Текст книги "Тайны мертвого ректора. Комплект из 2 книг"

Глава 9

Диана стояла на пороге комнаты, а внутри сновал Кузя, иногда останавливаясь и принюхиваясь. Аверин не стал ему мешать. Если кот обнаружит что-то важное или интересное, то даст знать. Поэтому он обратился к Диане:

– Вот что. Мне нужно поговорить с Олегом Соколовым. Он дружит с Матвеем. И та студентка, которую ты вчера задержала. Как ее зовут?

– Татьяна Крамцева.

– Приведи и ее, и Олега. Возможно, они мне нужны оба.

Раздался негромкий писк. Возле левого уха Меньшова возник бесенок – черный, похожий на небольшую летучую мышь. Принес послание?

– Нас ждут в госпитале, – проговорил Меньшов.

– Вы понимаете его? – удивился Аверин.

– Немного. Эти бесята обучены издавать звуки разной тональности. Сейчас он говорит следовать за ним.

– Понятно. Удобно, если умеешь различать тональности.

– У меня абсолютный слух. Если останетесь здесь до завтра и решите почтить визитом мое скромное жилище, после ужина сыграю вам на фортепиано.

* * *

Матвей в длинной больничной пижаме чем-то напомнил Аверину Мончинского после боя с Распутиным. Только гипсовая повязка доставала студенту до самого плеча: видимо, рука оказалась повреждена довольно серьезно. Что не удивительно, учитывая с какой высоты упал юноша.

– Как вы? – с искренним участием спросил Аверин.

Матвей немного натянуто улыбнулся и дотронулся до гипса здоровой рукой:

– Сказали, восстановится полностью, но не раньше, чем через полгода.

– Я думаю, вам дадут академический отпуск, – попробовал утешить его Аверин.

– Да чем он мне поможет? Со мной всё кончено… – Лицо Матвея стало сердитым, и он тихо и зло выдохнул: – Не надо было мне щит выставлять.

Аверин понимал расстройство юноши. Руки очень важны для колдуна, и не только из-за оружия. Руками колдун держит щит, поэтому они страдают чаще всего. Еще во времена, когда здесь учился Аверин, остеотомия была одной из самых востребованных операций в госпитале Академии. И местные хирурги-чародеи освоили ее в совершенстве и проводили быстро и виртуозно.

Меньшов подошел, откинул полы белого халата и присел на край кровати.

– Матвей, – проговорил он, и его голос прозвучал непривычно мягко, а обычно суровое лицо приняло отеческое выражение, – мы пойдем вам навстречу. Вы отправитесь домой, а с начала следующего года поступите на тот же курс, на котором находитесь сейчас. Да, вы потеряете год. Но зато у вас появится время подготовиться к государственному экзамену.

– Я не поеду домой! – неожиданно выкрикнул Матвей и уже значительно тише, глядя в пол, пробормотал: – Только меня там еще и не хватало…

– Хорошо, – Меньшов понимающе закивал, – да-да, конечно. Я попробую поговорить с Коллегией, чтобы вам разрешили остаться в кампусе. И даже посещать занятия… факультативно. В конце концов, Академия несет ответственность за то, что с вами произошло. Если, конечно, вы не сами спрыгнули с крыши.

– Сам? – Матвей поднял глаза и хмыкнул. – Нет, конечно. С чего вы так решили?

Вместо Меньшова ответил Аверин:

– Видите ли, в вашей пишущей машинке обнаружена записка. Которую можно трактовать как прощальную. Поэтому мне очень важно узнать, что произошло на самом деле. – Про себя он отметил, что Меньшов однозначно что-то знает о семейных обстоятельствах Матвея.

Матвей издал горький смешок:

– Я так и знал… Он решил выдать мое падение за самоубийство. А ведь похоже, да? И если бы я свернул себе шею, никто бы не усомнился…

– Кто, Матвей? Кто это был? – Меньшов наклонился, заглядывая студенту в лицо.

