Текст книги "Конец «Сатурна»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/konec-saturna-191415.jpg)
Автор книги: Василий Ардаматский
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Я разберусь, кто и в чем здесь виноват… – проворчал Клейнер и, помолчав, обратился к Грюнвейсу: – Всю эту дрянь переловить, подвергнуть такому режиму, чтобы у них сопли потекли, и затем отправить в Германию. – Клейнер повернулся к Кравцову. – Сегодня же представьте мне в письменном виде подробнейшую записку обо всей этой истории. Вы свободны…
Глава 9
Рудин с большой тревогой наблюдал за Андросовым. То он думал о самоубийстве, а теперь весь как натянутая струна: работает днем и ночью, похудел, глаза лихорадочно блестят. Сообщил, что задумал какое-то большое дело, но что это за дело, пока не говорит. Сказал: «В случае неудачи отвечать за это буду один я». Рудин никогда не любил людей настроения, особенно в своей работе, которая требует, чтобы ум всегда был свободен от всякого постороннего влияния.
Что затеял Андросов? Рудин решил еще раз серьезно поговорить с ним.
В конце длинного рабочего дня, когда резкие звонки на всех этажах требовали, чтобы все сотрудники «Сатурна» покинули главное здание, Рудин зашел к Андросову и пригласил его прогуляться.
– Гулять так гулять, – усмехнулся Андросов. Они вышли на берег реки и сели на скамейку у песчаного откоса. Рудин давно облюбовал это местечко, удобное для разговора, не предназначающегося для третьей пары ушей. Вокруг – голый берег, впереди – река.
– От усталости, наверное, снится черт знает что, – сказал Рудин. – Вчера видел…
Андросов положил руку на колено Рудина.
– Не надо. Я расскажу вам о своем плане. Недавно я узнал, что Мюллер втайне от Зомбаха готовит список с адресами всей нашей агентуры для передачи ее, по-видимому, главному командованию СД.
– Как вы это узнали? – недоверчиво спросил Рудин.
– Помните, две недели назад к нам приезжали из Берлина оберштурмбаннфюрер СД и заместитель Канариса Лахузен? Официально их миссия означала улучшение контакта между «Сатурном» и СД. Но я случайно услышал разговор Лахузена с Зомбахом. Собственно, я услышал только несколько фраз Лахузена. Он сказал: «Они хотят прибрать к рукам нашу агентуру. Судя по всему, Мюллер тайком готовит им списки. Пусть он это делает, не мешайте ему. А в Берлине адмирал Канарис примет необходимые меры…» Так вот, Мюллер действительно готовит списки, я это установил совершенно точно. Уже вторую ночь личная стенографистка Мюллера перепечатывает списки… Дальше. Из разговора с адъютантом Мюллера капитаном Ноэлем я узнал, что он совершенно неожиданно получил подарок от Мюллера – десятидневный отпуск – и готовится к поездке в Берлин, а потом к семье, в Дрезден. Он попросил меня подыскать ему какой-нибудь хороший и типично русский подарок для его жены. Я пообещал ему это сделать и спросил, когда он едет. Он ответил так: точно не знаю, шеф должен закончить какую-то срочную работу, я повезу ее в Берлин.
– Как же нам завладеть этими списками?
– Я сделаю так… – помолчав, не очень уверенно заговорил Андросов. – Буду тянуть с вручением подарка вплоть до самого отъезда Ноэля. И когда он уже должен будет ехать, скажу, что за подарком надо заглянуть по одному адресу. Этот адрес я уже присмотрел – заброшенный дом на Каланчевской улице. Это и окраина и по дороге на аэродром. Мы с ним туда зайдем… Стрельбы не будет… Заберу списки и кружным путем возвращаюсь в «Сатурн». Списки – у вас.
– А вы в руках гестапо, – добавил Рудин.
– Пусть, – выдохнул Андросов. – Но я свое главное дело сделал.
