Текст книги "Дело о лысой гимнастке"
![](/books_files/covers/thumbs_240/delo-o-lysoy-gimnastke-115119.jpg)
Автор книги: Валерия Леман
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Валерия Леман
Дело о лысой гимнастке
© Леман В., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
* * *
Memento mori
Вы не поверите, но я, Ален Муар-Петрухин, великий делатель рекламы косметической фирмы «Сады Семирамиды» с головным офисом в Париже, я, благополучный обыватель, проживающий в двухэтажном домике зеленой зоны Москвы, загруженный рутинной работой с утра до ночи, в далекой юности мечтал стать артистом.
Я даже отучился один курс во Всероссийском институте кинематографии на актерском отделении, где и познакомился с любовью всей моей жизни – коварной и неверной Соней Дижон. И пусть та заветная мечта о создании образов героев кинороманов так и осталась мечтой, я порою играю по жизни неплохие спектакли по собственным сценариям.
Именно потому с особым удовольствием и предвкушением триумфа я подготавливал ассорти из монологов любимого «Гамлета». Вы спросите, перед кем я играл собственную постановку великой трагедии? Отвечаю: в первую очередь перед самим собой.
Глава 1
Дурацкая записка
«Прежде чем мне родиться, цыганка нагадала матери, что у нее будет сын, сильный и смелый, который убьет троих ни в чем не повинных людей».
Если речь шла обо мне, то вынужден активно протестовать. Согласен – я сильный и смелый, но вовсе не способен убить даже курицу, не то что человека, а тем более – троих зараз. Кроме того, моя мама, ныне трудящаяся в Национальном парке Серенгети в Танзании, никогда не обращалась к цыганкам, и никто ей не гадал, даже когда она была беспечной студенткой МГУ. Во всяком случае, ничего подобного она мне ни разу не рассказывала.
Между тем эта глупейшая записка лежала в самом центре дивана гостиной моего московского дома, когда я вернулся майским вечером последним рейсом из Парижа.
Тот день начинался с монотонного, мелкого, почти неслышного дождя. Дождь шел в Париже, когда отец вез меня в аэропорт, всю дорогу настраивая на активную работу на благо и процветание семейного дела – косметической фирмы «Сады Семирамиды». Дождь встретил меня и в Москве; я меланхолично слушал его усыпляющую песню, приготавливая себе кофе на кухне, размышляя, чем занять выходные дни.
Так ничего и не придумав, с большой чашкой ароматного напитка я, постаравшись выкинуть из головы все банальные мысли, устроился в гостиной перед бубнящим телевизором, где и обнаружил тот листок с дурацким текстом.
«Прежде чем мне родиться, цыганка нагадала матери, что у нее будет сын, сильный и смелый, который убьет троих ни в чем не повинных людей».
Почерк явно принадлежал моей младшей сестрице Ольге, а это значило, что она нашла-таки время, чтобы проведать дом в мое отсутствие. Разумеется, не для того, чтобы навести в нем порядок (всюду красовался слой пыли чуть ли не в палец толщиной), а просто для того, чтобы «отметиться» – дескать, была, свой сестринский долг выполнила, отвалите от меня куда подальше.
Тут стоит добавить, что в небольшой комнате под лестницей проживает мой садовник, добрый друг и приятель Василий Щекин. В годы юности беспечной, оставшись в этом доме за хозяина, я был вынужден обратиться в знаменитую Тимирязевку с просьбой сосватать мне лучшего студента-траволюба, чтобы он ухаживал на тропическими растениями в небольшой оранжерее и за роскошным садом, оставленным мне мамой. Тогда и явился Васек и с первой встречи пришелся мне по душе. Я пригласил его на службу, о чем ни разу не пожалел – кроме всего прочего, Васек отлично готовит и с удовольствием этим занимается, себе и мне на радость.
Между тем в тот самый вечер Васек отсутствовал: отбыл на заслуженный отдых в Стамбул. Вот почему перед своим отъездом в славный город Париж я едва ли не на коленях умолял Ольгу пожить недельку в родном доме, не забывая поливать цветы и вытирать пыль. Но, наведавшись в стены дома моего, моя бравая сестрица если о чем и думала, так явно не о цветочках, которые первым делом пришлось залить свежей водицей мне, едва явившись из аэропорта.
Я хмыкнул, отбросив в сторону листок. Оставалось только надеяться, что эту глупость Ольга сочинила не про меня. Между тем я сладко потянулся, хрустнув суставами, и взялся за телефон.