Юноша резко отстранился и процедил сквозь зубы:

– Если бы я знал, вы думаете, это сошло бы ему с рук, господин проректор?

Он произнес это жестко и резко, и Аверину показалось, что в его голосе отчетливо послышалась неприязнь. И не к неизвестному, столкнувшему его с крыши, а к самому Меньшову. Что между ними происходит?

– Матвей, просто расскажите все обстоятельства. Обещаю, мы поймаем преступника. И защиту вам обеспечим. У двери палаты дежурит полицейский див Владимир. Поверьте, ему нет равных. – Аверин хотел было положить руку пареньку на здоровое плечо, но вспомнил, как тот отшатнулся, когда к нему приблизился Меньшов, и решил этого не делать. Подростки часто не любят, когда с ними играют «в папашу». Тем более что отношения с родственниками у Матвея, по всей видимости, напряженные.

– Да нечего рассказывать, – вздохнул Матвей, – меня не человек столкнул, а див. И я его, естественно, не видел.

– Начните с того, что вы делали на крыше, – подсказал Аверин.

– Меня туда заманили. Да, я идиот. Утром я нашел на подоконнике записку. Там было сказано: «я знаю, кто убил твоего дедушку. Уничтожь записку, а сам приходи на крышу в 6 утра».

– И вы пошли?

– Конечно, – Матвей поднял взгляд, в глазах его появились слезы, – я очень хотел узнать, кто… сломал мне жизнь.

– И что дальше?

– Я сделал, как просили, поднялся на крышу, а там никого. Я уже собирался уходить, как снизу меня окликнули по имени. Я подошел к краю и почувствовал, что меня будто выкинули вперед. Едва успел выставить щит. Но если бы не деревья, он бы мне не помог. Хотя… может, оно и к лучшему было бы… – Он опустил голову. – Одного неудачника в нашей семье более чем достаточно.

– Что вы имеете в виду? – уточнил Аверин.

– А вы у господина проректора спросите, – резко ответил Матвей и снова усмехнулся.

Определенно, парень питает к Меньшову неприязнь.

– Я обязательно расскажу, но это не простая и не быстрая история, а уже начинаются занятия. – Меньшов встал. – Поэтому, с вашего разрешения, я вас оставлю.

– Конечно, – согласился Аверин, возможно, без вездесущего проректора юноша станет откровеннее. А когда Меньшов вышел из палаты, поймал себя на мысли, что и сам испытал облегчение.

Как только за проректором закрылась дверь, Матвей вцепился в Аверина здоровой рукой:

– Помогите мне, пожалуйста! Ваш див, Владимир… я знаю его, видел по телевизору. Это ведь он защищал императрицу?

– Он, – подтвердил Аверин.

– Вот. Пусть Владимир меня охраняет… Он хочет убить меня, потому что я его видел, – Матвей наклонился едва не к самому уху Аверина. – Я видел его!

– Убийцу?

– Да! Сперва я ошибся, думал, он с черного хода выбежал. Проход осмотрели, но он был закрыт, и никаких следов. Поэтому все решили, что я вру. Но это не так, я просто ошибся. Я сидел на скамейке и видел дорожки, ведущие к обоим выходам, но сами двери не видел. Убийца выскочил из центрального. Обежал арену с обратной стороны и пробежал мимо запасного выхода. Тут-то я его и увидел. Поэтому мне и показалось, что он бежит из запасной двери, а он, сделав круг, подбежал к центральному выходу, когда там уже начали собираться остальные преподаватели. Чтобы выглядело так, будто он вышел оттуда вместе со всеми!

– Вы разглядели его лицо?

– Нет. Если бы разглядел, – юноша досадливо поморщился, – он прикрывал лицо рукой. Но я запомнил перчатки. Белые такие перчатки…

– Хирургические?

– Не знаю… возможно. Но, понимаете, он наверняка думает, что я его узнал.

– А когда вы подошли к главному входу – вы видели там среди людей кого-то похожего?