Они долго молчали. Рудин уголком глаза наблюдал за нервно курившим Андросовым и впервые подумал, что человек он стоящий и что он действительно глубоко пережил свое предательство и, очевидно, искренне хочет теперь пожертвовать жизнью, чтобы вернуть себе честь хотя бы посмертно…
– То, что вы узнали, Михаил Николаевич, очень ценно, – тихо заговорил Рудин, впервые называя его по имени. – У плана вашего два принципиальных просчета. Во-первых, его нельзя выполнять в одиночку. Во-вторых, ваша смерть никому не нужна. Давайте-ка вместе обдумаем это дело… Когда может уехать адъютант?
– Он сказал, завтра, самое позднее – послезавтра.
Рудин подумал и сказал:
– Без помощи подпольщиков тут не обойтись. И надо действовать немедленно. Давайте точный адрес того дома.
– Каланчевская, восемьдесят один. Он заколочен.
– Первая часть плана остается неизменной. Вы с ним туда подъедете и зайдете в дом. Все остальное сделают другие. И в «Сатурн» вы уже не вернетесь… – Увидев, что Андросов страшно удивлен, Рудин улыбнулся: – Вы же сами сказали: «Главное свое дело я сделал». А с делами второстепенными мы справимся без вас. Вот так, Михаил Николаевич, и давайте не спорить. У нас очень мало времени. Возвращайтесь домой, а утром зайдите ко мне. До свидания.
Рудин встал и тотчас скрылся в темноте. Андросов остался сидеть на скамейке…
В эту ночь радиоцепочка Бабакин – Марков – товарищ Алексей работала с полной нагрузкой. Передавались донесения Рудина, ответы Маркова, товарища Алексея. И наконец перед самым рассветом Бабакин принял для Рудина радиограмму, в которой был уточненный план действий, начиная с момента, когда Андросов с адъютантом Мюллера появятся в покинутом домике на окраине города. Этот план был в руках Рудина в седьмом часу утра.
После этого прошло еще три дня, а адъютант все не уезжал, хотя каждый день напоминал Андросову о подарке, а тот говорил, что подарок пока еще не готов, что знакомый его поехал за подарком в Минск и должен вернуться не сегодня-завтра…
Вечером капитан Ноэль зашел к Андросову и сказал, что он уезжает завтра под вечер, так как ему надо поспеть на ночной самолет, отправляющийся в Берлин из Минска.
– Все в порядке, – сказал Андросов. – К этому времени подарок будет нас ждать.
В восемь часов вечера было по-летнему светло. Легковой темно-синий «мерседес» уже стоял у подъезда «Сатурна». Пройдя мимо него, Рудин рассмотрел шофера, совсем молодого солдатика. Справиться с ним будет нетрудно. Посложнее задача – утихомирить капитана Ноэля. Это был крепкий мужчина спортивного склада. Но может быть и другое осложнение: вдруг с Ноэлем поедет кто-нибудь еще? Правда, предусмотрено и это, но любое осложнение операции отнимает часть шансов на успех.
В начале девятого капитан Ноэль позвонил Андросову и сказал, чтобы он выходил к машине. Именно в это время Рудин зашел к подполковнику Мюллеру с жалобой на то, что он не может выполнить к утру его задание, если он не разрешит передать Андросову составление итоговой справки о прошедших через «Сатурн» пленных.
– Хорошо, – согласился Мюллер. – Передайте сводку Андросову, скажите, что со мной согласовано.
– Спасибо.
Рудин ушел в свою комнату. Теперь ему оставалось только ждать в тревоге дальнейших событий. Сам он в них не участвует и ничего не будет о них знать до окончательного результата, о котором неизвестно когда узнает от Бабакина. В окно Рудин увидел, как капитан Ноэль с портфелем в руках и Андросов сели в машину, как она лихо развернулась перед подъездом и помчалась к шлагбауму.
– Удачи всем!.. – тихо произнес Рудин и сел к столу.
В заброшенном домике на окраине города все было готово к прибытию Ноэля и Андросова. Домику придали жилой вид: раскрыли ставни, на окнах повесили занавески. Здесь операцией руководил член подпольного обкома Завгородний. Кроме него в домике было еще трое подпольщиков. Одна из них – женщина. Ее в шутку называли: «Наша мирная вывеска».
Темно-синий «мерседес» остановился, чуть проскочив дом.
