Текст книги "Звание Баба-яга. Ученица ведьмы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zvanie-baba-yaga-uchenica-vedmy-162060.jpg)
Автор книги: Вера Чиркова
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Однако мозг, подстегнутый снадобьем, которое, несомненно, я сжевала с булками, не хотел отдыхать и десятками изобретал и обосновывал планы побега и спасения от грязной и унизительной процедуры, неминуемо надвигающейся на меня вместе с грядущим днем.
Однако ни один из этих планов детальной проверки не прошел. Во всех имелось несколько слабых мест, но одно было общим – мое абсолютное незнание местности и обычаев этого мира. Явно враждебного по отношению к таким, как я.
Глава вторая
День второй, очень тревожный
Проснулась я внезапно и сама сначала не поняла, отчего. Вытаращила глаза, попробовала подвигать руками и ногами… Пальцы шевелятся, ощущения вернулись, по крайней мере, тревога и страх – так точно. Даже внутри все похолодело и сжалось, когда вдруг сообразила – вот оно, началось. Связали и тащат, почему-то вниз животом, на алтарь, наверное, или где это у них происходит, издевательство над людьми.
А я даже закричать не могу. Нет, что на помощь тут звать бесполезно, и сама отлично понимаю, но завыть, заорать от ужаса, от отчаяния… да просто в знак протеста!
Спасите! Не хочу! Не надо! Боги, если вы есть, умоляю, верните меня обратно! Я буду мыть полы и доить козу по пять раз в сутки. А в искупление своей легкомысленной выходки стану каждый день ходить по улицам и всем малолетним дурочкам, решившим, что они уже умные, независимые и прекрасно проживут без помощи и защиты родичей, объяснять, доказывать, втолковывать, как малышам, сколько гнусных подлецов и ужасных ловушек ждет их на пути к самостоятельности.
Конечно, не все в них попадут, но если бы люди заранее знали, как страшно и больно, когда злая судьба выбирает именно тебя. Как невыносимо хочется вернуться в ту простую жизнь, что еще вчера казалась такой скучной и серой. Как жутко сжимается сердце от мысли, что завтра взойдет солнце, а ты его уже не увидишь. И что тетка еще много лет будет шарить в прибитой к калитке старой сумке в надежде на письмецо от беспутной Катьки.
Я замычала от горя и отчаяния, пытаясь поведать чужому, безразличному к моей судьбе миру всю глубину своей боли и ненависти. Просто не могла не ненавидеть тех, кто собирался сделать со мной нечто грязное и мерзкое.
В ответ меня крепко стукнули по спине и молча потащили дальше.
Да бейте, бейте! Теперь уже все равно. Я замычала еще сильнее и получила еще один увесистый тумак. И порцию злобного, противного… но такого знакомого шипения, что очередной вой сам застрял в горле.
Подожди, Катька, подумай немного. Раз тебя тащат не слуги к хозяину на алтарь или в спальню, а Фуссо, то значит…
А может, ничего это и не значит. Вполне вероятно, именно монстр и занимается в этом дворце переноской тяжестей, вон он какой здоровенький.
Тогда, может… может, уже все было и тебя за ненадобностью отдали монстру на пропитание? Хотя нет, сообщник вроде сказал, что я должна созреть. Интересно, для чего?
Черт, вчера вечером, когда во мне не было эмоций и не шевелились пальцы, так замечательно работала голова, а сегодня она тяжелая и тупо ноет, впрочем, как и все тело.
Еще бы не ныть, если оно намертво перетянуто веревками и некоторые так впились в кожу, что под ними все занемело. Интересно, куда меня можно столько времени тащить? Теперь смутно припоминается, что и во сне давили на меня веревки и мир мягко качался, словно я ехала в электричке.
– М-му… – мычу потише, но очень жалостно.
Покачивание, как будто в ответ, становится более резким и отрывистым, словно вагон запрыгал на непрерывных стыках. Похоже, мой личный транспорт прибавил ходу. И это, конечно, имеет какое-то значение, вот только головная боль становится все нестерпимее.
Точно так же, как в тот единственный раз, когда я умудрилась напиться. Мои родители никогда не зависели от стадной привычки пить спиртное по любому поводу. Хотя что-то в красивых бутылках в серванте всегда стояло, только меня тогда это еще абсолютно не интересовало.