– Нет… не знаю. Там все суетились так… Он смешался с толпой, я уверен. Но меня видел. И думает, что я знаю… Пусть ваш Владимир охраняет меня, пожалуйста. У убийцы есть див, неучтенный див. И в следующий раз никто несчастный случай изображать не будет, див меня просто сожрет.

– А вы сами? Что вы делали возле арены?

Матвей потупился, но потом тихо проговорил:

– Я дедушку ждал. Специально взял дежурство на арене, чтобы с ним поговорить. Мне нужно было сказать ему кое-что очень важное. Это касается нашей семьи. Я ждал, когда он выйдет с экзамена.

– Что вы хотели ему сказать?

Матвей опустил голову.

– Это не имеет отношения к делу, – едва слышно произнес он, – и это… личное.

«Он хотел просить денег», – понял Аверин и решил, что настаивать на ответе не стоит. Парень и так заметно нервничает, если надавить, то может полностью замкнуться. Аверин перевел тему:

– А когда вас окликнули… голос не показался вам знакомым?

Матвей задумался.

– Не знаю, – проговорил он, – я не уверен… он был… такой… хриплый, ну, понимаете?..

Аверин кивнул. Скорее всего Матвей имеет в виду, что окликнувший его пытался изменить голос. Все-таки кто-то знакомый? Не хотел, чтобы его узнали? Хотя откуда бы в Академии взяться постороннему?

– Мужской, женский?

– Мужской, – на этот раз с уверенностью ответил Матвей.

– Хорошо. – Аверин внимательно посмотрел на юношу и проговорил: – Послушайте, Матвей, у меня к вам еще один важный вопрос. Мне показалось, что вы весьма негативно настроены в адрес господина Меньшова. Я могу узнать, с чем это связано?

Матвей вскинул голову, и на мгновение в его взгляде мелькнула не злость даже, а натуральная ненависть:

– Вы… не знаете его. Это ужасный человек. Лживый, жадный и подлый. Настоящий паук. Но дедушка почему-то доверял ему. А сейчас этот гад… станет ректором. Может, мне и правда лучше навсегда убраться из Академии. Нет! – неожиданно выкрикнул он, схватился за голову и начал раскачиваться из стороны в сторону странными дергаными движениями. Из его рта вырывались то ли хрипы, то ли стоны.

На пороге палаты появился врач и сделал Аверину жест уходить. Тот начал подниматься, но парень здоровой рукой вцепился в край его халата:

– Охрану?.. – прохрипел он.

– Конечно, – заверил его Аверин. – Пока с вами останется Владимир. Не волнуйтесь, я позабочусь о вашей безопасности.

* * *

Из госпиталя Аверин вышел в глубокой задумчивости. Однозначно стоит принять приглашение Меньшова. И для того, чтобы присмотреться к проректору в непринужденной обстановке и чтобы поговорить наедине. Матвей утверждал, что на предполагаемом убийце были белые перчатки… может, хирургические, а может, и нет. Парень почти открыто намекал на причастность проректора к смерти своего дедушки.

Но у Меньшова алиби. По крайней мере, на момент падения Матвея с крыши. Да и не сел бы опытный разведчик в такую лужу, в этом Владимир прав. Аверин ничего не знал о моральном облике проректора, но в том, что даже в своем почтенном возрасте он остался профессионалом, не сомневался. Надо запросить его личное дело.

Кузя ждал в номере в человеческой форме.

– Ну, рассказывай. Нашел что-нибудь интересное?

Див неопределенно пожал плечами:

– В комнате мальчика-колдуна пахнет им самим и еще одним человеком, девушкой. Ну, кроме вас и господина проректора.

– Почему ты решил, что девушкой?

– Так духи же! – убежденно воскликнул Кузя. – Ими женщины себя поливают.

– Я тоже пользуюсь одеколоном, – заметил Аверин, но Кузя лишь усмехнулся:

– Ну, Гермес Аркадьевич, даже вы отличите мужской одеколон от женских духов.

– И то правда. – Аверин посмотрел на дива. – Но почему именно девушка? Это могла быть и взрослая женщина.

