Текст книги "Земные рассказы. О людях и не только"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zemnye-rasskazy-olyudyah-inetolko-275733.jpg)
Автор книги: Василий Морской
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Глава 2. Яхты. Море. Пароход
Алексей Марков оканчивал Уссурийское суворовское военное училище с одной четверкой по химии, и ничего нельзя было с этим сделать. У него не заладились отношения с химичкой с самого первого урока еще два года назад. Наталия Александровна была маленькой, очень симпатичной молодой женщиной с красивыми ногами и прекрасной фигурой, по крайней мере, так казалось всему 4-му классу 2-й роты. На каком-то из первых уроков она привела класс на лабораторные занятия в химический кабинет, построила всех вдоль стены и нудным менторским голосом начала урок. По стройному ряду курсантов пошли небольшие смешки и разговоры, мол, могла бы и посадить нас за столы. Очень смешно смотрелась маленькая учительница химии с указкой в руке, шагающая вдоль строя высоких и не очень, однако все равно выше нее курсантов. Такая маленькая «Наполеоночка» выходила. Но это ведь военное училище, и она, – зная, что все понимают дисциплину, а она здесь командир, – скомандовала:
– А ну-ка, смирно!
При этом она ударила сгоряча указкой по ноге, указка треснула и сломалась, да так, что зацепила нейлоновый чулок Наталии Александровны, на котором сразу образовалась приличная дырка. Она отбросила в сердцах обломки указки в сторону мусорного ведра, но прочная (тогда советская) нейлоновая нитка, зацепившись за обломок деревянной указки, распустила практически весь чулок от колена, оголив красивую ножку, но больно уж все это выглядело нелепо, и народ, не выдержав, заржал.
Химичка выбежала из лаборатории. Алексей был старшиной класса и зашикал на товарищей, мол, нехорошо вышло, но вроде мы ни при чем, поэтому пойду успокою и верну учителя в класс. Он выскочил в коридор учебного корпуса и заглянул в ближайшую приоткрытую дверь, это была кладовая химических реактивов, всяких химических банок и склянок. Дернул дверь на себя и влетел в кладовую. Этот миг он запомнил навсегда! Наталия Александровна стояла босиком на куске картона совсем без юбки, вернее, в юбке, которая была задрана вверх, и снимала второй чулок!
У Алексея перехватило горло, и он не мог вымолвить ни слова, просто стоял и смотрел на ее красивое тело и ноги. Она повернулась к нему всем телом и с перекошенным от гнева лицом прошипела:
– Чего еще тебе надо?!
В общем, тогда все улеглось каким-то образом, но лично Марков получил за первую четверть конкретную тройку, потом опять тройку, химичка не простила ему конфуза, а в итоге в аттестат Алексей еле выторговал четверку, хотя очень надеялся на золотую медаль, но не получилось!
Положение о Суворовских военных училищах (СВУ) в те времена гласило, что выпускников, кто желал продолжать обучение в танковых, общевойсковых (пехотных), артиллерийских и прочих армейских военных вузах, зачисляли в эти вузы прямо во время выпуска из Суворовского училища. Их переодевали сразу в курсантскую форму того вуза, который они выбрали, отправляли в отпуск, а потом курсанты сразу отправлялись на учебу.
Алексей Марков и еще несколько выпускников из его роты изъявили желание поступать в Тихоокеанское высшее военно-морское училище им С. О. Макарова во Владивостоке. Им предстояло сдать вступительные экзамены на общих основаниях и только в случае зачисления отправиться в отпуск, а потом прибыть в училище на учебу. Все эти перипетии Марков со товарищи преодолели успешно и с сентября начали обучение в военно-морском училище.
Особо Алексею повезло в отпуске, он остался в городе. Стояла августовская жара, и он часто ездил на городские пляжи и однажды встретился со старым знакомым отца, Виктором Павловичем, который остановил юношу со словами:
– Алексей?! Марков?! Ну, ты и возмужал! Еле узнал тебя!
Они не виделись с самих похорон отца Маркова, который два года назад неожиданно умер от инфаркта.
– Пошли с нами на яхте, пройдемся по заливу два-три часа, искупаемся, если захотим, в чистой водичке… – Имелся в виду Амурский залив.
– Да я ничего не умею на яхте… – Алексею было страшновато, но при этом очень хотелось попробовать себя на парусном судне.