– Вы пойдете со мной? – спросил у Ноэля Андросов, открыв дверцу машины.
– А кто же будет расплачиваться за подарок? – рассмеялся тот. – Уж не вы ли?
Взяв с собой портфель, Ноэль вылез из машины и пошел вслед за Андросовым.
Они вошли в заросший крапивой и бурьяном двор домика.
Андросов постучал в окно, и тотчас в нем появилось женское лицо.
Женщина открыла дверь и, подобострастно кланяясь, молча указала на другую дверь, которая вела внутрь домика. Первым туда вошел Андросов, за ним капитан Ноэль. Вряд ли капитан Ноэль успел что-нибудь сообразить – тяжелый удар по голове свалил его на пороге. Его мгновенно связали и заткнули рот кляпом.
Спустя две-три минуты Андросов вышел на улицу и крикнул шоферу, что капитан просит его перенести чемодан из дома в машину.
С шофером поступили вежливее, его не оглушали ударом, просто спеленали, как маленького.
Спустя несколько минут домик снова был пустым и явно нежилым.
В это время темно-синий «мерседес», за рулем которого сидел подпольщик в кителе немецкого капрала, вырвавшись за город, мчался по проселочной дороге на северо-запад. В машине кроме Завгороднего и Андросова находились два скрученных веревками неподвижных тела.
Эта часть операции прошла без сучка и задоринки. Следующий эпизод операции обеспечивали уже партизаны и бойцы Будницкого. Они ждали машину на лесной дороге. Здесь вместо подпольщика за руль «мерседеса» сел один из бойцов Будницкого. Все содержимое портфеля и чемодана капитана Ноэля пересыпали в мешок и бросили обратно в машину. На заднее сиденье машины, где на полу лежали капитан Ноэль и его шофер, сели два партизана. В багажник машины, где находились канистры с бензином, был уложен солидный заряд взрывчатки. Андросов остался у партизан. Машина развернулась обратно, затем по проселкам выскочила на Минское шоссе и, проехав по нему километров двадцать, остановилась. Вскоре на шоссе раздался сильный взрыв. Сброшенную в кювет изуродованную машину охватило пламя. Партизаны ушли в лес. Возле шоссе остался только водитель машины, боец Будницкого, который должен был проследить все дальнейшее.
Первым догоравшую машину увидел немецкий мотоциклетчик, ехавший в сторону Минска. Он, видимо, не собирался останавливаться, да в сумерках попал в яму, которая образовалась на шоссе от взрыва, и чуть не врезался в горящие обломки. Страх перед партизанами оказался сильнее любопытства: гитлеровец вскочил на мотоцикл и помчался дальше. Минут через пятнадцать возле догоравшей машины остановился автофургон с красным крестом. Но и он задержался здесь не больше как на минуту-другую и тоже умчался в сторону Минска.
И только на рассвете к месту катастрофы прибыла танкетка с солдатами и легковая машина с тремя офицерами….
Около десяти часов вечера Рудин зашел к Мюллеру, сдал выполненную работу и, уже повернувшись, чтобы уйти, сказал:
– Между прочим, Андросов до сих пор не взял у меня материалы по пленным. Вы дали ему какое-нибудь другое задание?
– Нет. А где он, кстати? Я ему звонил час назад, его на месте не было.
Рудин пожал плечами.
– Найдите-ка мне его сейчас же.
– Слушаюсь!
Около часа Рудин добросовестно разыскивал Андросова: звонил по телефонам, ходил в столовую, но все его поиски были безрезультатны. Только дежурный офицер связи сказал ему, что видел, как Андросов садился в автомашину вместе с капитаном Ноэлем. Вот это Рудин и сообщил по телефону Мюллеру.
– Полное отсутствие дисциплины, вот что это такое! – закричал в трубку Мюллер. – Как только он появится, немедленно ко мне!
Но Андросов не появился.
Утром Зомбаху сообщили из Минска, что на шоссе партизаны подорвали и сожгли легковую автомашину, которая, судя по всему, принадлежала его ведомству. В машине обнаружены обгоревшие до неузнаваемости два трупа.
Зомбах немедленно пошел к Мюллеру.
