Текст книги "Блейд. Книга 2"

Конечно, никто и ничто не вернёт ему Майкла. Но в силах Блейда сделать так, чтобы те, кто его довели до страшного шага, закончившегося смертью, тысячи раз пожалели о своих действиях. Мстить глупо, это правда. Месть не очищает душу от боли, а лишь ещё больше погружает её во тьму и губит. Но не мстить невозможно, если у тебя отняли то единственное, что тебе было дорого в этой жизни, если у тебя отобрали единственного, кого ты любил и ради кого ты жил. Причём, отняли самым отвратительным и низким образом.

Такое не прощается. Такое нельзя прощать. Может быть, смысла в мести нет, и он опустеет в итоге ещё больше, пожелает пустить себе пулю в голову, но это случится не раньше, чем он организует встречу каждого обидчика Майкла с богом и сатаной.

Глава 16

Лили стояла на коленях перед корзиной с грязным бельём, сортируя одежду для стирки: белое, цветное и так далее. Раньше Блейд почти всегда сам стирал или хотя бы забрасывал грязную одежду в стиральную машинку, облегчая работу домработнице, иногда даже сам убирался в доме. Но сейчас, когда Лили вновь начала на него работать, парень абсолютно все обязанности по дому переложил на её плечи, в принципе, как это и должно быть.

Рассортировав всё по кучкам, которых получилось три, женщина достала из большой корзины предпоследнюю вещь – тёмно-серые джинсы. Заученным движением Лили развернула их, оглядывая наметанным глазом, и хотела уже отправить в одну из кучек, но взгляд её кое-что привлекло. Её взгляд зацепился за странные тёмные пятна на джинсовой ткани, которые отдавали бордовым цветом.

Нахмурившись, Лили поднесла вещь к лицу, рассматривая странные пятна, напоминающие вишнёвый сок или… кровь. Непонимающе смотря на перепачканную в чём-то странном вещь, женщина поскребла одно из пятен ногтем. Под ногтем осталась непонятная тёмно-бардовая крошка.

Недоумение домработницы стало ещё больше. Ей никак не удавалось классифицировать пятна, а это необходимо было сделать для того, чтобы суметь отстирать вещь. Едва ли Блейду понравится, если вещь останется не до конца чистой…

Встав, Лили подошла к умывальнику, где по бокам от зеркала располагались мощные светильники, могущие помочь лучше рассмотреть пятна и наконец-то определить – что это и как это отстирывать? Положив джинсы на раковину, женщина разложила их, распрямляя и внимательно разглядывая. На поверку пятен оказалось намного больше: странными бардовыми каплями и разводами были забрызганы штанины почти до бедра.

«Что же это?», – непонимающе подумала Лили, проводя пальцами по запачканной ткани и оборачиваясь на дверь.

Решив не рисковать, женщина включила воду и намочила одну штанину, начиная тереть её, пытаясь отмыть. Горячая вода наотрез отказывалась справляться с загрязнениями. Все знают, что кровь отмывается лишь холодной водой. Но о том, что это кровь Лили даже подумать не могла.

Она тёрла долго и упорно, но добилась лишь того, что начали болеть руки. Вздохнув, сдавшись, женщина хотела уже перекрыть воду, но рука её замерла над смесителем. Подумав секунду-две, она повернула кран, меняя температуру воды на ледяную. Глупо было полагать, что холодная вода справится с тем, с чем не справилась горячая и недюжинные усилия с её стороны, но попробовать стоило. Вещь нужно было отстирать и вернуть к первозданному виду.

Минуты две Лили просто стояла, наблюдая за тем, как ледяной поток промачивает насквозь тёмную джинсовую ткань, и, чувствуя, как немеют кончикам пальцев, которых касалась холодная влага.

«Может быть, это вино?» – подумала Лили и тут же нахмурилась, потому что предположение было нежизнеспособным.

Она не могла вспомнить, когда последний раз видела, чтобы Блейд пил вино. И, тем более, она не могла представить себе такого, чтобы блондин пил настолько неаккуратно, чтобы заляпать штаны. Даже в те моменты, когда парень был сильно пьян, он оставался аккуратным, максимум, мог промахнуться пеплом мимо пепельницы. Но так он нередко делал и в трезвом состоянии.