Яхта у Виктора была, так, по крайней мере, показалось Алексею, огромной деревянной красавицей старого немецкого проекта, еще довоенной постройки, краснодеревая, одномачтовая, с вместительным кокпитом – пространством для яхтсменов, где были несколько сидений с мягкими кожаными подкладками и местом рулевого. Название у яхты было тоже романтическое – «Виктория», она была названа в честь дочери первого владельца яхты, а Виктор Павлович сказал, что, когда яхта ему досталась, не стал ее переименовывать. Ступать в обуви на палубу было категорически запрещено. Снимали кроссовки на трапе и босиком шли по блестящей от лака деревянной палубе. Только Алексей ступил на палубу и соскочил в кокпит, из кубрика выглянула русоволосая девушка и тихим голосом сделала ему замечание:
– На лодке не принято прыгать, можно соскользнуть за борт. Надо аккуратно переступать.
– Вика, не приставай к человеку, он первый раз на лодке! – Алексей смутно вспоминал, кто это, дочка Виктора вроде была еще маленькая…
– Ну, что застыл? – Виктор подтолкнул легонько Алексея к ней. – Это же Виктория, наша с Ириной дочь, ты что, не узнал ее?
Да, это была Вика, когда-то маленькая, нагловатая и визгливая девчонка, с которой он виделся лет десять назад на каком-то семейном мероприятии. Теперь же перед ним стояла улыбающаяся загорелая русоволосая девушка в коротеньких шортах и полосатой футболке. Алексей замялся, покраснел, потом подал ей руку, она ее крепко пожала и просто сказала:
– Понятно, первый раз на лодке, тогда спускайся вниз, я все тебе здесь покажу!
– Давай-давай, дочь! Отходим минут через десять! Готовьте лодку!
Алексей спустился в кубрик и увидел тетю Иру, точнее, Ирину Витальевну, жену Виктора, в оранжевом спасательном жилете. Больше никого не было. Вчетвером пойдем в море?! Алексей был неробкого десятка, но тоже надел жилет и начал вникать в нехитрые, но важные премудрости поведения ради безопасности на парусном судне. Виктория расставила всех по местам, объяснила Алексею его обязанности на отходе. Отчалили и на малом ходу под тихий рокот дизельного мотора пошли на выход из гавани. Класс! Алексей почувствовал себя на вершине блаженства. Неторопливо вышли в Амурский залив, подул ветерок, поставили паруса: грот и стаксель. Паруса пополоскали совсем чуть-чуть, потом наполнились ветром, и в полной тишине (дизель заглушили) лодка пошла набирать ход. Вот именно эти первые ощущения запомнились Алексею на всю жизнь, и именно тогда, видимо, возникла его непреодолимая тяга к яхтингу.
Крейсерская яхта типа Л-6 была предназначена и для гонок, и для морских путешествий с почти неограниченным районом плавания. Внешние борта были выкрашены в традиционный для таких лодок белый цвет и блестели на солнце, омываемые набегающей морской волной. Путешественники сидели в кокпите на штатных местах: Виктор на руле, Алексей отвечал за шкоты стакселя (это такие веревки, которые нужно было натягивать или ослаблять в нужное время или по команде капитана), Виктория отвечала за шкоты грота, а Ирина была у них на подхвате, потому как на резком крене яхты приходилось набивать (натягивать) шкоты вдвоем, в четыре руки. Шли очень ходко, изредка помахивая соседским лодкам – в выходной день в акватории было много парусов.
К концу дня погода стала портиться. Виктор уже решил возвращаться на базу, как неожиданно резко налетел северный ветер, верхушки волн пенились и срывались. Во Владивостоке в августе это случалось нередко. Путь в яхтенную гавань лежал прямо против ветра, это для парусного судна даже очень хорошо, однако скорость снизилась, и приходилось идти галсами, пересекая линию ветра то вправо, то влево, Виктор дал команду надеть штормовые непромокаемые куртки. Оказалось, на яхте есть практически все, что может потребоваться в любой морской ситуации.
Начинало темнеть, ветер усиливался, все промокли до нитки, брызги встречного ветра и волн сделали свое дело. Стаксель пришлось скинуть, на ветру и качке Вика с Алексеем стояли на коленях на носовой палубе и пытались убрать парус в форпик, в пространство под носовой верхней палубой, иначе его бы просто смыло!
