Текст книги "Не прячьте ваши денежки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-pryachte-vashi-denezhki-7379.jpg)
Автор книги: Варвара Клюева
Жанр: Иронические детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Наверное, нет. Папа арендовал его на двоих: на себя и на меня. Чтобы меня провели к сейфу, мне пришлось предъявить документы и ключ. Месье, который меня сопровождал, посоветовал хранить ключ в надежном месте: если я его потеряю, потребуется множество формальностей, прежде чем меня снова допустят в святая святых.
– Ключ можно выкрасть, а документы подделать… Вот что, отдай-ка его мне. Уж я найду, где его спрятать. А ты намекни своей Людмиле, что я наложила лапу на швейцарские миллионы. Она, конечно, захочет узнать подробности, но ты отвечай как можно уклончивее: «Не знаю, мол, мы с Варварой эту тему не обсуждаем, да мне и ни к чему, денег и так хватает».
– И что это даст?
– Возможно, и ничего. А возможно, немного охладит пыл особо горячих охотников за приданым. Не всякий возьмется ставить силки, не выяснив предварительно, есть ли в лесу дичь.
Глава 3
Минуло три недели. Вероника благополучно обменяла дорожные чеки и положила деньги в банк. Только она не стала просить провожатого, сказав, что постеснялась, а открыла счет в том же отделении, так что наличных даже в руках не держала. Правда, потеряла пару процентов на драконовских сбербанковских комиссионных, но так, сказала, проще.
Я, изрядно поломав голову, нашла идеальный тайник для ключа от швейцарского сейфа – место не только надежное, но и совершенно неожиданное. Ни одному здравомыслящему человеку никогда не придет в голову устроить там обыск. Впрочем, об этом позже.
За прошедшее время моя тревога за Веронику и целостность ее состояния поулеглась. Да, около нее вертелись люди, вызывающие, мягко говоря, сомнения. Да, подруженька Люся могла проговориться, случайно или намеренно, о миллионах, ждущих своего часа в Цюрихе. И что дальше? Как злоумышленникам добраться до этих самых миллионов? Минуя меня и Веронику – никак. И даже если при помощи какой-нибудь дьявольской хитрости они убедят Веронику, что надо забрать деньги из сейфа, она должна будет обратиться ко мне – если не за советом, то за ключом. А уж я найду способ расстроить злодейские козни.
Итак, до тех пор пока кузина не попросит у меня ключ, можно не волноваться. Ее жизни и здоровью определенно ничто не угрожает: кто же станет убивать или увечить курицу, способную снести золотое яичко? На всякий случай я предупредила Веронику, чтобы она не держала при себе крупных сумм, при попытке грабежа расставалась с деньгами беззвучно и не подписывала без моего ведома никаких документов, даже заявление об отпуске.
Решив, что этих мер предосторожности вполне достаточно, я наконец вздохнула с облегчением. Да здравствует свобода! Марк, дай бог ему счастья и здоровья, нашел гениальный выход из положения. Если Веронику все-таки облапошат, она вернется в Америку, если нет, значит, она способна вести свои дела самостоятельно, и моя опека ей не нужна.
Теперь я получила возможность вплотную заняться собственными делами, которых, как обычно, к началу лета скапливается невпроворот. Восемнадцатого июня мы с друзьями собирались в отпуск в Черногорию (по нашим прикидкам, недавние войны в Югославии разогнали оттуда всех туристов, и мы получали уникальный шанс насладиться солнцем и чистейшим морем в гордом одиночестве). Но прежде мне предстояло разделаться с тремя заказами на книжные обложки, навести последний глянец на компьютерную программу, с которой я возилась уже три месяца, перевезти на дачу тетку и забрать из ОВиРа загранпаспорт.
Первого, второго и третьего июня я просидела за столом, не разгибаясь. В пятницу, четвертого, с обложками было покончено. В два часа пополудни я сложила готовые листы в папку и оделась для выхода, собираясь отвезти свои шедевры в издательство, а на обратном пути заглянуть в ОВиР и в магазин за продуктами. В дверях подъезда на меня налетела Вероника.
– Ой, ты уходишь? Ничего, не беспокойся, я заскочила наудачу, не особенно рассчитывая тебя застать. Видишь, даже записку написала. Ты прослушала послание, которое я тебе надиктовала?
Мне стало неловко. Трое суток я не только не подходила к телефону (что в общем-то обычно для меня в периоды авралов), но даже не прокручивала сообщения, оставленные на автоответчике.
– Нет. Извини, у меня было много работы. Что-нибудь случилось?