Кузя хитро прищурился и потер нос рукой:

– А потому что я ее видел. И узнал запах.

– Что? – Аверин свел брови к переносице. – Где?

И тут же понял, что Кузя имеет в виду.

– Это она? Та студентка, которую ты видел вчера?

– Точно. Она.

– Ясно…

Аверин сел в кресло и задумался. А потом спросил:

– Что еще? Там в машинке была записка, ты ее осмотрел?

– Ага. От машинки запах резины, такой же, как от того камня. В перчатках печатали, чтоб не оставить отпечатков пальцев и запаха! – В словах Кузи прозвучала гордость: пока решался вопрос о его приеме в Управление, он прочитал несколько книг по криминалистике и пособий для следователей. – Я нашел в столе коробку с такими же перчатками, но там все чистые и новые.

– Да, у всех колдунов, начиная с самых младших курсов и заканчивая профессорами, есть такие перчатки, – подтвердил Аверин. – Их закупает Академия прямо на заводе огромной партией. К сожалению, их запах нам ничего не даст… – Он задумался. – Кроме того, что мы точно знаем теперь, что записку печатал не Матвей. Интересно, о чем думал преступник, когда делал это в перчатках? Ведь любой див с легкостью обнаружит запах. И мы поймем, что это не самоубийство.

– Дилетант, – хмыкнул Кузя презрительно. Будто намекая, что уж он-то таких промахов точно не допустил бы. И он был прав: совершённые им убийства много лет считали несчастными случаями.

– Тот листок, что выпал вчера из шкафа, ты не нашел? Скорее всего, это какое-то письмо.

– Нет, его не было.

– А что на крыше?

– Ничего, – Кузя развел руками, – только следы молодого колдуна. Я отметил место, откуда он упал – я сам спрыгнул и приземлился как раз на дерево, ну, которое сломано. Но котом. Могу прыгнуть в человеческой форме, если нужно.

– Нет, не имеет смысла. Мы и так знаем, что Матвея сильно толкнули. Он сказал, что это был див.

– Опять крылатый див, да? О, мне надо понюхать пальто, в котором он был!

– Отличная идея, – одобрил Аверин. – Свяжись с Владимиром, пусть принесут вещи Матвея. И беги понюхай сам, Владимиру не стоит принимать боевую форму в больнице, он может что-нибудь разрушить.

– Ага.

Кузя тотчас же обратился в кота, и только серый хвост мелькнул в форточке. Аверин прошел в гостиную, вскипятил чайник и налил себе просто горячей воды: в кухонном шкафу имелся растворимый кофе, но Аверин терпеть его не мог.

Не успел он допить воду, как раздался стук.

– Да-да, войдите, – проговорил он. Это, должно быть, Диана привела Татьяну Крамцеву и Олега Соколова. После информации, полученной от Кузи, девушка интересовала Аверина особенно сильно.

Однако вместо Дианы в маленькую прихожую номера решительным шагом вошла незнакомая молодая женщина.

Точнее, не такая уж и незнакомая. Аверин вспомнил, что видел ее во время вторжения, на перешейке. Та самая чародейка, что спасала раненых под прикрытием Шатра невидимости – ее еще ранили и потом увезли на скорой. Сейчас девушка выглядела совершенно здоровой, и Аверин искренне порадовался этому. Академия потеряла немало своих людей и дивов, ненамного меньше, чем Управление. За спиной решительной чародейки, опустив глаза, топталась совсем юная девушка.

– Доброе утро! – Аверин поднялся, подошел и наклонил голову, приветствуя посетительниц. – Чем обязан?

– Вы желали поговорить со студенткой Татьяной Крамцевой? – Женщина аккуратно разулась. И не успел Аверин открыть рот, чтобы предложить ей имеющуюся в номере сменную обувь, как она сама взяла с полки тапки и быстрым изящным движением надела их. Девочка тоже, подражая наставнице, переобулась, и обе гостьи проследовали внутрь номера.

