Электронная библиотека » Вениамин Хегай » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Мерзиния"


  • Текст добавлен: 14 июля 2015, 20:30


Автор книги: Вениамин Хегай


Жанр: Социальная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Вениамин Хегай
Мерзиния

© ЭИ «@элита» 2015

Мерзиния

Все имена, названия и события вымышленные. Любые совпадения являются случайными.


Волна накрыла Леонида в два тридцать восемь.

Именно эти цифры стояли в углу экрана, когда его будто ударили невидимой подушкой, и в левой части груди началась острая боль – словно туда засунули раскалённый прут и начали проворачивать…

Валидол, к счастью, оказался под рукой.

Леонид, стараясь не дышать и не делать резких движений, достал старинный круглый цилиндрик (неизвестно каким чудом сохранившийся со времён бабушки), выкатил таблетку на ладонь, сунул в рот. Половину сразу разгрыз в труху и рассосал. Оставшуюся попробовал затолкать под язык. Боль торчала в сердце, хоть и стала не столь острой, и словно растеклась по грудной клетке…

Пришлось разгрызть и остальные полтаблетки, и выкатить из тюбика новую. Её он уже просто рассасывал…

Затем вспомнил странный совет из интернета: стал дышать мелко и часто, и кашлять, кашлять… Согласно теории, при этом сердце чуть сдавливается, и угроза инфаркта предотвращается.

Где-то через пять минут (На часы уже не смотрел! Смотрел только на постель – добраться бы!.. Но не рискнул.) стало возможно дышать чуть глубже – так, чтобы вздох не отдавался во всей левой стороне груди огнём…

Мысли так и скакали. «Чё-ё-ёрт! Больно-то как… А я завещание не составил… Может, не стоило так много макарон есть на ночь? Тяжёлая пища… провоцирует предынфарктное состояние?..»

Умирать совсем не хотелось.

Всё! Больше на левый локоть он, сидя, не опирается! Это ж надо: всего тридцать девять лет, а так отдаётся… Не иначе, наследственность. Со стороны прабабки.

С сожалением глянув на монитор, Леонид решительно отключил интернет, и вообще всё повыключал. Нет, с игрушками пора завязывать тоже. Нельзя выше меры насиловать организм и не высыпаться! Может, от недосыпа он и худой такой. И нервный…

Ещё минут через пять он смог встать, когда прислушался к дрожащему противной внутренней дрожью – словно запустили стиральную машинку на отжим! – и как бы обмякшему вспотевшему телу. Как ни странно, мышцы ног тоже налились тяжестью, как в те далёкие годы, когда мешки таскал…

Оказалось, почти нигде не болит. Крохотная иголочка сидела в левом подреберье, но больше грудь никак не показывала, что хозяин сердца перестарался с хроническим недосыпом и глупой злостью по поводу трёх «смертей» и двух проигранных сражений…

Леонид прошёл в ванную – есть не хотелось – и решительно почистил зубы. Из зеркала глянуло бледное вытянутое лицо. Мешки под глазами. Пробившаяся к утру щетина чёрной каймой оттеняет ввалившиеся щёки, воспалённые покрасневшие глаза и такой же нос – Леонида мучила аллергия. Нет, конкурс красоты ему точно не выиграть. Ха-ха.

Сплюнув в мойку и осторожно набрав в рот холодной воды, он выполоскал остатки пасты. Ничего, терпимо. Зимой приходится брать из термоса. А когда совсем холодно – пользоваться запасами из баклажек. Трубы, наспех проложенные по навесным траверсам для замены сгнивших в земле, замерзают, и вода, случается, не появляется месяц-другой…

Заснуть сразу не удалось. Ворочаясь и тихо матерясь, он поневоле думал, что же подарить этой чёртовой Шохиде, секретарше Босса. Завтра… Нет, уже сегодня! У этой заразы день рождения, а оставлять столь знаменательную дату без подношений, пусть символических, кои выразили бы степень его уважения, никак нельзя. От Шохиды слишком многое зависит на работе, где главное – не деловые качества, а… «межличностные доверительные отношения».


