![](/books_files/covers/thumbs_240/ulan-tanec-na-lezvii-klinka-nasledie-predkov-venedskaya-derzhava-nebo-slavyan-255123.jpg)
Автор книги: Василий Панфилов
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 78 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]
Блевать он не стал – сталкивался в жизни и не с такими вещами, но и сказать, что воспринял ситуацию равнодушно, тоже нельзя. Особых мыслей не было, кроме как скрыться подальше, а то мало ли – ещё на тебя это убийство и повесят… Пока ломился в лес, мыслей не было, но вот потом начался отходняк, и в голову полезло такое…
В первую очередь, забавы «новых русских». Дико звучит? Так руфер и его приятели экстремалы не понаслышке знали о… всяком, в общем. Затем полезли мысли о провале куда-нибудь в прошлое или параллельный мир.
Как ни странно прозвучит, но особо он не испугался – слишком устал. Поэтому отойдя на пару километров от дороги, Игорь нашёл более или менее подходящее место для ночлега и лёг спать на голодный желудок. Не впервой – из-за постоянных приключений это было частенько, да и, кроме того – были опыты с голоданием, и год назад он спокойно продержался неделю, продолжая при этом ходить в школу и тренироваться.
Утром поел земляники, коей по лесу было просто невероятное количество. Калорий, конечно, маловато – но витаминчики. Выбрался на дорогу и шёл у обочины, постоянно оглядываясь и прислушиваясь.
Через часок послышались странные звуки, и парень рыбкой метнулся в кусты. Мимо проехала телега, и возничий был таким… аутентичным, короче. Как назывался его костюм, Игорь понятия не имел, но вот материал был откровенно домотканым даже на глаз, лошадёнка – низкорослой и бочкообразной, но главное – колёса. Они были деревянные…
– Попал, – резюмировал парень спустя несколько минут, снова выбираясь на дорогу. Костюм ещё ладно… Но вот таких лошадей сейчас не осталось – парень достаточно прилично разбирался в лошадях, всё тот же отчим постарался. Ну и деревянные колёса – в качестве сувениров их ещё можно было приобрести, но ездить на них – крайне маловероятно. Да и все детали телеги – деревянные.
Пару километров спустя лес стал заканчиваться, и Игорь удвоил свои усилия по маскировке. Насколько он понимал, вблизи населённых пунктов народ в лесу встречается достаточно часто.
Вышел к окраине и… да – село, с деревянными домами, деревянной церквушкой (или часовней?) и лаем собак. Зрение у парня были не орлиное, но заметно больше ста процентов – газетный шрифт мог читать метра за три. Ну и увидел – таких же «аутентичных» крестьян.
Что делать? Да особо нечего – либо вести разведку дальше, либо идти сдаваться. В своих способностях разведчика Игорь закономерно сомневался – это не город, где он смог бы вести слежку немногим хуже оперативника, – проверено. Деревня, да ещё и древняя, имела свои особенности. В частности, собаки здесь своих знали «в лицо» и запах чужака могли почуять ой как далеко…
Так оно и случилось – то ли ветерок подул, то ли ещё что, но вскоре раздался громогласный лай, и к руферу понеслась стая собак. К его облегчению, исключительно мелких, да и напасть они не спешили. Пара особо наглых шавок получила по хребту, но остальные держались на почтительном расстоянии.
Размеренными шагами парень шёл к деревне, держа свой посох в руке горизонтально. Постепенно начали подтягиваться вездесущие дети, не подходя ближе чем метров на тридцать. Потом из ворот стали выглядывать женщины, а затем и появились крепенькие такие мужички, возникшие будто ниоткуда.
Никаких действий они не предпринимали – просто смотрели. Парень остановился и начал ждать. Осенять себя крестным знамением и произносить что-то вроде «я свой» он не спешил, прекрасно понимая, что не знает толком, куда он попал и как могут среагировать поселяне на крест. Может быть, они тут староверы или ещё что…
Насмотревшись на него, крестьяне неторопливо сняли шапки и поклонились – не слишком низко. Игорь тоже поклонился в ответ, но почему-то как на татами – не отрывая глаз от «противника» и не сгибая спины.