– Неприятного ничего. Пятнадцатого июня открывается наш театр. Я принесла тебе приглашение на премьеру. Знаешь, у меня главная роль!
– Поздравляю. А что за пьеса?
– Пьеса совершенно новая. Называется «Выше голову, сеньоры!» Людмила где-то раздобыла. Автор предпочел остаться неизвестным.
– Хорошо, я непременно буду. Адрес в приглашении имеется?
– Имеется. Но погоди, это еще не все. В субботу, двенадцатого, у меня дома будет репетиция – почти генеральная. Я устраиваю по этому поводу вечеринку и приглашаю тебя с друзьями.
– М-м… спасибо. Правда, не знаю, получится ли у нас…
– Ну пожалуйста, Варвара! Нам необходимо заранее увидеть реакцию зрителей. Если она обманет наши ожидания, к премьере можно будет что-то поправить. И потом, мне будет не так страшно играть на сцене, если сначала мы покажем пьесу в узком дружеском кругу.
– Хорошо, я постараюсь. Но за ребят отвечать не могу. Восемнадцатого мы отправляемся в отпуск, и перед отъездом им наверняка будет не до светских мероприятий. А кто еще участвует в пьесе?
– Люся, Сурен, подруга Люси Тамара и… – Она на миг замялась, – Рома.
– Он тоже заделался актером? – поинтересовалась я неприязненно и тут же мысленно себя обругала: сияние, исходящее от моей кузины, померкло, васильковые глаза потускнели. – Ну-ну, не сердись. С языка сорвалось. Отныне я строго блюду принцип презумпции невиновности: все твои друзья – ангелы, пока не будет доказано обратное. А много ожидается зрителей?
Вероника с видимым усилием согнала с чела облачко и даже сделала попытку рассмеяться:
– Нет, совсем нет! Не бойся. Муж Тамары, Люсин молодой человек, его сестра и ваша дружная компания. Считай, что это обычная вечеринка, а спектакль – так, на закуску. Значит, я вас жду? Не забудь – в субботу, двенадцатого, в шесть часов вечера.
– Ладно, приду, – подтвердила я и тихонько вздохнула. Раз уж Веронике удалось вытянуть из меня твердое обещание, я не смогу позвонить ей в последний момент и извиниться, сославшись на непредвиденные обстоятельства.
Мы разговаривали на крыльце перед дверью подъезда и теперь повернулись лицом к дороге и спустились на одну ступеньку. В это мгновение из-за угла дома выехал раздолбанный «жигуль» соседа со второго этажа, подкатил в хвост к моему «Запорожцу» и внезапно рванул вперед, расплющив заслуженному драндулету зад. Я ринулась к машине и уже набрала в грудь воздуха, чтобы обложить горе-водителя пятистопным ямбом, но тут дверца «жигуленка» распахнулась и виновник аварии плюхнулся посреди дороги на колени.
– Не губи, соседушка! – запричитал он, быстро перемещаясь на коленях в моем направлении. – Ну пьян я, пьян! Как скотина. Но ведь без худого умысла! Я тебе щас все починю, будет не машина – конфетка, токо ты не зови этих… с трубочкой. Они ж мне права в задницу запихнут… ик!
Моя потребность в самовыражении моментально испарилась. Выяснять отношения с пьяным придурком на потеху всему дому – нет уж, увольте!
– Считай, что у тебя сегодня именины, блаженный, – процедила я сквозь зубы. – Не нужно ничего ремонтировать. Отвези этот рыдван на свалку и выпей за мое здоровье.
Коленопреклоненный сосед качнулся, похлопал глазами, икнул и сказал недоверчиво:
– Не понял. Как это – не ремонтировать? Деньгами, что ль, возьмешь?
– Ничем не возьму. Говорю же: именины у тебя сегодня.
– И шакалов не позовешь?
– Не позову. Гуляй, веселись, пока в какой-нибудь «БМВ» не въехал.
Мужик стремительно качнулся вперед, и я подумала, что он снова вознамерился упасть, но нет – оказалось, всего лишь галантно приложиться к моей ручке.
– Голубушка! Святая! Я за тебя в огонь и в… воду… ик! Хошь, вели мне с крыши сброситься…
– Ты до нее не доползешь, – пробормотала я, брезгливо вытирая руку о штанину. – Пойдем скорее, Вероника, этот юродивый мне сейчас все ноги обслюнявит.
– Теперь я твой навек! Как есть твой! – неслось нам вслед.
– Вот спасибо! – буркнула я.
Вероника не выдержала и расхохоталась.
– Ты не боишься, что он теперь обоснуется на коврике под твоей дверью?