Руки сводило от непривычной нагрузки, однако Алексей не мог показать слабость и пытался изо всех оставшихся сил помогать или хотя бы не мешать. Виктор запустил двигатель, это помогло стабилизировать лодку на курсе, а когда приблизились к береговой черте, качка улеглась, ветер уже не мешал, как в открытом море, огромный город прикрывал Спортивную гавань, где обычно швартовалась яхта Виктора. Уже ближе к одиннадцати вечера на дизеле вошли в ковш Спортивной гавани и пришвартовались к причалу на свое место. У Алексея дрожали руки и колени, но было спокойно и приятно, что команда справилась и пришла в порт целой и невредимой.
– Ну что, моряк, зачислять тебя в экипаж нашей «Виктории»? – Алексей даже не мог поверить, до такой степени он боялся показаться балластом на яхте!
– Я… конечно, да… если вы считаете, что я… смогу! – Он сбивался под строгим взором Вики, глаза которой светились в сумраке кубрика игривым смехом.
– Если команда не против, принимаем Алексея Маркова матросом на яхту «Виктория» восемнадцатого августа сего года!
– Команда не против! Проверили парня, наш человек! Я и не сомневалась! – сказала Ирина Витальевна,
– Мы не против! – просмеялась Вика, отжимая промокшие вещи в ведро. Так и стал Алексей нежданно-негаданно яхтсменом.
Этим же летом они еще пару раз сходили в море, даже как-то с ночевкой на острове Рейнеке. Алексей освоился с обязанностями шкотового и действовал со знанием дела. Виктор Павлович хвалил Алексея за сметливость и быстрое схватывание и отработку яхтенных навыков, много рассказывал об отце Алексея, они работали с ним на номерном судоремонтном заводе в бухте Улисс почти десять лет. С Викой установились хорошие приятельские отношения, они гуляли по отдаленным пустынным пляжам Рейнеке, удивлялись, почему раньше не получалось видеться чаще. Марковы бывали раньше здесь, Алексей хорошо ориентировался на Рейнеке, знал места, где ловилась рыба, а где можно было понырять и достать трепанга или даже, если повезет, вытащить гребешка.
Алексей понимал, что в сентябре начинает учебу в военно-морском училище, а там присяга и служба Родине непонятно где и как. Он не хотел никаких обязательств, поэтому на откровенные намеки Виктории отвечал аккуратным непониманием. Вечером, когда родители Вики устроились на ночевку в палатке, они остались ночевать на лодке, благо на Л-6 места было полно.
Вика, видимо, решила взять эту неприступную крепость, пошла в атаку и разрешила себя поцеловать. Алексей, имевший уже опыт общения с дамами в Суворовском училище, маневрировал успешно, то есть поцеловал девушку, и не раз, но дальше дело не пошло, наконец усталость взяла свое, и, нацеловавшись вдоволь, они улеглись в «гробах» спать. «Гробом» назывались небольшие помещения по правому и левому бортам лодки в кубрике с мягким матрасом, уходящие под кокпит, размером ровно чуть толще взрослого человека. Поэтому Алексей залез ногами вперед в гроб правого борта и, не раздеваясь, уснул сном праведника.
![](image6_655212260c75ce0007f7ec78_jpg.jpeg)
Утром, проснувшись рано, он выбрался на верхнюю палубу. Погода была сказочной, жара уже под 25 градусов! Недалеко оказался на якорях белый пароход с названием «Тайга». Матросы красили белой краской борта, свешиваясь на подвесных люльках, играла музыка. Алексей засмотрелся на небольшой темно-синий флажок на мачте с каким-то черным знаком и военно-морским флажком в углу. Для него это была загадка.
Вика вышла, потягиваясь, и предложила сгонять на надувной лодке на берег, забрать родителей и вместе позавтракать. Так и сделали.
На завтрак сделали омлет на газовой плите, потом пили чай с бутербродами и вчерашними гребешками.
– Какой красавец гидрограф, встал, наверное, привести себя в порядок, подкрасить борта перед заходом во Владивосток! – Виктор показал на корабельный флаг: – Видишь, там, на флаге, изображен маяк и военно-морской флажок? Это означает принадлежность к ВМФ, но это судно относится к гидрографической службе Тихоокеанского флота. Я как-то года два назад участвовал в ходовых испытаниях после ремонта одного такого гидрографического судна, мне очень там понравилось. А ты где планируешь служить после училища?