Наутро заноза из сердца пропала окончательно. Однако он решил больше так не рисковать. Он не мальчик, чтобы резаться в игрушки для подростков до трёх ночи, да ещё переживать при этом. Нет, решено: с сегодняшней ночи – режим отдыха. То есть компьютер – только до полуночи!

Встать удалось только с третьей попытки: надо же выключить мерзко жужжащий будильник, предусмотрительно поставленный так, чтобы с кровати не дотянуться.

В восемь он вскипятил воду и забросил в чашку предпоследнюю ложку хорошего кофе. Завтра настанет черед среднего… А там и плохого. Если, конечно, деньги на карточку не закинут вовремя. А вовремя их закидывали, дай бог памяти… Года четыре назад! Постепенно задержки тоже стали нормой, и поворчавшие и повозмущавшиеся работники смирились и заткнулись. А что можно вообще сделать против Банков? Особенно когда они в руках у… Проехали.

В прихожей он ещё раз придирчиво осмотрел себя в полный рост. А что: в чёрном строгом костюме он очень даже… Белая рубашка, правда, поднадоела – давно пора переходить на другой цвет, скажем, светло-голубой.

Втянув наметившийся животик, он нагнулся. Тряпочкой с кремом ещё раз навёл лоск на туфли. Так, галстук… Нормально. Вперёд.

На работу он добирался, как всегда, на метро. В этом и состояло главное из преимуществ его района, застроенного унылыми девятиэтажками, словно специально поставленными потеснее друг к другу: свободного пространства между ними хватало только на узенькие и давно вытоптанные детьми палисаднички да стойки с верёвками для белья. Троллейбусы и трамваи сняли с улиц Столицы чуть ли не пятнадцать лет назад, а автобусы и маршрутки начинали ходить с шести утра – но в них не залезть! Забиты жителями пригородов, спешащими на службу к восьми. Так что метро – потускневший, но плюс столичной жизни.

Спустившись в переход, Леонид привычно дал себя отсканировать металлодетектором, а затем стоически перенёс и личный досмотр. Лент, проводивший обшаривание, не извинялся вежливо, как бывало вначале, а просто буркнул «Проходите», занявшись следующим в очереди. Леонид дёрнул щекой: сволочи…

К плохому привыкаешь ещё быстрее, чем к хорошему: всего пять лет назад он, ведущий специалист Отдела и заслуженный офис-менеджер, отмеченный медалью «За заслуги перед Отечеством» второй степени, подвергшись «шмону», возмутился бы и потребовал начальника Патруля. Который доходчиво объяснил бы ему, что безопасность Страны и её стратегических объектов – важнее амбиций и уязвлённого самолюбия отдельных несознательных Граждан…

Поэтому сегодня, как и все последние годы, он молча прошёл на перрон, сделав «морду кирпичом» и мысленно желая «всех благ» лентам и Бюрократам от Службы Безопасности…

Потолок когда-то белой огромной арки станции казался серо-жёлтым: работала едва треть лампочек, живописно усеивающих семь помпезных пятиметровых люстр, тускло освещая всё, что переваливалось внизу, словно море в тумане…

А когда-то лампочки здесь были по сто ватт, а не по двадцать пять – и всё казалось ярким, радостным, оптимистичным…

Он спустился на перрон. Казавшаяся издалека монолитной, масса неопределённых размеров и цветов распалась на отдельных людей.

Огромная толпа клерков и Госслужащих, традиционно едущих на службу к девяти, прибывала. От серых, чёрных, синих и коричневых деловых костюмов и чёрных юбок с белыми блузками у женщин, взгляд привычно перешёл на купол станции: потёки грунтовых вод методично сочились по потолку и стенам. Ничего, дренаж работает: жидкость сливалась в приямки и утекала куда-то вниз, к системе насосов.

Протиснувшись через толпу, Леонид занял место во втором ряду к первой двери третьего вагона. Вяло кивнул на приветствия коллег по поезду, традиционно помалкивающих.

Вовремя он подошёл – вот и поезд. Хоть машинисты метро пока более-менее соблюдают график… Но всё равно – в целях «экономии электроэнергии и оптимизации доставки пассажиров» интервалы доходят утром, в самый час пик, до десяти минут… Ночью – и до двадцати.

