Текст книги "Совсем не герой"

Джоанна уже открыла рот, чтобы ответить, когда кто-то поблизости произнес:

– …Операция в Милтон-Кейнс.

Услышанное заставило ее вздрогнуть и переглянуться с Ником.

Они стояли снаружи небольшого темного помещения, чьи окна Портелли показывали ночь. Золотистый свет ламп озарял лица сидевших по двое и по трое людей, которые играли в карты, шахматы и в какие-то деревянные кости с металлической изнанкой. Между столами несли стражу бронзовые статуи: виверны, ощетиненные змеи и мускулистые минотавры с изогнутыми рогами. Их головы блестели. Вероятно, игроки иногда терли их на удачу.

Изнутри долетали оживленные разговоры, а иногда – особо громкие обрывки фраз и взрывы нетрезвого смеха. Джоанна никак не могла определить, кто именно упомянул про Милтон-Кейнс. В помещении находилось по меньшей мере два десятка посетителей.

Послышался тот же голос:

– …Гвардейцы везде.

И в этот раз она заметила, кто говорил: рыжеволосая женщина в дальнем конце, беседовавшая с мужчиной. Они как раз наклонились друг к другу ближе и перешли на шепот – слишком тихий, чтобы расслышать снаружи.

Джоанна снова обменялась взглядами с Ником. Им следовало спуститься в номер и там дожидаться прибытия бабушки. Следовало залечь на дно. Но и подслушать явно относившийся к ним разговор тоже хотелось. Аарон наверняка назвал бы эту затею безрассудной и плохо продуманной. Он всегда уравновешивал порывистый характер спутницы. А вот Ник смотрел на нее с тем же нетерпением и любопытством.

Они вошли в помещение и устроились возле окна, притворяясь, что наслаждаются видом. В воздухе висел сигаретный дым. Джоанна ощущала в горле его вкус с древесными и цветочными нотками.

Рядом рыжеволосая женщина с компаньоном играли во что-то похожее на шахматы фигурами, которыми пользовались и в другой гостинице монстров. Незнакомка передвинула слона по диагонали и протянула:

– Готов признать поражение?

– Я еще могу выиграть, – низким голосом с веселыми интонациями отозвался мужчина. Он покатал между большим и указательным пальцами одну из бумажно-тонких золотых монеток, которыми торговали на рынке. Странно. Продавец фруктов дал сдачу совсем другими деньгами: серебряными и многоугольными. Тогда для чего предназначались эти? Напарник женщины по игре сделал ставку, положив монетку на доску, и передвинул фигуру корабля. – А сама-то не хочешь сдаться?

Джоанна хотела вернуть игроков к интересующему ее обсуждению, поэтому громко сказала Нику:

– Что ты думаешь о происходящем в Милтон-Кейнс?

– Такое ощущение, что все только об этом и говорят, – даже не моргнув глазом, подхватил Ник, ответив так быстро, словно они продолжали недавно прерванную беседу.

Рыжеволосая добавила еще одну золотую пластинку и передвинула пешку. Джоанна уже открыла рот, чтобы снова попытаться направить разговор соседей в нужное русло, когда мужчина внезапно сказал:

– До твоей семьи доходили те же слухи, что и до нашей?

– Зависит от того, о чем речь, – осторожно отозвалась собеседница.

– Что при дворе отмечают значительные отклонения в хронологической линии, – понизив голос, проговорил он.

Джоанна задержала дыхание. Корвин Арджент тоже упоминал о подобном явлении. Вот только что именно оно означало?

Рядом с ней Ник, смотревший в окно, выдохнул каким-то странным тоном:

– Ого.

Она тоже покосилась туда, но не сумела ничего различить в ночной мгле: вид открывался на док Куинхит в гораздо более позднее время суток, чем на рынке. Единственным источником света на берегу служило мерцание пламени факелов.

Рыжеволосая тоже заговорила тише:

– Но это же не может быть правдой, так?

– Не может, – согласился напарник.

От сигаретного дыма становилось сложно дышать, он будто забивался в горло. Ник по-прежнему наблюдал за чем-то из окна. Внезапно Джоанне показалось ужасно глупым и безответственным собственное решение привести его сюда. И о чем она только думала? Все попытки оправдать идею теперь выглядели неубедительными. Следовало оставить ни о чем не подозревающего парня где-нибудь подальше. В каком-нибудь безопасном месте – человеческой гостинице. Оставить его там и больше никогда не возвращаться. Мир монстров представлял для Ника угрозу. Джоанна представляла для него угрозу.

В это время он как раз прошептал все тем же напряженным голосом:

– Смотри!

Смотреть? Но куда? Джоанна сощурилась, пытаясь разглядеть то, что заметил спутник, но смогла различить в ночной темноте лишь реку внизу: док Куинхита, освещенный факелами. Отражение пламени покачивалось в мутной воде. Вдалеке виднелись ветхие одноэтажные лачуги из дерева.

Стоп. Что-то двигалось по поверхности Темзы. Джоанна плотнее прижалась к стеклу. Современный док зарос илом и не использовался. Лодкам пришлось бы обогнуть его, чтобы пристать к берегу. Однако за окном вода выглядела куда глубже, и в неверном свете виднелись едва заметные очертания чего-то длинного. Длинного и узкого судна. Его нос закруглялся на конце, точно хвост животного.

– Столько людей, – прошептал Ник.

И тут Джоанна все же рассмотрела фигуры в темноте: некоторые бежали к Лондону, другие – к реке. Недооцененный раньше масштаб общей картины изменился. Огни вокруг дока были не факелами. Это горели здания вдоль берега. И жители уносили ноги, спасая жизни.