Алексей даже не знал, как на это ответить, только промычал чего-то невразумительное, типа пока не знаю, определюсь позже.
– Ну, папа, ты и спросил! Он же первокурсник, чего с него взять! – Виктория мстила по-тихому за вчерашнее.
Виктор Павлович подробно описал, что ему удалось увидеть на гидрографе. Капитан и помощники – офицеры, как правило, выпускники училища им М. В. Фрунзе в Ленинграде, единственного вуза в стране с факультетом подготовки гидрографов, а средний командный состав и матросы – гражданские лица. Есть даже женщины, которые готовят пищу, накрывают в столовой, медики и научные сотрудники.
– Вот это точно то, что тебе нужно! – Виктория добивала Алексея за несговорчивость, встала из-за стола и направилась в кокпит готовить яхту к подъему якоря и началу движения. Алексей не отвечал на ее выпады, тоже начал готовить шкоты к постановке парусов.
Уже когда отошли от Рейнеке и пошли на бухту Славянка, где компания собиралась пособирать гребешка, Алексей еще раз завел разговоры о гидрографе. Виктор рассказал все, что знал: эти суда, а принято называть их гидрографическими судами, очень много ходят, морских задач перед гидрографией флотов стоит уйма – от контроля за запуском космических кораблей до изучения толщи вод морей и океанов в военных целях.
Марков потом не раз вспоминал эти разговоры на яхте, но особенно ему понравился сам гидрографический корабль, вернее, судно, его внешний вид и оснастка, множество антенн, катера, подвешенные на мощных талях, и вообще. Кода они снялись с якоря на «Виктории», Виктор сознательно, специально для Алексея сделал круг вокруг гидрографа, чтобы подробно его рассмотреть со всех сторон, и, когда они проходили мимо кормовой части «Тайги», две девушки на юте, кормовой палубе судна, весело смеясь, помахали им руками.
– Вот-вот, началось, помаши им в ответ, Лешенька! – Вика улыбалась и сверлила его взглядом. Ирина Витальевна грозно помахала ей кулаком:
– Ну что ты к нему прицепилась, ему через неделю на службу, считай, в тюрьму!
– Ну это ты хватила, в тюрьму! Отстаньте от парня, он стоит на пороге совсем другой жизни! – Виктор Павлович координировал беседу, но здесь Алексей неожиданно для всех перевел спокойным тоном разговор в другое русло:
– Я очень вам всем благодарен за этот мой отпуск, действительно, через неделю мне на службу, как там все сложится, я не знаю, но «Викторию» я не забуду никогда! – В этом месте Алексей поймал взгляд Вики, потом посмотрел на Виктора, который смотрел на них обоих.
– Да, за три похода ты стал уже опытным яхтенным матросом. Когда мы все теперь увидимся? – Виктор посмотрел на Викторию с укоризной. Алексей продолжал:
– Пока ветра сильного нет, я подготовлю все для ныряния!
На борту «Виктории» были два легких акваланга и полный набор всех «прибамбасов» для неглубоких погружений.
Тот яхтенный поход запомнился ему надолго, но особенно сильно именно тогда ему запала мысль: а что, если попробовать попасть после выпуска из училища служить на гидрографическое судно? Эта мысль поселилась у него в душе очень глубоко!
Глава 3. Приказано выжить
Год первого курса в училище начался стремительно с прохождения курса молодого бойца на Русском острове. В те годы остров был закрытой военной территорией, и они, курсанты первого курса, попав в батальон морской пехоты, прочувствовали всю тяготу молодого «мяса», которое попало в реальную мясорубку. Подъем в 06:00, бег два километра в сапогах (попробуй отстань!) в виде зарядки, потом скромный завтрак, потом военная подготовка, потом стрелковая подготовка (это очень интересно), где-то тут обед, потом опять физическая подготовка, потом полоса препятствий – и так по кругу! Немудрено, через неделю двое кандидатов в курсанты «выбросили белые флаги», то есть были отчислены и поехали домой.
Когда на построении им объявляли вердикт, командир полка морской пехоты подполковник Молодцов сказал:
– Мы здесь никого не держим, пока присягу не приняли, милости прошу на выход! Никто вам ничего не скажет. Есть один и последний шанс именно сейчас. Кто не может больше, два шага вперед!
В душах многих из них пошевелилась предательская мыслишка: а что, может, и я тоже больше не смогу, может, шагнуть – и домой?
Но понятно, не у Алексея Маркова, он же был «кадетом», то есть из суворовцев, а это уже своя каста в училище, как и «питоны», выпускники Питерского нахимовского училища. Они были приучены к муштре и бегу на длинные дистанции в сапогах, поэтому так уж серьезно не напрягались. Алексей уже давно поставил себе цель. Он решил строить карьеру военного.
За первый месяц так набегались и похудели, что, когда на церемонии принятия присяги в училище им разрешили пообщаться с родственниками прямо на плацу, мама Алексея спросила:
– Ты что, сыночка, плохо кушаешь?
Потекли будни курсантской жизни, а будни эти даже не стоят вашего времени, мой дорогой читатель. Первый курс училища, как первый год воинской службы, – приказано выжить, просто терпи, так надо.
На первом курсе все сбивались в свои группы – или по интересам, или по признаку «кто откуда» приехал, «питоны» или «кадеты», а еще была группа «местные», то есть группа из тех, кто поступал из Владивостока. Однако Алексей Марков не сильно метался и был принят везде: и там, и там.
В те годы приветствовалось умение играть на гитаре, и потихоньку в штурманской роте создался свой джаз-банд, в котором их было пока пятеро и объединяло только то, что они как-то умели на чем-то музицировать, попросту говоря, бренчать на гитарах и при этом мычать, но называли это пением. Алексей тоже немного играл на гитаре, хотя эти его способности были признаны слабыми и его пробовали на ударных. В Суворовском училище он уже играл на ударных в вокально-инструментальном ансамбле, и его усадили за «кухню», так между собой музыканты называли ударную установку.
Они уже бредили объединением в рок-группу, так как всем нравился шагающий по миру хард-рок, они все знали Beatles и любили английский язык, и к концу первого года обучения им разрешили заменить на танцах в училищном клубе старших товарищей из штурманского факультета, которые выпускались и уходили служить на флот.
Как-то на первом курсе долгими вечерами они много спорили, кем быть, как сложится судьба, куда занесет военная служба. Алексей высказывался неопределенно, больше слушал. В компании был Сергей Греков, сын командира большого противолодочного корабля на Камчатке; он сразу заявил, что обязательно пойдет служить на новый корабль и, конечно, станет его командиром, а там в академию – и прямая дорога в адмиралы. Но многие пока просто не понимали, куда идти служить, на какие корабли. Марков помалкивал.
Он уже с первых дней учебы навел справки о гидрографии, действительно, во Владивостоке базировался целый гидрографический флот, два дивизиона кораблей, здесь же размещалось командование гидрографической службы Тихоокеанского флота. Корабли гидрографии, или, если быть точнее, суда, несли на борту специальный, немного странный флаг – на темно-синем фоне белый круг с маяком и в левом верхнем углу маленький военно-морской флажок. В справочнике было сухо указано: флаг гидрографической службы военно-морского флота.
Конечно, обводы корпуса гидрографического судна далеки от стремительных форм крейсеров, сторожевиков, даже боевых катеров, однако их элегантность, какая-то рациональная компоновка всего, «покладистость к морскому ходу», что ли, угадывались сразу. Было понятно, что они ходят далеко и надолго. Их называли судами, и казалось, что судно – это что-то далекое от боевых «склянок» – звуков сигнала боевой тревоги, авралов и стрельбы из корабельных пушек, существо вольное, куда хочу, туда и иду.
Но также известно, что слово «судно» имеет и другое значение, связанное с медицинскими экзекуциями, совсем с нелицеприятными, а порой даже противными ощущениями, близкими к унижению личности, поэтому вообще сама мысль о службе на судне считалась чуть ли не крамольной. Ну как можно служить на… судне? Но тем не менее или, наоборот, тем более Алексея это не пугало, ему уже хотелось послужить на гидрографе, «поморячить», набраться опыта, а там, глядишь, дальше видно будет.
Так и текли курсантские будни. Подъем, зарядка, завтрак, занятия в классах, как в институте – лекции и практические занятия, потом обед, работы, самоподготовка, отбой, а с утра по новой… Конечно, были редкие увольнения домой – поесть, иногда на танцы. Но больше всего запомнилась «картошка»: минимум два раза в месяц первокурсники чистили картофель поздно вечером для кормления всего училища на следующий день. На картошке случалось разное. Один раз Володя Верескин поспорил, что съест, не запивая, восемь банок сгущенки. Съел и тут же отъехал в санчасть училища, потому что стало плохо, пришлось ночью вызывать дежурного санитара. Володя вообще был весьма необычным парнем, к концу первого курса он уже стал папой двух мальчиков-близнецов. Представляете, как ему было непросто!
После окончания занятий курсанты отправились на корабельную практику. Первокурсники попали на крейсер «Дмитрий Пожарский». Когда прибыли на причал, крейсер в такой близи показался огромным серым стальным чудовищем с хищно торчащими жерлами главных орудий на кормовой палубе. Всех курсантов построили на юте, где командир крейсера, легендарный капитан 1-го ранга Сергеев Валерий Николаевич, лично тихим скрипучим голосом приветствовал курсантов и объяснял нехитрые правила поведения на крейсере.
Утром в 08:00 на подъеме флага выстроилась вся команда, и курсанты поняли, что попали в суровую действительность флотской службы. Кубрик (жилое помещение матросов на корабле), в котором жил их класс, располагался прямо над артиллерийским погребом, это такое специальное место на корабле для хранения артиллерийских снарядов. Само это место было глубоко в недрах крейсера, а люк артиллерийского погреба был в том числе и в нашем кубрике. Иногда он открывался, и оттуда, как из преддверья ада, с диким свистом и шумом, с запахами пороха и смазочного масла вырывался воздух избыточного давления. Вообще, на крейсере на ходу со всех сторон неслись разные звуки и шумы огромного работающего механизма.
![](image7_65548d3b44cd7a0007cf42b6_jpg.jpeg)
На переборке кубрика (на стенке помещения) было размещено специальное устройство, из которого периодически неслись какие-то команды, звонки и прочие резкие звуки, например, «колокола громкого боя», когда объявлялась учебная или боевая тревога. Это был приемник громкоговорящей связи, по нему объявлялись все команды для личного состава и днем и ночью.
Звук сделать тише было нельзя – не предусмотрено. Поначалу заснуть вообще было невозможно, однако потом привыкли и не замечали, как скрипело, свистело и гудело нутро большого крейсера.
Вообще, как оказалось, крейсер «Дмитрий Пожарский» был заслуженным кораблем, он был спущен на воду в 1952 году в Ленинграде, а с 1955 года вошел в состав действующего флота. С тех пор он сходил в множество дальних походов, был на боевой службе в Индийском океане, следил за американским авианосцем Constelation, который маневрировал на боевом дежурстве в Персидском заливе. Крейсер побывал в десятках стран с заходом в порты – Могадишо, Карачи, Бомбей, Коломбо, прошел в общем более двухсот тысяч морских миль. В 1990 году был продан индийской компании на металлолом.
Вот на таком заслуженном корабле проходили морскую практику первокурсники ТОВВМУ им. С. О. Макарова. Набили, конечно, себе шишек! Марков помнил, как стоял на посту во время стрельб на правом шкафуте и пренебрег требованием обязательно надеть наушники. После выстрела 100-миллиметровой пушки, которая была метрах в двадцати от него, ему показалось, что его шарахнули по голове молотом, да так, что ни слышать, ни говорить, ни даже дышать он не мог минут тридцать. Старшина на него кричал в полный голос, мол, какого черта он тут прохлаждается без наушников, а Алексей только мотал головой и ни слова не слышал! Его отвели в лазарет, где он пролежал остаток дня просто глухой тушкой.
Там же, на крейсере, впервые познакомились с крысами. Матросы их звали «Ларисками», они были везде. Поначалу все были очень напуганы и плохо себе представляли, что делать, если она ночью прыгала тебе на шконку (это подвесная кровать) прямо с трубы, которая проходила прямо над твоей головой. Потом матросы с крейсера научили нас с ними разбираться. Ставилась своеобразная ловушка из проволоки прямо на трубе, и все ожидали момента, когда крыса туда попадет и повиснет в петле. Тогда ее аккуратно снимали с трубы прямо в проволочной петле и кидали в пустую гильзу от снаряда главного калибра, где она отчаянно визжала, попав в кучу своих сородичей. За десяток таких «усатых морд» на камбузе (корабельная кухня) давали всякое разное угощение. Так вот и жили на крейсере целый месяц.
Тогда на практике они обошли вокруг Японии через Корейский пролив, далее с заходом в Советскую Гавань (стоянка четыре дня) и обратно во Владивосток через четвертый Курильский пролив и пролив Лаперуза.