А раньше семи утра и позже одиннадцати вечера метро не работает: профилактика. Хотя чего там «профилировать» – в рабочем виде только несколько допотопных составов. Их из последних сил латают купленные за валюту специалисты от производителя – бригада высококвалифицированных механиков.

А толку!.. Регулярно какие-то составы приходится снимать с маршрутов прямо среди смены… Тогда из депо срочно выгоняют собранный, словно конструктор Лего, из вагонов разных годов выпуска, резервный поезд… Про закупку новых вагонов речи не идёт: денег на такие излишества выделить неоткуда. Бюджет страны и без того перегружен.

Счастье ещё, что на работу теперь ездит всего несколько десятков тысяч, и только служащих. А не сотни тысяч рабочих и инженеров, как бывало лет двадцать назад: почти все промышленные предприятия и заводы, не говоря о разных Проектных институтах, закрыты. Навсегда. Здания, земля, станки и оборудование распроданы. Или расхищены.

Ввалившись с толпой в свою дверь, Леонид поспешил протиснуться к дальней двери – ехать восемь станций. Серые обезличенные массы в костюмах и форменных юбках-блузках, вливающиеся на двух следующих станциях, прижимали его к холодной створке всё сильней…

Но через пять остановок стало куда легче – служащие выходили и торопливо двигались к местам работы. В последние годы они казались Леониду толпой покорных и отчаявшихся овец, раз и навсегда следующих проторённой тропой на тощее пастбище… И готовых терпеть это вечно. Возможно, на этот образ его натолкнули равнодушные и погруженные в собственные проблемы лица.

А, собственно, разве они и впрямь не едут пастись? Стричь травку льготных зарплат и всяческих «пособий»? Госслужба – чуть ли не единственная оплачиваемая пока гарантированно работа. За неё держатся. Многие даже выучили Государственный язык…

Он – тоже. Выучил.

И пусть платят не бог весть как, но платят. Стаж идёт. Не то, что в «частном секторе», где сегодня ООО или СП есть, а завтра – разбежалось, заметя следы и ликвидировав документацию – контрмеры против Налоговой. Вот и ищи потом данные по архивам, чтобы доказать, что ты работал, и пенсию начислили хоть чуть-чуть побольше, чем Социальное Пособие!..

Когда однажды он по делам службы побывал в Госархиве, его поразило число скандалящих и чуть ли не лезущих на штурм окон стариков и пожилых женщин. Но куда больше – особенно стариков-мужчин – просто тихо плакали по углам огромного зала… Это больно резануло, как по обнажённым нервам: зрелище беспомощных и бесправных людей, отдавших лучшие годы жизни и почти все силы, а теперь оставшихся у «разбитого корыта»…

С этой картиной резко контрастировали равнодушные лица лентов, следящих «за порядком» и вышвыривающих за двери слишком разошедшихся… Или уводящих под белы ручки идиотов, помянувших Верховную Власть.

На своей станции Леонид вышел свободно: вагоны опустели.

В пригородах почти никто не работал, и ехали туда единицы – по делам, или к родственникам.

До здания Госкомстата пешком пять минут. Здесь, в центре города, сконцентрированы основные службы Администрации – разные Комитеты, Комиссии, Хокимияты, Министерства и Ведомства. Без которых жить станет ну просто «невозможно»…

Иной раз Леонид думал, что если вдруг все казённые здания окажутся на Луне, основная масса населения вздохнёт с огромным облегчением!.. Потому что тогда никто с них не будет требовать всяческих СПРАВОК…


На работе пришлось работать. Квартальный Отчёт. А практически сразу за ним – и полугодовой. Леонид автоматически подправлял данные, проходящие через его, как руководителя подразделения, руки.

Вот эта цифра явно занижена. Ну-ка, посмотрим, что в прошлом квартале…

Ага, значит, сделаем на ноль два процента выше: прирост крайне желателен. Или его нужно «нарисовать»!.. Ну а провальное падение вот этого производства придётся подкорректировать. Так, теперь лучше. Никто не придерётся.

Для официальной статистики падение в полтора раза никуда не годится. А вот на ноль три процента – допустимо. Словно работа ещё ведётся, и есть надежда на рост чего-то там…

Страна живёт, работает, развивается. Движется к Светлому Будущему. Как бы.