«Лучше спрошу, – решила Лили, перекрывая воду и вытирая озябшие руки. – Потому что, если это всё-таки вино, то стирать нужно по-особенному».

Оставив мокрые джинсы лежать в раковине, женщина покинула ванную комнату и направилась на первый этаж, желая найти там Блейда и узнать у него о том, в чём же он так сильно испачкал свои штаны?

Пройдя через просторную гостиную, она зашла на кухню, находя там блондина, который сидел за столом, читая с планшета новости. Лили немного помешкала, медля, не решаясь заговорить с Блейдом, который, кажется, не заметил её присутствия, необъяснимым образом боясь это сделать, вновь боясь.

Но, решив, что ничего предосудительного она не собирается говорить и делать, женщина обратилась к парню:

– Блейд?

Блондин поднял на неё глаза, кладя планшет на стол, экраном вниз. Он слегка кивнул, показывая, чтобы она продолжала. Вздохнув, Лили произнесла:

– Блейд, я собираюсь стирать…

– Молодец, – холодно ответил блондин. – Но не обязательно отчитываться мне о каждом своём шаге. Думаю, ты справишься с этим и без моих инструкций.

– Это да, но…

– Что «но»? – поджав губы, выражая зарождающееся раздражение, спросил парень, в упор смотря на домработницу.

Под этим пристальным взглядом Лили растерялась, опуская глаза и переступая на месте. Она не могла понять, почему этот парень так действовал на неё, но так было всегда.

– Лили, – вновь обратился к женщине Блейд. Голос его стал звучать жёстче. – Мне у тебя ответ выпытывать? Это отвратительная привычка – приходить с вопросом и не озвучивать его, ходить вокруг да около. Избавляйся от неё.

– Я просто хотела спросить…

– Так спрашивай, – в глазах блондина полоснуло сталью, что заставило Лили ещё больше растеряться.

Она не могла понять, почему из сильной женщины перед этим парнем она превращалась в еле-еле блеющую овечку. Иногда Лили ненавидела и презирала себя за это, говорила себе, что непременно уйдёт от Блейда. Но всякий раз уверенность её гасла внутри, как только она встречалась лицом к лицу с блондином, заглядывала ему в глаза. Это было похоже на зависимость, и бороться с нею Лили была не в силах. Блейд слишком крепко «подсадил» её на себя.

– Я… – произнесла Лили, смешно открывая рот и замирая, словно забывая все остальные слова.

Блейд вопросительно изогнул бровь, выжидающе смотря на теряющуюся женщину. Взяв себя в руки и мысленно отругав себя последними словами, Лили заговорила, стараясь в этот раз говорить внятно:

– Я просто перебирала грязную одежду и нашла твои джинсы…

Блейд не выдал лицом того, что он прекрасно понял то, про какие именно штаны говорит домработница. А сама Лили не заметила того, что блондин стал смотреть на неё намного пристальнее, внимательнее, а взгляд его стал темнее и холоднее.

Она продолжала:

– И я не могу понять, в чём они перепачканы. Я пробовала отстирать вручную – не отстирываются…

– А какие есть предположения? – спросил Блейд, слегка склоняя голову набок, не показывая виду о том, что только что стартовала игра, итогом которой может стать смерть Лили.

Несмотря на то, что Лили знала Блейда давно, она так и не сумела разглядеть того странного и жуткого, что пряталось за его янтарными глазами. Она так и не сумела понять, что странная опасность, которая исходит от этого парня, является совсем не абстрактной…

– Я подумала, что это вино, – немного неуверенно ответила Лили.

– Вино, – повторил за домработницей Блейд, кивая, словно смакуя это слово. – Да, это вино.

– Тогда, я не уверена, что смогу отстирать их. Винные пятна очень сложно отмываются.

– Можешь просто отправить их в помойку, – спокойно ответил блондин. – У меня достаточно одежды, чтобы не держаться за каждую вещь.

