Читать книгу "Путь к Свету"

Я порой задерживался в судах допоздна и приходил домой уставшим, словно целый день стоял у станка. В выходные готовился к поступлению в МГИМО. Времени на личную жизнь не оставалось, но меня это мало тревожило.

Алексей – надо отдать должное этому коренному москвичу – передавал мне самые безнадёжные дела! Я еженедельно отчитывался перед начальником правового управления о ходе своей работы. И всякий раз, когда мне не удавалось выиграть процесс, он дотошно разбирался в деталях дела, чтобы найти мои ошибки, и повторял:

– Надо лучше работать, Романов… Лучше работать!

Однажды он вызвал меня и, разглядывая моё личное дело, спросил:

– Сколь свободно ты владеешь английским языком?

Я пожал плечами:

– Говорю, пишу, читаю…

– Кстати, что тебя связывает с Андреем Геннадьевичем?

– Он старый товарищ моего отца, – честно признался я.

– Нужен человек со знанием английского языка. Он рекомендовал тебя…

– Что за работа?

– Командировка в Берлин на выставку строительной техники.

– В качестве переводчика?

– Твои юридические услуги могут понадобиться на переговорах и при заключении контракта.

***

В составе московской делегации я бродил по павильонам берлинской выставки. На другой день переместились в офисное здание, где начались переговоры. По-немецки я не понимал и страдал от скуки. На третий день я увидел текст контракта с переводом на русский язык и составил протокол разногласий. Бибиков торопился, а к моим замечаниям отнёсся без интереса.

– Андрей, всё это несущественно, – раздражённо проговорил он. – Мы сегодня подписываем контракт и улетаем в Москву…

– Мы чересчур спешим, заключая этот контракт, – возразил я. – Уверен, можно добиться более выгодных условий. Позвольте мне поговорить с ними.

– Ты даже немецкого не знаешь! – возмутился Бибиков.

– Уверен, мы найдём общий язык. Вы ничем не рискуете – они со своей стороны уже подписали контракт! – заметил я и пристальным взором окинул Бибикова. Я заглянул в глаза его и, кажется, проник в глубину души его, – туда, где притаилось нечто тёмное и неведомое. Внезапно он вынул ручку из кармана и подписал протокол разногласий.

– Действуй, Андрей, но учти, что сегодня вечером у нас самолёт в Москву.

Я обнадёжил его:

– Всё будет хорошо, Андрей Геннадьевич.

Я встретился с юристом немецкой компании, который представился Себастьяном, и по-английски объяснил ему, что контракт будет подписан только с учётом протокола разногласий. Он недоумённо уставился на меня:

– Кажется, ещё вчера мы обо всём договорились.

– Нет, вы меня не поняли, Себастьян, – добавил я. – Протокол разногласий – это мелочи. Нам нужна скидка в двадцать процентов на ваш товар. Только на таких условиях будет подписан этот контракт.

Немец изменился в лице:

– Я не принимаю таких решений!

– Проводите меня к вашему руководству и подготовьте новый проект договора, – приказал я, не сводя с него взгляда. Он, молча, повиновался. Так, я оказался в кабинете финансового директора немецкой компании.

– Кто вы? – спросил он по-английски.

– Я представитель российской стороны.

– Господин Бибиков, – вы от его лица ведёте переговоры?

– Совершенно верно.

– Цена контракта не может быть изменена, – заявил финансовый директор, выслушав меня. – Мы себе в убыток не работаем!

Мне пришлось импровизировать:

– Вы подумайте, гер Зоммер, что эта уступка окупится сторицей в будущем: московская мэрия готова к долгосрочному сотрудничеству с вашей компанией. И учтите, гер Зоммер, я знаю о вас очень многое… Хотите, чтобы ваши секреты стали известны руководству этой компании, которая славится своими пуританскими нравами?

– Вы блефуете! – усмехнулся финансовый директор, сохраняя видимое спокойствие, но душа его испуганно металась, а мысли неиссякаемым потоком лились и содержали немало любопытных сведений.

Я улыбнулся:

– Вы изменяете жене со своей секретаршей, – я её видел: так себе женщина! А ваши визиты в публичный дом на Вильгельмштрассе? Как это примитивно с вашей стороны! Хотите, чтобы компрометирующие снимки были размещены в Интернете для всеобщего обозрения? Понимаете, что тогда вашей карьере настанет конец?

«Андрей, ты опустился до шантажа!» – прозвучал с укором голос в моей голове, и я сказал себе: «Довольно!»

Финансовый директор мертвецки побледнел:

– Что я должен делать?