Леонид не обольщался: всё, что он обрабатывал, ещё раз пять будут просматривать, и «дообрабатывать» после него. После чего данные уйдут туда, Наверх, и в МинПропаганды. И оно хвастливо объявит об очередных «победах», «одержанных трудящимися Страны» в нелёгкой борьбе за процветание, благосостояние и полное счастье всех Граждан нашей Великой, Свободной как никогда, и Независимой… Статистика – Леонид давно понял – просто продажная шлюха на службе Высшего Госаппарата. Помогающая запудрить мозги затюканному населению, не имеющему возможностей купить себе какие-то газеты, кроме местных, или какие-либо каналы ТВ, кроме Официальных.

Но! Пока ему платят зарплату, можно совесть засунуть себе в… И поработать.

К концу рабочего дня, ближе к двум, ему на мобильный позвонило начальство:

– Леонид Александрович?.. Здравствуйте.

– Здравствуйте, Хуснутдин Хайруллаевич!

– Я по поводу э-э… проблем в металлургии. Что у нас с медью?

– Вам по факту, Хуснутдин Хайруллаевич… Или как пойдёт в Секретариат?

– По факту, по факту, Леонид Александрович. – в ухе раздалось достаточно сердитое сопение. Похоже, начальство изволит гневаться. Значит, есть повод. Не иначе, звонили с Самых верхов.

– По сравнению с тем же периодом за прошлый год – на шестнадцать и три. По сравнению с позапрошлым – на двадцать семь. А если взять за исходный самый… э-э… продуктивный две тысячи…, то на пятьдесят шесть и пять.

– Тэ-эк-с… понятно. Кстати, не знаете, что директор, вернулся?

– Никак нет, Хуснутдин Хайруллаевич, ещё в Бубае. Все Отчёты подписаны Замом.

– Понятно. Благодарю, Леонид Александрович. А… Что мы даём в Секретариат?

– Минус ноль сорок семь сотых процента.

– Хорошо, хорошо… Ну, всего доброго, Леонид Александрович.

– И вам того же, Хуснутдин Хайруллаевич. До свиданья. – Леонид всё равно закончил фразу – для ревниво слушающих, и делающих вид, что поглощены своими делами, соседей. Несмотря на то, что на её середине большой босс дал отбой.

Директор Медеплавильного Комбината, предчувствуя неизбежный разнос и возможное заключение под стражу за «саботаж» и «невыполнение», скрылся в бессрочную командировку в отдалённую страну, с которой у Мерзинии не подписан договор о выдаче преступников, и, похоже, успел вывезти и семью…

Ну, это не проблема Леонида. Пусть работают соответствующие Органы: их бюджет сжирает чуть ли не половину Бюджета страны! Ещё бы – иначе население давно бы…

Собственно, директора понять можно. Кто же удержит уровень выплавки, если богатые руды закончились, а техники для разработки глубинных пластов нет – посдыхала (Ну правильно, нельзя же требовать с неё, как с человека! То есть Подвига во имя сознательности! Изношенные и сломанные станки и механизмы – бич всей Промышленности. Поэтому её и нет…). Комбинату, дающему продукцию, реализуемую за валюту зарубеж, приходится перерабатывать «хвосты» – огромные терриконы отходов. Да при этом ещё экономить дефицитную электроэнергию и газ… И чинить, чинить, чинить… Средства Производства. За свой, понятно, счёт.

Конечно, очередной директор не обязан отвечать за истощившиеся ресурсы и расточительную безалаберность предшественников. А его Зам, оставшийся на фактически тонущем корабле, автоматически превращается в мальчика для битья. Но вот он никуда не сбежит. Наверняка СНБ отслеживает все действия, разговоры и перемещения.

Жаль беднягу. Но шоу должно продолжаться, даже если актёрам больше нечего сказать.

Здесь почти как у классика, два основных вопроса: «Что делать?» и «Кто виноват?» Но актуальней – второй…


Домой «ведущий специалист» ехал куда свободней: пятница. Народ заканчивал в разные часы, и в поездах попадались и свободные места. Он сел.