– Здравствуй, барин, – с достоинством сказал один из крестьян, – заплутал, поди?
– И вам здравствовать, – так же неторопливо отозвался парень, – есть немного.
– Оголодал, поди?
– Не слишком, но от еды отказываться не стану, – с лёгкой улыбкой ответил он.
Улыбка стала своеобразным катализатором, и окружающие ощутимо расслабились, заулыбавшись в ответ. Повели его к одной из изб – вопреки представлению Игоря, отнюдь не маленькой. Дома были пусть и деревянными, но здоровенными. Подойдя поближе, стало ясно почему – под одной крышей были объединены все хозяйственные постройки, да и часть двора была перекрыта[4]4
Подобная архитектура часто встречалась (и встречается) на Русском Севере, особенно если нет особых проблем с лесоматериалом.
[Закрыть].
Вошли – достаточно просторная горница метров на двадцать пять квадратных, с печкой – и снова его школьные знания «мимо кассы»: печка стояла не посередине комнаты, а у стенки. Насколько он мог понять, значило это, что жилая часть дома достаточно велика. В дом прошли не все – сам хозяин (тот самый мужик, что поздоровался с ним), да ещё двое столь же уверенных в себе крестьян. Перекрестившись на почерневшие доски в углу, главный зычно скомандовал:
– Любава, всё, что есть в печи – на стол мечи!
– Мне б умыться для начала, – вежливо попросил руфер. Полили над какой-то лоханью – и водичка туда лилась откровенно грязная.
В печи оказалось не так уж много – гречневая каша, молоко и какой-то пирог с непонятной зеленью, но всё очень вкусное, кстати. Мужики ели неторопливо, но так… истово – пришло в голову Игорю. И кстати – много. Сам он не то что поклевал, но съел раза этак в три меньше, чем любой из них.
– Чтой-то ты, барин, малоежка, – задумчиво сказал старший, – или объесть меня боишься?
– Привык, – пожал плечами парень.
Знакомиться начали только после еды: главный и правду оказался главным – старостой. Звали его Антипкой, а двух его братанов[5]5
Братаны — двоюродные, троюродные братья.
[Закрыть] – Егоркой и Мишкой.
– Игорь Владимирович, – представился парень и после небольшой паузы: – Русин.
Лица у мужиков внезапно стали деревянными, и речь их потекла уже без прежней живости, появилась странная нотка.
«Да они что, лебезят передо мной… – удивился попаданец. – С чего бы?»
Что он такое ляпнул, гадать можно было долго, а спрашивать напрямую… На фиг – однозначно.
Из осторожной беседы выяснилось, что живут они при «Матушке Елизавете, неподалёку от стольного града Питербурха». Обед и неловкая для обеих сторон беседа заняли часа полтора, после чего послышался дробный конский топот, и вскоре в избу бесцеремонно ввалился какой-то военный.
– Вот, господин капрал, – с явным облегчением встал староста, – из-за кордона гость. Непонятный…
Военный молча стоял, рассматривая меня, я столь же молча сидел, рассматривая его.
– Гефрейт-капрал Новгородского уланского полка Егор Репин, – коротко представился он.
– Игорь Владимирович Русин, – столь же коротко ответил парень.
Снова молчание и снова непонятное ощущение, что капралу неловко. И что в этот раз? Имя не такое? – гадал попаданец.
– Извольте проехать со мной в расположение, – слегка поклонился улан и вышел из избы.
– Благодарю за обед, – слегка поклонился парень крестьянам и вышел вслед за ним.
С капралом было ещё двое военных и запасная лошадь – видимо, для него. Поправив стремена под свой рост и проверив подпругу, Игорь привычно вскочил в седло.
«Расположение» оказалось временным военным лагерем для двадцати пяти человек, а капрал[6]6
Капрал — в русской армии до Павла капральство – это примерно 1/4 роты, которым капрал и командовал. Сержант же или унтер был куда более серьёзной фигурой и выполнял скорее офицерские функции. Звание же прапорщика или поручика – и вовсе недосягаемая высота. Это позже звания несколько «обесценились», а в описываемые времена майора или там капитана могли назначить старшим воинским начальником в целой волости.