– Мне казалось, ты их любишь…

– Любят людей, – сухо поправил домработницу Блейд. – А вещами пользуются. Не путай. Вещь может нравиться, но не более того. И, пожалуй, я легко переживу расставание с этими джинсами.

Лили немного помолчала, хмурясь. Затем, вынырнув из своих мыслей, что без спроса завладели ею, ответила:

– Как скажешь, Блейд.

– Да, как скажу, – кивнул блондин, вновь беря в руки планшет. – Просто выбрось их. И всё.

Кивнув, Лили удалилась, возвращаясь в ванную комнату. Подойдя к раковине, она взяла мокрые и от того тяжёлые джинсы, собираясь уже исполнить приказ и отправить их в утиль, но остановилась. Непонятные пятна, размокшие и размягчившиеся от контакта с ледяной водой, расплылись, став светлее. Когда женщина приподняла вещь над умывальником, с неё упала розоватая капля, стекая по белоснежному своду раковины к сливу, теряясь в нём и оставляя за собой блеклый след.

Женщина нахмурилась, разглядывая едва розовый послед на своде раковины. С джинсов сорвалась вторая капля и третья: более алые и насыщенные. Казалось бы, вино тоже красное, тоже становится розовым, разбавляясь водой. Но разбавленное вино имеет немного другой оттенок. Это даже объяснить нельзя. Лили просто стояла, смотря на розовые разводы на белоснежном умывальнике и каким-то шестым чувством понимая, что эти пятна оставлены не вином. Но, если это не вино, то что?

Продолжая хмуриться, словно чувствуя, что подошла слишком близко к страшной и смертельно опасной тайне, женщина вновь подняла тяжёлые штаны, поднося ближе к лицу, рассматривая. Немного подумав, она наклонилась, почти касаясь носом джинсов, принюхиваясь. Запаха почти не было, вода сделала своё дело, но обоняние её сумело уловить неявные сладковатые нотки. Эти нотки были такими знакомыми и в то же время чужими, словно она когда-то чувствовала этот запах, но просто забыла о нём.

– Что же это? – прошептала Лили, разгибаясь и бросая взгляд в зеркало.

Она подскочила, наверное, на полметра над полом, сама не ожидая от себя такой пугливости. Сердце пустилось в бешеный галоп. В отражении она увидела Блейда, который стоял в дверях ванной, смотря на неё совершенно непонятным и тёмным взглядом, который легко проникал в плоть и достигал самой души. Казалось, парень даже не моргал.

Сбито дыша от испуга, чувствуя, как сердце таранит грудную клетку, Лили обернулась на случайно оброненные джинсы, которые валялись рядом с ней на полу. Она не могла объяснить себе, почему, увидев в зеркале Блейда, она так перепугалась, что едва не получила разрыв сердца, это было тем самым иррациональным страхом, который хотя бы раз в жизни настигал каждого.

– Извини, – произнесла Лили, опускаясь на корточки и подбирая оброненную вещь. – Ты меня напугал…

– С каких это пор ты так боишься меня? – спросил блондин, продолжая стоять в дверях, чуть исподлобья смотря на домработницу совершенно нечитаемым взглядом.

Лили взглянула в глаза парня, но совершенно ничего не сумела понять. В этом был весь Блейд – никогда нельзя было понять, что у него на уме, если он сам не скажет об этом.

– Я не боюсь тебя, – не слишком убедительно ответила Лили, вставая. – Просто, ты подкрался незаметно, вот и всё…

– Я к тебе не подкрадывался, я стою на приличном расстоянии от тебя.

– Ну, я увидела тебя в зеркале и от неожиданности испугалась. Я то думала, что одна в комнате. И, вообще, почему ты пришёл? Кажется, ты же был на кухне?

– А мне нельзя прийти в собственную ванную? – удивился парень. – Что-то мне подсказывает, что я имею на это полное право.

– Да, имеешь, это же твой дом… – не совсем понимая, что говорит, ответила Лили.

– Мой, – кивнул блондин и, отпустив дверной косяк, на который опирался, медленно подошёл к женщине.