Мимо опять пробирались профессиональные побирушки и нищие. Он в сотый раз выслушал историю о том, что «мама лежит в больнице, нужны лекарства, а папа нас бросил маленьких», а затем версию почти о том же – на мерзиянском, которую, словно заученный урок оттарабанила тёмно-коричневая от загара девочка лет десяти с ребёнком на руках – явно Баджикская цыганка.

Когда сменяющиеся пары и одиночки, одетые иногда лучше некоторых пассажиров, и входящие и выходящие буквально друг за другом, закончились, Леонид прикрыл глаза.

Не то, чтобы администрация метро и лилиция совсем не боролись с этими паразитами. Нет, в обычные дни они просто взимали с них дань в виде процента милостыни… Основной негласный Закон Мерзинии: всё должно приносить выгоду!.. Особенно Чиновникам, для того и поставленным на начальственные места-кормушки.

Но, конечно, случались и редкие месячники «борьбы с порочащими Страну явлениями». Тогда пару дней можно было стоять спокойно, не придерживая карманы в опасении остаться без последней наличности или без телефонов, или ещё чего-то, что можно отъять или вытащить цепкими тренированными пальцами, одновременно что-то гнусаво выклянчивая.

Играть в игры на мобильнике-айпаде, читать, или слушать музыку, как делали в вагонах подземки необстрелянные (или чересчур самоуверенные) молодые, Леонида отучили.

Погода оказалась отличной – он и забыл, что на дворе лето. Тепло, птички, зелень… Благодать. Впечатление портит неистребимый запах пыли, гниющих овощей-фруктов из огромных помоек, да выхлопных газов.

Прикинув, он решил, что продуктов на уик-энд вполне хватит. Поэтому в Гипермаркет у метро не заходил. Хронически царивший там «праздник» света, ярких упаковок и предупредительных (Ещё бы! Одно замечание – и тебя сменит кто-то из огромной очереди претендентов на тёплое место!) продавцов встал ему поперёк горла.

Посматривая на небо, и ощущая ласковый тёплый ветерок на щеках, Леонид пошёл домой.

Поэтому и застал похороны у соседнего подъезда. Автобус с широкой чёрной каймой вдоль кузова как раз отъезжал, давя колёсами вездесущие разбросанные по обочине тротуара чёрные пластиковые пакеты с мусором. Всего четверо или пятеро пожилых – явно родственники – сидели внутри, по сторонам салона, и задумчиво (Нет, не печально! А именно как-то задумчиво…) смотрели себе под ноги, на гроб.

То, что похороны происходят во второй половине дня, о многом сказало Леониду.

Во-первых, хоронят кого-то из «европейцев» – мусульман переносили до кладбища в специальных завешенных носилках на руках. А кладбище для некоренных жителей немусульман – пятьдесят километров за городом: надо ехать. Во-вторых, это уже вторая ходка автобуса «Чёрного тюльпана» за сегодня: все предпочитают хоронить с утра, или хотя бы до полудня, чтобы потом спокойно делать поминки.

Значит, автобус был занят и с утра, то есть сегодня смертей больше обычного. Ну а в-третьих, раз хоронящих так мало, похоже, обойдутся без поминок. На это сейчас у большинства пенсионеров, если рядом нет детей, (ну, уехали за лучшей долей!) элементарно нет денег… Да и сил.

Сплюнув три раза через левое плечо, Леонид зашёл в подъезд.

Ободранные стены. До половины тускло-зелёные, выше – грязно-белые. Краска и побелка выгорели и начали осыпаться, наверное, лет тридцать назад, сразу после возведения. Там, где когда-то прорывалась сквозь многострадальные прогнившие трубы вода, на стенах и потолке расплылись огромные чёрно-охристые пятна – плесень.

Однако – хотя к этому призывали красочные плакаты на двух языках на дверях каждого подъезда (Ну как же: «Уважаемые жильцы! Превратим наш подъезд в образцовый! Пожалуйста, не выбрасывайте мусор в окна! Следите за чистотой лестниц! Готовьтесь к отопительному сезону: заделайте все щели, отверстия, экономьте электро… и т. д.) – скидываться на ремонт подъезда никто не спешил: большинству работающих еле хватало на еду и налоги. Тут не до красоты на лестничных площадках.