[Закрыть] был здесь старшим. Хм, а Игорь-то думал, что старшим должен быть сержант или там унтер… Столь же неловкий разговор и внимательные взгляды солдат. Кстати, забитыми или голодными они не выглядели и вели себя с большим достоинством. Даже откровенно неуклюжий молодняк гонялся беззлобно, и «отеческих» ударов в «фанеру» не наблюдалось. Максимум – что-то вроде «голова куриная», после чего этот самый молодняк краснел и бросался исправлять ошибки.
Лагерь этот сворачивался: как понял Игорь, военные выполнили свою задачу – очистить окрестности от неких «татей». С десяток пленных они везли на телегах – были это мужички откровенно уголовного вида, так что парень понял, что «тати» – это попросту разбойники. Кого удалось захватить живым – тех ждал суд и каторга. Хм…
– Именно каторга, а не виселица какая? – осторожно осведомился попаданец.
– Матушка Елизавета никого не казнит, – назидательно поднял палец молодой солдатик, приставленный к нему то ли для таких вот вопросов, то ли для охраны.
– Если сопротивляются, тогда да, порубить да подвесить, чтоб все видели – дороги охраняются.
Покивал задумчиво – и снова насел на солдатика с вопросами, а их было много… Постепенно раскрывались местные реалии – необычные, мягко говоря. Для примера: люди, идущие в армию не по «призыву», пользовались нешуточными привилегиями. Их не могли бить, наказывать физически иначе как по приговору полкового суда и только за очень большие проступки; проще было продвижение по службе; можно было не уволиться – но перейти на службу гражданскую лет этак через десять-пятнадцать. Ну и другие поблажки.
Игорь всерьёз задумался о поступлении на службу, и честно говоря – особых альтернатив-то и не было… А куда ещё? Ремёсел он не знал, и хотя хорошо рисовал, но исключительно графику, да и то – пробелов хватало. Музыка? Неплохой гитарист и флейтист – именно неплохой, не более. Ну и понятно, что инструменты нужно ещё и раздобыть, после чего обзавестись какими-то документами… Идти в землепашцы? Нет, спасибо – потомственный горожанин, он не горел желание ковыряться в земле, да и статус…
Варианты откровенно авантюрные – ну там в напёрстки всех обыгрывать, МММ устроить или поспешить к императрице и вельможам с россказнями о будущем – отмёл как идиотские. Даже если поверят, истории-то он толком не знает…
Ну и самое главное: Игорь сильно выделялся. Речь, движения, поведение, даже мимика – всё было другим, другим настолько, что затеряться не получилось бы в принципе. Возможно, через несколько лет дела будут обстоять иначе, и он сильно пожалеет о своём решении, узнав о других, более интересных вариантах… Но это будет потом, а сейчас ему нужно выжить – человеку, который сильно отличается, который не имеет документов и внятной «легенды», который…
– А можно ли поступить на службу в ваш полк? – спросил попаданец, подъехав к капралу.
Глава четвёртаяПоступить на службу оказалось возможно, но пока только в теории – такие вопросы решал не капрал, а исключительно офицеры. Так что до самого вечера приставленный к Игорю молоденький (а сам-то!) улан просвещал его о всяком разном. Парень слушал внимательно, и в голове его всё больше зрело убеждение, что поступает он правильно.
Кто он? Спортсмен, адреналиновый «наркоман». Что он умеет делать по-настоящему хорошо? Бегать-прыгать, драться, махать всевозможными железяками.
С шести лет – занятия дзюдо и фехтованием, к тринадцати годам тренер по дзюдо ушёл на пенсию, а с новым отношения не сложились настолько, что и сам вид спорта резко опротивел. Фехтование – ну тут всё бы хорошо, нравилось. Но вот беда – получалось не слишком хорошо. Второй взрослый – это маловато… Маловато-маловато! Фехтование – такой вид спорта, что и мастера в этом возрасте бывают. Так что постепенно его «ушли». Нет – не выгоняли, но друзья ездили на соревнования, а его перестали брать; тренер стал реже подходить… Игорь оказался далеко не бесталанным – великолепная техника, тактика, но… Не хватало реакции. Для других видов спорта реакция была очень недурная, но вот конкретно здесь – не хватало.