– Татьяна… – Аверин посмотрел на девочку и перевел взгляд на сопровождающую ее даму: – А кто вы? Я, признаться, думал, что девочку приведет Диана.

– Классная дама четвертого курса отделения чародеев, – по-военному четко отрапортовала она, – Меньшова Евгения Алексеевна.

«Меньшова?..»

– Не приходитесь ли вы дочерью Алексею Витальевичу? – приподняв брови, поинтересовался Аверин.

– Да, я его дочь. Но это не имеет никакого значения, здесь я в статусе официального лица. Сопровождаю студентку Крамцеву. И поскольку девочке еще нет шестнадцати лет, я настаиваю на своем присутствии во время допроса, – безапелляционным тоном заявила она.

– Допроса? – Аверин снова перевел взгляд на девочку, которая выглядела неуверенно и даже испуганно. Что неудивительно, с такой-то классной дамой! Вежливо улыбнувшись, он холодно заметил:

– Какой допрос, вы о чем? Мне просто нужно поговорить с Татьяной о ее друге, Матвее Светлове. Вы ведь дружите?

Девочка посмотрела на него, и Аверину показалось, что страх ее только усилился.

– Да, господин следователь, мы дружим. Только дружим, не подумайте! – Она быстро прижала ладонь к губам.

– Вот и отлично, – добавив в улыбку тепла, Аверин указал на диван, – присаживайтесь, Татьяна. Я вас не задержу, у вас скоро занятия… – Он повернул голову к классной даме: – И вы тоже присаживайтесь. Я уже понял, что просить вас выйти бесполезно, верно?

– Верно. – На губах молодой женщины тоже появилась улыбка, но весьма саркастическая. – А зачем вам избавляться от моего присутствия?

«Затем, что в этом деле слишком много Меньшовых, не дающих прохода», – подумал Аверин. Наличие дочери опять переводило проректора в разряд подозреваемых. Ее алиби срочно нужно будет проверить.

– Дело в том, что в присутствии наставников, преподавателей, а тем более классных дам студенты редко бывают откровенны. Вы наверняка еще должны это помнить.

Сколько ей лет? По внешности чародейки угадать это практически невозможно. Если верить глазам – около тридцати, но Аверин не помнил, чтобы у профессора Меньшова была жена, а тем более дочь. Однако, будучи студентом, он не слишком интересовался личной жизнью преподавателей.

– Я отлично помню себя в студенческие годы. И глава Управления – последний человек, с кем я бы стала откровенничать в свои пятнадцать.

Аверин внимательно посмотрел на нее. Она не отвела взгляда, но и прочитать в ее непроницаемых, как у отца, глазах ничего не удалось. Зачем она мешает? А в том, что она делает именно это, сомнений не оставалось: после ее слов разговорить девочку станет еще сложнее. Но другого выхода не было.

– Олег Соколов тоже ваш друг? – продолжил он расспрос Татьяны.

– Да. С ним… мы тоже просто дружим.

На этот раз она потупилась. Возможно, с Олегом ее связывали более романтические отношения.

– Хорошо. Вы знаете, что друзья, появившиеся в Академии, как правило, остаются на всю жизнь? – Аверин старался выглядеть дружелюбным, хотя понимал, что после слов классной дамы в этом не много проку. Евгения Меньшова ясно дала понять ученице, что следователю нельзя доверять, и очевидно, что эта женщина имеет на девушку сильное влияние.

– Да, конечно. И женятся… тоже часто.

Что же, похоже, «романтика» действительно существует.

– Вот что, – перешел Аверин к главной теме, – мне известно о назначенной дуэли между вашими друзьями. И господин проректор, – он внимательно посмотрел на Евгению Алексеевну, – дал обещание, что никакого наказания за вызов не последует, а сама дуэль и вовсе не состоялась. Поэтому вы без опаски можете рассказать об этом. Из-за чего молодые люди поссорились?

– Какое это имеет отношение к гибели господина Светлова? – тут же встряла Евгения Алексеевна.