И пакеты с мусором по-прежнему летели из окон куда попало. Но – ночью! Чтобы не поймали с поличным. И не заставили очередного стрелочника убирать всю территорию у дома!.. Штатные же дворники убирали только улицу, по которой проезжало «контролирующее» начальство.

Медленней, чем обычно, он поднялся к себе, на седьмой. Пару раз отдыхал: берёг сердце. Отпер три замка. Щёлкнул неприметным рычажком. Всё, квартира отключена от Охранного Сервиса «Броня», как «остроумно» назвал кооператив его Хозяин.

Квартирные кражи в последнее время всё учащались и учащались. Ну, ситуация легко просчитываемая: каждый Государственный Праздник – амнистия. А вышедшие ничего больше не умеют. Да и нет в стране рабочих мест. В Чурессию на заработки уже не то что бывших зэков, а и обычных граждан не впускают.

А пахать-сеять чёртову вату выгодней самим дехканам – иначе кормить не будут! Им конкуренты-сезонщики не нужны. Поэтому даже дети бывших колхозников, начиная с третьего класса, с сентября по декабрь – на полях! Отрабатывают за прокорм семьи. А сельские школы закрыты на замки. Совсем как в Гражданскую: «все ушли на фронт!». Трудовой.

С этими самыми дехканами, честно говоря, недавно была масса проблем.

В эпоху «спутников и мобильников» кому охота вручную (техника, как уже упоминалось, сдохла) пропалывать-поливать-собирать? Однако массовую миграцию в города Правительству удалось пресечь. И весьма просто.

Дехканам перестали платить. Зато у каждого появился свой «расчётный Счёт!» А чтобы не сдохли с голоду, пытаясь годами снять оттуда, со счёта, хоть копейки, работающим за трудодни выдавали продуктовый паёк – на каждый день. А для подстраховочки отобрали паспорта…

Нарушение «прав человека»? Ерунда: трудящиеся пожелали всего этого сами! Ну, по уверениям местных и высших Властей… А кто недоволен (т. е. хочет репрессий себе и близким на голову!), пожалуйста: езжайте, жалуйтесь в Гаагский трибунал! (Вот именно – три ха-ха!..)

Леонид слыхал, что почти такая же система привязки колхозников к земле существовала при дедушке Таталине, восемьдесят лет назад. Вот уж действительно: всё новое – хорошо забытое старое.

Но работает же!..

Леонид постоял у окна.

Блин!

Вид из окон дома никому не продать – если придётся продать квартиру: такой ничего не сможет добавить к цене. Скорей наоборот. Фасадная сторона выходила старинное мусульманское кладбище. Оно располагалось прямо через дорогу.

Земляные холмики могил, заросшие сухой травой, и покосившиеся оградки вовсе не радовали глаз. А по ночам, особенно при свете полной луны, иногда начинало казаться, что ты – на площадке съёмок фильма ужасов. Ну, это когда уж совсем депрессия одолевала…

За высоким забором, который для Леонида ничего не скрывал, копошилось как-то чересчур много людей. Хоронили почему-то сегодня очень многих. Могильщики буквально бегали. Странно. У мусульман по Закону положено хоронить человека в день смерти – почти никогда не оставляя в доме на ночь.

Получается, все люди умерли сегодня ночью или утром…

В мозгу Леонида словно что-то взорвалось: уж не от той ли самой «волны», что накрыла в полтретьего его самого, скончались эти бедняги?! Ведь по статистике – самая распространённая причина смерти – инфаркт. А кто сейчас не нервничает, или не жалуется на сердце?..

Ведь если человек пожилой, или просто старый… Или под рукой не оказалось спасительной таблетки или капсулы с нитроглицерином…

Да просто человека, которого можно позвать!..

На ослабленный и изработавшийся старый «мотор» такая «волна» подействует… Очень плохо. И если позвать в такой момент некого, или родные очень далеко…

Моменто мори.

Но что же это было? Что за странное природное явление? Магнитная буря? Перепад давления? Пятна на солнце? Предвестник землетрясения? Хм…

Последнее – вполне вероятно.