– Вы вчера кого-нибудь посылали на автомашине в Минск?
Лицо у Мюллера стало каменным от напряжения.
– А что такое? – медленно спросил он, стараясь не выказать охватившей его тревоги при мысли, что Зомбах докопался до истории со списками. – Капитану Ноэлю я предоставил отпуск на десять дней и разрешил доехать до Минска на дежурной машине. А в чем дело? Опять по поводу экономии бензина? – Мюллер уже взял себя в руки и даже придал лицу насмешливое выражение.
– Машина подорвана партизанами, – сказал Зомбах. – И, по-видимому, капитан Ноэль убит.
Мюллер вскочил мгновенно побледневший. Можно было подумать, что для него не было дороже человека, чем капитан Ноэль.
– Где это случилось?
– Отсюда недалеко – шестьдесят первый километр по Минскому шоссе.
– Я еду на место. – Мюллер быстро вышел из кабинета.
Если бы Зомбах вместе с Мюллером поехал на место катастрофы, его удивило бы поведение своего заместителя и там.
Вместе с сопровождавшими его солдатами и с теми, кто приехал на танкетке, Мюллер больше часа копался в пепле и кусках железа, пока не нашел два обгорелых портфельных замка. Он положил их в карман и с этой минуты потерял всякий интерес к случившемуся на шоссе. Он даже не подошел к лежавшему под плащ-палаткой трупу своего адъютанта. Отозвав в сторону руководившего следствием гестаповца, Мюллер спросил:
– Партизаны?
– Вне всякого сомнения, – ответил гестаповец. – Не первый раз сталкиваюсь, их работа.
– В машине были мой шофер и адъютант.
Гестаповец спросил:
– У вашего адъютанта были три золотых зуба?
– Да.
– Он, – гестаповец кивнул на труп, прикрытый плащ-палаткой.
Мюллер сел в машину и уехал. Он был почти совершенно спокоен. Покачиваясь на сиденье машины, он пытался выяснить, что же все-таки его еще тревожило немного. И вдруг вспомнил: Андросов садился в машину вместе с капитаном Ноэлем. Зачем он понадобился адъютанту? Это следовало немедленно выяснить. Вернувшись в «Сатурн», он прежде всего спросил об этом Рудина, но тот абсолютно ничего не знал. Ничего не мог сказать Мюллеру и вызванный к нему Щукин.
Андросов не появился и к обеду. Теперь о его исчезновении знал весь «Сатурн». Вот только тогда к Мюллеру явился Фогель. Оказывается, он знал от Ноэля, что Андросов помогает ему достать какой-то подарок для жены. Однако это сообщение Фогеля мало что объясняло.
Розыск Андросова был поручен гестапо. В этом розыске принимал участие и Кравцов, так что нет ничего удивительного в том, что через неделю из гестапо в «Сатурн» поступили сведения, прояснявшие судьбу Андросова. Гестапо через свою тайную агентуру установило, что примерно неделю назад группа неизвестных лиц, очевидно, причастная к тайным коммунистическим организациям, схватила на улице какого-то русского, будто бы работавшего в гестапо, и, как изменника, казнила его. Местонахождение трупа неизвестно…
Выждав после этого почти месяц, Рудин пошел на связь с Бабакиным. Их встреча состоялась на базаре в знойный летний день. От жары весь базар казался каким-то полусонным. Люди жались в тень от ларьков, и было непривычно тихо. Только через равномерные паузы слышался скрипучий голос стоявшей у базарных ворот бабенки:
– Сахарин, сахарин имею!
Рудин подошел к киоску Бабакина.
– Нет ли какой-нибудь легкой рубашоночки?
Из темноты ларька высунулся Бабакин.
– Такой товар, господин хороший, не залеживается. Приходите в следующее воскресенье, припасу. – Бабакин положил на прилавок скатанную в шарик бумажку. Рудин незаметно взял ее и ушел с базара.