– Если я найду какое, я вам обязательно расскажу. Если не найду – тоже. – Аверин не собирался вступать с классной дамой в спор, но чувствовал, что его терпение подходит к концу. Проректор хотя бы делал вид, что помогает, а его дочь подобным себя не утруждала. – Сейчас мне важно установить причину, по которой чуть не погиб студент вашей Академии.

– Я… не могу сказать, – тихо проговорила Татьяна, – это личное дело… Матвея. – Она вскинула голову. – Но вы ошибаетесь! Это не Олег, клянусь вам. Он согласился на дуэль, но сразу отказался, узнав о несчастье. Они правда друзья, просто Матвей… очень резкий и вспыльчивый.

– Так, значит, инициатором дуэли был Матвей?

Девочка кивнула.

– Хорошо. Тогда, пожалуй, спрошу о причине у самих несостоявшихся дуэлянтов.

– Да! – Было заметно, что Татьяна обрадовалась.

– А скажите, когда вы вчера оказались возле корпуса мужского общежития, вы не видели ничего подозрительного?

– Подозрительного? – Девушка нахмурилась. – Вроде нет. Хотя… подождите, – воскликнула она, – там была кошка. Я такой раньше не видела. Я как раз за ней побежала, чтобы поймать, так и оказалась возле общежития. Да вам наверняка рассказала наставница Диана.

Теперь Татьяна врала. Аверин на мгновение задумался, как бы правильно сформулировать вопрос, чтобы не дать ей увильнуть. И решил рискнуть. Не было сомнений, что запах, который учуял Кузя, принадлежит Татьяне. Однако та старательно скрывала, что побывала в комнате Матвея. Впрочем, в присутствии суровой классной дамы это вполне объяснимо. Но ответить девушке придется.

Он демонстративно вздохнул и покачал головой.

– Да, Диана рассказала. Но, к сожалению, она не смогла рассказать, что вы делали в комнате Матвея. А ваш запах тем не менее дивы ощущают очень отчетливо.

Татьяна на мгновение открыла рот, потом закрыла и уставилась на свои руки, сплетенные на коленях. Пальцы ее побелели, а щеки, наоборот, полыхнули румянцем.

– Татьяна? – с некоторым удивлением обратилась к ней классная дама. – Ты пробралась в комнату Матвея? Перед самым отбоем?

Аверин снова вздохнул, но теперь эта демонстрация предназначалась Евгении Алексеевне.

– Вот видите? Оказывается, вы знаете о своих подопечных далеко не всё. Может быть всё же позволите поговорить с Татьяной наедине?

– Ну уж нет! – фыркнула она. – Требуете, чтобы я вышла и оставила девочку наедине с мужчиной объяснять ему, что она делала поздно вечером в комнате своего сверстника? Уж скорее это мне следует поговорить с Татьяной без постороннего присутствия!

– Не надо! – воскликнула девушка. – Не нужно… никому выходить… – тихо добавила она, – ничего предосудительного я не сделала! Честно! Я… – она взволнованно прикусила губу, – я просто… хотела его проведать… Но его даже в комнате не оказалось. – Она переводила взгляд с классной дамы на Аверина, и в ее глазах читалась настоящая паника.

– Успокойтесь, Татьяна, – подбодрил девушку Аверин. – Никого не волнует нарушение вами дисциплины. – Он многозначительно посмотрел на Евгению Алексеевну, и та кивнула и добавила:

– Господин глава Управления прав. Вы можете спокойно рассказать нам о том, что вы делали у Матвея. И для чего туда пришли.

Ну спасибо. Это хоть как-то похоже на помощь.

Девушка потерла ладонями щеки.

– Да правда рассказывать нечего, – быстро заговорила она, – я хотела поговорить с Матвеем в столовой, поддержать его. Господин ректор… вы, наверное, не знаете, но он платил за обучение Матвея. И Матвей думает, что не сдаст экзамен на бесплатное обучение и его выгонят. Он так сказал за обедом. И ушел. А на ужин не пришел. Я очень волновалась. Пошла к нему. Но на вахте мне сказали, что он не возвращался в общежитие, и меня не пустили. А на улице холодно. Ну я забралась через окно, прошла к нему в комнату потихоньку. Думала там подождать. Ждала, ждала, а его нет. А тут уже скоро отбой. Ну я и убежала. Но всё равно не успела, наставница меня поймала. Вот так всё было.