Столица стоит на региональном разломе, и смещение пластов, случается, создаёт какие-то гиперволны в поле планеты… Однажды он сам ощущал такое: в далёких 90-х, когда трясло – будь здоров! Он, хоть и был ребёнком, но ощущал и страшное давление на всё тело, и как бы подземный гул… И страх – да какой страх – ужас!..

И матери его тогда стало очень плохо – соседка, которую он в панике побежал звать, пришла сразу со шприцом, и вкатила в руку матери жутко болезненную камфару. Зато матери полегчало… Тогда.

А потом её и отца всё равно пришлось отправить на ПМЖ к старшему брату: в Чурессии и медицина на уровне, и с лекарствами куда лучше! Не говоря об отсутствии вечного стресса: что-то ещё придумают Чиновники, чтобы сэкономить на самых бесправных и ненужных членах Общества – пенсионерах!..

Печальные воспоминания вновь накатили на Леонида. Прабабушка. Бабушка. Дед…

Впрочем, так случалось почти всегда, когда он видел чьи-то похороны. Вот уж – рефлексы. Привет собакам Павлова!

Отвернувшись от неприятного зрелища, он открыл холодильник. В холодильнике два пакета: пельмени. Один он сегодня и сварит.

Пельмени не порадовали. Халтурщики чёртовы: как только какая-нибудь новая фирма убеждается, что её Новый «фирменный Продукт» начали разбирать, тут же делается коррекция! Мяса кладётся меньше, а жил, хрящей и луку – больше.

Да, собственно, так везде – не только в Пищевой отрасли «народного хозяйства», пущенного на самотёк. Точно такая же в их стране мебель. Техника. Одежда. Обувь. Словом – продукция местных «предпринимателей».

Всё, что не завезено через Таможню с её драконовскими поборами, использовать очень трудно. Он, да и многие знакомые, которые могли себе позволить выложить чуть больше денег, «Отечественный Продукт» не потребляли, и местных бизнесменов не «поддерживали». Остальные как-то выкручивались и с отечественным… Бедняги.

Леонид прошёл в комнату. Вот: его вотчина. И почти единственная отрада. Компьютер, подключённый к Сети. Немногие могут себе такое здесь позволить… Да и у него на ежемесячные взносы уходит треть немаленькой (по современным меркам его Страны!) зарплате. Конечно, в той же Чурессии что его зарплата, что тарифы на всё: электричество, воду, телефон, газ, мусор и т. д., и т. п., а главное – многочисленные Налоги, вызывали смех и удивление.

Поэтому кто успел – давно уехал. Ещё до закрытия границ.

Леонид щёлкнул общим выключателем. Порядок. Сегодня и напряжение нормальное – не скачет! – и телефонная связь есть. В этот приятный момент, когда он почти облизывался, раздался громкий стук, и звонок в дверь.

На цыпочках подойдя к глазку, он выглянул, не зажигая света в прихожей.

Чёрт. Патруль. Придётся открыть. Иначе испохабят дверь.

Трое здоровенных бугаёв в форме, на которых пахать и пахать, мрачно уставились на него. Старший механически козырнул:

– Проверка документов. Ваш паспорт, и квитанции, пожалуйста.

Паспорт у Леонида, куда бы он ни шёл, или сидел дома – всегда находился в нагрудном кармане. Квитанции – в тумбочке, здесь же, в прихожей.

Уже учёный: когда три года назад паспорт оказался в ящике стола в комнате, из прихожей пропали пепельница, рожок, куртка и пара хороших ещё туфель.

А попробуй скажи что-нибудь Патрулю! А тем более – его Начальству! Затаскают по Судам за «поклёп и клевету на Лиц при исполнении!»

Или просто заберут в участок, и продержат всю ночь в грязной камере. Просто за «нарушение тишины, и спокойствия граждан».

Сама проверка много времени не заняла. У Леонида с пропиской, картой соцстраха, и уплатой Налогов и счетов за коммунальные услуги все в порядке – учёные, знаем!

Старший снова откозырял, и хмурые (Ну, как же! За каждого выявленного Нарушителя они получают премию!) лилицейские двинулись выше.

Леонид не без злорадства рассмотрел белую нашлёпку на двери соседа.

Предупреждение. Клеится несмываемым клеем.

