неудачные удары по аэродромам, их авиасоединения довольно быстро приступили к боевой работе в полосе 7 гв. А.

Итак, подведём краткие итоги. Как известно, основной причиной продвижения противника в глубь обороны Воронежского фронта 5 июля 1943 г. и в последующие дни было значительное превосходства сил и средств над оборонявшимися на довольно узких участках местности. На направлении главного удара переломить ситуацию и изменить соотношение сил в свою пользу советское командование смогло лишь через несколько дней путём выдвижения резервов. В полосе 7 гв. А в первый день операции «Цитадель» резкого превосходства сил противника удалось избежать благодаря тому, что в результате контрартподготовки и борьбы за переправы М. С. Шумилов не допустил быструю переброску значительных сил Кемпфа на восточный берег, а переправившиеся боевые группы его дивизий оказались не столь многочисленны и не имели необходимых средств усиления, чтобы с ходу пробить главную армейскую полосу, как это случилось в 6 гв. А. Исключение составила лишь ситуация в 78 гв. сд, где командование 3 тк в силу особенностей построения её рубежа сумело перебросить существенные силы бронетехники 7 тд, благодаря чему была создана высокая плотность сил на незначительном участке прорыва. Но и этот тактический успех, благодаря заранее, правильно подготовленному и быстро осуществлённому плану манёвра дивизиями второго эшелона армии, не получил сразу своего развития.

Вторым важным фактором, серьёзно влиявшим на устойчивость главной полосы и всего фронта Ватутина, и армии Шумилова, явилось верное распределение огневых средств и правильное планирование её системы противотанковой обороны, стержнем которой стала жёсткая связка: инженерные заграждения – противотанковые опорные пункты. ПТОПы готовились к круговой обороне и эшелонировались в глубину, что позволило уйти от линейного (кордонного) распределения артиллерии вдоль фронта и создать достаточную плотность огня на танкоопасных направлениях.

Полностью себя оправдало принятое решение о назначении командирами ПТОПов офицеров-артиллеристов и построение их системы огня, основанное на принципе артиллерийского ядра, которое дополнял огонь приданных огневых средств: ПТР, миномётов и стрелковых подразделений. О противотанковые опорные пункты главной полосы Воронежского фронта в первые дни Курской битвы разбились наиболее мощные и многочисленные танковые атаки противника. При их уничтожении немцы понесли первые чувствительные потери в технике. Особенно наглядно это прослеживается на примере 19 тд. С первых минут наступления и до 10 июля включительно она совместно с 168 пд, вела борьбу за овладение боевым участком 81 гв. сд, оборона которого опиралась на четыре таких узла сопротивления. В результате за пять суток дивизия Шмидта понесла самые высокие среди всех соединений 3 тк, как в живой силе, так и в танках. Утром 11 июля в её танковом полку числилось лишь 16 боевых машин или около 20 % от находившихся в строю перед началом наступления.

Серьёзным препятствием оказались ПТОПы и на участке наступления других дивизий Кемпфа. Напомню, что в первый день «Цитадели» из 12 опорных пунктов на главной полосе 7 гв. А противнику удалось овладеть лишь тремя: Нижний Ольшанец, Маслова Пристань и Безлюдовка, остальные продолжали держаться и выполнять свои задачи. Особенно мешали войскам Брайта и Рауса ПТОПы: ИТК, с. Разумное и Крутой Лог, которые находились на флангах их дивизий. Боевые группы Шмидта, Функа и Форста были вынуждены штурмовать эти укреплённые сёла в течение от 1,5 до 2 суток.

В значительной степени на устойчивость как самих узлов сопротивления, так и всей системы обороны в целом на направлении вспомогательного удара ГА «Юг» повлиял дефицит авиапарка у противника. При анализе хода боевых действий, в частности 3 тк, чётко прослеживается жёсткая взаимосвязь между успешным решением задач боевыми группами его дивизий и активностью люфтваффе. Если выстроить линейку основных причин, от которых главный враг танковых частей противника – артиллерийские и истребительно-противотанковые части понесли наибольший урон, то удары с воздуха окажутся на третьем или даже на четвёртом месте. Как правило, основная убыль личного состава и материальной части артполков приходится на огонь танков и шестиствольных миномётов. И лишь затем следуют авиаудары и артобстрелы. Это относится и к ситуации с убылью бронетехники. В отчёте командующий БТ и МВ армии полковник А. А. Богданов писал, что «потери от авиации противника в боевой материальной части танковые войска 7 гв. А не имели… основные повреждения танков приходятся на артиллерию, в том числе и танки, а затем идут повреждения на минах»[880]880
  ЦАМО РФ. Ф. 341. Оп. 5312. Д. 246. Л. 175.