Встав практически вплотную с ней, как обычно, нагло попирая личные границы собеседницы, Блейд холодно взглянул в глаза домработницы, заставляя её мысленно поёжиться.

– Что случилось, Лили? – спросил блондин.

– Ничего, – пожала плечами Лили. – Я просто решила ещё раз попытаться отстирать твои джинсы.

– Зачем?

– Просто…

– Лили, по-моему, ты что-то недоговариваешь… – произнёс Блейд, складывая руки на груди.

– Что я могу недоговаривать? Я просто хотела отмыть их…

Блейд несколько секунд, молча, смотрел в глаза женщины, затем, слегка кивнул сам себе и, отойдя на шаг назад, ответил:

– Если ты так хочешь спасти мои джинсы, постирай их в холодной воде.

– Но вино же так не отстирывается? – удивилась женщина.

– Это особенное вино, – кивнул парень. – Оно отстирывается только так. Но лучше выбрось их, всё равно, едва ли я их захочу ещё раз надеть.

– Почему?

Слегка ухмыльнувшись, сверкнув чем-то демоническим в глазах, парень ответил:

– Разонравились. Знаешь, бывает так – была вещь, а потом просто изжила себя, перестала нравиться. Такие вещи нужно выбрасывать.

– Если так, то, хорошо, я выброшу их.

– Будь добра, – холодно ответил блондин. – Но сделай это позже. А сейчас иди, сделай мне кофе и начинай готовить обед.

– Сейчас я запущу стиральную машинку и пойду готовить, – кивнула Лили и направилась к машинке, но Блейд остановил её, преграждая рукой путь.

Женщина непонимающе взглянула на блондина.

– Мне казалось, что я доходчиво сказал, – ледяным тоном произнёс парень, – иди на кухню.

– Это просто дело двух минут, я думала…

– Лили, твоё дело в этом доме – совсем не думать, – холодно перебил домработницу Блейд. – Ты должна делать то, что я скажу. Понятно?

– Понятно, – кивнула Лили, едва не добавляя «хозяин». Это слово так и рвалось с губ при общении с Блейдом.

– Иди, – Блейд убрал руку.

Не желая более спорить, Лили покинула ванную комнату, отправляясь на кухню, как и приказал хозяин. Блейд проводил её взглядом и, подождав немного, закрыл дверь, после чего подошёл к раковине, где вновь лежали его джинсы, едва не ставшие причиной трагедии. Они хранили капли крови твари, которая точно не заслуживала того, чтобы из-за неё кто-то умирал.

Взяв в руки джинсы, блондин провёл кончиками пальцев по перепачканной в крови ткани, кривясь при этом.

– Теперь понятно, почему у тебя не сложилось с семейной жизнью, Лили, – произнёс Блейд. – Ты совершенно не умеешь вести себя так, чтобы не создавать проблем во взаимодействии. Даже своей исполнительностью ты едва не заслужила мой гнев. А ведь я не хочу с тобой расставаться. Но, если ты ещё раз засунешь нос не в своё дело, мне придётся это сделать. Я расстанусь с тобой, а ты с жизнью. Но только не в этот раз.

Блондин поморщился, продолжая уже про себя:

«Уц не заслуживает того, чтобы из-за него я убил тебя, Лили. Так что, надеюсь, в твоей крашенной головке хватит мозгов для того, чтобы не пытаться и дальше расследовать „дело странных пятен“. Глупая-глупая Лили…».

Заткнув слив в раковине, Блейд сложил в неё джинсы и, взяв бутыль отбеливателя, щедро полил штаны им, заливая. Едкая жидкость легко справилась с кровавыми пятнами, уничтожая даже намёк на то, что они когда-то были, а также портя цвет джинсов.

Убедившись в том, что на штанах не осталось и намёка на кровь, блондин сполоснул их и, едва выжав, забрал, покидая ванную комнату. Упаковав джинсы в пакет, парень отправил их мусорное ведро на кухне, после чего переключил внимание на Лили, что разрывалась между кофеваркой и плитой.

– Я передумал, – произнёс Блейд. – Обед пока можешь не готовить. Но кофе остаётся в силе.

Сказав это, он захлопнул дверцу тумбочки и покинул кухню, уходя на второй этаж и скрываясь за дверью своей спальни.

«Какой же он всё-таки странный, – подумала женщина, смотря на закрытую дверь. – Но, почему-то, уйти от него просто невозможно».

Она тяжело вздохнула, опуская голову и занавешивая лицо волосами, продолжая мысль:

«Жаль только, что Майкл больше не живёт с ним. И в гости не приходит. Я не могла нарадоваться на Блейда, когда он общался с Майклом. Он был таким живым в эти моменты. Конечно, он никогда не был особо позитивным человеком, но сейчас… словно онемел…».

Глава 17

Я была за камерой,

Тогда у дьявола на Страшном суде,

Каждый знал, как правильно,

Но так не делал абсолютно нигде.

Винтаж, Виктория©

Это был один из тех званых вечеров, которые устраивают по поводу какого-то важного события. Блейд даже не знал, что послужило причиной праздничного вечера с десятками приглашенных дам в шикарных платьях и представительных джентльменов в дорогих костюмах. Он не видел смысла в том, чтобы забивать свою память подобной информацией. Он пришёл сюда за другим.

Бизнес, во главе которого ныне стоял блондин, обязывал его к некоторым действиям. И одним из таких действий было ведение переговоров. А каждый неглупый человек понимает, что лучше проводить переговоры, как говорится, без галстуков: в расслабленной атмосфере и с бокалом чего-нибудь горячительного в руке. Данный вечер как нельзя лучше подходил под то, чтобы стать идеальным местом для переговоров: спиртное лилось рекой и любезно подносилось на красивых подносах раз в несколько минут услужливыми официантами, а общая атмосфера вечера никак не склоняла к лишним размышлениям и анализу, что Блейду было только на руку. Конечно, он был уверен, что легко договорился бы с мужчиной, ради которого пришёл сюда, и вне данного вечера. Но – зачем идти длинной дорогой, если есть короткий и более лёгкий путь?

К тому же, именно тот мужчина, на переговоры с которым пришёл блондин – Джереми Фолд, являлся главной звездой данного вечера, потому что-то подсказывало Блейду, что он точно согласится на всё легко и быстро. Иначе быть не могло, Блейд умел убеждать.

Но это будет потом. А пока блондин коротал уже второй час в одиночестве и компании постоянно меняющихся собеседников, которые были веселы, беззаботны и пытались вести с ним светские беседы по поводу выхода нового фильма, который и стал причиной данного званого вечера. А мистер Фолд был его режиссером. Что ж, он точно будет сегодня в приподнятом настроении, потому что публика и критики восприняли фильм на ура, что принесло ему кругленькую сумму в и без того не малый бюджет.

Всех назойливых и одинаково улыбчивых собеседников Блейд мягко отсылал, легко сводя разговор на нет. Ему не нужны были собеседники и друзья. Данный вечер был для него лишь работой, не более. Он не нуждался в том, чтобы хорошо провести здесь время и повеселиться.

Парень сидел на одном из многочисленных небольших кожаных диванов в расслабленной позе: откинувшись на спинку и раздвинув ноги. Одна рука его покоилась на подлокотнике дивана, вторая держала бокал с коньяком, лениво перекатывая его, заставляя дорогой янтарный напиток «играть» в приглушенном интимном свете огромного зала.

Тут и там стояли мужчины и женщины, которые мило общались между собой, улыбаясь, смеясь, всё больше расслабляясь и, попутно, заводя нужные знакомства. Здесь были все: актёры, сценаристы, члены съёмочной группы, спонсоры и так далее. Среди такого количества людей легко можно было затеряться, что было очень хорошо. Блейд не любил лишнего внимания к себе, всегда предпочитая оставаться в тени – быть серым кардиналом, про которого никто не знает, но который правит всем.

Услышав очередной раз в чужом разговоре название фильма, блондин сделал глоток коньяка и достал мобильный телефон, выходя в интернет и быстро вбивая название картины в строку поиска. Стоило узнать хотя бы основные повороты сюжета, чтобы мочь лучше поддержать беседу с Джереми. Блейд решил поступить так, потому что не любил быть дилетантом в любых делах, за которые брался.