А то судно… Дыхание перехватило.

– Корабль викингов, – онемевшими губами выговорила Джоанна, осознав наконец, что именно видит. – Их вторжение в Англию.

Ник положил на стекло руку с побелевшими от напряжения костяшками.

– А что думаешь о слухах про беглую преступницу? – спросила рыжеволосая у партнера по игре. – Говорят, она обладает запретным даром.

Джоанна снова повернулась, чувствуя, как колотится сердце. Пропитанный навязчиво-сладким сигаретным дымом воздух казался удушающим. Она попыталась наполнить легкие и едва не закашлялась.

– Мы тоже слышали нечто подобное. – Мужчина уронил еще одну монету в груду на доске и добавил: – Повышаю до пяти сотен.

«Пяти сотен чего?» – всплыла мысль. Джоанна посмотрела на золотую горку. Почему эти пластинки продавали на рынке? И что они собой представляли, если не валюту монстров?

Что ценилось в этом мире превыше всего? При новой ставке монета блеснула в свете ламп, вызвав озарение. Джоанна внезапно поняла, на что играла та пара. Просто знала.

В пластинках заключались годы человеческой жизни. Мужчина только что поставил на кон пятьсот лет. По спине пробежал холодок, а сердце замерло от ужаса.

За окном люди бежали, спасаясь от огня, а их смерти служили развлечением для тех, кто даже не смотрел на происходящее. Здесь же, в помещении, посетители ставили на кон монеты, содержащие человеческие жизни. Победитель заберет их и потратит… на что? На туризм? На посещение вечеринки? На новые игры?

Джоанна потянулась назад, желая коснуться холодного стекла и остудить гнев, вспыхивавший при взгляде на груды монет на столах. Сколько украденных человеческих жизней сейчас находится в таком виде в этом зале? Сколько народу погибло раньше отведенного срока, потому что монстры вырвали драгоценные мгновения и поместили их в игровые фишки? Если так подумать, вокруг лежали горы трупов.

– Понимаю тебя, – очень тихо произнес Ник. – Отвратительно, правда?

На мгновение Джоанна решила, что он все вспомнил, и только потом осознала: речь идет о нападении викингов, которое разворачивалось за окном. Следом явилось озарение: если бы хоть один из присутствовавших монстров выяснил истинную природу парня, то убил бы его на месте простым прикосновением к затылку и даже не почувствовал бы раскаяния. И украденного времени жизни даже не хватило бы, чтобы наполнить одну монету. Уже поворачиваясь к спутнику, чтобы сообщить о необходимости немедленно убираться отсюда, Джоанна ощутила, как слова застревают в горле.

Потому что заметила узкий лучик.

На темном окне появилось небольшое яркое пятнышко, сквозь которое внутрь проникал солнечный свет, позволяя увидеть кусочек современного заиленного дока Куинхит.

Сердце болезненно сжалось. Она отчетливо вспомнила, как ощутила большим пальцем холод от стекла, к которому прикасалась всего несколько секунд назад. Размер отпечатка идеально совпадал с пятном света. Джоанна тут же поняла, что произошло: эту отметину оставил ее дар. Дар, который в последний раз она применила на Нике. Дар, который не принадлежал ни одной из двенадцати семей. Дар, который она считала утраченным.

Запретный. Противоестественный.

В прежней линии времени он трансформировал металл обратно в руду, а сейчас, похоже, обратил вспять воздействие способностей Портелли на окно, и оно снова стало обычным стеклом.

– Извините, – раздался чей-то голос.

Джоанна едва не подпрыгнула и резко оглянулась, телом загораживая пятно света. Перед ней оказался один из сотрудников отеля в форме из розового шелка: мужчина с добрыми глазами и седеющей шевелюрой. Заметил ли он блеск солнечного луча? Понял ли, что сотворила гостья?

Служащий недоуменно наклонил голову набок, словно счел поведение постоялицы странным, но сказал лишь:

– Прибыла ваша компания. – А увидев ее непонимающий взгляд, пояснил: – Дороти Хант появилась. Вы посылали за ней. И теперь можете встретиться в Речном зале, через три двери дальше от этого.

– Спасибо, – только и сумела выдавить в ответ Джоанна.

Собеседник кивнул и зашагал прочь.

Она почувствовала слабость от накатившего облегчения. Бабушка здесь! И обязательно поможет выпутаться им из этой передряги. Подскажет, как поступить с окном.

Джоанна уже дернулась следом, но поняла, что не может уйти, иначе все в помещении увидят луч света. Тут и без того обсуждали беглую преступницу с запретным даром. Кто-нибудь вполне способен связать два явления.

Уже открыв рот, чтобы окликнуть сотрудника гостиницы и попросить его привести бабушку сюда, Джоанна осознала: тот уже слишком далеко отошел, а громкий возглас привлечет внимание всех игроков.

– Оставайся на месте, – прошептал Ник.

– Что? – Она заморгала в замешательстве, но он уже направился к коробке для сигар, вызвав пару заинтересованных взглядов присутствующих, и принялся с небрежным видом, сунув одну руку в карман, перебирать содержимое. Игроки вернулись к своим партиям.

Ник же передвинул лампу, словно она мешала, и поставил в пределах досягаемости Джоанны, которая осторожно переместила ее так, чтобы загородить незатемненное пятно. Решение проблемы было неидеальным: любой, кто взглянет под острым углом, заметит солнечный луч, однако для большинства монстров в зале дневной свет сольется с мягким мерцанием лампы.