«Рудину. Хотя и внезапно возникшая, операция с Андросовым прошла очень хорошо. Полученные нами сведения трудно переоценить. Всех участников операции генерал Старков представляет к правительственным наградам. Какова обстановка после операции у вас? Не следует ли вам на некоторое время ослабить активность? Затем у вас должны быть только две цели: раскрытие подготовленных «Сатурном» новых агентов и наблюдение за ходом развернутой нами игры, в которую мы подключаем все большее количество выявленных нами агентурных радиоточек. Необычайно важно знать, что из дезинформации принимается на веру, что подвергается сомнению. В отношении Щукина все сходится. Его жена и сын проживают в городе Барабинске, считают его без вести пропавшим. В ближайшие дни думаем располагать письмом к нему от жены и сына. Пока никаких шагов в отношении его не делайте. Правильнее будет, если мы на Щукина выведем кого-нибудь другого. Андросов шлет вам привет и благодарит за все, что вы для него сделали. Завтра отправляем его на Большую землю. Привет. Марков».
Глава 10
Бизнес Савушкина с инженером Хорманом оборвался внезапно. Просто в один действительно прекрасный летний день Хорман сообщил Савушкину, что завтра они едут по всему «Серому поясу». Хорман должен был, как выразился, визуально осмотреть местность, где начато строительство оборонительных узлов.
– Я беру вас с собой, – сказал Хорман. – Вероятно, там мне придется общаться с русскими. Их уже согнали в район строительства.
В поездке они находились четыре дня, и Савушкин получил возможность составить довольно точную карту оборонительных строек «Серого пояса». Вечером на пятый день они вернулись в город. А ночью Савушкин исчез. Что по поводу его исчезновения думал Хорман и предпринимал ли он что-нибудь для розыска своего поставщика ценностей, неизвестно.
Большую часть пути Савушкин сделал ночью на мотоцикле. Затем он спрятал машину в обвалившемся блиндаже на окраине леса и пошел пешком. Ранним утром его остановил дозорный партизанской базы. Савушкин не знал пароля-пропуска, и ему пришлось ждать смены дозорных. Черт возьми! Стоило так торопиться всю ночь, пройти через столько опасностей, чтобы застрять возле своей базы! Попытка заговорить с дозорным ни к чему не привела. Суровый юноша с автоматом на груди в разговор не вступал. Мало того, осведомленность Савушкина о базе вызвала у него подозрение; он приказал ему поднять руки и стать лицом к стволу старой сосны. Пришлось приказ выполнить. Это было уже совсем смешно, если не было бы так трудно стоять, уткнувшись носом в корявую кору сосны, по которой вверх и вниз бегали муравьи.
Наконец пришла смена, и суровый юноша с автоматом повел Савушкина на базу.
– Так вам и надо, господин спекулянт, – смеялся Марков, когда Савушкин рассказал ему о своем утреннем приключении. – Дозорный-то почуял, что имеет дело с дельцом черного рынка.
Савушкин отпорол подкладку на спине своего пиджака, вынул оттуда кусок белой ткани и молча положил его на стол перед Марковым.
– Отчет об израсходованных ценностях? – улыбнулся Марков.
– Именно.
Марков внимательно прочитал и просмотрел все, что было написано и нарисовано на полотне, и поднял веселые глаза на Савушкина.
– Надеюсь, теперь вы иначе смотрите на гнусную деятельность спекулянта?
– Все равно занятие паршивое, – сказал Савушкин.
– Но явно выгодное, – возразил Марков. – Этот вот кусок полотна, знаете, чего стоит? Молчите? Скромность одолевает? Этому вашему лоскутку цены нет, дорогой Савушкин. Спасибо вам за вашу замечательную работу. А с Хорманом, значит, так и не простились?
– Не было времени.
– Нехорошо, Савушкин, – смеялся Марков, – невежливо. Он же обидеться может. Столько для вас сделал, а вы так по-хамски с ним обошлись.
Они оба весело смеялись.
– Парочку дней отдохните, а затем в поход, – сказал Марков.
– Куда?
– В город. Все туда перебираемся.
