Читать книгу "Другой мир. Тени прошлого: новая эра"

Глава 4

Ксения

До замка Снежных мы добрались, когда на небе уже забрезжил рассвет, окрашивая мрачные башни в серо-лиловые тона. От долгого сидения в машине в напряженной неподвижности все мышцы затекли и ныли, а от голода появилось легкое головокружение.

Я никогда не пробовала крови. Это был жесткий, незыблемый внутренний запрет. Кровь – ключ. Кровь – триггер. Она могла бы окончательно разбудить ту часть меня, которую я с детства держала в цепях самоконтроля. Поэтому я питалась обычной едой – тем, что удавалось раздобыть или украсть.

Насыщение от такой пищи было почти призрачным и кратким, оставляя после себя лишь тяжесть в желудке и постоянный, ноющий фон голода. Но находясь в бегах чуть ли ни с самого рождения, выбирать не приходится. Невольно учишься радоваться крохам и благодарить за то, что не пусто под ребрами.

Главная резиденция клана Снежных поразила меня своим масштабом еще на подъезде. Это была не просто крепость, а памятник власти, высеченный из ночи и камня. Готические шпили впивались в светлеющее небо, узкие окна-бойницы казались слепыми глазами.

Внутри было просторно, холодно и невероятно роскошно. Меня вели по бесконечному коридору, стены которого были отделаны темным резным дубом, а под ногами стелилась густая, беззвучная ковровая дорожка.

Я, нарушая все внушенные правила «не показывать интереса», не могла не глазеть по сторонам. На тяжелых консолях мерцали канделябры, в нишах стояли статуи из черного мрамора, изображавшие то ли древних существ, то ли богов теневого мира.

По пути мы встречали обитателей замка. Слуги двигались бесшумно, опуская глаза, а охотники в практичной коже с холодным оружием на поясах оценивали меня взглядами, в которых читалась привычная настороженность ко всему чужому.

Но хуже всего были взгляды «элиты» – вампиров в безупречных, дорогих одеждах, чьи глаза, яркие и насмешливые, скользили по моей потрепанной толстовке и выцветшим джинсам, будто видя сквозь них всю мою жалкую, гибридную сущность.

Страх сжимал горло тугой петлей, и холодными иглами бежал по спине. Но я научилась скрывать это. Глава нашего крошечного, разрозненного сообщества «отреченных», строгая и вечно уставшая Лика, вбила мне это в голову в пятнадцать: «Страх – это роскошь. У тебя ее нет. Надевай маску. Лучше злости, лучше высокомерия. Идеально – безразличие. Каменное лицо».

Я была бесконечно благодарна Лике за уроки, заботу и спасение. Сейчас эта маска, словно ледяная скорлупа, была единственной моей защитой.

И если бы существовал способ вырвать из себя эту проклятую двойственность, стать просто человеком, слепым и глухим к ужасам теневого мира, я ухватилась бы за него, не раздумывая. Но миражами сыт не будешь. Реальность была такой: я – ошибка природы, дитя запрета, живой артефакт вражды.

– Учти, звереныш, – прошипел мне в ухо сопровождающий, обдавая меня своим ледяным, пропитанным металлом, дыханием. – Одно неверное движение, и ты станешь просто пятном на этом ковре. Поняла?

Я не ответила, лишь слегка напрягла челюсть. Вампир открыл передо мной высокую дверь, украшенную сложной резьбой с изображением сплетенных ветвей и стервятников, и грубо втолкнул меня внутрь просторного кабинета.

Воздух в нем был прохладным, наполненным ароматами старой кожи, воска для дерева и чего-то едва уловимого – силы.

В центре помещения стоял массивный стол из черного дерева, а за ним, в кресле, обитом темно-бордовой кожей, сидел Виктор.

Красота дампира не выглядела мягкой, а скорее отточенной, холодной и опасной.

Идеально сидящий черный костюм, безупречно белая рубашка, подчеркивавшая оттенок кожи.

Черные волосы, коротко постриженные и безукоризненно уложенные в стильную причёску.

И глаза, в которые я посмотрела и почувствовала, как внутренний холод пробирается до самых костей. Они были настолько темными, словно бездонные колодцы, и в них не читалось ничего: ни гнева, ни любопытства, ни усталости. Пустота, за которой скрывалась абсолютная власть.

И я примерно таким его и представляла – неотразимым, высокомерным, породистым до мозга и костей.

Действие сыворотки еще не прошло до конца, и ее химическая пелена слегка притупляла мои чувства, но даже сквозь нее я ощущала жар и гулкий, мощный ритм крови в его жилах – не суетливый, как у людей, а ровный, глубокий, как пульс этого замка.

И запах… не крови, а его самого. Мята, холодная и резкая, смешанная с горьковатым ароматом свежезаваренного черного кофе.

Это неожиданное и поразительно конкретное сочетание ударило по мне сильнее, чем вид оружия на стене. По телу, вопреки всему страху и холоду, пробежала странная, теплая волна незнакомой, тревожной дрожи, в которой не было места отвращению.

– Какого хрена ты потащилась в ЦДК в санитарный день? – голос главы клана разрезал тишину, не повышая тона, но властная сила в нем была такой, что у меня едва не подкосились колени.

Язык прилип к небу, а мозг, лихорадочно соображавший, выдал лишь жалкое:

– Я…

«Соберись, дура!» – завопил инстинкт самосохранения, и я сглотнула, а затем заставила себя сделать вдох.

– Я не знала о санитарном дне, – произнесла спустя пару секунд, и голос прозвучал всё еще хрипло, но уже четче. – Просто хотела подзаработать. Как обычно.

Виктор не шевельнулся. Только уголок его идеального рта дрогнул в едва уловимой, снисходительной ухмылке, которая не обещала мне ничего хорошего.

– Если бы Шантарель не подоспела вовремя, тебя бы разорвали на куски, пока ищейки Совета составляли протокол! Идиотка.

– Я не знала! – выпалила с искренним отчаянием, и это была чистая правда, но в этом мире такая правда мало чего стоила.

– Значит, просто легких денег захотелось? – уточнил Верховный, и я, затаив дыхание, кивнула.

Сердце колотилось так, что, казалось, все в этом замке должны были слышать его стук.

– И вовсе не вынюхивала информацию для своих дружков-отщепенцев?

Вопрос явно был поставлен как ловушка. Признать связь с «отреченными» – смерть. Отрицать слишком яростно – выдать страх и подтвердить ложь.

– Нет у меня никаких дружков, – выдавила я, вкладывая в голос всю накопленную за годы горечь. – Я сирота. И просто выживаю, как могу.

– А сыворотка тебе зачем? – его брови чуть приподнялись, от чего взгляд стал более пронзительным, будто рентгеновским. – Для остроты ощущений? Или в попытке удержать то, что рвется наружу?

От его слов во мне все оборвалось, и маска дала трещину. План и вся хлипкая конструкция легенды о жалкой беспризорнице, рассыпалась в прах у меня на глазах.

– Что вам от меня нужно? – прозвучало резко, почти как рык.

Я скрестила руки на груди, не только поддаваясь дерзкому порыву, но и чтобы скрыть дрожь в пальцах. Горечь провала и бессилия заполнила рот.

– Ничего из того, что могло бы показаться тебе сложным или оскорбительным, Ксения, – произнес Виктор медленно, чуть подавшись вперед и скрестив пальцы перед собой. Интонация его голоса стала другой – опасной в своей обманчивой мягкости.

Он назвал меня по имени!

Хотя, конечно, он его знал, и это не удивило. Больше испугало другое – эта внезапная перемена тона, это «ничего сложного»…

Ценного у меня не было ничего. Ничего, кроме меня самой. Моего тела. Моей крови. Моего проклятого гибридного существа.

В голове всплыли пугающие образы: лаборатория, клетка, иглы, белые халаты и бесстрастные лица, записывающие каждую мою реакцию…

Стать подопытным кроликом, даже во имя какого-то абстрактного «блага» или «науки»… Нет. Только не это. Лучше Совет и мгновенная смерть.

Глава 5

Виктор

Девчонка вошла в кабинет, и первый же взгляд на неё заставил меня пересмотреть сложившийся в голове образ.

Я годами знал о существовании Ксении и следил за ней издалека через отчеты, намеренно путая и сбивая со следа ищеек. Это была моя плата Демиду и Дане за помощь, конечно, не лишенная личной выгоды.

В моём воображении Ксения всегда была лишь тенью своих родителей – зашуганная, серая, неприметная мышка, прячущаяся в трещинах асфальта, но я ошибался.

Девушка стояла перед моим столом, и в ней не было ничего мышиного. Красота её была дикой, неотшлифованной, лишённой вампирской изысканности или звериной грации, но она без всякого сомнения была.

Чёткий овал лица... Большие яркие глаза цвета горького шоколада, обрамлённые густыми ресницами, которые сейчас вздрагивали от напряжения.

Полные, мягкие губы, которые она кусала, чтобы они не дрожали.

Каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались непослушными прядями.

Всё это девчонка пыталась спрятать под безразмерной, потертой толстовкой и потрепанными джинсами, но скрыть форму было невозможно – линиями плеч, изгибом талии, длиной ног. Она была красива в своей человеческой, несовершенной и потому вызывающей раздражение и… интерес, жизненности.

Запах, однако, сводил на нет всё впечатление. От неё несло затхлостью подворотни, дешёвым мылом и тяжёлым, сладковатым душком «ЦДК» – смесью крови, отчаяния и грязи.

Сыворотка глушила истинный аромат, как и её природу, поэтому я не мог его прочесть. И слава всем тёмным силам. Вряд ли мне бы захотелось учуять в воздухе отголоски того экспериментального коктейля, что бурлил в жилах Даны, или звериную пряность Демида, перерождение которого вообще до сих пор считается чем-то немыслимым.

А вот дерзость Ксении, плохо скрываемый вызов в глазах и защитный жест скрещенных на груди рук – всё это на мгновение заставило во мне закипеть старую, холодную ярость.

Кто она такая, чтобы смотреть на меня с таким немым упрёком?

Грязнокровная дикарка, обязанная мне самим фактом своего выживания!

Свои возмущения я, естественно, не озвучил, а лишь откинулся в кресле, позволив секундному импульсу угаснуть.

Я не мальчишка, чтобы реагировать на выпады запуганного подростка. План был прост: изолировать, контролировать, использовать. Отправить в подготовленную, охраняемую квартиру на окраине и ждать.

Но сейчас, глядя на неё и эту смесь страха, красоты и глупой отчаянной храбрости, план изменился. Молниеносно, как всегда.

Слишком много глаз жаждет заполучить столь ценный экземпляр. Слишком много щупалец Совета уже тянутся к ней. Спрятать девушку в тайнике – значит, сделать мишенью. Лучшая маскировка – это не темнота, а свет. Яд, спрятанный на виду, в бокале с лучшим вином.

Пусть будет здесь. Под самым моим боком. В клетке с позолоченными прутьями. То, что я приютил в своем доме якобы слабую человечку, конечно, разозлит старейшин и смутит моих врагов, но зато даст мне самое ценное – мгновенный доступ к этому живому долгожданному козырю.

Пока я размышлял, Ксения молча ждала. В её глазах, за всей бравадой и попытками выглядеть отстраненной, бушевала настоящая, животная паника. И это было идеально.

– Я могу предоставить тебе крышу над головой, – начал я, медленно, вдавливая каждое слово в тишину кабинета. – Не дырявую крышу хлипкого подвала, а настоящую. Тепло, чистая одежда, еда, которую ты не станешь воровать. Шикарную жизнь, Ксения. Такую, о которой такие, как ты, даже не мечтают. И безграничный доступ к сыворотке. Самого высокого качества. Больше тебе никогда не придётся ползать по помойкам вроде «ЦДК», – я сделал паузу, дав ей представить нарисованное мной будущее, а потом продолжил, сделав голос на полтона ниже и холоднее. – А могу прямо сейчас позвонить в Совет. Передать тебя лично в руки ищеек. Ты слышала, что творят в их лабораториях с такими, как ты? Сначала месяцы, а то и годы опытов. Они будут вскрывать тебя, чтобы понять, как ты устроена. Будут пытаться разбудить твою сущность, чтобы изучить её, а потом снова усыплять. Будут испытывать на тебе яды, серебро, ультрафиолет. Твоя смерть, когда они, наконец, решат, что ты исчерпала свою пользу, будет не минутным делом. Она будет долгой и мучительной до такой степени, что ты будешь молить о том самом разрыве на части в «ЦДК».

Я видел, как кровь отливает от симпатичного лица, и как зрачки расширяются, вбирая в себя весь ужас моих слов. Как мелкая дрожь пробегает по рукам, сжатым в замок. Страх в широко распахнутых глазах уже стал осязаемым, почти вкусным. Именно так я и хотел её видеть: на краю, готовую ухватиться за любую соломинку.

– Что вы хотите взамен? – её голос был едва слышным шёпотом, треснувшим от напряжения.

Девушка облизнула пересохшие губы, и этот простой, нервный жест почему-то отозвался во мне странным, давно забытым импульсом. Не желанием, нет. Скорее… охотничьим инстинктом. Острым, мгновенным чувством власти над живой, трепещущей добычей.

Я позволил себе медленную, хищную улыбку, в которой не было ни капли тепла:

– Лишь твоё послушание. Абсолютное. И клятву верности, естественно. Ритуал, ничего личного, – я качнул головой, как бы отмахиваясь от формальности. – Это просто гарантия. Ведь я верю, что ты девочка умная. И не станешь кусать руку, которая тебя кормит, одевает и… оберегает от всего того, что я только что описал.

– И в чём конкретно я должна буду вас слушаться? – в этом вопросе прозвучала тень прежней дерзости, но теперь это была не более чем попытка понять границы клетки.

Я поднялся с кресла, неспешно обходя стол, и остановился совсем рядом с брюнеткой, заставляя ее запрокинуть голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

Сверху вниз. Как и подобает хозяину.

– Во всём, – произнёс тихо, но так, чтобы каждый слог врезался в сознание. – И всегда. Мой приказ – закон. Мое «нельзя» – табу. Твой мир теперь ограничен стенами, которые я для тебя выберу. Твоё время принадлежит мне. Твоя воля… – я наклонился чуть ближе, уловив, как она замирает, – твоя воля теперь будет заключаться в том, чтобы исполнять мою.

Видел, как по её щекам прокатывается краска стыда и унижения, и как в глазах вспыхивает протест, тут же задавленный леденящим страхом. Ксения всё поняла. Или подумала, что поняла.

Пусть думает и боится. Пусть даже ненавидит. Это сделает её более управляемой.

– Сейчас тебя проводят до нужной комнаты и объяснят правила, – отступил я, разрывая напряжённое пространство между нами. – С сегодняшнего дня, Ксения, твоё прежнее существование окончено. Добро пожаловать в мой мир. Постарайся в нём выжить.

Глава 6

Ксения

Какой же этот Виктор… Словно хищник, не знающий пощады!

Ничего его не волнует, кроме выгоды!

Истинный правитель!

Бездушный и холодный, как дно ледяного колодца! Казалось, что сама мысль о нём замораживает душу…

Мысленно перебирать в голове обидные определения для Виктора я могла вечно, но это вряд ли бы чем-то помогло. Мне предложили выбор, но это был выбор без выбора, по сути.

Вот и получается, что я теперь вынуждена находиться там, от чего бежала и пряталась всю свою жизнь. Но, возможно, именно здесь мне удастся хоть что-то узнать о своём прошлом и о своих родителях. Эта хрупкая, как паутина, надежда и держала меня сейчас на месте, не позволяя сорваться и бежать, куда глаза глядят.

Пока я ждала, когда за мной придут, Виктор достал из ящика стола флакон с сывороткой и протянул его мне. Я взяла прохладный сосуд, чувствуя, как подушечки пальцев зудят от росшего внутри напряжения.

– Пей. За твоё спокойствие, – бросил дампир, не глядя.

Спокойствие. Какое уж тут спокойствие?

Но я без промедления выпила горьковатую жидкость, ощущая, как она обжигающе-холодным потоком стекает внутрь. Хотя бы в этом вопросе можно было не волноваться. Эффекта хватит на неделю, может дольше, если учесть обещанное качество препарата.

Виктор после нашего разговора окончательно потерял ко мне интерес, уткнувшись в бумаги, и я тихонько сидела в кресле напротив него, ожидая дальнейшей своей участи, стараясь при этом дышать как можно тише.

Украдкой позволила себе еще раз рассмотреть профиль сидящего напротив мужчины. Ровный лоб, прямой нос, упрямо сжатые губы...

И всё-таки он хорош внешне. Тут не поспоришь, жаль нутро напрочь отравлено высокомерием и жаждой власти. Он был прекрасен, как отточенный клинок, и так же смертельно опасен.

Спустя какое-то время в дверь кабинета постучали, три чётких, негромких удара.

– Войдите, – отозвался Виктор, даже не подняв головы.

В помещение вошла горничная, молодая вампирша с мертвенно-бледным лицом и яркими, будто нарисованными, губами. Она бросила на хозяина быстрый, преданный взгляд, полный такого обожания, что у меня внутри всё сжалось.

Без лишних слов я поднялась и поплелась следом за ней. На пороге девушка обернулась и, поймав на себе взгляд Виктора, медленно, словно пробуя его на вкус, облизнула губы.

Хищный, откровенный жест, от которого стало мерзко и противно на душе, а ещё это утвердило то, что мне тут точно будет непросто.

Ещё предстояло выяснить, что же Верховому нужно от меня на самом деле. В то, что ему просто не хватает смазливых любовниц, или в то, что он просто хочет пощекотать себе нервы, поселив рядом опасное существо, я уж точно верить не собиралась.

В свои 21 год я уже была достаточно взрослой для того, чтобы разглядеть подвох во всей этой ситуации.

Мы прошли по уже знакомому мне коридору, где ковёр глушил шаги, превращая наше передвижение в подобие беззвучного призрачного шествия. Затем поднялись по широкой лестнице из тёмного дерева на второй этаж.

Лабиринты коридоров в этом громадном здании пугали своим безжизненным однообразием и тяжёлыми, глухими дверями, но служанка шла уверенно вперёд, не оглядываясь, и я старалась не отстать, чувствуя себя заблудшей мышью.

Мрачновато было вокруг и пахло одиночеством, холодом и старой пылью, хотя вампиров в замке, как я понимала, топталось предостаточно. Их незримое присутствие висело в воздухе плотной, давящей пеленой.

Моя же комната оказалась вполне приличной. Я бы даже сказала, ожидаемо мрачной: высокий потолок, тяжёлые тёмно-бордовые портьеры, кровать с балдахином. Но в такой обстановке я почувствовала себя вполне комфортно. Бывало намного хуже, точнее хуже бывало всегда.

Служанка, представившаяся как Кэт, безжизненно-вежливым тоном сообщила, что в шкафу я смогу найти всё необходимое, чтобы переодеться, а затем предложила:

– Может, помочь с прической? – и её голос при этом прозвучал сладко, но в глазах не было ни искры участия. Только холодное любопытство.

– Спасибо, я сама, – вежливо, но твёрдо отказалась, потому что я – не беспомощная белоручка, расчесаться смогу и сама.

Девушка слегка пожала тонкими плечами, будто делая мне одолжение, позволяя возиться с собой самостоятельно.

– Вам разрешено выходить из комнаты только чтобы поесть в столовой на первом этаже, или если вашего присутствия потребует господин Виктор, – следом обозначила она границы моего нового мира.

Потом губы вампирши дрогнули, растянувшись в натянутой, безрадостной улыбке. Её взгляд, голодный и оценивающий, скользнул по моей шее, задержавшись на месте, где пульсировала жила.

– Приятного отдыха.

И она удалилась, бесшумно закрыв дверь. Я замерла, слушая, как её шаги затихают в коридоре.

Полукровкам, пока я находилась под действием сыворотки, не дано уловить истинный состав моей крови. Для них я лишь человек, а люди – всего лишь пища...

От этих мыслей по спине пробежала колючая дрожь, но я их спешно прогнала. Пусть я лучше буду жалкой человечкой в их глазах, нежели отвратным монстром, рожденным от запретной связи. Да и получить чип в череп – такое себе удовольствие. Здесь, по крайней мере, у меня был хоть какой-то шанс…

Прежде чем переодеться в дорогие, броские наряды, я решила смыть с себя пыль дороги и тяжёлый осадок произошедшего. Вода в душе была обжигающе горячей, и я стояла под почти кипящими струями, пока кожа не покраснела, пытаясь согреть внутренний холод.

Привести в порядок длинные волосы оказалось непросто, потому что пальцы дрожали от усталости и нервного перенапряжения.

Что-то сложное нагромоздить на голове не вышло, поэтому я просто высушила их и тщательно расчесала, глядя на своё бледное отражение в зеркале. Сквозь него на меня смотрела чужая, испуганная девушка, которой в очередной раз придется начать жизнь заново.

Платья я никогда не носила. Благо, в той пригородной школе, где я училась, учителям было наплевать на внешний вид учеников. Им вообще было на всё наплевать, поэтому многие темы приходилось познавать самой при помощи программы-самоучителя, которая постоянно зависала на стареньком потрёпанном нетбуке.

Я так тянулась к знаниям, наивно мечтала о великом будущем, о колледже, об открытиях… А потом в тринадцать лет, случайно подслушав разговор директора с медсестрой, узнала, какое именно «лекарство» и от «какой» болезни принимала.

Тогда же, дрожащими руками найдя в семейном архиве чужие подписи под документами об усыновлении, я узнала, что мои родители, эти добрые, заботливые люди, мне приёмные.

Было невыносимо больно в тот момент, но ещё больнее оказалось потерять их навсегда в ту же ночь, когда в наш дом постучались незваные гости с неестественными для обычных людей глазами…

А потом начались скитания. И вот я здесь, в Городе-Крепости, больше похожем на колонию, где за каждым поворотом тебя поджидает смертельная опасность.

И не важно, на тёмной ты стороне или светлой, когда ты попросту чужая для всех…

Я вздохнула, с силой сжав зубную щётку в руке. Стены комнаты, казалось, сдвигались, напоминая о клетке. Но в этой клетке, возможно, хранились ключи от моего прошлого. От моей судьбы. И я должна их найти. Во что бы то ни стало!