– Поставьте свою подпись под контрактом, который вам принесёт Себастьян, и никто не узнает о ваших маленьких слабостях…

Я протянул Бибикову подписанный немецкой стороной контракт со сниженной на двадцать процентов ценой. Он удивился:

– Как тебе это удалось, Андрей?

Я усмехнулся:

– Как и обещал, нашёл с ними общий язык!

До самолёта оставалось немного времени, которое я потратил на осмотр городских красот. Прошёлся по улице Унтер ден Линден, взглянул на Бранденбургские ворота, сфотографировал отреставрированный Рейхстаг и… вспомнил о войне.

Перед мысленным взором моим предстало развевающееся красное знамя. Я подумал о той страшной жертве, которую советский народ принёс на алтарь Победы. Пришли на ум строчки песни из кинофильма «Белорусский вокзал»:

Горит и кружится планета,

Над нашей Родиною дым,

И, значит, нам нужна одна победа,

Одна на всех – мы за ценой не постоим.

Одна на всех – мы за ценой не постоим…

Вечная память павшим героям той войны! Войны, что унесла жизни тридцати миллионов советских граждан, пожертвовавших собой во имя будущего своей страны. Страны, которая вскоре прекратила своё существование. Их потомки избрали иные ценности, живут одним днём, не думая ни о прошлом, ни о будущем своей страны…

Красив Берлин! Однажды этот город покорил сердце человека, посвятившего себя служению Родине на полях незримого фронта, человека, который стал правителем великой страны…

В тот день я открыл в себе новую способность – силой мысли повелевать людьми. Я понимал, что это чудовищное оружие, к которому следует обращаться лишь в самых крайних случаях, дабы не лишиться Божьей милости.

Глава вторая. Первая встреча

Прошло немного времени…

Я поступил в МГИМО на вечернее отделение. Отец с семьёй переехал в Москву, получив назначение в министерство здравоохранения и социального развития. Я изредка навещал их и, по-прежнему, разрывался между судами…

Бибиков, как этого и следовало ожидать, присвоил все плоды моей берлинской победы себе. Я получил первый щелчок по носу! Казалось, ничего в моей жизни уже не изменится, и я обречён остаться рядовым юристом московской мэрии. Но, по счастью, мой звёздный час был ещё впереди…

В те годы шла борьба с коррупцией. Тем не менее «посадки» чиновников были большой редкостью, зачастую репрессии сводились к одним увольнениям. Но однажды случилось почти что чудо – страну потрясло известие о задержании министра путинского правительства с поличным при получении взятки. Этот чиновник входил в Высший совет «Единой России», и его задержание бросало тень на всю партию! На бюро было принято решение – спасти товарища по партии от тюрьмы. И мэр перешёл к решительным действиям…

Александр Иванович вызвал нас с Алексеем в свой кабинет.

– Хотите послужить Родине, сынки? – улыбнулся он. – Сергею Семёновичу нужен человек для личного поручения…

– Какого? – осведомился Алексей.

– Слышали об аресте министра? Сергей Семёнович утверждает, что тот ни в чём не виноват. Надо разобраться в этом деле.

– Вообще-то у нас другая специализация, – заметил Алексей. – Я никогда не участвовал в уголовных процессах. К тому же у меня нет адвокатского статуса.

Я решил вмешаться в разговор:

– Алексей, но мы ведь можем участвовать в процессе совместно с адвокатом!

– А у тебя есть опыт ведения подобных дел? – повысил голос Алексей.

– Грамотная обработка свидетелей и потерпевших порой важнее опыта, – возразил я. «Тебе и карты в руки!» – подумал с усмешкой на губах Алексей.

На другой день я встретился с министром, выпущенным из следственного изолятора под залог, и вот, что услышал от него:

– Небезызвестный господин Райхман, Александр Соломонович, совладелец ряда металлургических заводов, пришёл ко мне за содействием на тендере. Он протянул конверт заявки на участие в конкурсе, утверждая, что его условия контракта – самые выгодные для министерства. Из конверта выпали пачки долларов, и я совершил глупость – взял в руки деньги, чтобы кинуть их в наглую еврейскую рожу… В этот миг в кабинет ворвался спецназ, я попал под объективы видеокамер. Деньги выпали на стол, а на моих руках остались видимые под ультрафиолетом следы краски и надпись «взятка». В поведении этого господина было слишком много странностей, которым я не придал значения. Теперь он обвиняет меня в том, что я вымогал у него взятку.

Я вгляделся в лицо министра и понял, что этот человек, хотя и с весьма тёмным прошлым, теперь говорит правду.