Перешёл на рукопашку, а затем занялся ещё и спортивными танцами – просто компания хорошая попалась. Пошли результаты, а после полового созревания и реакция «проснулась». Мог бы вернуться, но уже перегорел, да и компании в новых секциях подобрались получше – дружные, весёлые.
Да и как-то так получилось, что здесь его таланты раскрылись – стал мастером по спортивным танцам, КМС по рукопашке – и это если учесть, что фанатиком тренировок парень не был и немалую часть времени посвящал новым увлечениям – руферству, сталкерству, паркуру и прочим.
Шпагу бросить окончательно не удалось – новый отчим в прошлом был в сборной университета по пятиборью. Достижение, прямо скажем, не самое большое, но он им жутко гордился. Если учесть, что испанец был далеко не бедным человеком и ему (точнее – его семье) принадлежало небольшое поместье и старинный особнячок с кучей колюще-режущего хлама с многовековой историей, да и бывшие со-командники нередко навещали его… В общем, не успел мальчишка опомниться после развода и новой свадьбы матери, как на летних каникулах в Испании начал звенеть железом с отчимом. Причём порой этим железом были не спортивные рапиры-шпаги-сабли, а те самые раритеты.
Особого восторга от фехтовальных тренировок мальчик не испытывал – тяжело было вспоминать недавнее прошлое и отчуждение друзей и тренера. Однако отчим оказался настолько симпатичным человеком, что обижать его не хотелось. Так что время от времени скрещивал с ним клинки, а затем и не только с ним, но и с его университетскими друзьями.
Университетские друзья также оказались из состоятельных семей, и как-то так получилось, что именно шпага стала пропуском в их мир. Незаметно для себя Игорь научился ездить верхом и разбираться в лошадях, парусном спорте (весьма умеренно, впрочем), гольфе, теннисе, этикете… А главное – научился держаться.
Он не подозревал, но его знаменитые среди девушек «рысьи» глаза были не только из-за увлечения единоборствами и экстремальными видами спорта, но и из-за окружения. Когда всё лето проводишь среди людей состоявшихся, волей-неволей перенимаешь их поведение, манеры, уверенность в себе. А если учесть, что были они в большинстве своём аристократами, то и сам мальчишка стал выглядеть как аристократ.
Это не значит, что он стал манерничать или есть бутерброды вилкой – это всё вторично. Главное – та самая уверенность в себе, отточенные движения бойца и танцора, взгляд человека, привыкшего приказывать.
Да и отец, пусть толком им и не занимался (зачем тогда, спрашивается, не отдал сына матери?), но был личностью серьёзной. Бывший «пиджак»[7]7
Пиджак — офицер после военной кафедры на срочной службе.
[Закрыть] прошёл Афган, бандитский беспредел девяностых и ухитрился остаться не запачканным и несломленным, со своим бизнесом. Не самым крупным – далеко не самым, но несколько миллионов на счетах и кое-какая недвижимость в Москве – результат неплохой. А с недавних пор – появилась недвижимость и в Германии.
Правда, деньги и недвижимость предназначались скорее для новой семьи отца… Разведясь, он не то чтобы вычеркнул сына из жизни, но скажем так – охладел. Раз жена оказалась «неправильной», то и сын – какой-то не такой. Внешне всё было благопристойно, но когда в четырнадцать лет Игорь выказал желание жить отдельно, встречено это было скорее с облегчением. После этого они стали видеться несколько раз в месяц, да осенне-весенние каникулы парень проводил вместе с новой семьёй отца в Германии.
Он не понимал, но именно «аристократизм» и самостоятельность сделали из него достаточно своеобразную личность. Властный, уверенный в своих силах – недаром он к шестнадцати годам стал одним из лидеров в компании экстремалов. Да и потом – общение с крестьянами, с местными военными – они просто-напросто тушевались в его присутствии.