Открыв одну из ссылок, парень бегло пробежался глазами по содержимому страницы, отмечая важные детали. Фильм имел высший рейтинг, под его содержанием были оставлены сотни восторженных отзывов, во многих из которых фигурировали слова: «Главная героиня просто прекрасна! Ей дорога в Голливуд!». Блондин слегка нахмурился, думая над тем, кто же эта таинственная главная актриса, но быстро забывая об этом. Это было не столь важным.

Ознакомившись с картиной, снятой в жанре драма/триллер и носящей название: «Дом напротив», Блейд вышел из интернета и сунул телефон обратно в карман, вновь разваливаясь на диване. Главный герой вечера, он же режиссер картины, задерживался.

«Какой дурной тон – опаздывать на собственный праздник», – подумал Блейд, слегка кривя губы и поднося к ним пузатый бокал с янтарным напитком.

До его слуха донеслась волна восторженных возгласов, что заставило парня слегка поморщиться, он не любил шума, но оборачиваться и смотреть, что же стало причиной воодушевления всех, он не стал.

Только тогда, когда волна гула стихла, блондин безразлично повернул голову, смотря в сторону двери, откуда до этого доносилось отвратительно радостное многоголосье. Всё было по-прежнему: дамы в красивых платьях, мужчины в дорогих костюмах, бокалы разномастного спиртного, что сверкали в приглушенном свете. Кто-то уходил, кто-то приходил – зал, в котором расположился Блейд, был не единственной комнатой в данном здании, но самой большой.

Взгляд Блейда зацепился за девушку, которой ранее не было в помещении, и которая мило болтала с невысоким мужчиной, что держал её руку двумя крепкими ладошками, что-то воодушевлённо рассказывая ей. Мужчина был ростом до груди высокой девушке на огромных шпильках, потому его взгляды, что то и дело терялись в её глубоком пышном декольте, оставались незамеченными, они были оправданы.

Девушка показалась Блейду знакомой. Он прищурился, припоминая это лицо, а уже через секунду вспоминая и саму девушку, и её имя. Этой дамой была Маргарет Митчелл – одна из пяти следователей, что пытались расколоть его во время долгого расследования его злодеяний, большинство из которых так и остались недоказанными и неизвестными.

В связи с этим возникал один вопрос – что она здесь делает? Неужели, она тоже имеет отношение к фильму мистера Фолда? Ответ нашёлся быстро, как обычно бывает, когда ты не просишь его.

– Маргарет, – донеслись до слуха Блейда слова низкорослого мужчины, чей голос подскакивал от эмоций. Он едва не шаркал ножкой перед объектом своего обожания. – Вы были просто восхитительны в «Доме напротив»! Вас ждёт большое будущее! Я гарантирую это вам!

«Маргарет Митчелл стала актрисой? – подумал Блейд, вскидывая бровь. – Что ж, думаю, в кино ей будет больше признания, чем в полиции. Конечно, мозгами природа её не обделила, но красоты она дала ей всё-таки больше, чем разума».

Маргарет продолжала общаться с потеющим от энтузиазма мужчиной, который уже покраснел, как рак. Со стороны могло показаться, что она рада этой беседе, она была хорошей актрисой, но общество этого мужчины уже начало несколько напрягать её, слишком уж он был назойлив.

Но на радость девушки настырный собеседник ликвидировался сам, повторив напоследок: «Маргарет, вас ждёт большое будущее!» и удалившись к своей даме, которая благодаря каблукам была выше его на голову.

Облегчённо вздохнув, отчего её пышная грудь пошла обворожительной волной, девушка пошла вперёд, намереваясь занять одно из кресел или сесть на диван, затеряться в толпе, что представлялось практически невозможным – всё-таки, она была на этом вечере одной из главных звёзд, и пожать ей руку жаждал практически каждый.

Но до дивана она не дошла, останавливаясь на полпути, натыкаясь взглядом на Блейда. Предвидя то, что бывшая следователь рано или поздно заметит его, блондин отвернулся, давая ей возможность спокойно рассмотреть его. Он прекрасно помнил немалую слабость, которую проявила к нему Маргарет и которая стала причиной того, что её отстранили от расследования его дела.