Усталые, но совсем не худые (регулярное питание на крейсере к концу практики всем шло на пользу), не побежденные судьбой, все как один вернулись на базу, и, когда их привезли в училище и дали полдня на сборы и отправление в летний отпуск, многие повалились на курсантские койки и спали в тиши училищной казармы до следующего утра, благо никто их в это время уже не трогал.
Алексей же спать не стал, собрался в отпуск за полчаса и первым делом позвонил Виктории:
– Ну как там крейсер? – Она уже знала, что они морячили на «Дмитрии Пожарском».
– Да так, нормально! А мы увидимся? – он старательно подавлял в себе нотки нетерпенья.
– Ну приезжай в яхт-клуб, я свободна!
Алексей чуть не закричал в трубку:
– Конечно, дорогая, я за тобой заеду домой!
Он уже выскочил по трапу на выход из корпуса и дальше к КПП. Его охватило такое чувство свободы и вседозволенности, как никогда раньше! Он почти бежал к остановке автобуса, чтобы добраться до своей квартиры на улице 25-го Октября. Ему хотелось кричать от радости, что с завтрашнего дня не будет подъемов и проверок, осмотров и всяких построений, вахт и дежурств, по крайней мере, целый месяц! Это чувство первого дня отпуска залезло ему под корку, оно въелось во все существо Алексея, он запомнил это на всю жизнь, и впоследствии, когда ему выпадал отпуск, это чувство возвращалось, вскипало в нем, будило самые смелые замыслы и планы, придавало силы и буквально проясняло весь смысл его дальнейшей жизни.
Этот первый день первого в своей жизни отпуска Алексей запомнил буквально по часам. Он прибежал домой, побросал форму как попало, надел джинсы и новую футболку, взял темные очки-капли, которые ему привез в подарок из рейса старый отцовский приятель Геннадий Синегурский, тоже судовой механик, ходивший в «загранку».
Перед квартирой Виктории он постоял немного, осмотрел себя – загорелые руки эффектно смотрелись с белой футболкой – и, удовлетворенный своим видом, протянул руку к звонку. Дверь вдруг открылась, как будто Вика смотрела в глазок и открыла ему сама. Она стояла на пороге, смотрела прямо на него, загадочно улыбалась. Он потянулся за очками, которые еще не успел снять, как она сама сняла их легким движением и… обняла, обхватив шею и прижавшись к нему всем телом.
Марков тут же улетел в астрал, голова закружилась, и он понял, что сегодня, сейчас это произойдет! Он подхватил ее на руки и бережно, по крайней мере, ему так казалось, понес ее на диван в гостиную. Они погрузились в водоворот поцелуев, и только через несколько минут Вика вдруг низким голосом сказала:
– Погоди, Леша, я хоть дверь закрою!
Алексей заметался, в эту паузу непонятно было, что ему делать, хотя он, конечно, уже тысячу раз в мыслях прокручивал этот сценарий, все равно не мог сосредоточиться. Она вернулась не сразу, зашла куда-то, появилась перед ним в одной футболке и, улыбаясь, толкнула его спиной на диван, упала рядом. Марков стащил с себя не без труда все одежды, Вика сдернула с себя футболку. Он задохнулся от нахлынувших на него ощущений, прикоснулся губами к ее упругой коже и начал целовать ее наливающуюся грудь.
Марков уже знал некоторые детали процесса, у него уже был опыт в Суворовском училище, однако он не смог удержать плоть и, как говорится, «не доехал» до цели, очень смутился, однако Виктория (девушки почему-то всегда мудрее мальчиков-сверстников) потащила его в ванную комнату, где они забрались вместе в теплую пенную воду, плескались, смеялись, смущение улетучилось, само собой.
Потом они стояли под душевой струей, прижавшись друг к другу телами, Вика дрожала, а Алексей целовал ее во все места, потом бросил на пол махровое полотенце, и, растянувшись на нем, они сделали это теперь уже очень уверенно, несколько раз, до пота, до стона, до замирания, до беспамятства.
Он очнулся в постели Вики, за окнами была темень.
– А где родители? – Алексей чувствовал себя, как после хорошей физической нагрузки, все мышцы болели.
– Они уехали в отпуск, в Сочи!
– А ты что же?
– А я осталась тебя ждать!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?