Так получилось, что властность и аристократичные манеры легли на наглость и пофигизм жителя современного мегаполиса. В итоге, вёл он себя так, что даже капрал просто не решался одёрнуть его, хотя откровенно говоря, «ляпы» попаданец делал порой достаточно серьёзные. Но как такого остановишь, если капрал воспринимает его едва ли не как начальника и уж точно – как отпрыска знатной семьи, ведь поведение «Игоря Владимировича» прекрасно вписывалось именно в такие рамки.
На ночлег остановились на большой поляне, обустроенной весьма недурно. Во всяком случае, было несколько подготовленных мест для кострищ – парочка даже с навесами от дождя, выкопан колодец, и были… Что-то вроде остановок автотранспорта из досок и жердин, увеличенных во много раз.
– Здесь часто военные останавливаются, – пояснил улан, – вот и обустроили как-то. Изба-то не нужна – только по тёплышку здесь гуляем, а такое вот, – повёл он рукой на «остановку», – к месту.
К Петербургу подъехали уже к обеду следующего дня, а точнее – к уланской слободе; до самого города было ещё пару вёрст, по словам проводника. Игорь, не стесняясь, осматривал слободу, и нужно сказать, что выглядела она неплохо. Ну как неплохо – обычная деревушка, по сути, разве что есть плац и кое-какие штабные и складские строения.
Солдаты жили в обыкновенных избах по нескольку человек, женатые могли селиться и отдельно. Однако холостые или женатые, они жили своеобразными «коммунами», ведя совместное хозяйство. К слову, полк был совсем невелик, местные роты, батальоны и полки были заметно меньше, чем современные попаданцу, да и часть вояк была по отпускам – весьма длительным, длящимся порой даже не месяцами, а годами.
– Желание поступить на службу не пропало? – осведомился капрал. – Тогда пойдём к господину секунд-майору Ивану Сергееву Осинскому. Командир полка был сухим, немолодым уже человеком с совершенно волчьими глазами. Жил он точно в такой же избе, как и остальные солдаты (и офицеры тоже), разве что один.
– Игорь Владимирович, говоришь… – протянул он, раскуривая трубку, – Русин.
Короткий кивок в испанском стиле, и парень замирает, слегка морщась от ядрёного запаха табака.
– Из староверов, что ли? – с интересом спрашивает командир. – Табак-то не любишь.
– Католик, – коротко отозвался парень. Брови майора поползли вверх, но… Ничего не поделаешь – назваться православным, не зная никаких обрядов и молитв, значит нарваться на крупные неприятности. Никакая оторванность от Руси здесь не поможет, уж греческая-то церковь распространена достаточно широко. А католические обряды попадайец знал – отчим просветил, да и так много общался со священниками. Церкви в Испании частенько скорее музеи, так что он часто их посещал.
– А чего тогда табак не любишь, раз не старообрядец?
– А они его не любят? Ну если так, то молодцы. Табак – дрянь.
Глаза у майора стали… странные[8]8
Дело в том, что табак в те времена широко рекламировался именно как лечебное средство. Например, от чахотки.
[Закрыть], но разговор продолжился.
– А с чего ты так решил?
– Так попробуйте затягиваться хоть через материю какую-нибудь. И что будет? Смола да прочая пакость, и это всё оседает в лёгких, – уверенно ответил Игорь. Ещё бы не уверенно, как и многие спортсмены, он был достаточно неплохо подкован в вопросах медицины.
С табака разговор перешёл на умения потенциального рекрута.
– Языки? Испанский, немецкий, английский, немного латынь. По-французски читать-писать могу свободно, но их говор плохо понимаю, как и они меня.
– А по-русски? – внезапно оживился ещё один немолодой офицер, недавно зашедший в избу.
– Прочесть смогу, но не слишком хорошо, но писать – никак.
Офицер сокрушённо поцокал и пожаловался майору:
– Вот беда какая – писаря нормального никак не найду. Грамотных-то много, но почти все – полузнайки.
– Оружием владеешь, верхом ездить умеешь? – продолжился расспрос.
– Только клинковое, ну и фланкирование[9]9
Фланкирование — фехтование на древковом оружии. Если проще – пики, протазаны, штыковой бой.
[Закрыть] немного. Но только как пехотинец! Верхом езжу, но конному бою не обучен. Огнестрельное – умею, но плохо.