А вот прошлым летом на дне рождения у Ленки, что живет в крайнем доме на другом конце хутора, я первый раз попробовала водку. И вроде не ведусь никогда на подначки, а тут как черт вселился. А все Ленка, неизвестно с чего вдруг пригласившая нас со Светкой и Олеськой, хотя и не особо мы дружили с ней до этого.
Несколько раз, похихикивая, прошлась на тему правильных малолеток, которые крепче «фанты» ничего во рту не держали, ну я и обозлилась. Доказывать начала, вот и додоказывалась… До сих пор без содрогания даже на пиво смотреть не могу. Хорошо, что к тому времени Олеська уже отцу втихаря позвонила. Он и примчался на тракторенке.
Выматерил по-черному матушку именинницы, загрузил нас кучей в кузов и развез по домам. Тетка меня целую ночь поила какой-то гадостью и иначе, как пьянью подзаборной, не величала. Только когда я немного оклемалась и начала засыпать, она ушла по делам, с тихим вздохом бросив на пороге странную фразу – вроде того, что не по рангу ей такая должность.
Тогда я так поняла – тетка жалеет, что забрала меня из интерната, а вот теперь начинаю сомневаться, о том ли вообще была речь.
Вагон трясти перестало, заскрипело и зашуршало что-то невидимое, обдало лицо свежим воздухом… и тут меня уронили. Очень грубо уронили, на что-то твердое, хотя вроде и невысоко. Я возмущенно взвыла от боли, жалея о невозможности от души выругать подлого монстра, обращающегося с девушкой как с мешком овса, но он опередил меня, зашипев так свирепо, что я невольно стиснула губы.
Кто знает, что там у него на уме? Лучше не сердить, может, дольше проживу.
Плеснула где-то совсем рядом вода, и твердь подо мной качнулась, а потом плавно куда-то двинулась. Это я сполна ощутила всей своей хворой головой и желудком, в котором заволновались и без того неспокойные булочки. Вот только этого не хватало, когда рот завязан…
Мое плавсредство все так же мягко двигалось в неизвестность, а я, стараясь думать о чем-то постороннем, терпела, пока могла терпеть. А потом, когда уже поняла, что через несколько секунд будет поздно, заскулила, задергала всем телом. Освободи же мне рот, идиот, иначе я задохнусь!!!
Холодное и мокрое скользнуло по щеке, и одновременно с предупреждающим шипением монстра под ухом щелкнула клешня, перерезая повязку. В тот же миг содержимое моего желудка фонтаном вырвалось наружу. И еще поток обиженных слез, хотя я думала, что давно разучилась плакать. Заучив, как телефон МЧС, что над чужими слезами в нашем мире могут лишь посмеяться, и то в лучшем случае.
Холодная вода лилась на лицо, попадая под одежду, а страшная клешня очень осторожно убирала следы моей слабости. «Это хорошо, значит, жрать пока не будет», – сообразила ноющая голова, а природная находчивость уже подсказывала – нужно попробовать воспользоваться его добрым расположением, вдруг прокатит.
– Фуссо… – немного отдышавшись, шепчу очень тихо, – развяжи меня… не могу больше… все затекло…
Сердитое шипение заставило смолкнуть и замереть в ожидании. Однако через полминуты лопнула, освободив затекшие руки, одна веревка, еще через полминуты я поняла, что свободны и ноги. Попыталась немного поерзать, чтобы сбросить остальные путы, и в тот же миг тяжелая клешня предупреждающе придавила меня сверху.
«Ладно, не все сразу», – мысленно соглашаюсь с его веским доводом, и так получила несколько поблажек.
Минут через десять я наконец дерзнула приподнять от мокрой доски голову и попытаться опасливо осмотреться. Темноту, окружавшую нас, разбавлял лишь странный отблеск, играющий на невидимой до этого воде в метре от плотика. Мы двигались строго параллельно этой светлой полосе, но куда – знал один Фуссо. Я же могла только предполагать, и эти догадки пока к особому оптимизму не располагали.
Но одна робкая мысль невероятно грела душу: по-моему, монстр меня выкрал, больше ни одного правдоподобного объяснения этому плаванию во мгле мой больной мозг не находит. Хотя и непонятно пока для чего, но надеюсь, у меня будет время подумать над этим, когда голова немного придет в норму.
Фуссо неслышно плыл где-то сзади, подталкивая мой плотик… очень маленький плотик. Причем сидящий в воде так низко, что пальцы окунулись в мокрый холод в тот же миг, как я протянула руку, чтобы проверить свои ощущения.
Мокрая клешня немедленно шлепнула по пальцам, давая понять, что Фуссо непрерывно за мной наблюдает. Значит, он прекрасно видит в темноте… хорошо плавает… рубит деревья, как газонокосилка – траву… и еще имеет кучу разных талантов…
Ой, что-то мне нехорошо становится от этих размышлений. Боюсь даже предположить, вот только ничего, кроме версии, что я являюсь ключом к свободе для этого необычайно способного монстра, у меня пока не возникает.
Похоже, попала ты, Катька, из огня да в полымя во всех смыслах.
Тут я внезапно заметила, что отблески на воде уже исчезли и вокруг нас сомкнулась глухая тьма. А в следующую секунду плотик рванул вперед и вниз с сумасшедшей скоростью. Нас в то же мгновение непременно разметало бы бешеным водопадом в разные стороны, кабы не веревки, которыми я оказалась накрепко привязана к доскам.
Но все это я осознала позднее, когда с облегчением почувствовала, что жуткий полет в кромешной темноте уже закончился, а мой плотик куда-то целеустремленно направляется, ловко лавируя между огромных камней.
Не сразу дошел до меня тот простой факт, что поблескивающие мокрыми боками камни я почему-то вижу, но когда все же дошел и я догадалась поднять голову…
«Нет слов!» – вмиг задохнулась я от восторга и горечи, обнаружив в синем небе две прекрасные луны, величественно плывущие в окружении целого роя крупных звезд. Одну – почти такую же, как дома, а вторую – поменьше и ярко-голубую, подтвердившую своей безразличной красотой мои самые жуткие подозрения: я поняла, как бесконечно далек этот мир от моего родного.
Фуссо ловко втолкнул нас с плотиком на огромный мокрый прибрежный камень и защелкал клешнями, перерезая веревки. Потом некоторое время усердно измельчал в труху доски и обрывки веревок и отправлял в свободное плавание. Я при всем желании помочь ему не могла – морщась от боли и глотая невольные слезы, старательно разминала и растирала затекшие мышцы. Догадываясь, что дальше мне придется идти пешком.
Как выяснилось, я не угадала. Покончив с верным плотиком, Фуссо взобрался на камень и красноречиво постукал себя по спине клешней. Я неверяще уставилась на рельефно выступающий хребет, проходящий посредине панциря, и на какие-то шипы, устремленные в стороны, и отрицательно замотала головой. Не сяду я на это, мне еще собственная шкура дорога! Да и джинсы – хоть и прорезанные, но других-то нет. Монстр сердито зашипел и рванул с моих плеч непонятно когда оказавшийся там рюкзачок. Я, конечно, сообразила, что спорить бесполезно, хотя и ощущала невероятное раздражение, наблюдая, как ловко расстегивает монстр застежки чужой сумки. Но когда вместо моих вещичек Фуссо извлек меховое одеяло, испытала жестокое потрясение.
– Ты, гад! Сволочь пучеглазая! Убью скотину! Куда ты дел… – выхватывая из клешней рюкзак и начиная лихорадочно рыться в небольшой кучке вещей, оставшейся от моего и так небогатого гардероба, бормотала я, давясь рыданиями.
Нет, не деньги и не паспорт с аттестатом, спрятанные на самом дне вместе с косметичкой, ввергли меня в состояние такой неистовой ярости, когда глубоко плевать даже на монстров, режущих клешнями железо. Еще ниже денег я прятала тщательно завернутые в полиэтиленовый пакет вещи родителей. Ну, что отцовских очков уже не найти, было понятно сразу, я ни на миг не забывала, как человек, ставший для меня после этого врагом номер один, небрежно швырнул их поверх остальных вещей. Но мамина перчатка, далеко не новая, сохранившая, несмотря на прошедшие годы, тонкий запах ее духов и ванилина… хоть она-то должна мне остаться?
Однако на дне рюкзака в знакомом пакетике была завернута какая-то грязная тряпка, очень узнаваемая даже в призрачном свете двух лун.
Фуссо зашипел угрожающе, и мне пришлось вернуть пакет на место. «В конце концов, он же не виноват», – пытаюсь успокоить себя, забрасывая необычно легкий рюкзак за спину и застилая неудобный панцирь сложенным в несколько раз одеялом. Откуда ему было знать, что там действительно ценное, а что не очень. Хорошо хоть смену белья оставил – мелькнуло под руками, когда я рылась в поисках заветного пакета.
Монстр присел на корточки, я осторожно взгромоздилась ему на спину, пытаясь не порезаться о страшные выступы. С великим трудом, но это мне удалось, и уже в следующее мгновение он размашисто шагал, со скоростью рейсового автобуса унося меня в неизвестность.
Через несколько нескончаемо долгих часов я не решилась бы утверждать, сколько раз Фуссо съезжал по каменистым осыпям и перелезал через огромные валуны, пробирался по еле заметным звериным тропкам сквозь колючие заросли, перепрыгивал расщелины и преодолевал мелкие, но бурные речушки, при необходимости пускаясь вплавь. Сказать, что ехать на нем неудобно, – значит, не сказать ничего. Как я ни пыталась устроиться получше, сидеть на шишковатом панцире было жестко даже через сложенный в несколько раз мех, и кроме того, пришлось подобрать под себя ноги, чтобы не задевать ими камни и кусты и не вымочить в речках.
Уже раз сто я слетела бы с неудобного сиденья вместе с одеялом, если б монстр не придерживал меня одной клешней, второй успевая грести, цепляться за обрывистые склоны и отводить особо колючие ветки. Но даже несмотря на такую опеку, к тому времени как луны ушли с небосклона, а далеко впереди чернота ночи начала таять в розоватой дымке, мои силы истощились окончательно. К этому моменту я уже напрочь отсидела ноги и абсолютно их не чувствовала, но старалась не вспоминать, какая расплата мне грозит. И лишь когда в очередной раз порезала ладонь, инстинктивно схватившись за острый шип, едва монстр начал карабкаться по крутому склону, отчетливо поняла – все, конец. Мой запас прочности иссяк.
– Фуссо, – взмолилась я и, совершенно забыв про его феноменальные способности, постукала для надежности по панцирю, – давай хоть немного отдохнем, а? А то я ног уже не чувствую.
Но монстр только коротко шикнул и крепче прижал меня к панцирю. Наверное, думает, я настолько сумасшедшая, что отважусь прыгать на ходу. Разумеется, не решусь, да и не смогу, с онемевшими ногами-то. От обиды и жалости к себе я беззвучно заплакала, в который раз за эту ночь изменив своим принципам и глубоко презирая себя за это.
Фуссо помчался еще быстрее, прохладный предутренний ветерок так и ринулся мне в лицо, холодя мокрые щеки и сгоняя с них слезы.
А минут через десять монстр вдруг резко остановился возле холма, темнеющего на фоне предрассветного неба, и постучал клешней по сухому дереву, торчащему на склоне. Странно так постучал, словно сигнал подал.
– Заходи, – глухо сообщило дерево, и я вмиг забыла про все свои беды.
Это как… понимать?
Фуссо торопливо обошел холм, и я удивилась еще больше. С другой стороны, там, где крутой склон огибала мелкая речушка, в холме зияла дыра и из нее едва ощутимо пахнуло жильем. Хотя никакой дыры еще минуту назад не было, проходили мы мимо. Монстр положил мне вторую клешню на голову, прижимая пониже, присел и на полусогнутых втиснулся в лаз. Чтобы через несколько секунд вывалиться в довольно просторное помещение, бревенчатыми стенами напомнившее мне старинную избу. Монстр рванулся вперед с такой быстротой, что заметить я успела лишь выскобленные доски стола, освещенные стоящей на нем лампадкой.
– А кого это ты мне притащил? – раздался удивленный женский голос, когда Фуссо почти лег на пол возле широкой скамейки, застланной каким-то тряпьем.
Монстр в ответ сердито зашипел и ловко скинул меня вместе с одеялом со своей спины. Я только охнуть успела, ударившись десятком больных мест сразу, а он уже стоял у противоположной стены и что-то совал в пасть, выуживая из бесцеремонно распахнутого ларя.
– Ох ты горюшко, да она же вся в синяках! – Ловкие руки хозяйки уже укладывали меня поудобнее, одновременно стягивая куртку. – Кто ее так, Фус?
Мой похититель снова сердито пшикнул, не переставая бросать в ненасытную пасть какие-то куски.
– Так, понятно, – протянула хозяйка, попытавшись разогнуть мою ногу, отчего я взвыла и от боли вцепилась руками в лавку. – Фус, ну-ка пошли, помощь мне нужна.
С этими словами она открыла простую дощатую дверь в противоположной входу стене, и монстр послушно направился за ней.
«Значит, он контачит с другими людьми, – сделала моя усталая, гудящая голова очевидный вывод, – и, судя по дружескому приему, зла им не причиняет». Хотя и нет у меня привычки верить незнакомым людям, к этой женщине сразу возникло неизвестно на чем основанное доверие, словно она мне давно знакома, только долго не встречалась.
Вернулась она одна. «Наверное, выдала Фуссо какую-то работу», – мелькнула в голове вялая мысль, не до него мне, когда ноги колет тысяча острых игл.
А незнакомка поставила на стол разномастные горшочки и туесочки и взялась за меня всерьез. Сначала залила горячей водой пучок душистых трав, потом стянула джинсы и свитер, после чего принялась втирать в кожу всевозможные мази и настойки. Я изо всех сил старалась не стонать от боли во время этой процедуры, лишь иногда сдавленно мычала сквозь сцепленные зубы под сильными, уверенными руками. А она, едва закончив это издевательство, замотала меня покрывалом, слила настоявшийся чай в глиняную кружку и заставила выпить.
По-видимому, меня так вымотала поездка на Фуссо, а может, действительно было в том настое что-то успокаивающее или даже снотворное, но глаза через несколько минут начали слипаться. Только я на нее за это и не подумала обижаться – глупо сердиться на тех, от кого пока не видел ничего, кроме добра.
Разбудил меня запах. Печеного теста, мяса и еще чего-то вкусного. Почти такой же, какой бывал в теткином доме, когда она стряпала обед. Пустой желудок заставил немедля открыть глаза, хотя обычно я любила еще несколько минут после пробуждения полежать, размышляя ни о чем.
Почти сразу в поле зрения попала хозяйка, что-то готовившая на маленькой железной печурке, поставленной на грубо отесанный серый камень.
– Доброе утро, – не зная, как сообщить, что уже не сплю, пробормотала я, разглядывая травницу.
Вполне обыкновенная на вид женщина и одета обыкновенно… для бабушки из глухой деревни. Длинная юбка, темная кофта, голова чем-то обвязана, платком или шарфом, с ходу не понять.
– День уже, – на миг обернувшись от плиты, сообщила она и указала пальцем на неприметную дверцу: – Одежда возле тебя, бери да иди вон в ту каморку, там вода и все остальное.
Одеждой были такие же, как на ней, вещи: юбка и кофточка в мелкий цветочек.
– А где мое? – еще надеясь услышать что-то вроде «постирано» или «сохнет», но уже замирая от нехорошего предчувствия, хрипло спрашиваю, вглядываясь в напрягшуюся спину.
– Ну ты же не дурочка, – уклончиво буркнула она. – Сама понимаешь… Иди умойся, потом поговорим.
Откинув покрывало, обнаруживаю, что я одета в какую-то старушечью ночнушку, и начинаю паниковать уже всерьез. Только вежливость да благодарность за ночное лечение и удержали от немедленного разбирательства.
– И если ты не знаешь, – летит мне вдогонку, – юбку надевают сверху на рубаху.
– Откуда мне знать такие вещи, – зло бурчу, натягивая жуткий наряд, – если никогда это не носила?
Да я и вообще юбки не ношу, особенно после того, как оказалась в интернате. В них ни по пожарной лестнице не влезть, ни через заборчик перепрыгнуть. Не говоря уже о драках, без которых там абсолютно невозможно отстоять свое право на нормальное отношение.
– Ну и на кого я теперь похожа? На пугало в лучшем случае, – потихоньку ворчу, пытаясь разглядеть свое отражение в бадейке с водой.
Нет, ни фига не видно, как она живет тут без зеркала? Про все остальное лучше и не вспоминать.
– Эй, девонька, поторопись, обед на столе, – раздался за дверью голос хозяйки, и я, вздохнув напоследок, решительно шагнула в комнату.
Фуссо уже стоял у стола и бросал в свою пасть румяные хлебцы из самой большой миски. «Интересно, сколько же еды ему требуется, чтобы так бегать», – впервые возник в моей голове вопрос, и снова вспомнились ехидные – теперь я в этом уже не сомневалась – слова Роула про кусок мяса.
– Садись сюда, – быстро окинув меня придирчивым взглядом, указала хозяйка на стул, – и бери вот эту миску. Тебе нужно сначала бульону похлебать, после вчерашнего-то.
Бульон так бульон, я бы сейчас даже на ненавистную перловку согласилась, так сводит от голода пустой желудок.
Пока я ела бульон с накрошенными в него кусочками сухаря, Фуссо покончил со своими хлебцами и, отойдя к выходу, замер там словно на страже. Хотя, вполне возможно, так оно и есть, ведь пока не выяснилось, зачем я ему понадобилась. Не похож он все-таки на благородного спасителя – судя по услышанным разговорам, не одна я такая в том дворце была. И далеко не первая. Постараюсь потихоньку разузнать, может, и ничего страшного. Во всяком случае, здесь я себя намного увереннее чувствую, чем в тех хоромах.
– Поела? – дождавшись, пока ложка стукнет о пустое дно, без обиняков приступила к разговору хозяйка. – Теперь пора поговорить. Фус тебя спас, ну это ты и сама, поди, догадалась, не маленькая уже. Но, само собой, не за просто так. Нужна ему твоя помощь. Ты ведьма сильная, хоть и необученная, иначе не сдалась бы так легко.
– Извините, – невежливо перебила я ее на полуслове, – вас ввели в заблуждение. Никакая я не ведьма, да и вообще никогда не встречала ни одной ведьмы. Кроме одного случая, да и тот явно был ошибкой.
– Какой такой случай? Выкладывай, – скомандовала она, и мне пришлось путано объяснить про ту давнюю встречу.
– Так и сказала «не потеряется»? – не на шутку заинтересовалась хозяйка. – А ну-ка, подумай, где сейчас эта грамота?
А действительно где? «Наверное, сгорела в той же печурке, что и остальные мои вещички», – горестно хмыкнула я, отодвигая пустую миску. И изумленно замерла, а потом недоверчиво подняла на хозяйку глаза – она что, все заранее знала?
– Ну-ка, дай мне, – потянулась через стол мозолистая рука, и я равнодушно вложила в чужую ладонь зеленоватый прямоугольничек – после потери по-настоящему ценных для меня вещей эта утрата уже не имеет никакого значения.
– Сильная вещь, – уважительно протянула собеседница, подержав в сжатом кулаке визитку.
И вдруг, размахнувшись, бросила ее насторожившемуся монстру:
– Съешь.
Фуссо послушно перехватил картонку в воздухе и сунул в бездонную пасть.
– А ему плохо не будет? – чисто из вредности фыркнула я, уж больно свободно все в этом мире распоряжаются моими личными вещами.
– Фус – горный краб, – сразу построжев, сухо отозвалась хозяйка. – Им ничего не вредно, едят все, что растет, бегает и плавает. А ты не отвлекайся, ищи свою грамоту.
Как это «ищи», если монстр на моих глазах ее сжевал? Я растерялась и вопросительно уставилась на хозяйку, желая убедиться, что она сейчас пошутила. Однако лицо женщины не просто серьезно, она еще и сердиться начинает.
– Сказала же ведьма, что потерять невозможно! – нетерпеливо объясняет мне. – Вот курица недоверчивая!
А кстати, давно хотела узнать, как вышло, что я понимаю местный язык. И потому сейчас не мешкая задаю этот вопрос хозяйке, заодно решив прояснить, как мне к ней обращаться.
– Меня называй Малиной, или просто тетушкой Лин. А про язык… неужто сама не догадалась? Потому и понимаешь, что ведьма. По этому знаку вас и определяют, пришельцев из другого мира. Есть дар или нету. Твои способности в опасных ситуациях ищут для тебя пути спасения и ловят энергию других магов. В этот миг и происходит слияние понятий… не знаю, как вернее объяснить.
– Нет, неправильно, – немного поразмыслив, выдала я, теребя по привычке ворот. – Не было там в тот момент, когда этот Роул меня поймал, никакого мага.
– Как же не было, а тот черный? – вскипела Лин и сразу смущенно смолкла, бросив быстрый взгляд в сторону входа.
Но я ее уже не слушала, подозрительно нащупывая за шиворотом нечто странное, нечаянно попавшее под пальцы. А вытащив, ошеломленно уставилась на знакомую визитку, свежо поблескивающую золотыми виньетками.
«Значит, все правда!» – взрывались и гасли в мозгу догадки и откровения. И магия существует, если это, разумеется, не фокус. Приезжал к нам один такой в интернат, доставал из пустого ящика голубей. А Санька-шестиклассник подобрался сзади и сдернул плащ… они под плащом и сидели, в специальных карманах.
Но уж больно серьезно смотрит Малина, и Фуссо весь подобрался как для прыжка. Я, конечно, готова поверить в существование здесь ведьм и магов, но я сама себя одной из них, хоть убейте, не чувствую.
– Так как ты решила? – не выдерживает Лин. – Поможешь или нет?
– Да помочь я в принципе не против. Сама понимаю, краб этот меня спас, а долг возвращать нужно. Но вот в том, что я ведьма, пока сильно сомневаюсь. Если есть какой-нибудь способ это проверить, чтобы вас не обнадеживать зря, то я готова, – как можно убедительнее объясняю испытующе глядящей на меня Малине.
– Хорошо, – облегченно выдохнула она, – мы на это очень надеялись. Фус объяснил, – не удивляйся, я его понимаю, – что ты девушка находчивая и смелая, но риск, что откажешься, все-таки был. Силком тебя заставить мы не можем.
«Вот и влипла ты, Катька, как последняя лохушка попалась», – расстроилась я. Нет бы сначала расспросить осторожненько… куда там! Поторопилась вылезти вперед со своим благородным предложением. Хотя как пятой точкой чувствовала – ничего простого или безопасного мне не предложат, это они бы и сами смогли, с такими-то способностями! Один Фуссо чего стоит, да и Малина явно непроста. Простые в холмах, как хоббиты, не живут.
Зазвенела покатившаяся по полу миска, отвлекая меня от мрачных мыслей. Оглянувшись на звук, понимаю – снова я что-то прозевала. Малина спешно засовывает в плетенную из прутьев корзину странной конфигурации какие-то мешочки и узелочки, Фуссо ловко вырезает клешней из доски непонятные штуки. Затем Лин мимоходом сунула мне в руки меховое одеяло и отправила на выход, и только тут я опомнилась.
– Что, босиком? – спросила печально, поглаживая прижатый к животу меховой сверток.
– Как я забыла! – совсем как моя тетка, хлопнула себя по лбу Лин, вмиг отбив у меня этим жестом всякую охоту повыступать. – Фус, принеси из комнаты, на сундучке…
Она не успела договорить, а за монстром уже дверь как от ветра качается. В следующий момент он, как лихач-таксист, картинно тормозит возле моих ног. Мне даже визг тормозов и скрежет резины по асфальту почудились.
Но всю ностальгию разом испортил внешний вид того, что я должна теперь носить вместо своих кроссовок. Да я даже не знаю, как это надевать! Не успел сорваться с губ крик протеста, а Малина уже присела и протягивает мне довольно аккуратно сшитые из тряпья стеганые носки. Сверху на них полагалось нацепить нечто похожее на корзиночки из гибких прутиков. Конечно, без Лин я бы нипочем не справилась. Я их вообще пыталась натянуть задом наперед, как позже оказалось. Но вот корзиночки на моих ногах крепко зашнурованы веревочками, и меня наконец выпроводили из дома. Следом краб выволок плетеное недоразумение и, поставив на отмель, нетерпеливо защелкал клешнями в ожидании хозяйки.
Лин появилась минуты через две, неся еще пару узелков, виновато глянула на краба и быстро сунула их в корзину. Потом повернулась к холму, протянула перед собой руки и зашептала что-то непонятное. Хотелось мне спросить, что это она делает, да Фуссо так шикнул – пришлось промолчать.
Да и ответа долго ждать не пришлось: раздался подземный гул, и часть холма, где был вход, просела, словно вдавленная внутрь ногой великана.
Я так и ахнула, а Лин, отвернувшись от родного порога, которого больше не существовало, словно невзначай мазнула рукавом по щеке и засуетилась, привязывая крабу на спину две длинные палки. Они крепились веревками к воткнутым между шипами распоркам, которые и вытачивал недавно Фус, а сверху мы с Лин, поднатужившись, поставили непонятную корзину.
И если до этого момента ее назначение было неясно, то вот теперь, наоборот, я сразу сообразила, что это сиденье типа мотоциклетного, только со спинкой сзади. Вот туда меня и посадили, после того как Лин корзину накрепко к палкам привязала и одеяло постелила. Сама хозяйка села передо мной, и Фуссо сразу рванул вперед. Или назад, нет у меня пока в этом мире никаких ориентиров.
Это путешествие ни в какое сравнение не шло с тем, ночным. Хоть и загораживала мне спина Малины весь обзор, зато по сторонам можно было глядеть сколько угодно. Я оживленно вертела головой до тех пор, пока Лин не обернулась, виновато сообщив, что сидит так только потому, что Фус в эту сторону никогда не заходил и дорогу ему показывает она, Малина.
Да нет, я не в претензии, начинаю распинаться в ответ, ночью вообще привязанная к доскам, как сальтисон, ехала, да еще и считала, что несут на алтарь к Роулу.
Вот тут Лин вообще расстроилась и, немного пострадав, призналась – план похищения ведьмы они придумывали вместе с Фуссо. А вот как привезти меня к воде, не изрезав при этом шипами краба, – это именно ее идея. Фус плотик заранее изготовил, а когда меня усыпили, перекатил на него и привязал покрепче по совету Малины. Чтобы не потерять по дороге. А поскольку привязывать людей ему раньше не доводилось, силу не рассчитал, вот и затянул веревки слишком туго.
– Лин, – не выдержала я, – а почему мы заранее не убежали, пока я еще не ела те булки?
– Нельзя было раньше, – с жалостью смотрит она через плечо, – времени бы не хватило. Они специально обед дают попозже, чтобы пленник проголодался и не смог отказаться. Фус и так съел за тебя большую часть, а то бы ты до сих пор спала. Магу непокорные ведьмы без надобности.
Тут сердито зашипел Фус, и она все внимание переключила на дорогу. Местность пошла довольно однообразная, лесистые холмы, похожие друг на друга как близнецы. Как тут можно ориентироваться, я даже не представляла, да и смотреть вокруг понемногу надоело. Потому прижалась к теплой спине Лин и задумалась над своей судьбой.
Выходит, мне очень повезло, иначе сейчас не сидела бы на привязанной к монстру корзине, а лежала бревном в том прекрасном дворце, от одного воспоминания о котором жгучим холодом стягивает все внутренности. А это значит, нужно попытаться сделать все возможное, чтобы остаться нужной этим аборигенам, так как вернуться домой, если я правильно понимаю, в ближайшее время мне не светит. И хорошо если только в ближайшее.
Момент прибытия на место я, разумеется, благополучно продремала. И когда Фуссо замер у какого-то куста, вначале решила, что это очередная остановка по требованию пассажиров. Лин уже останавливала пару раз краба, чтобы мы могли размять ноги и погулять за кустами, выговорив недовольно шипевшему Фуссо, когда это произошло в первый раз, что человеческий организм отличается от лошадиного некоторой щепетильностью в таких вопросах. Показалось мне или в самом деле монстр немного стушевался, не важно, зато потом беспрекословно останавливался каждый раз, когда Лин просила, и старался распластаться по земле как можно сильнее, чтобы нам было удобнее слезать с корзины.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?