Она с шумом выдохнула.

– А как вы попали в комнату? У вас есть ключ?

– Да, есть. Мы… давно, еще в городе, сделали. И обменялись ключами.

Об этом обычае Аверин был наслышан. Так делали близкие друзья либо влюбленные. Сам Аверин был занят учебой, поэтому слишком близких друзей у него не появилось, а с Лизой об обмене ключами разговор почему-то так и не зашел. Да и не хотелось ему, чтобы кто-то посторонний имел доступ в его комнату. Выходит, отношения у Татьяны и Матвея были весьма близкими.

Раздался стук в дверь.

– Войдите, – повысив голос, разрешил Аверин.

Дверь открылась, и в прихожую шагнул юноша. Высокий, широкоплечий, по-военному подтянутый. По нему сразу было видно, что это – будущий боевой колдун. Он выглядел даже несколько старше своих лет. Однако нашивка на рукаве с номером курса не оставляла сомнений, что парень – ровесник Матвея. Олег Соколов, вне всяких сомнений.

Увидев свою подругу в сопровождении классной дамы, он, немного смутившись, обратился к Аверину:

– Прошу прощения, ваше сиятельство. Я подожду за дверью, пока вы закончите беседу.

– Не нужно, – Аверин поднялся, приветствуя молодого колдуна, – мы уже закончили.

Он повернулся к Евгении Алексеевне:

– Не смею вас больше задерживать. Надеюсь, для беседы с юношей ваше присутствие не требуется?

– Нет. Не смею больше навязывать вам свое общество.

Ее губы на миг сложились в тонкую линию, уголки их приподнялись. Аверин не понял, морщится она или так странно улыбается. В любом случае, то, что она уходит, не могло не радовать. Хотелось бы верить, что разговор с Олегом Соколовым окажется более продуктивным.

– Я… прошу прощения, – тихо проговорила Татьяна, – я могу… пару слов сказать Олегу наедине?

Классная дама перевела взгляд на воспитанницу. На лице женщины оставалось всё то же странное выражение.

– Нет, мы уходим. У вас через пять минут начинаются занятия, – мягко, но настойчиво проговорила она. И девушка послушно поднялась и пошла к выходу. И Аверин успел заметить, как она дернула Олега за рукав.

– Олег Соколов, – отрапортовал юноша, когда за дамами закрылась дверь, и спокойным уверенным шагом прошел в гостиную. И застыл напротив Аверина, подобно диву.

– Присаживайтесь, Олег, – пригласил его сыщик, – постараюсь не задерживать вас, но знаете пословицу, в ногах правды нет.

Юноша сел на диван. Не было заметно, что он напряжен. Спокойный и открытый взгляд, руки, расслабленно лежащие на коленях. Но сила колдуна в нем прекрасно ощущалась. Неудивительно, что Татьяна к нему неравнодушна.

– Я не буду задавать наводящие вопросы. Просто расскажите мне о вашей несостоявшейся дуэли с Матвеем. И, – Аверин поднял руку, – сразу обозначу, что вас не подозревают в нападении на него.

– Не сомневаюсь, – так же спокойно ответил юноша. – Матвея столкнули с крыши. Если бы это сделал я, дивы бы уже обнаружили мои следы.

Он закатал рукава выше локтя:

– Видите? Незаконных дивов, чтобы совершить это преступление, я тоже не вызывал.

Да, действительно, порезы на руках были довольно старыми. Хотя порезать можно не только руку. Но, в любом случае, это умный и предусмотрительный юноша. Хотелось бы верить, что такой же честный.