[Закрыть].

Что же касается инженерных заграждений как на переднем крае, так и в глубине обеих армейских полос, то они не только оказались эффективными при уничтожении бронетехники (в отдельных случаях в ходе одной атаки подрывались до 14 немецких танков) и сдерживании боевых клиньев дивизий 3 тк, но и, судя по опросам пленных, были причиной развития у немецких танкистов «минной боязни», заметно снижавшей их активность и решительность в бою. Особенно возросла значимость минных полей при прорыве в глубь 69 А, где другие элементы её полосы обороны не были так развиты, как на позициях 7 гв. А.

Третьим мероприятием, которое хотя и было проведено 5 июля, но серьёзно влияло на ситуацию в полосе наступления всей армейской группы до самого его завершения, стали успешные действия 213 сд и 27 гв. тбр. Контрудары оперативно-тактическими резервами с целью разгрома прорвавшегося в глубину обороны противника были важнейшим элементом любой оборонительной операции Красной Армии. Поэтому они заранее тщательно готовились, определялись наиболее вероятные варианты развития оперативной обстановки и в силу этого разрабатывались несколько их планов, предварительно определялись необходимые силы (средства), которые в боевом построении армии располагались во втором эшелоне и, как правило, нацеливались на наиболее опасные участки. Такую же подготовительную работу перед Курской битвой провёл и штаб 7 гв. А со своими корпусами. Но на направлении главного удара АГ «Кемпф» из-за высокой активности соединений 3 тк и из-за введённых в бой немцами значительных силу бронетехники её командование в первые дни операции было вынуждено отказаться от проведения контрударов (например, усиленной 73 гв. сд).

Ситуация же на левом фланге армии была просчитана значительно лучше. Один из сценариев развития вражеского наступления в полосе 24 гв. ск, определённый командованием 7 гв. А, оказался предельно точным, что позволило М. С. Шумилову в непростой обстановке быстро принять верное решение и нанести удар по наиболее слабому месту в боевом построении армейской группы, а Н. А. Васильеву оперативно выдвинуть на исходные позиции запланированные для контрудара соединения и в короткий срок решить значительную часть поставленной задачи. Хотя полностью разгромить ни одну из дивизий ак «Раус» не удалось (он даже сохранил все захваченные на восточном берегу плацдармы), но главное было сделано – резко сбит темп продвижения его дивизий в глубь рубежа 24 гв. ск. Это позволило к исходу 5 июля не только в значительной степени стабилизировать ситуацию на левом крыле армии, но, отбросив 320 пд на существенное расстояние, перехватить здесь инициативу и удерживать её до конца оборонительной операции.

Удержав ак «Раус» в системе главной полосы, М. С. Шумилов основательно расстроил планы В. Кемпфа. Помимо двух пехотных дивизий Рауса, на левое крыло своей армии с направления главного удара армейской группы он оттянул ещё практически треть сил 3 тк и заставил Брайта решать не свои задачи, а выправлять ситуации в полосе соседа и выделять целую танковую дивизию (7 тд) для прикрытия правого крыла корпуса.

К сожалению, хотя обстановка для нанесения контрудара в полосе 24 гв. ск оказалась достаточно благоприятной: на марше и непосредственно в бою противник особо не бомбил, контрудар наносился со второго эшелона по участку, где оборона частей первой линии (полки 72 гв. сд) ещё не была полностью смята противником, удерживали, да к тому же перед фронтом 24 гв. ск немцы не имели танков, тем не менее, соединения Буслаева и Невжинского в полной мере воспользоваться этими условиями не смогли и, как отмечается в документах штаба армии, понесли неоправданные потери. В их действиях отсутствовали собранность, слаженность и целеустремлённость. Взаимодействие как внутри самой 213 сд, так и с 27 гв. тбр было налажено слабо, хотя до этого момента их штабами эти вопросы отрабатывались. Как уже отмечалось, командиры полков не организовали разведку и обеспечение подразделений на марше должным образом, наблюдались частые случаи потери связи и затяжки с выходом на боевые участки целых батальонов. Кроме того, командование дивизии не смогло точно определить наиболее важные участки и массировать силы на этих направлениях. В результате, с трудом отбросив передовые группы частей 320 пд с только что захваченной территории и отбросив их к укрепленным сёлам на восточном берегу Донца, войска Буслаева даже при поддержке танков оказались не в состоянии овладеть ни одним крупным опорным пунктом в пойме. И при этом противнику удалось окружить ряд подразделений дивизии и нанести им значительный урон. Например, по данным отдела укомплектования штаба армии, только в 793 и 702 сп во время окружения и выхода из него 5–8 июля пропали без вести соответственно 125 и 69 бойцов и командиров[881]881
  ЦАМО РФ. Ф. 341. Оп. 5317. Д. 11. Л. 379.