Делая звонок Соне Дижон, я чувствовал, как мое сердце начинает скакать галопом. Пауза, долгие гудки…
– Да?
Голос лучшей девушки на свете! Чуть хрипловатый, волнующий… а какая красавица – блестящие черные волосы, синие глаза…
– Привет. Это я.
– Толик?
Убейте меня «Парабеллумом», если Соня не узнала мой голос с первого же аккорда! Просто у этой чертовки в крови дразнить своего самого верного поклонника.
– Моя дорогая Соня, это не Толик, не Жорик и не какой-нибудь съедобный кролик. Это я – Ален.
– Ален… Ален Делон?! Неужели?!
Мне оставалось только вздохнуть. Есть люди, которые любят повеселиться за чужой счет. Если бы я зарыдал в голос, стоя перед Соней на коленях, она бы от души расхохоталась, заметив проплешину у меня на темечке или что-нибудь в том же роде. Я уж не говорю о том, что это немедленно стало бы новым анекдотом в ее богемной компании.
– Увы, мадемуазель, я – не Ален Делон, а всего лишь ваш московский приятель: папа – француз, мама – русская. Полукровка, как и вы. Спешу напомнить, что мы с вами познакомились, когда учились во ВГИКе; вы мечтали стать художником-постановщиком, я – актером. Помню, как вы задумчиво ковыряли в носу, сидя на подоконнике, очевидно, обдумывая ваш очередной шедевр. Я увидел вас и…
Разумеется, красавице Соне надоело слушать столь пространный монолог, и она очаровательно расхохоталась, непринужденно прервав на полуслове мою вдохновенную речь:
– Ах да, ну конечно! Как я могла забыть: тот самый косолапый парнишка! Привет. Как жизнь?
– Неплохо. Косолапим понемногу.
Она вновь расхохоталась. Ох, не люблю я, по чести сказать, когда Соня Дижон так откровенно радуется жизни – как правило, лично мне ничего хорошего это не предвещает.
– Слушай, я думала, ты торчишь где-нибудь в Париже, трудишься, как пчелка, на своего папочку.
– Трудился. Я только что…
Она в очередной раз не дала мне договорить:
– Ты просто не представляешь, насколько кстати позвонил! У меня сегодня нечто грандиозное. Представь: выставка моих новых, необычных и потрясающих картин под названием «Memento mori». Самое же пикантное это то, что выставка откроется в подвале моего собственного дома! При входе каждый получит свечку, с помощью которой и будет осматривать холсты.
– Да уж, могу себе представить.
Боюсь, в моем голосе прозвучала желчная нотка.
– Как раз этого ты представить себе никак не можешь. – Сонин голос звучал сурово и назидательно. – Потому как ничего подобного еще просто ни у кого не было. Ожидается грандиозное нашествие прессы с последующими ошеломляющими публикациями во всех ведущих газетах и журналах страны. Так что советую тебе поторопиться приехать, чтобы увидеть все собственными глазами.
Тут она многозначительно усмехнулась, слегка понизив тон:
– Кроме всего прочего, мне будет приятно познакомить тебя с одним человеком, который и вдохновил меня на эту серию картин.
Мне оставалось только вздохнуть. Все ясно: Соню вдохновляют на творчество лишь новые красавчики. Значит, на этот раз мне будет оказана высокая честь лично пожать руку ее очередному избраннику.
– Ну что ты там все вздыхаешь, дурачок, – хихикнула легкомысленная художница. – Времени для сантиментов не остается. Торжественный спуск в подвал – в двадцать один ноль-ноль, а вот бесплатное распитие спиртного начнется уже через пару часиков. Не пропусти!
И в трубке раздались короткие гудки.
Разумеется, я не мог пропустить столь сногсшибательное событие. Коню понятно, мне не терпелось взглянуть на новое увлечение Сони. Внутри меня, где-то там, в области желудка, словно проснулся некий червь, что принялся сосать беднягу Алена. Я подумал, что если бы эти дурацкие слова на листе бумаги в моей гостиной действительно оказались пророчеством, если бы мне реально было суждено убить троих ни в чем не повинных людей, то первым из них вполне мог оказаться этот малый – вдохновитель подвальной выставки. Но пока что было гораздо разумнее выбросить из головы ревнивые мысли.
Нарочито неторопливо я принял душ, облачился во все свежее и вывел из гаража свой верный «Пежо». Как смерч, мой славный автомобиль пронесся по влажным мостовым, пересек город, так что уже через час с копейками я мысленно матерился, пытаясь где-нибудь припарковаться – все места во дворе Сониного дома, как и вдоль дороги к нему, были битком забиты автомобилями самых крутых марок.