– Судя по всему, это была спланированная акция, – заметил я. – Какие у вас отношения с этим Райхманом?

Министр пожал плечами:

– Пару раз пересекались в Союзе предпринимателей, когда я ещё не работал в Правительстве.

– Как вы думаете, почему он решил подставить вас?

– Не знаю, – развёл руками министр.

Этот разговор проходил в кабинете мэра. Министр был бледен и выглядел растерянным.

– Мне нужна доверенность от вас, телефон вашего адвоката и контакты этого миллиардера с Рублёвки…

– Сколь мне известно, – улыбнулся министр, – он живёт в Москве.

– Да без разницы! Пусть хоть в Ново-Огарёве… Мы его выведем на чистую воду!

– Андрей, а мне нравится ваша решимость, – засмеялся министр. – С такой фамилией вы далеко пойдёте!

– Я не родственник тем Романовым… Но я всегда добиваюсь своей цели! Обещаю, что вы не сядете в тюрьму. По крайней мере, на этот раз…

Министр с мэром удивлённо переглянулись.

Так, я начал распутывать этот клубок, который окончится международным скандалом…

На другой день я наведался в головной офис группы компаний, председателем совета директоров и мажоритарным акционером которой был господин Райхман. Скоростной лифт взлетел на двадцатый этаж стеклянной башни московского делового центра. Белокурая секретарша в приёмной с улыбкой приветствовала меня, но, едва узнав, по какому я делу, изменилась в лице:

– Не знаю, сможет ли Александр Соломонович принять вас. У него плотный график и много деловых встреч сегодня…

– Елена, – я прочитал имя на бейджике и заглянул в глаза девушки, – вы ведь постарайтесь, чтобы он принял меня сейчас?

Секретарша засветилась от счастья и исчезла за дверью кабинета шефа. Вскоре она появилась и сказала:

– Прошу вас – проходите. Александр Соломонович ждёт вас.

Я оказался в просторном кабинете с большим панорамным окном, в которое открывался вид на центр российской столицы. Бородатое лицо уставилось на меня остро отточенным взглядом маленьких глубоко посаженных глаз.

– Что вас привело ко мне? – гневно спросил господин Райхман.

– Я представляю интересы нашего общего знакомого – министра. У меня к вам ряд вопросов, господин Райхман.

– Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, – сказал, как отрезал, он.

– Наша беседа не отнимет у вас много времени. Чего вы так волнуетесь, если вам нечего скрывать?

Тогда господин Райхман указал рукой на кресло и мрачно проговорил:

– Итак, я вас слушаю…

– У меня есть все основания полагать, что господин министр был обвинён ложно. Я знаю, что это была провокация, и знаю, кто за ней стоит. Вы, господин Райхман, пойдёте под суд, а мой доверитель будет оправдан.

– Мерзавец, вон отсюда! – взревел Райхман со звериным оскалом на лице. – Я вызову охрану…

В душе он перепугался не на шутку и выдал себя с потрохами. Я узнал, что за люди стоят за ним, и догадался о цели, которую они преследуют.

– Будет лучше, если вы на суде по всём признаетесь, господин Райхман. Учтите, это государственная измена! И в ваших интересах выслушать меня до конца.

Он оторопел и опустился в своё высокое президентское кресло:

– Откуда вы знаете?

Я задумался и проговорил вслух:

– Стало быть, у них компромат на вас… И министр, и вы, господин Райхман – всего лишь пешки в чужой игре, невольные жертвы, а их цель – свалить Путина!

Я вышел из московской высотки и позвонил министру:

– Нам с вами надо поговорить. Это очень важно!

Мы встретились в кафе неподалёку от мэрии, он выслушал меня, и тень сомнения мелькнула в глазах его:

– Райхман сам вам об этом сказал?

– Он проговорился… – уклончиво отвечал я. – Вы должны эти сведения донести до Председателя Правительства и директора ФСБ. Органы безопасности, как минимум, должны провести проверку.

Министр покачал головой и мрачно усмехнулся:

– Не знаю, Андрей. Я отстранён от должности на время расследования… Едва ли это возможно при таком раскладе! Но, я надеюсь, вы записали его слова на мобильный телефон с микрофоном… Не так ли?

Он поглядел на меня с надеждой, но я отрицательно качнул головой:

– Нет, господин министр.

И он тотчас упал духом:

– Тогда как вы намерены доказать мою невиновность?

– Надеюсь, что он сам всё поведает суду…

«Всё пропало», – подумал обречённо министр.

***

На первое заседание потерпевший Райхман не явился, и судебное разбирательство было отложено. Дело о коррупции в российском правительстве получило большой общественный резонанс, поскольку бросало тень на премьер-министра Путина, который ранее был выдвинут партией власти в качестве кандидата на предстоящих президентских выборах…

Неделю спустя чёрный мерседес господина Райхмана остановился у здания суда, миллиардер с помощью охраны протиснулся сквозь толпу журналистов, которые засыпали его вопросами… В зале заседания он сел на сторону обвинения и, встретившись со мной взглядом, мертвецки побледнел.

– Встать, суд идёт! – прозвучал голос секретаря.

– Слушается дело… – судья начал заседание и затем передал слово государственному обвинителю. Пока прокурор зачитывал обвинительное заключение, я через зал гипнотизировал господина Райхмана. У него задёргалась левая бровь, и лицо перекосило от нервного напряжения; он вдруг вскочил с места и закричал неистово:

– Я во всём признаюсь. Меня заставили!

Удивлённый шёпот пробежал по залу.

– Успокойтесь, потерпевший, – строго выговорил судья, – и расскажите по порядку: кто и что вас заставил сделать?

– Сотрудник британского посольства Ричард Стоун, – говорил Райхман дрожащим голосом. – Он шантажировал меня и угрозами склонил работать на разведку МИ-6. Он говорил, что не будет предавать огласке компрометирующие материалы, если я инсценирую вымогательство взятки министром российского правительства. Тогда я обратился в полицию, мне выдали меченые деньги. Потом пришёл на приём к министру и предлагал ему деньги, но он отказался…

Адвокат Генрих Падва шёпотом поздравил министра с победой, в зале поднялся переполох, глаза репортёров загорелись: «Это сенсация!» Потом прокурор взял слово и отказался от обвинения, министр был оправдан.

В отношении господина Райхмана вскоре будет возбуждено уголовное дело, а ФСБ выйдет на след разведгруппы МИ-6, действовавшей под дипломатическим прикрытием. Сотрудников британского посольства объявят персонами нон грата и выдворят из страны…

Когда известный адвокат купался в лучах славы перед объективами телекамер, я вышел из здания суда никем не замеченный…

Дома разделся, лёг в постель и вскоре заснул (накануне была бессонная ночь). Но спустя четверть часа раздался телефонный звонок. Отец поздравлял меня с победой:

– Я видел тебя по телевизору и сразу понял, что это твоя заслуга.

– Нет, это всё адвокат. У меня на сей раз была роль второго плана, – мрачно усмехнулся я.

– Не унывай, будут и у тебя первые роли! Приходи к нам на выходных.

***

Отец получил служебную квартиру в Москве. Он был служака до мозга костей и отдавал себя работе без остатка. И вот сбылась мечта некогда молодого советского чиновника о покорении столицы! Но почему-то я не радовался за отца…

Теперь я знал, что такое Москва. Это город возможностей, но прав был мой загадочный попутчик подполковник Ларионов, когда говорил провидчески: в Москве ты познаешь горечь одиночества! В этом городе я стал замкнут и необщителен. Я заглядывал в глаза людей, движимых всецело своими интересами, и меня охватывали сомнения. Блеск громоздких зданий, шуршание купюр и мечты о красивой жизни дурманят, опьяняют и лишают собственной воли. Люди, не задумываясь, отдаются в рабство за стекляшки как туземцы времён европейской колонизации. В Москве порядочность сродни аномалии, сбою в компьютерной программе. Всякий гость столицы вынужден приносить в жертву частичку себя в расплату за приобщение к цивилизации, которая суть дворец для плоти и тюрьма для души…

Они с гордостью называют себя москвичами, с пренебрежением относятся к своей стране, которой не знают, поскольку сидят в своём каменном мешке или путешествуют за границей… А жители глубинки мечтают о переезде в столицу. Самый дорогой город мира манит, словно золотая жила Клондайка! Деревня вымирает, закрываются сельские школы, уезжает в города молодёжь, одни старики остаются, чтобы дожить свой век на родной земле…

После Октябрьской революции была провозглашена диктатура пролетариата, и жизнь рабочего люда стала примером для подражания. Индустриализация подхлестнула рост городов. Крестьян прикрепили к колхозам, чтобы обслуживать нужды промышленности, и вплоть до 70-х годов своих паспортов сельчане не видели. С освобождением от колхозного рабства деревня начала разваливаться. В городах были все блага развитого социализма: универмаги, кинотеатры, дома культуры и отдыха, – которых не знал житель глубинки! Радости тихой деревенской жизни приносились в жертву удобствам и развлечениям городской жизни. Но путь к сомнительному материальному благосостоянию пролегает через треволнения, беготню и сердечно-сосудистые заболевания. Коротка жизнь горожанина! Не слишком ли высока цена за комфорт? «Привычка свыше нам дана: замена счастью она». Эти слова Пушкина я вспоминаю всякий раз, как думаю о жизни в городе, где нет свободы, где обман подстерегает на каждом шагу, где на улицах и в сердцах людей царит суета, где всё искусственное, в том числе и люди, прячущие лица за масками на работе и дома. Нет чистого воздуха, родниковой воды, парного молока, домашних продуктов и настоящей подлинной природы…

***

В тот год моя сестрёнка Алёна училась в первом классе московской гимназии; Аня была во второй раз беременна.