В город перебирались Марков, Савушкин, Галя Громова, юный адъютант Маркова Коля и Будницкий с двадцатью своими бойцами. Семеро бойцов было решено оставить на базе как резерв и для ее охраны. С помощью подпольщиков в городе уже подготовлено помещение, где будет базироваться Марков. Будницкий и его группа будут находиться в доме родственников одного из его бойцов. Подпольщики проверили это место и нашли его очень удобным: дом стоял на отшибе, рядом с городским кладбищем, сразу за которым начиналась необозримая равнина, заросшая кустами и прорезанная глубокими балками. Запасная рация, часть имущества и боеприпасы для группы Будницкого были уже переброшены в город. Окончательно уточнялся маршрут перехода. Наиболее трудным и опасным его участком считался самый подход к городу. Товарищ Алексей и его люди считали, что к городу надо выйти через заболоченный лес, но тропки там хорошо знал только один человек – лесник Матвеев, которого вот уже третий день не могли найти. Возле его хаты в лесу дежурили партизанские разведчики, но старик точно сгинул.
Все было готово к переходу. Только Будницкий, как всегда, считал, что он еще не все сказал своему заместителю Кудрявцеву, остающемуся на базе с шестеркой бойцов. Он буквально не отходил от Кудрявцева и докучал ему бесконечными проверочными вопросами.
Потом Будницкий атаковал Ловейко, который входил в эту семерку остающихся.
С ним он говорил несколько иначе.
– Ты не забыл, надеюсь, как мы тебя судили за преступное самовольство?
– Такое не забывается, – мрачно бубнил Ловейко.
– Вот и хорошо. Значит, тебе все ясно? Приказ Кудрявцева – закон. А если приведется приказывать самому, что будешь сначала делать?
– Думать буду.
– О чем?
– О бойцах, вот о чем. И чтобы лучше выполнить задание. И без потерь.
– Правильно, Ловейко, – радовался Будницкий. – Будешь так поступать, глядишь, мы тебе и вернем высокое партийное звание. Или оно тебе ни к чему?
Ловейко всей своей грузной фигурой повернулся к Будницкому, глаза его недобро блеснули.
– Ладно, ладно, – примирительно сказал Будницкий. – Я же только спрашиваю.
Будницкий снова торопился к Кудрявцеву. Ему вдруг показалось, что тот наверняка забыл, как надо держать связь с партизанами…
Больше всех волновался, ожидая похода в город, Коля. Он знал, что Марков долго не принимал окончательного решения, брать ли его с собой. А тут еще эта история с Галиным портретом. Но он поклялся себе показать всем свою партизанскую выдержку и ни разу ни с кем не заговаривал о походе в город, делал вид, будто ему абсолютно все равно, где быть, – он солдат, и ему неважно, где воевать, лишь бы не сидеть сложа руки. Но Марков видел, как волнуется паренек, как он весь напрягается, когда начинается разговор о переходе в город. Решение Маркова взять его с собой Коля встретил тоже, как положено солдату, спокойно, без всяких там переживаний. Когда Марков сказал ему об этом, он стал по стойке «смирно» и сказал:
– Есть, товарищ подполковник.
Вечером пришел посыльный от партизан, – лесник Матвеев наконец вернулся. Оказывается, он нашел в лесу раненого сбитого советского летчика и целую неделю устраивал его в безопасное место. Провести группу Маркова через заболоченный лес он согласился.
Группа шла до этого леса две ночи подряд. Последняя дневная стоянка перед заболоченным лесом была в овраге, так густо заросшем орешником, что на дно его почти не пробивался дневной свет. Сюда к вечеру должен был прийти лесник.
Он оказался тщедушным мужичонкой на вид лет пятидесяти. Когда Марков не поверил, что ему за семьдесят, он сказал:
– Я, товарищ начальник, как тот ржавый гвоздь, который еще дед забил, а внуки на том гвозде качели подвешивают.
Быстрый в движениях, острый на язык, он буквально минуты не мог усидеть на месте.
– Нет, нет, Бога гневить не надо, силенки еще имею, – сказал он и, резко поднявшись с корточек, схватился за корявую орешину да так тряхнул ее, что вся она затрепетала, заскрипела своим узловатым стволом. Он засмеялся. – А вот давеча ночью, думал, все, каюк. Да вот с этим летчиком, будь он неладен. Свалился на меня, как снег с крыши. Одна нога у него переломлена, а другая – раненая. Ну как его передвигать? Взвалил я его на спину и попер. Решил доставить его к одной бабке в Лиговку, а дотуда, считай, верст восемь, да еще с гаком. Эта бабка уже не одного раненого выходила. Вот и понес. Сперва сгоряча почудилось, что вроде и нетяжело. Летчик-то худенький, почти что как пацан. А на третьей-четвертой версте стал он мне, как поп Сергей из Глуховичей, тяжеленный, будто камнями набитый. Но несу, потому что за ночь нужно донести его до этой бабки. – Матвеев отломал ветку, как мальчишка, стеганул ею по кустам. – И не донес. Словно воздуху не стало, будто мне кто нож в левый бок всадил. Хорошо еще, что в лесу это случилось. Вот и лежим мы рядком, как полупокойники: летчик и я. Он мне говорит: «Брось ты, – говорит, – меня. Не мучайся». А я его по матери. Я пробую встать – будто нож в боку и боль такая, хоть землю зубами грызи, и воздуху опять же нет. Так мы с ним двое суток и пролежали. Смехота! Зверюшки возле нас бегают, нюхают, игру затевают. Будто мы уже не люди с летчиком. – Он посмеялся, покрутил головой и продолжал: – И вдруг как нож из меня вынули. Встал – ничего, помахал руками – ничего. Вот оказия, будто ничего и не было. Стал я летчика снова прилаживать к себе на спину, но, вижу, не могу. Ослаб, конечно, без двух дней питания… Пришлось его в кустиках припрятать. Дал ему воды, нарвал ему кучку заячьей капусты и пошел подмогу искать. А она, подмога-то, рядом не ходит. Ведь каждого встречного о ней не попросишь. Пришлось сходить за одним учителем, этак верст за пять. Ничего, сходил и все успел. Летчика надежно устроили. Вот оттого, товарищ начальник, я и задержался. Прошу прощения.
– За что же прощать-то? – сказал Марков. – Спасибо надо сказать за такое благородное дело.
– Благородное? – Матвеев помолчал с задумчивым видом, склонив голову набок, потом отшвырнул прутик, опустился на корточки перед Марковым. – Значит, вам в город надобно, товарищ начальник?
– Да. И надо так туда добраться, чтобы никто нас не увидел. Выйдет?
– Ого! – лесник засмеялся. – Сделать так, чтобы все население вокруг стало слепым, это я не сумею. Но провести аккуратно – это можно. – Он медленным взглядом обвел людей Маркова. – Правда, вас многовато, а каждый человек свой шум делает. Но ничего. Значит, так: я сейчас убегу, погляжу, что там, в лесочке моем. А вы будьте готовы. Явлюсь… – Он поднялся и, хватаясь за орешник, резкими рывками подтягивая тело, стал быстро выбираться из оврага.
Марков смотрел ему вслед и думал: «Вот же то главное, чего не учел идиот Гитлер. Он считал наши танки, а считать надо было таких вот людей, как этот лесник».
Марков подозвал к себе Савушкина, который сидел поодаль на камне и о чем-то напряженно думал.
– Ну как, есть какие-нибудь предложения? – спросил у него Марков.
– Пока нет, – угрюмо ответил Савушкин, садясь рядом с Марковым. – Весь вопрос в том, где я смогу с ним встретиться.
– Это верно, – согласился Марков. – Но я полагаю, что расчет нужно строить на том, что встреча произойдет, конечно, не на территории гарнизона «Сатурна».
– А если он оттуда не выходит? – спросил Савушкин.
– Во-первых, это надо еще установить. Во-вторых, может, нам в этом посодействует Рудин?
– Не умею я гадать на гуще, голова у меня не так устроена. – На лице Савушкина было страдание.
– А вы все же погадайте, – сухо сказал Марков. – Допустим, что он выходит за пределы гарнизона. Как вы с ним заговорите?
– Тогда-то легче легкого… Я все думаю, как с ним встретиться… там, в гарнизоне.
– Такой встречи не будет, – повторил Марков. – И ничего легче легкого тоже не будет. Вам, Савушкин, предстоит операция сложная, острая, и вы будете иметь дело с человеком опасным. Еще раз прошу это учесть.
– Слушаюсь… – Савушкин видел, что Марков сердится.
Речь у них шла о встрече со Щукиным. На сближение с ним Марков решил направить Савушкина и теперь всячески старался дать ему понять, в какой напряженной обстановке он будет выполнять это задание. Таинственное исчезновение Андросова не могло не насторожить как руководителей «Сатурна», так и самого Щукина. Если Щукин поверил, что Андросова схватили и казнили подпольщики, он вообще будет бояться каждого встречного на улице и будет избегать выходить за пределы гарнизона. В последнем донесении Рудин сообщал, что все работающие в «Сатурне» русские лишены права знать ежедневный пароль гарнизона. В каждом отдельном случае, когда кто-нибудь хочет выйти за пределы гарнизона, он должен обращаться за разрешением к начальству. Одно из двух: или руководство «Сатурна» поверило в похищение Андросова подпольщиками и хочет обезопасить себя от новых потерь, или тут скрывается другое – усиливается недоверие ко всем русским. Обстановка там сейчас очень сложная, напряженная, и надо, чтобы Савушкин понял это до конца.
На дне оврага был уже вечер, и, только когда сквозь густую зелень кустарника вдруг проскальзывал световой блик, это напоминало, что там, наверху, еще день. По времени солнце должно было зайти через полчаса.
По склону оврага, ловко скользя от куста к кусту, спустился лесник Матвеев.
– Вот и я! – весело сказал он. – Полчаса на сборы – и пошли.
Очень труден был этот последний переход по заболоченному лесу. Вскоре в группе уже не было ни одного человека, не побывавшего по пояс в воде. Лесник не в счет. Этот быстро и легко шел впереди. Когда кто-нибудь шумно ступал в воду, он, не останавливаясь, оборачивался и спрашивал четким шепотом:
– Неужели не видите?
– Плохо видим, – отвечал шедший за ним Марков.
– Ай-яй-яй! – укоризненно говорил лесник и, тихо крякая, шагал дальше. Как он сам видел тропу, было непонятно.
Шли так уже четвертый час.
– Не устроим ли привал? – тихо спросил Марков.
– Я знаю, когда надо, – последовал ответ Матвеева на ходу.
Шли еще, может быть, час. Вдруг лесник остановился.
– Станция Посиделки, – весело объявил он и, отойдя на несколько шагов в сторону, сел на пень. – Тут стульев всем хватит – приглядитесь вокруг.
Действительно, все расселись на пнях. Здесь была небольшая сухая полянка, окруженная плотной стеной тихого леса.
– Станцию делаем здесь не по причине наличия стульев, – сказал Матвеев, – а по причине расчета, согласно вашим требованиям. Теперь большая часть дороги позади, и в город вы войдете еще затемно. Тут выбирать надо одно: либо отдыхать, либо идти, как того дело требует. Отставших, к слову спросить, нет?
– Нет, – ответил Будницкий. Он замыкал цепочку.
Так же внезапно, как остановился, лесник вскочил, поддернул брюки и сказал:
– Пошли дальше. Теперь будет посуше.
Не останавливаясь, шли еще около двух часов. Лес начал заметно редеть и вскоре перешел в кустарник. Поднявшись из неглубокой балочки, лесник остановился и подождал, пока подтянулась вся группа.
– Значит, так, – шепотом сказал он. – Видите вон там дерево? От него до городского кладбища двести шагов. Ясно? А от кладбища уже начинается улица, которая ведет прямо в город. Но лучше идти огородами, правей.
– Там мы дорогу уже знаем, – сказал Марков. – И на кладбище нас должны ждать люди.
– Ну что ж, тогда счастливого пути! – сказал лесник и протянул Маркову жесткую ладонь. – А я назад, до дому.
– Спасибо, – Марков запнулся. Черт! Он даже не удосужился узнать имя лесника. – Спасибо, дорогой товарищ Матвеев.
– Та не, я совсем не дорогой, – засмеялся лесник, уже отходя назад, к лесу. – Я же бесплатный или сказать так: дешевый, как тот грош, который не сразу найдешь, а без того гроша копейка плачет… – Его легкие шаги быстро затихли в кустах.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?