– А на кулачках? – заинтересовался второй офицер.
Игорь пожал плечами и честно ответил:
– Если чисто на кулачках да по каким-то правилам, то нет, а если чтоб не только на кулачках, то хорошо умею.
– Эт значит ногами лягаться можешь? – сощурился Иван Сергеев.
– И ногами и локтем двинуть и лбом зарядить.
– Экий ты… Ну-ка, ступай во двор, проверим.
Во дворе его облачили в кирасу, шлем и поножи, после чего вручили тяжёлую тупую саблю и привели немолодого, крепкого усача.
– Вообще-то я больше со шпагой привык, а не с такой… – протянул попаданец, после чего принялся разминаться, крутя восьмёрки. Сабля неожиданно оказалась… Не лёгкой – инерция была солидной, но как-то… как будто сил прибавилось.
Ветеран со скучающим видом наряжался в такие же доспехи – явно чисто тренировочные. Короткий салют, сближение, жестяной лязг… и через десяток секунд сабля ветерана ощутимо бьёт по кирасе.
– Нормально, – хрипло говорит солдат, – потянет. Видно, что к сабле не привык, да и в доспехах первый раз, но школа есть. Шпаге учили?
– В основном рапире, но и шпаге тоже. Умею и саблей, но только лёгкой, – ответил парень.
Принесли тренировочные рапиры, и через полчаса выяснилось, что будущий рекрут владеет ими лучше всех в полку. Повод для гордости? Пожалуй, да, решил Игорь, не так чтобы сильный, для кавалеристов шпага явно вторична. И… было странное ощущение, что то ли он стал быстрей, то ли уланы движутся медленней.
– Давай на кулачках! – азартно предложил майор.
– С вами? – не понял парень. Раздался смешок:
– Нет, я слабоват на кулачках.
Несколько желающих вышли, на ходу делая короткую, достаточно неграмотную разминку.
– А какие правила-то?
– А… Ты ж не с Руси… Ну как в драке кабацкой, но не так чтобы совсем – по яйцам не бить, глаза не выдавливать, не кусаться, не плеваться.
Здоровый блондинистый (впрочем, они тут все блондинистые – отметил Игорь) парень лет двадцати пяти вышел и размахнулся – широко так, отведя слегка согнутую руку слишком далеко. Шагнув навстречу, попаданец перехватил руку и сделал элементарный бросок через плечо, тут же опустившись на колено и обозначив добивание. Блондинистый вскочил было…
– Хватит, Фёдор, победили тебя, – остановил его оклик майора, азартно следящего за происходящим.
Следующего бойца экстремал встретил классически лоу-киком в бедро. Тот осел, но почти тут же вскочил и попытался продолжить бой. Парень с десяток секунд просто уходил от него. Наконец, драгун остановился и доложил окружающим со смешком:
– Как слегой приложил, – после чего похромал к зрителям.
Вышел боец, заметно старше остальных – явно ближе к сорока. Шёл достаточно грамотно – по сравнению с остальными. С ним Игорь провёл поединок по правилам бокса – знал и его, хотя и намного хуже. Прямой удар в солнышко остановил противника.
– Силён! – светился второй, так и не представившийся офицер. – Тебя, я вижу, даже не зацепили ни разу?
Пожав плечами с невозмутимым видом, руфер отошёл в сторонку. Местные рукопашники его совершенно не впечатлили – похоже, что всем им «ставили» школу на владение холодным оружием, причём чисто рубящим, ну или копьём. И вот эти движения они пытаются вплести в рукопашку – с закономерным исходом. Но главное – снова ощущение, что он стал сильнее и быстрей.
– Силён, – повторился офицер, – записываем в полк! Только вот что – есть у нас традиция «Вербунок» танцевать.
Видя непонимание будущего подчинённого, пояснил:
– Охотники[10]10
Охотники — воины добровольцы, пришедшие в армию самостоятельно, «в охотку».
[Закрыть] пьянствуют и танцуют перед записью. Традиции!
Лица у солдат стали какие-то слишком задумчивые, так что парень просто неопределённо пожал плечами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?