– Кого ждёте? – спрашивал я с улыбкой на губах.

Она просияла:

– УЗИ показало – будет мальчик.

– Всегда мечтал о младшем брате! Я рос домоседом, без друзей, мама говорила, что у меня особое предназначение… И я изучал языки. Учил Библию…

Аня посочувствовала мне:

– У тебя, наверное, было трудное детство!

Я задумался:

– Тогда я многого не понимал. Мне кажется, она сгорела в заботе обо мне. Я до сих пор чувствую свою вину перед ней…

– Андрей, давай, не будем о грустном, – улыбнулась Аня, – расскажи лучше о работе. Мы видели тебя мельком в выпуске новостей… Это целое событие!

Я отшутился, не желая говорить об этом процессе:

– По секрету скажу только тебе: министр – тот ещё пройдоха!

Она засмеялась:

– Андрей, не пора ли тебе подумать о продолжении рода? Как у тебя с девушками?

– На девушек времени не остаётся, – улыбнулся я. – Как в песне поётся: «первым делом, первым делом – самолёты»! Работой заваливают в мэрии. МГИМО. Этот процесс… Честно говоря, измотал он меня!

«И всё напрасно», – подумал я с досадой.

– У тебя есть судебная практика. Почему бы тебе не перейти в частный сектор, где более высокие зарплаты? – спросила Аня. Я заглянул в глаза её и понял подоплёку этого вопроса. «Все женщины одинаковы: кроме денег и всего, что с ними связано, никаких других забот!» – подумал я и сказал вслух:

– Зарплаты мне на жизнь хватает, дело в другом… Я чувствую в себе недюжинные силы, которые расходую в холостую!

В комнату заглянул отец и прервал нашу беседу:

– Прошу всех к столу.

Он ухаживал за своей беременной женой и время от времени сам хозяйничал на кухне. Я скривил лицо при виде рыбы, но, будучи в гостях, угощения не выбирают.

Разговор за столом, как этого и следовало ожидать, зашёл о деле министра.

– Что случилось? Почему обвинение рассыпалось? – полюбопытствовал отец.

Я недоумённо пожал плечами:

– Потерпевший изменил показания…

– Говорят, на него надавили, – осторожно заметил отец.

Я скривил губы в усмешке:

– Одно могу сказать – министр не виновен. А надавили или нет… Это уже другой вопрос! Главное – восторжествовала справедливость. И, я надеюсь, что ФСБ пробудится от бюрократической спячки и нанесёт удар по британской агентуре в Москве… Путин – слишком неудобный политик для Запада. В Вашингтоне и Лондоне на всё пойдут, чтобы не допустить его третьего срока!

Отец задумчиво поглядел на меня:

– Стало быть, ты помог ему удержаться у власти…

Я слабо улыбнулся:

– Ну, почему я? Просто так сложились обстоятельства! Люди негодуют: почему не осудили взяточника? Что-то тут нечисто! Народ не доверяет чиновникам… И, увы, не без оснований! В наши дни служба стала разновидностью бизнеса. А денег много не бывает… Ищут они способы преумножить свои капиталы. А люди и сами подчас несут в конверте благодарность начальнику, от которого зависит скорейшее рассмотрение насущного вопроса… Так, на Руси было испокон веков, ещё в эпоху кормлений. В коррупции виновато всё общество с его взглядами на жизнь. Разруха в головах! Мы потеряли это поколение молодежи, но дети, которые родятся в следующие годы. В двадцатые, тридцатые… Мы должны сделать всё, чтобы воспитать их другими! С ними нам строить новую Россию и защищать её…

Нет, не изменить взрослого человека! Горбатого только могила исправит. Цивилист Медведев уголовное законодательство пытается вывести на европейский уровень. Он не понимает, что люди, вышедшие из преступной среды, признают лишь закон силы. Смертный приговор – подчас единственный выход для сильного правителя. Государство ограничило себя в средствах, идя на поводу у Совета Европы…