– Да, спасибо, что показали, – улыбнулся Аверин, – но расскажите про дуэль. Почему Матвей вызвал вас? Насколько я понял, вы были друзьями?

– Мы и сейчас друзья. Как только Матвей сможет принять меня, я немедленно приду к нему и принесу извинения.

– За что?

– Прошу простить меня, но я не могу сказать. Это касается семьи и личных отношений Матвея Светлова. Но клянусь вам, это никак не связано ни с его падением, ни с гибелью его дедушки.

– Так… – Аверин тоже сложил руки на коленях – я понимаю вас. Но и вы поймите. Я не сомневаюсь, что вы способный ученик и станете очень хорошим колдуном. И вероятно, даже следователем Управления. Но сейчас позвольте мне судить, что связано с делом, а что нет. У вас есть информация, которая, возможно, является важным недостающим звеном. Время идет, и убийца может или скрыться, или повторить нападение.

– Да, я понимаю, – Олег опустил глаза. Похоже, речь Аверина подействовала на него должным образом.

– Я очень плохо отозвался о его отце и трагедии, произошедшей в его семье. Это было грубо и жестоко. Обстоятельства трагедии я вам, увы, открыть не могу. Поговорите с самим Матвеем. Может, он и расскажет. Хотя… – Олег покачал головой, – я бы на его месте не стал. Но, повторяю, это не может быть связано с его падением. Он ведь не сам прыгнул, да?

– Пока я предполагаю, что это не попытка самоубийства. Хорошо, я понимаю вас.

Похоже, в семье Светловых произошло что-то постыдное. Необходимо разговорить Матвея. Потому что Олег не прав. Что бы ни произошло в семье погибшего ректора, это легко может быть связано с убийством.

– У меня еще один вопрос. Скажите, какие отношения у Татьяны и Матвея? Вчера она тайно пробралась в его комнату. Вы не знаете зачем?

Аверин видел, что девушка чего-то недоговаривает. Но, возможно, она просто не хочет раскрывать свои секреты при классной даме, это вполне понятно. Но Олег близкий друг обоих, а Татьяна с ним не ссорилась. Вполне могла ему что-то рассказать.

Олег слегка нахмурился:

– Извините, но вы ошибаетесь. Татьяна не ходила вчера к Матвею. Его вообще до позднего вечера в общежитии не было.

– Хм, – Аверин посмотрел на юношу с некоторым интересом, – однако ее видели вчера покидающей ваш корпус. Причем тайно покидающей.

– Да, я знаю. Ее Диана застукала. Но… ваше сиятельство, я знаю, вы человек чести. Дайте мне обещание, что не расскажете никому из руководства.

– Конечно, – кивнул Аверин.

– Татьяна приходила ко мне. Это не было свидание. Она просто волновалась и искала утешения. Боялась за Матвея. Если честно, я тоже переживал. И когда узнал о его падении, сначала подумал, что он… сам. Я не знаю, что бы я делал на его месте в его ситуации.

Аверин внимательно посмотрел на юношу. Не похоже, что тот лжет. Значит, обманывает Татьяна? Но зачем? В комнате Матвея она точно побывала.

* * *

Отпустив Олега, Аверин решил, что неплохо бы позавтракать. А потом взять Кузю и прогуляться к Хранилищу. Может, удастся найти там какие-то следы.

А еще нужно прислать кого-то на замену Владимиру. Не может же главный див всё время выполнять роль охранника. Может быть, договориться с москвичами?..

Стукнула оконная рама, и на подоконник приземлилась галка. И через пару секунд Кузя уже восседал на диване.

– Ничего не вышло с вещами, – вздохнул он, – пальто сильно испачкалось, и его в чистку отдали. Я его нашел, но оно уже какой-то вонючей штукой насквозь пропиталось.

– В чистку? Так быстро?

– Ага, – Кузя хитро улыбнулся, – тетенька сказала, что Матвей очень настаивал, мол, это его единственное пальто.

Да уж… господин Светлов явно внука не баловал. Или у такой поспешности были какие-то другие причины?

Что же скрывают эти дети?