Стало быть, бесплатное распитие спиртного для трепещущих зрителей выставки успешно началось.
Глава 2
Богемные тусовки
Ярко освещенные двери были широко распахнуты, так что, уже шагая по аллейке к дому, я мог любоваться самыми экзотическими личностями, дымящими сигарами и блаженно потягивающими «бесплатное спиртное» за столиками на террасе и на площадке перед входом.
Небрежно приветствовав славных представителей столичной богемы, я шагнул за порог и замер в невольном замешательстве. Просторная гостиная была до отказа забита болтающими, хохочущими, флиртующими и накачивающимися все тем же бесплатным алкоголем бездельниками. С трудом протискиваясь между ними, я попытался было найти хозяйку, что в такой толкотне оказалось делом непростым.
В самом деле, не кричать же в отчаянии «Ау, Сонюшка»?! Потеряв всякую надежду, я решил, что проще всего устроиться у стойки с чем-нибудь успокаивающим и мирно ждать. Сама придет, никуда не денется.
Едва я пристроился у стойки бара, обдумывая, чем бы из бесплатного спиртного потешить свою шальную душу, как ко мне подвалила дама не первой свежести с бокалом мартини в руках.
– Вы уже в курсе, что нас ждет? – кокетливо подмигнула она мне, со смаком отпивая из бокала.
Я вежливо улыбнулся.
– Никто не знает, что будет завтра.
Дама заливисто расхохоталась. При этом ее весьма внушительный бюст в роскошно-смелом декольте волнующе завибрировал.
– Ах, я не о будущем вообще. Я – об этой выставке. Говорят, это нечто… Нечто леденящее душу.
– Заранее трепещу.
– Уже само название говорит за себя: «Memento mori» – «Помни о смерти»!
Я попытался было изобразить трепет – чисто из вежливости. Дама вновь кокетливо рассмеялась:
– Сколько в вас иронии!
Вежливо улыбнувшись, я подумал, что красное бордо мне не повредит и, потянувшись к початой бутыли, налил себе бокальчик, неторопливо отпил.
Между тем разговорчивая дама торопливо долакала свой мартини и поспешила вновь наполнить бокал.
– Все трепещут, – не без патетики заявила она. – Кое-кто из пишущей братии уже придумал свое название для этой выставки. «Отходная молитва». Неплохо, а? И с намеком.
Я отпивал маленькими глотками вино и поглядывал по сторонам, все еще отчаянно надеясь обнаружить хозяйку, то бишь Соню.
– И на что намек?
Признаюсь, я задал вопрос опять-таки чисто из вежливости. Дама лукаво погрозила мне пальчиком.
– Что ж тут неясного? Имеется в виду отходная молитва по телу.
Это заявление невольно повергло меня в замешательство.
– По телу?
– Ну да! По человеческому телу.
И она вновь захохотала, видимо, находя совершенно неотразимым колыхание собственного бюста.
– Кстати, на днях читала кое-что волнующее примерно на эту же тему. Кажется, в Германии некий маньяк-каннибал поместил в газете объявление, что желает съесть добровольца. Настоящий шок, вы согласны? Но только представьте себе, доброволец нашелся! Молодой парень сам явился, чтобы быть убитым и съеденным! Правда, доесть до последней косточки маньяк его не успел – вмешалась полиция. Ужасная история, не правда ли?
С этим трудно было не согласиться, и я кивнул. Дама допила свой бокал, задумчиво уставившись на пустое донышко – очевидно, в мучительных раздумьях, стоит ли выпить еще или пора сделать остановку.
– Жизнь не так уж часто нас радует, – наконец, заметила она с видом философа и вновь повернулась к стойке.
Воспользовавшись случаем, я поспешил скрыться. Пробираясь в гудящей толпе, я все меньше надеялся на счастливый исход своих поисков, как вдруг кто-то положил руку мне на плечо. От неожиданности я так резко развернулся, что немедленно попал в объятия прекрасной Сони.
– Привет, зайка! – весело проворковала она, непринужденно чмокая меня в щечку. – Как погода в Париже? Выходит, ты сразу – с корабля на бал? Сколько народу собралось – не ожидал такого, признавайся! Надеюсь, ты серьезно настроился на свидание с великим искусством?..
Она не делала и малейших пауз между своими репликами, беспечно задавая вопросы и не ожидая ответов на них, просто наслаждаясь тем, что все взоры в гостиной мгновенно переключились на нее.
А полюбоваться было чем, уж поверьте мне на слово. Высокая, изящная, с идеально ровным каре блестящих волос, сияющими ярко-синими глазами и чувственным алым ртом, одетая в нечто легкое (или, лучше сказать, полураздетая?), ясное дело, она притягивала все взгляды.
Я так засмотрелся на Соню, что не сразу заметил скромного паренька, стоявшего рядом с ней.
– Добрый вечер.
Это он, увидев, что я автоматически перевел глаза на него, вежливо поздоровался. Что тут поделаешь? Пришлось и мне чинно ему кивнуть:
– Добрый вечер.
Сразу стоит отметить, что этот парень, судя по всему, с первого взгляда проникся ко мне симпатией. И это можно было легко объяснить: дело в том, что мы с ним, бедолаги, были на этой богемной тусовке, пожалуй, единственными уникумами в чинных костюмах и даже при галстуках. Остальные щеголяли друг перед другом в самых невероятных прикидах: кто в рваных джинсах авторской работы мэтров пошивочного дела, кто в цветастых клешах, кто в кожаных штанах. Один тип и вовсе вырядился в шотландский килт.
– Дорогие мои, позвольте, я вас познакомлю, – зефирным голосом пропела прекрасная Соня. – Это мой старый приятель Ален – парень что надо. Это – патологоанатом Сергей. Господи, видел бы ты, Ален, как виртуозно Серж кромсает трупы в анатомическом театре! Просто дух захватывает.
Сергей-Серж мгновенно покраснел и взглянул на меня поверх очков извиняющимся взглядом.
– Вообще-то я…
Разумеется, Соня прервала реплику своего приятеля, просто положив руку ему на плечо. Одновременно развернувшись ко мне, она заговорила словно заслуженная артистка на сцене: эффектным сопрано с интересной хрипотцой, для особой выразительности чуть приблизив ко мне свое удивительное лицо с дивно сияющими синими глазищами.
– Обращаю твое внимание на название моей выставки: «Memento mori» – «Помни о смерти»! В этих словах – истина, которую мы порой забываем в суете жизни. Дорогой мой, ты не можешь себе представить, что ощущаешь, видя вскрытие тела! Это восхитительное ощущение радости продолжения твоей собственной жизни: я жива, цела и, дай бог, проживу еще сто лет!
Проговорив сей монолог с патетикой и оптимизмом, напоследок одарив меня очаровательной улыбкой, она тут же обо мне забыла; оглядевшись кругом, подхватила своего «хирурга» под руку.
– Внимание, Серж, – отдала она приказ, прищурившись куда-то в гущу спин и плеч. – Наконец-то появился тот самый тип из журнала, с которым я непременно должна тебя познакомить!
И без лишних разговоров она потащила бедолагу вперед, даже не кивнув мне на прощание. Сергей бросил на меня отчаянный взгляд, и парочка в мгновение ока исчезла в гудящей толпе.
Я попытался проследить за ними глазами, но то была тщетная попытка – Соня уверенно таранила гостей, решительно ведя приятеля к новым свершениям. Вздохнув, я вновь вернулся к стойке и налил себе еще один бокал бордо.
– Напиваемся вдрызг по поводу несчастной любви, – прозвучал рядом знакомый насмешливый голос.
Разумеется, то была моя любезная сестрица – студентка-отличница, бессменный финансовый директор московского филиала «Садов» по имени Ольга. Как и следовало ожидать, одета она была под стать всей местной публике: рваненькие джинсы за кучу баксов, блузон почти до колен и бесчисленные фенечки-браслетики на ручках-ножках-шее.
– Здравствуй, сестрица моя, Оленушка, – проблеял я «пьяным» голосом.
– Здравствуй, братец мой, Аленушка, – в тон мне ответила она.
Мы не стали обниматься-целоваться, предпочтя тому взаимный осмотр друг друга с ног до головы. Оставшись в общем и целом довольны результатом, мы чокнулись бокалами и с удовольствием сделали каждый по глотку.
– Значит, ты вернулся, – констатировала факт Ольга. – Сегодня?
– Можно сказать, только что.
– Как Старый Лис?
(Замечу в скобках, что Старым Лисом мы с Ольгой называем отца.)
– Как танк.
– И слава богу.
Ольга не озиралась кругом, как Соня, она критическим оком разглядывала меня, родного братца.
– Вот смотрю я на тебя и думаю: сколько все-таки в жизни парадоксов! – промолвила она наконец. – Казалась бы, приличный молодой человек, в костюме и галстуке. Глянешь на такого, и мысли в голове: о, наверняка этот парень днюет и ночует в родном офисе. А между тем на самом деле ты – лентяй и бездельник. Зато каждый второй, бросив взгляд на меня, лишь усмехнется: хиппушка, попрыгунья-стрекоза, наверняка не помнит, сколько будет дважды два! При всем при том именно я тружусь как пчелка на семейный бизнес, ночами сводя дебет с кредитом, совмещая доблестный труд с не менее доблестной учебой в вузе. А ты, родной мой, между нами говоря, и здесь отличился, кому расскажи – не поверят! Это надо суметь: малость поучиться в трех столичных вузах и не окончить ни один из них!
Я усмехнулся.
– Таинственное число три. – Тут я пристально посмотрел на сестрицу. – А ведь я еще должен согласно твоему жутковатому предсказанию убить троих ни в чем не повинных людей.
Ольга посмотрела на меня, слегка приподняв бровь.
– Вот уж чем сроду не занималась, так это предсказаниями… Кстати, мой дорогой братец, а ты реально мог бы кого-нибудь убить?
Я пожал плечами:
– Запросто. Да хоть троих зараз. Первой – тебя, за слишком длинный язык. Второй – Соню, за постоянные измены. Так сказать, из ревности. Третьим же непременно стал бы этот блестящий «хирург» Серж, виртуозно кромсающий трупы. Полагаю, он теперь каждый вечер тусуется здесь, у Сони. Ведь так?
Вместо ответа моя мудрая сестричка только многозначительно усмехнулась, а я не стал настаивать, неторопливо продолжив цепочку невеселых житейских размышлений неисправимого романтика.
– И вот представь себе: я убиваю вас прямо сейчас, при всем честном народе, тут же красиво выбегаю прочь из домика, бегу к дороге, эффектно сажусь в свой лимонно-желтый «Пежо» и на бешеной скорости улетаю отсюда куда подальше – в свой тихий и мирный дом…
Ольга с усмешкой вздохнула:
– Очередная история в духе Бонда. Джеймса Бонда… Как говорит один мой приятель – труба!
– Возможно, и труба, – бодро согласился я. – Но разговор сейчас не об этом. Может, ты в курсе, что здесь происходит и что там за шедевры ожидают нас в подвале? Мне тут так тяжко намекали на какие-то отходные молитвы…
Ольга хмыкнула.
– Да уж, полный отходняк! – проговорила весело. – Осмотр картин в кромешной тьме при неровном трепете свеч… Впрочем, не буду ничего предвосхищать. Советую взглянуть на все собственными глазами.
– Звучит интригующе. Что ж, посмотрим.
– Уж ты смотри внимательнее, ближе подноси свечу к шедеврам. У тебя, кстати, есть какой-нибудь мешочек?
Сестрица смотрела на меня с ехидной ухмылкой.
– Не понял. – Я пожал плечами. – Зачем мне какой-то мешочек для осмотра шедевров в кромешной тьме?
Тут Ольга вместо ответа рассмеялась, весело подхватила меня под руку и потащила за собой.
– Увидишь. Началось! Двигайся быстрее, или тебя затопчут ногами возбужденные встречей с высоким искусством посетители!
В общей толпе мы молниеносно очутились у подвала, где при входе стоял важный парень в смокинге, чинно выдававший каждому по свечке. Здесь Ольга совершенно неожиданно дематериализовалась.
Таким образом, я оказался один-одинешенек среди бубнящих и хихикающих поклонников Сониного искусства. Что было делать? Спустившись на шестнадцать ступенек, я сделал несколько шагов и…
И стремительно приобщился к потрясающему искусству потрясающей художницы Сони Дижон.
Глава 3
Великий Отходняк
В течение следующих неполных сорока минут я блуждал по крошечным зальцам подвала Сониного дома с трепещущей свечой в руках среди прочих «огоньков», бросая осторожные взгляды на нетленные шедевры, украшавшие стены. Собственно говоря, для общего впечатления вполне достаточно было познакомиться с парой-тройкой полотен, постаравшись остаться при том в добром здравии и настрое.
Поверьте мне на слово, это было действительно нечто. Десятки огромных мрачных полотен, на которых было изображено не понятно что. Но это только на первый взгляд. Приблизившись к первому холсту, я в предвкушении замер, всматриваясь. И тут же вместо душевного трепета перед вечным искусством вдруг ощутил довольно-таки сильный рвотный рефлекс, очень кстати припомнив реплику Ольги по поводу «какого-нибудь мешочка».