[Закрыть].

Довольно критично о действиях своих подчиненных в ходе контратак и взаимодействии экипажей со стрелковыми частями отзывался полковник А. А. Богданов. В отчёте по итогам Курской оборонительной операции он писал: «Атака пехоты не всегда была стремительной, из-за чего танки отрывались и теряли с ней взаимодействие. Пехота, будучи отсечённой от бронетехники огнём противника, не поддерживала действия наших танков своим огнём, так же действовала и артиллерия. В результате чего танки несли излишние неоправданные потери. Танкисты на поле боя недостаточно маневрировали, не использовали местность для скрытого удара во фланг и тыл, а иногда проводили атаки в лоб»[882]882
  ЦАМО РФ. Ф. 341. Оп. 5312. Д. 246. Л. 170.


[Закрыть].

В ходе борьбы с бронегруппами 3 тк в глубине полос обороны успех достигался благодаря следующим факторам. Во-первых, правильное определение направления главного удара противника. Во-вторых, создание на этом участке сильной артгруппировки и эшелонирование её в глубину (особенно это проявилось на участке 81 гв. сд). В-третьих, нацеливание в этот район армейских и фронтовых резервов. Хотя в отражении массированных атак неприятеля утром 5 июля приняли участие все артиллерийские и миномётные части дивизий первой линии, а также корпусная артиллерия, тем не менее, уже во второй половине дня М. С. Шумилов был вынужден задействовать в полосе корпуса Брайта свой подвижной резерв и резерв ПТО. На протяжении всей операции эти части достойно справлялись с возложенными на них задачами. Важное значение в обороне играли иптапы и иптабры, хотя в полосе 7 гв. А их было не очень много – две бригады и три отдельных полка, но они показали высокую эффективность и, без преувеличения, вместе с дивизионными артполками являлись основным средством борьбы с вражескими танками, особенно вооружёнными 76-мм орудиями. Причём там, где использование танковых и артчастей планировалось и осуществлялось штабами артиллерии и БТ и МВ (т. е., как правило, применялись уставные приёмы и методы боевой работы), они показывали не только высокие результаты, но и несли не очень большие потери. Примером тому может служить стремительный манёвр 31 оиптабр на направлении главного удара 6 тд в критический момент 7 июля, а также успешное использование тактики засад и подвижной обороны командованием 201 отбр при удержании рубежа 73 гв. сд. В основном правильно применялась в боях и 27 гв. тбр. На протяжении всей оборонительной операции она, по сути, была «становым хребтом» дивизий Буслаева и Лосева. Благодаря профессиональному мастерству комбригов Таранова и Невжинского эти соединения не только выполняли поставленные перед ними задачи, но, имея в строю утром 5 июля 108 бронеединиц, за шесть суток наиболее напряжённых боёв сохранили боеспособность 81 танка, или 75 % танкового парка. Вместе с тем, их командование с большим вниманием и инициативой относилось не только к сохранению, но и восстановлению бронетехники. Например, несмотря на то, что в 27 гв. тбр матчасть была очень изношена, её личный состав поддерживал высокую боеспособность батальонов за счёт хорошо налаженного ремонта в РТО. А в 201 отбр занимались восстановлением не только своей подбитой бронетехники, но и вражеской (штурмовые орудия). Личный состав бригад показал себя стойким, в профессиональном плане подготовленным для борьбы с крупными танковыми соединениями и внёс весомый вклад в срыв наступления АГ «Кемпф».

Но, к сожалению, так было далеко не везде. Практика показала, что даже некоторые командиры стрелковых дивизий 7 гв. А не только сами оказались не в состоянии правильно спланировать использование приданных частей, но и шли на нарушения всех приказов и наставлений, не прислушивались к рекомендациям специалистов. Наиболее безграмотно в этом отношении действовали командиры 72 гв. и 73 гв. сд. Напомню, уже 5 июля, стремясь остановить бронегруппу 7 тд, полковник С. И. Козак нанёс по ней удар в лоб силами 167 отп. В результате этой лихой атаки цель не была достигнута, а полк лишился 62 % бронетехники, имевшейся утром 5 июля. На второй день, вечером 7 июля, вместо того, чтобы свести в один полк приданную ему, но понёсшую большие потери 30 оиптабр и использовать её как огневой кулак, комдив «разобрал по частям» её иптапы, придав их орудия стрелковым батальонам. Хотя делать это категорически запрещалось. Для сравнения, 201 отбр, действовавшая на участке 73 гв. сд и применявшая уставные методы борьбы в обороне, за 6 суток боёв (6—11 июля) сохранила 64 % танков и удержала все занимаемые ею позиции. Несмотря на то, что на её участке боевые действия в это время были не менее ожесточёнными, чем 5 июля в полосе 73 гв. сд.