– Надеюсь, его по пути жена перехватит. Да, творить добро – дело неблагодарное.
Мы поравнялись с синим «шевроле».
– Куда тебе ехать? – спросила кузина. – Садись, я отвезу.
– Подбрось до метро, а дальше я сама. Мне сегодня весь день разъезжать.
– Как же ты без машины? Возьми у меня денег…
– Вероника! Эту тему мы с тобой закрыли раз и навсегда.
– Ну и глупо! Ты же знаешь: у меня их куры не клюют. И достались они мне даром. Твоя дурацкая гордость ставит меня в нестерпимое положение – я тебе кругом обязана, а ты не хочешь взять у меня даже самой малости…
– Не хочу. И тебе придется с этим смириться. Перевоспитанию я уже не поддаюсь – не тот возраст.
Кузина обиженно замолчала и так, в молчании, довезла меня до метро.
– Ты не забудешь про субботу? – спросила она, когда я взялась за ручку дверцы.
– Я же обещала!
На этом мы распрощались.
* * *
Я доплелась домой в половине седьмого, полумертвая от усталости. Жара на меня всегда действует отвратительно, а московская жара – в особенности. Выгрузив из сумки продукты, встала к раковине чистить картошку. Через час-полтора должны были пожаловать Леша, Прошка, Генрих и Марк на традиционный пятничный бридж.
Когда я выбирала из раковины картофельную шелуху, раздался телефонный звонок. Я вытерла руки, пошла в спальню и включила громкоговоритель автоответчика.
– Варька, это я, возьми трубку, – послышался Лешин голос.
– Ну, взяла, – проворчала я, подчинившись.
– Привет. Какие у тебя планы на завтра, на первую половину дня?
– Отсыпаться после бриджа.
– А ты не против, если на бридж мы соберемся у меня?
– Против. Категорически. Я сполна насладилась сегодня прелестями общественного транспорта и больше никуда не поеду.
– М-мм… это плохо. Понимаешь, у меня в ванной под раковиной потекла труба, а в диспетчерской сказали, что мастер будет только завтра, в первой половине дня. А вода течет – за три часа таз набирается.
– Так перекрой ее.
– Не могу. Вентиль заржавел – не поворачивается.
– Ты хочешь сказать, что приехать не сможешь?
– Не смогу. А на завтра мы с Марком и Прошкой договорились поехать в деревню к моим. Родителям нужна рабочая сила: они меняют у дома нижние венцы.
– О боже! Ты хочешь сказать, что мне придется завтра с утра пораньше тащиться к тебе и ждать сантехника?
– Лучше бы сегодня. Тогда мы и в бридж сыграем, и ты завтра подольше поспишь.
Я выругалась – правда, про себя. Будь моим собеседником Марк или Прошка, я не стала бы себя сдерживать, но на Лешу моя экспрессия действует угнетающе, а обижать его я не люблю.
– Ладно, еду. Только питание обеспечивай сам. Не тащить же мне через весь город продукты на своем горбу. А машину мне разбили.
– Как это?
– Очень просто. Один пьяный дурак врезался.
– Ты не пострадала?
– Физически – нет, меня вообще не было в машине. А морально – даже очень. Представляешь, каково в такую жару целый день набиваться в автобусы и метро?
– Может, встретишься по дороге с Прошкой? – несмело предложил Леша.
– Вот еще! Тогда мы приедем как раз к вашей утренней электричке.
Леша вздохнул, помедлил и обратился ко мне с возмутительной просьбой:
– Ты бы выпила чего-нибудь успокоительного, Варька. А то, если приедешь в таком настроении, вы тут передеретесь. А у меня и так посуды маловато.
Я запихнула поглубже рвущийся с языка ответ. Ничего, мы еще поговорим при встрече!
* * *
Вопреки Лешиным опасениям, вечер пятницы и ночь с пятницы на субботу прошли вполне мирно. Я выиграла все четыре роббера, в которых участвовала, и стала абсолютным чемпионом в рейтинге на эти сутки, поэтому спать отправилась в прекрасном расположении духа.
Проснувшись, обнаружила, что все разъехались. Генрих – домой, к жене и детям, Леша, Прошка и Марк – на строительные работы. Я вылила из таза под раковиной воду, умылась, напилась чаю и включила телевизор. Через полчаса появился сантехник. Он проявил чудеса изобретательности, вытягивая из меня деньги: ныл, что не справится один, сетовал на нехватку необходимых деталей, намекал на неудобства жильцов, которые на несколько часов останутся без воды, и на собственную неудавшуюся жизнь. Наивный! Он не знал, с кем имеет дело. Должно быть, вымогатель и сам потом удивлялся, как вышло, что, не получив ни рубля сверх установленной жилконторой суммы, он заменил не только треснувший кусок трубы, но и проржавевший вентиль в стояке. Правда, в утешение я накормила его обедом и угостила остатками вчерашней водки.