«Кто бы мог подумать… – думал парень, слегка ухмыляясь уголками губ, перекатывая в руке бокал. – Вот мы и встретились, мисс Митчелл. И, думаю, теперь вечер просто обязан пройти интересно…».

Он сделал глоток коньяка и опустил бокал, продолжая смотреть в сторону. Он прекрасно знал, что Маргарет смотрит на него, он чувствовал этот взгляд, скользящий по рукам, торсу и чертам лица.

И он был прав. Девушка так и осталась стоять, рассматривая Блейда, не понимая, как ей относиться к тому, что она встретила его. С одной стороны, она прекрасно помнила, кем был этот обворожительный парень со страшными секретами за прекрасной наружностью. Но, с другой стороны, она не интересовалась его делом с тех пор, как её от него отстранили, потому не могла быть уверенной в том, что его не оправдали или что он не сел всего на год-два. Конечно, за убийство и всё то, что он сделал, срок просто обязан был быть немалым, но в жизни бывает всякое. Никаких вариантов нельзя было сбрасывать со счетов.

Маргарет слишком давно отошла от сотрудничества с полицией и оставила работу следователем ради игры на большом экране. Не прошло и полугода с того момента, как её отстранили от дела Блейда, когда к ней на улице подошёл представительного вида мужчина и предложил попробовать себя в кино. Тот фильм, как говорится, прошёл мимо кассы, не стал шедевром, про который говорят. А во втором своём фильме Маргарет и вовсе сыграла второстепенную роль. Но в третьем фильме, которым и являлся «Дом напротив», она была главной героиней. И именно он сделал её узнаваемой. Фильм «выстрелил», а мисс Митчелл после его выхода на экраны прочно обосновалась в сексуальных фантазиях многих мужчин.

Она сама не могла понять, как так сложилось, что у неё всё получилось. У неё не было актёрского образования, она не играла в школьных и университетских спектаклях, но все наперебой на съёмочной площадке твердили ей: «Ты прирожденная актриса! У тебя большое будущее!». Сначала она просто не воспринимала такие слова всерьёз, считая их лестью. Она всегда думала, что нет прирожденных специалистов, а мастера мастером делает лишь труд и упорство. Но впоследствии она начала приходить к выходу, что определённый врожденный талант игры у неё и вправду есть. А ещё есть внешность, которая и привела её на экраны и которая заставляла всех кричать: «Тебе дорога в Голливуд!». На такое можно было обидеться… А можно было принять, как должное, и дальше пользоваться тем, чем наградила природа.

Маргарет выбрала второй вариант. И, пусть связывать с кино всю свою жизнь она не планировала, но это могло стать отличным трамплином в жизни, которого многим не хватает.

Девушка прикусила губу, продолжая смотреть на Блейда и невольно вспоминая все те постыдные для её тогдашней профессии эмоции и чувства, которые вызывал в ней этот загадочный ледяной блондин. А фантазии… Маргарет даже примерно не могла сосчитать, сколько раз, разговаривая с Блейдом, она невольно ловила себя на мысли о том, что она желает, чтобы он грубо овладел ею прямо на холодном стальном столе переговоров, который разделял их во время каждой встречи. Если бы не треклятое зеркало Гезелла и знание того, что за ними наблюдают, возможно, Маргарет и позволила бы одной из своих фантазий реализоваться.

Но – не сложилось. От дела её отстранили. Да она и сама была не против, потому что понимала, что более не может нормально вести допросы. Перестав каждый день видеть Блейда, она забыла о нём. Это странное и совершенно неуместное чувство не было любовью всей жизни, оно не было даже влюбленностью. Это было всего лишь преступной для профессионала страстью, которая так не вовремя охватила её, накрыв с головой и спутав мысли. Но страсть не запоминается и не проносится сквозь года. Страсть – лишь пламя свечи, но никак не лесной пожар, в котором гибнет всё живое.