Руководству армии было известно о неумении, а порой и неспособности старших офицеров дивизионного и даже корпусного уровня организовать бой приданных частей с их соединениями. Полковник А. А. Богданов докладывал: «Общевойсковые командиры, особенно командиры дивизий, по-прежнему стремятся поспешно бросить танки в бой или дробят танковые подразделения на мелкие группы 3–5 боевых машин с целью прикрытие отдельных направлений»[883]883
  ЦАМО РФ. Ф. 341. Оп. 5312. Д. 246. Л. 170.


[Закрыть]. Однако, как и в случае с комдивом-213, каких-либо серьёзных выводов сделано не было. Все понимали – разносами и совещаниями с разбором ошибок, которые проводились от случая к случаю, ситуацию кардинально не изменишь. На неё могли повлиять лишь основательная подготовка командного звена (дивизионного) и повышение огневой мощи стрелковых подразделений, которые комдивы, собственно, и старались усилить, дробя на части танковые и артполки, несмотря на строгие приказы и здравый смысл. Но до лета 1943 г. и сразу после него решить эти две важные задачи командование Красной Армии и политическое руководство страны было не в состоянии. Катализатором станет Курская битва, именно победа в ней, а также огромные потери, понесённые войсками за 49 суток, заставят Ставку обратить на эти проблемы более пристальное внимание. Поэтому уже к началу 1944 г., например, положение с огневой мощью подвижных соединений и качеством бронетехники станет меняться к лучшему.

А теперь обратимся к факторам, способствовавшим прорыву на стыке 7 гв. и 6 гв. А и уходу корпуса Брайта из полосы армии Шумилова. Оборона на стыке корпусов Сафиулина и Васильева начала постепенно рушиться с первых минут наступления АГ «Кемпф» и была прорвана на всю глубину во второй половине 7 июля, а к исходу этого дня боевые группы 6 тд вышли на стык с 375 сд 6 гв. А. Главными причинами прорыва явились высокая концентрация бронетанковой техники и артиллерии 3 тк на участке прорыва обороны 25 гв. ск и отсутствие у М. С. Шумилова необходимых сил для удерживания ударного соединения Кемпфа. Напомню, после того как накануне по 73 гв. сд и отошедшей на её позиции 78 гв. сд прошёлся бронированный «каток» двух танковых полков Шульца и фон Опельна, численностью более 250 бронеединиц, их части отошли на правый фланг корпуса и заняли оборону по линии: /иск/ свх. «Поляна» – /иск/ «Батрацкая Дача» – /иск/ клх. «Соловьёв». Сюда же оттянулись основные артиллерийские и танковые части корпусного и армейского резерва: 265 гв. апап, 1669 иптап, 30 оиптабр, 97 гв. и 309 мп РС, 167, 148 и 262 (часть) тп, 1438 сап и 1529 тсап. Эта группировка имела задачу на 7 июля: путём активной обороны удержать перед собой 7 тд и часть сил 106 пд. А располагавшаяся на правом фланге корпуса Сафиулина 81 гв. сд, прикрывавшая левый фланг армии и стык 6 гв. А, осталась одна против 19 и 6 тд, которые к тому же были усилены ещё и двумя полковыми группами 168 пд. Сдержать удар такой силы на третьи сутки операции, имея в качестве средств усиления 19 76-мм ЗиС-3 (114 гв. аиптап), 4 КВ (1 тр 262 ттп), 18 152-мм гаубиц (161 гв. пап) и 18 120-мм миномётов (1/270 мп), она была не в состоянии.

Вторым важным фактором, негативно повлиявшим на обстановку в этом районе, была ошибка, допущенная при планировании системы обороны 7 гв. А – не были предусмотрены отсечные позиции между главной и второй армейскими полосами, которые позволили бы прикрыть глубокий фланг 81 гв. сд. Из-за этого, 19 и 6 тд, преодолев главную полосу, развернулись на севере и начали «сматывать» оборону гвардейцев в направлении стыков двух армий. В результате уже 7 июля им удалось пробить «коридор» в обороне 81 гв. сд и выйти в полосу армии Чистякова. Подход 94 гв. сд сыграл важную роль в укреплении рубежа 25 гв. сд, особенно на участке, где действовала 7 тд, и не допустил расширения прорыва на юг, но остановить 6 тд или хотя бы оттянуть на себя её основные силы дивизия Русских не могла.