Расправившись с сантехником, я заглянула в расписание электричек. Леша живет в черте Москвы, но от его дома до ближайшей станции метро – пятнадцать минут на автобусе, а до железнодорожной платформы – рукой подать. Ближайшая электричка в сторону вокзала уходила через десять минут, а следующая должна была прийти почти через час. Поэтому я пулей вылетела за дверь и во весь опор поскакала к платформе.
Электричка показалась из-за поворота, когда я поднялась на пешеходный мост. Мне оставалось преодолеть пару десятков метров по мосту и спуститься на несколько лестничных пролетов. «Успею!» – решила я, подбежав к ступенькам.
И тут кто-то толкнул меня в спину. Толчок был настолько сильным и резким, что я не успела ничего предпринять, чтобы смягчить падение, – только выставила вперед руки, защищая голову. Посадка была жесткой. От удара руки подогнулись, и я все же треснулась головой и грудью о стальные полосы, окаймляющие края ступенек. Но – о, чудо! – каким-то образом не покатилась кубарем до самого подножия лестницы. Оглушенная падением, я не сразу сообразила, в чем дело, и, только попытавшись встать, поняла, что мысок моей кроссовки попал в асфальтовую выбоину в ступеньке и зацепился за стальную планку. Точнее, его заклинило между сталью и асфальтом.
Осторожно помогая себе разбитыми ладонями, я встала на колени и осмотрелась. Моя электричка уже отходила от платформы, и в ней уезжал толкнувший меня мерзавец. Падая, я краем глаза видела, как он пробежал мимо, но рассмотреть его бесстыжую рожу, естественно, не успела.
Причиненный мне ущерб был ощутимым, но не смертельным. Сильнее всего пострадали руки и белая футболка. Немного саднили места ушибов: лоб, грудь и колени. Болела неестественно вывернутая стопа. Но когда я окинула взглядом лестницу, эти болячки показались мне пустяковыми. Вот если бы я пересчитала головой и ребрами все эти ступеньки, тогда, пожалуй, было бы о чем сокрушаться.
Я вернулась к Леше, промыла и продезинфицировала ссадины и переоделась, позаимствовав Лешину футболку. Смотрелась я в ней, как в ку-клукс-клановском балахоне, но, по крайней мере, она была чистой.
К следующей электричке я вышла с приличным запасом времени и до дома добралась без приключений.
Приключения ждали меня у порога квартиры в образе вчерашнего пьяницы, погубившего мой «Запорожец». Сегодня он был совершенно трезв и вид имел торжественный, словно у церковного служки.
– Привет, соседка! – провозгласил он с моей лестничной площадки, увидев, что я поднимаюсь в квартиру. – А я к тебе.
– Вижу, – буркнула я нелюбезно, поскольку чувствовала себя не лучшим образом. – Давай будем считать, что церемония принесения и принятия извинений уже состоялась, ладно? Я только что треснулась головой и к торжественным речам не расположена.
Как ни странно, злополучного водилу эта тирада не смутила. Во всяком случае, он не поспешил откланяться, а вместо этого внимательно вгляделся в мое лицо и спросил с непонятным нажимом:
– Сама треснулась или помог кто?
Я не собиралась делиться своими горестями с каждым встречным, поэтому без всяких угрызений совести соврала:
– Сама.
– Это хорошо, – заявил он.
– Куда уж лучше! – огрызнулась я, пытаясь оттеснить его в сторону.
– Я ведь чего пришел… – Похоже, этого он и сам толком не знал, потому что пауза затянулась на целую вечность. Я уже потеряла надежду получить обещанное объяснение, когда он неожиданно выдал: – Кто-то имеет на тебя зуб.
Я пожала плечами: люди, обогретые всеобщей любовью, в наши дни – редкость.
Сосед, видимо, ожидал более выразительного отклика с моей стороны, потому что на этот раз пауза длилась еще дольше.
– Твой «Запорожец»… Я вчера все-таки отбуксировал его в гараж к приятелю – вечером, когда протрезвел. Приятель у меня – клад. Чё хошь починит. Объяснил я ему, что к чему, слезно попросил помочь. «Ладно, говорит, оставляй. Завтра с утра гляну, чего можно сделать». И вот с четверть часа назад позвонил он мне и такое выдал… Короче, кто-то испортил тебе тормоза. Причем хитро испортил – сразу ничего не заметишь. Они отказали бы только при разгоне до пятидесяти. Я толком не усек, в чем фокус, но, если хочешь, давай позвоним приятелю – он растолкует.