Но сейчас, когда она вновь видела перед собой Блейда, когда она смотрела на него, наивно полагая, что её взгляды остаются для него незаметными, в ней вновь просыпался интерес к нему.

Подождав достаточно, чтобы Маргарет успела вдоволь насмотреться на него, Блейд повернул голову прямо, сталкиваясь с девушкой глазами. Маргарет словно прошибло щекочущей молнией от взгляда блондина: такого тёмного и проницательного, ей захотелось отвести глаза, но она этого не сделала.

«Давай же, – думал Блейд, продолжая смотреть на девушку, слегка улыбаясь уголками губ, – иди ко мне».

Словно услышав мысли парня, Маргарет наконец-то сдвинулась с места, проходя через зал по направлению к дивану, на котором сидел Блейд, очаровательно покачивая при ходьбе крутыми бёдрами, обтянутыми чёрным платьем длиной чуть выше колена.

Девушка села, взглянула на блондина, но не успела она открыть рта, как подоспел вездесущий официант с подносом с длинноногими бокалами, наполненными розовым игристым вином.

Поблагодарив официанта, Маргарет взяла бокал и пригубила пузырящийся напиток. Сделав глоток, она вновь повернула голову в сторону Блейда, тут же сталкиваясь с ним взглядом.

– Здравствуй, – произнёс блондин, слегка улыбаясь, приподнимая уголки губ.

– Здравствуй, Блейд, – поздоровалась в ответ девушка, сдержанно кивая. – Не ожидала увидеть тебя здесь.

– Я тоже. Не так часто из полиции уходят в кино. Или я ошибаюсь?

– Наверное, нечасто. То, что я попала в кино, скорее было случайностью.

– Удачной случайностью, – кивнул Блейд. – За то время, что я здесь провёл, каких только восторженных слов о тебе я не слышал.

Маргарет улыбнулась, не обнажая зубов, слегка смущаясь.

– Знаешь, Маргарет, и тогда, когда ты была моим следователем, я смотрел на тебя и думал, что тебе место совсем не в полицейском участке, – продолжал сладко говорить блондин, не теряя зрительного контакта с собеседницей, глаза которой всё больше блестели, не то от вина, не то от пробудившихся эмоций, что обитали внизу живота.

– Можно узнать, почему ты так думал? – кокетливо спросила Маргарет, разворачиваясь корпусом к Блейду и лёгким движением руки отбрасывая назад пряди волос, что стремились упасть в декольте и превратиться в стрелочки-указатели, что ещё больше привлекут к нему внимание.

– Для того, чтобы так не думать, нужно быть слепым, – спокойно ответил Блейд, подкрепляя свои слова действием – взглядом, который «ощупал» тело Маргарет с ног до головы.

Дойдя взглядом до искрящихся глаз девушки, Блейд на несколько мгновений задержался, устанавливая новый прицельный контакт. От этого взгляда всё внутри переворачивалось и сжималось, трепетало. Всё-таки, ничего не может быть слаще запретного плода, которым являлся и является для неё этот парень. Она чувствовала себя сейчас Евой, а Блейд был и змеем-искусителем, и плодом с древа познания.

– Это очень лестно, Блейд, – ответила Маргарет, пытаясь вести себя сдержано, что у неё достаточно хорошо получалось, если не считать слишком блестящего взгляда, что выдавал её потаённые желания с потрохами.

Прикусив губу, а, затем, медленно облизав губы, смотря при этом парню в глаза, девушка обратилась к нему:

– Блейд, насколько я помню, когда мы виделись в последний раз, ты проходил подозреваемым по достаточно громкому делу?

– Всё правильно, Маргарет, – кивнул Блейд, думая:

«Как видно, она совсем ничего не знает обо мне. Это хорошо. Но нужно узнать, насколько велико это „ничего“…».

– Я так понимаю, тебя оправдали? – спросила девушка.

– Странно, что ты не знаешь, – ответил Блейд, мимолётно улыбаясь-ухмыляясь. – Я думал, что следователи всегда доводят своих подопечных до конца: тюрьмы или освобождения. Насколько я помню, ты была очень страстным следователем, желала узнать правду. Что же случилось потом?