На картине, как говорится без лишних затей, были изображены мрачноватые внутренности свежевскрытого трупа – этакое кровавое месиво с отдельными, весьма четкими, подробностями. Назывался сей шедевр простенько, но со вкусом: «Внутренний мир».
Ничем не хуже было и второе полотно, где главным героем оказалась человеческая печень, выложенная на некое подобие огромной синей тарелки из гипермаркета ИКЕА. Честно говоря, печень эта мало чем отличалась от говяжьей или свиной, ну, разве что размером поменьше, да и вид у нее был, прямо скажем, не слишком аппетитный. Объяснение тому давало лаконичное и внушительное название шедевра: «Жертва алкоголя».
Вот так-то – уверенная кисть мастера все расставила по своим местам: жил человек и умер, его вскрыли и без труда определили причину смерти. Не забывайте, граждане: много пить – здоровью вредить.
Отмечу сразу, что все прочие шедевры выставки были выдержаны примерно в том же суровом стиле, тяжело и мрачно агитируя за здоровый образ жизни и правильное питание. Не пейте, не курите, не поглощайте чипсы и прочую гадость – ешьте авокадо и орешки, брокколи и спаржу и тогда вскрывать ваши трупы будет одно сплошное удовольствие для патологоанатомов всех городских моргов.
Сами понимаете, каждое новое полотно лишь усиливало мой рвотный рефлекс. Я даже придумал новый сюжет для завершающей картины данной выставки: чаша с рвотной массой. Название: «Спасибо, что нас посетили!» Я пообещал себе непременно предложить его Соне. Абсолютно бесплатно.
Блуждая среди богемной публики, искрометным юмором отмечающей каждое новое Сонино произведение, я подумал, что моя подруга очень мудро поместила все свои шедевры в полной тьме. Будь каждая картина ярко освещена, совершенно неизвестно, какой бы эффект это имело. А тьма давала шанс выжить – лично у меня не было никакого желания лишний раз поднимать свечу, чтобы всматриваться в сюжет очередного полотна.
В какой-то момент мне вдруг пришла в голову мысль, что Соня Дижон, любовь всей моей жизни, на самом деле так и остается для меня немного пугающей незнакомкой. Пару раз я наблюдал, как она создает свои картины – кажется, моя любимая даже переставала дышать, в каждый новый мазок кисти вкладывая частичку своей энергии… И при всем при том все картины Сони Дижон остаются для меня абсолютно чужими… Чернуха, мрачность, безысходность – такими словами можно охарактеризовать их в общем и целом.
Что ни говори, а приходится признать очевидный факт: восхитительная, на редкость пропорциональная синеглазая Соня не создала ни одного столь же гармоничного и прекрасного, как она сама, произведения. В каждой ее картине – в лучшем случае гротеск и аномалия, в худшем – вот такие мерзости в духе трепанированного черепа и искореженных курением органов мертвяков.
И все равно я преданно люблю художницу и человека Соню Дижон. Такие вот дела…
Просмотр я завершил, по глупости остановившись перед очередным шедевром. Крупным планом на нем был изображен синевато-зеленый скукоженный пенис мертвеца (я ориентировался по колориту шедевра). Название картины было вполне в духе всей выставки: «Прощай, любовь моя!»
Как говорится, это было последней каплей. Из подвала я вылетел, как птичка из клетки. Глотнув влажного свежего воздуха, стрельнул сигарету у худощавого субъекта в темных очках – похоже, выставка подействовала на парня не лучшим образом, раз он на ночь глядя разгуливал в солнцезащитных очках.
Клянусь, никогда больше не получал такого наслаждения от греха курения! Я жадно затягивался никотином и прочими жуткими штучками, содержащимися в сигарете «Кэмел», с восторгом смотрел на темную синь неба с яркой россыпью звезд, подсвеченных серебристым полумесяцем, и мой рвотный рефлекс постепенно слабел, затухал, а на лице застывала слабая улыбка. В конце концов, вздохнув с великим облегчением, я затушил сигарету и отправил окурок в урну.
– Ну что, совсем плохо? – криво ухмыльнулся угостивший меня сигаретой малый, глядя черными стеклами очков.
Я ухмыльнулся в ответ:
– Наоборот: сейчас мне очень хорошо!
И я почти бегом кинулся к своей машине.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?