Я прислонилась плечом к стене и впилась взглядом в лицо собеседника, выискивая в нем признаки розыгрыша. Тщетно. Мужик был абсолютно, смертельно серьезен. И даже более того – встревожен. Возможно, конечно, что я имела дело с прирожденным комедиантом, но опыт предыдущих контактов с тем же персонажем убеждал меня в обратном. Выходит, весь этот бред – правда?
– Ты – как? – нервно спросил сосед. – Может, валидолу? Я принесу.
– Спасибо, я не сердечница. И в обмороки по пустякам не хлопаюсь.
– Хорош пустяк! – Мужик покачал головой. – Я бы на твоем месте в милицию заявил. Один раз у них не получилось, а в другой, может, не промахнутся.
– Вот тогда ты с приятелем и заявишь в милицию, – успокоила его я. – А мне нет смысла. Не приставят же они ко мне охранника. Разве что в камеру посадят – но я туда не рвусь.
– Дак что ж ты – так это дело и оставишь? Убьют ведь, дурочка! Ты хоть знаешь, кому дорогу перебежала?
– Понятия не имею.
Сосед посмотрел на меня недоверчиво.
– Работаешь-то где?
– Дома. И работа у меня самая что ни на есть мирная.
– Вяжешь, что ль?
– Вроде того. Так что с этой стороны копать бесполезно. Ладно, спасибо тебе за предупреждение. Выходит, ты вчера не ущерб мне материальный нанес, а спас жизнь или по меньшей мере здоровье?
Мужик озадаченно почесал в затылке.
– Выходит, что так.
– Стало быть, за мной бутылка.
Я закрыла за собой дверь квартиры и осторожно присела на галошницу. «Что за чертовщина? Кому я до такой степени испортила жизнь? Может, опять какая-нибудь идиотская ошибка, как полгода назад? Нет, это маловероятно. Мой „Запорожец“ выпущен еще на заре нашей эры, его ни с чем не спутаешь. И потом, на меня и сегодня напали – на лестнице! До новости про испорченный тормоз это нападение еще можно было считать случайностью, но теперь в нем проглядывал несомненный детерминизм. Я спускалась одна по просторной лестнице, причем держалась ближе к середине. Обогнуть меня было проще простого, не заняло бы и секунды. И даже если предположить, что тот выродок не захотел себя утруждать, он должен был отпихнуть меня с дороги, в сторону. А он вместо этого с силой толкнул в спину. Если бы не выбоина в ступеньке, я как пить дать сломала бы себе шею. Два покушения за два дня – чересчур много для совпадения. Кто же это так меня невзлюбил?»
Перебрав в уме своих личных недоброжелателей, я отвергла их кандидатуры – за мелочностью вражды. Корыстный мотив в моем случае отпадал. Хотя… Я вспомнила о миллионах Вероники. Кузина по моей просьбе должна была сказать Людмиле – единственной, кто знал о деньгах в сейфе, – что я прибрала их к рукам. Выходит, у Людмилы или у кого-то из ее окружения есть основания считать меня богатенькой. Да, но в случае моей смерти деньги им все равно не достанутся. Какой же смысл на меня покушаться? Я еще могла бы понять, если бы мне ломали руки-ноги, требуя признаться, куда я дела ключ от сейфа, но чтобы вот так, без разговоров… Странно.
А может, дело не в швейцарских миллионах, а в тех трехстах тысячах, что лежат в нашем банке? Вероника – опять-таки с моей подачи – рассказала всем знакомым, что якобы я положила деньги на свое имя, а ей буду выдавать проценты. Что, если кто-то из ее друзей возмутился моей наглостью и решил восстановить справедливость? Но, коль скоро деньги лежат в банке, получить их после моей смерти могут только ближайшие мои родственники – родители или брат. К Веронике они не вернулись бы, разве что я оставила завещание. А поскольку насчет завещания злоумышленник наверняка ничего не знает, то и суетиться ему не было смысла.
Я долго просчитывала варианты, но так ни на чем и не остановилась. В конце концов это бесплодное занятие меня утомило. Ладно, леший с ним, с убийцей. Теперь я предупреждена, и голыми руками он меня не возьмет. И я переключилась на меры безопасности, которые могу сама себе обеспечить. В числе прочего я помусолила мысль о том, чтобы позвать в телохранители друзей, но после недолгих раздумий ее отбросила. Ведь я объявила им, что отныне буду выбираться из выгребных ям самостоятельно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?