Теперь у Рашида уйдёт не один час, чтобы отскоблить плотную бумагу и засохшие потёки суперклея. Странно, что у него никого не оказалось дома. Если так повторится ещё два раза – с зелёным и синим Предупреждениями – и дверь никто не откроет при четвёртом посещении Патруля, те вызовут Группу Зачистки.

Шустрые сварщики вскроют железную дверь автогеном, грузчики вывезут на мебельном фургоне всё, что окажется в квартире, а саму квартиру Хокимият конфискует «в распоряжение Государства».

После чего ещё один нувориш из Провинции получит право откупить её и прописку на открытом (ну, это – теоретически!) Аукционе… Какого же… Рашид никого не оставил дома? Неужели…

Свалил, как случалось иногда, отсюда к такой-то матери, бросив квартиру, которую всё равно невозможно продать (все квартиры – приватизированные ли, нет ли – «собственность Государства»! А жителям они сдаются только в аренду!!!), и переведя в страну бегства все деньги через систему «Норден Дрюнион»?

Жаль. Сосед был сравнительно неплохой. Спокойный, тихий.

А теперь вселится какой-нибудь самовлюблённый и наглый «делец», нахапавший на теплом месте регионального Начальника. Так сказать, «Белая кость» Областного масштаба, воображающий, что уж он-то сможет открыть своё Дело и капитально обосноваться в Столице…

Привезёт кучу детей. Они там, в провинции, ещё плодятся – пять-шесть малышей не редкость. Дети будут бегать по лестничному пролёту, вопя и играя. Жена нового соседа будет стирать и демонстративно развешивать за окнами, как принято в кишлаках, тьму пелёнок и одежды.

Сам приехавший «покорять» будет с убывающим энтузиазмом бегать по Министерствам и Учреждениям, пытаясь легально оформить бумаги, и открыть своё «Дело», в тщетных попытках «договориться». Пробить, убедить, заинтересовать…

Заинтересовать Чиновника, облечённого Властью можно одним способом – дать ему! Ясно, что не деревянными, а капустой.

Тогда, может, и получится – пробить… Если есть бешеное терпение и деньги.

Леонид закрыл дверь и тщательно запер все замки и засов. Он невольно отслеживал «динамику роста предпринимательства» – и чисто по долгу службы, и как простой обыватель.

И видал за эти годы, как только у одного крошечного киоска сменилось пять владельцев. Интернет-игры, парикмахерская, пошив спецодежды, чебуречная… Пункт проката ДВД фильмов.

С последним, конечно, интересней всего.

Когда забрали в подвалы гигантского комплекса СНБ Высокого Чиновника, дававшего лицензию таким Пунктам, хозяин киоска не насторожился, и не прикрыл лавочку… А зря.

Однажды вечером Леонид, да и все, кто оказался дома, имели возможность наблюдать почти сцену из боевика: к киоску, окружив его со всех сторон, подъехали три бронированных чёрных джипа. Из них повыскакивали человек десять в камуфляже и чёрных вязаных шлемах с дырками для глаз, и с короткоствольными автоматами.

Затем ринулись «на штурм».

Хозяина и все его диски загрузили в микроавтобус без окон, и с тех пор о нём ни слуху, ни духу. Случайно, из брошенной кем-то из соседей фразы, Леонид понял, что бедняге «впаяли» за порнографию – не смогли навесить хищений или двойной бухгалтерии. Ну вот и пришлось просто подбросить чернухи…

А местный менталитет этого не допускает в принципе!

Теперь «несчастливый» киоск стоял тихий, с побитыми стёклами, сиротливо сверкая объявлением: «Сдаётся в аренду. Или продаётся». И телефон – по которому позвонит… или не позвонит очередной наивный бизнесмен-лох, мечтающий заработать в Столице честным образом.

А ведь, казалось, Законы и Указы о Частном Предпринимательстве быстро поднимут хозяйство Страны из той…, где оно оказалось почти сразу после провозглашения Независимым Государством. (может, политически и независимым… А как же с поставщиками сырья? И потребителями того, что страна производила? Экспорт сразу упал до нуля. Кто же будет покупать то, что по качеству – хуже, а по цене – дороже, чем у тех же жайтайцев!..)


Страницы книги >> 1 2 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации