Читать книгу "Тень Изначальных"

– До похвалы еще далеко. Но ты смог нанести мне удар, пусть и донельзя нелепый. Я думал, на это уйдет весь путь до столицы. Скоро узнаем, была то случайность или недооценка с моей стороны.

Эдвин открыл рот, чтобы ответить, но за спиной раздался шелест. В унисон шуршанию листьев грудной голос проговорил:

– Пора.

Ани вплыла в его поле зрения, лениво почесывая загорелый затылок. Она пришла босиком, тонкие ступни оставляли аккуратные следы на сухой траве. Штаны были подпоясаны веревкой, ровно как в их первую встречу, светлая рубашка прилипла к потной спине. Несмотря на вальяжный тон, торговка выглядела уставшей. Скептически оглядев его свежие ссадины, она покосилась на Сэта. Вздохнула.

– Ты сломал об него палку в этот раз? Нет, не отвечай. Так или иначе, прошу вас продолжить ближе к стоянке, скрасите Парацельсу ожидание. Моя очередь смыть с себя песок и пыль, которые забились даже в… Не буду говорить куда.

Вор откинул ставший бесполезным сук в сторону.

– Хорошо. День едва перешагнул за полдень. Возвращайся и отправимся дальше.

– Поправка. – Ани подняла одну бровь. – Сначала мы перекусим. А после уже отправимся в путь. Напоминаю, что рацион нормальных людей не состоит из вяленого мяса, которое нужно жевать прямо на ходу.

– У нормальных людей избыток лишнего времени. А мы спешим. Длительные стоянки имеют смысл по вечерам. – Сэт поднял с земли свой жилет. – Насколько я помню карты, в ближайшие пару дней крупных водоемов на пути не будет. Это единственная причина, почему мы остановились так рано.

– Тем более. Воспользуемся моментом сполна. И если захотите помочь доктору с готовкой, то это сильно ускорит процесс.

Не приемля возражений, бывшая торговка замерла, скрестив руки на груди. Вор пожевал щеку, но спорить не стал. Они двинулись прочь от берега, Лис нырнул в заросли. Эдвин на мгновение замешкался, оглянулся, пытаясь поймать взгляд карих глаз. Темный силуэт на фоне искрящейся воды замер вполоборота к нему, солнце било в глаза. Течение времени на мгновение замедлилось, затем Ани потянула вверх края своей рубашки. Вздрогнув, он отвернулся и шагнул вслед за Сэтом в густую листву.

Эдвин был согласен с торговкой, в некотором роде. Бесконечная дорога осточертела ему еще в самом начале, но не имея иного выбора, юноша желал лишь одного: добраться до столицы побыстрее. В этом их с Лисом взгляды сходились. Но темп, заданный Сэтом, был убийственно несправедлив к обычным людям. Каждый день они вставали еще до рассвета, весь день проводили в седле и останавливались на ночлег уже затемно.

Любая пауза сопровождалась кучей забот, начиная с готовки и заканчивая уходом за лошадьми. В случае Эдвина все это перемежалось с тренировками, которые забирали куда больше сил, чем все остальное. К счастью, его тело словно подстроилось под заданный темп, синяки заживали быстрее, чем вор успевал наносить новые ссадины. Иначе было бы совсем тяжко.

Кожаный жилет мелькал впереди, ветки так и норовили ударить по лицу. Минуту спустя они ступили на небольшую поляну. В ее центре, возле булькающего котелка, скрючилась костлявая фигура врача. Присев на корточки и выгнув спину колесом, Гааз медленно помешивал походное варево. Поднял на них взгляд, подмигнул Лису.

– По твоему хмурому лицу я вижу, что девочка все же выбила нам внеочередную трапезу.

Вор пробурчал что-то в меру недовольное, присел напротив. Эдвин переглянулся с Гаазом, в глазах доктора плясали юморные искорки. Он знал Сэта лучше их всех, но никогда не вмешивался в пикировки, предпочитая с молчаливым удовольствием наблюдать, как ветеран войны пытается отбиться от напора юной девицы.

К чести Ани, она ни разу не пожаловалась на усталость или отсутствие комфорта, Эдвин был уверен, что в начале их с вором путешествия он ныл куда больше. А ведь у торговки даже не было форы в виде натертых седлом мозолей на заднице, своими юноша уже почти гордился. Но с безумной целеустремленностью вора она пыталась бороться – и не без успеха. Проблема была в том, что раньше они неслись через весь континент, чтобы спасти Сэта, это знание подстегивало лучше любого хлыста. А теперь любые задержки отбирали время у самого Эдвина. Правда, эта кожаная плеть хлестала лишь его одного, спутники оставались в неведении.

Стараясь отвлечься, он лишь кивнул Гаазу, но не стал подходить ближе. Вместо этого сместился правее, к лошадям, положил ладонь на влажный нос Агрель. Кобыла ткнулась мордой в раскрытую ладонь, с намеком фыркнула. Лакомства при себе не имелось, поэтому он сжал пальцы в извиняющемся жесте, потрепал шелковистую холку. Прошептал:

– Принесу тебе что-нибудь попозже.

В последнее время он адресовал все свои переживания именно Агрель, пусть и мысленно. Не желая делиться истиной со спутниками, он перекатывал в голове одни и те же мысли, покачиваясь в жестком седле. Имя для своей спутницы Эдвин выбирал не сам, Гааз выкупил уже названных кобыл. На известных Миру языках слово ничего не значило (он специально поинтересовался у Парацельса), но, как ему казалось, звучало донельзя благородно.

Благородство… Слово полностью противоположное тому, как можно описать его поступок. Скорее всего, стоило рассказать сразу. Теперь, с каждым днем задержки, груз вины на душе становился все тяжелее, а щупальца страха росли, начиная душить, притупляя все остальные чувства. Увидев на своей голове приговор, он запаниковал. Не придумал ничего лучше, чем обрить голову, дав самому себе время на размышления. И тем самым загнал сам себя в ловушку.

Был ли он опасен для своих спутников? Эдвин убедил сам себя, что нет. Так или иначе, перед тем как произойдет самое страшное, Мир должно потрясти – хотя бы разок. В этой глуши… Максимум, чем подобное может грозить, так это падением с лошади. С другой стороны, рано или поздно они дойдут до города, и рядом с ним окажется не маленькая группа людей, а настоящие толпы. И тогда…

А что тогда? Может, и не будет ничего? Вся эта история с самого начала поросла странностью, равно как его макушка – сединой. До того как в приснопамятном зеркале отразился белесый налет, покрывший его голову, все было в порядке. Если это слово вообще применимо.

«…лишь начало».

В этот раз в голове и правда мелькнуло воспоминание, не более. Но так было не всегда, как бы Эдвин ни убеждал себя в обратном. Голос возвращался все чаще.

Назойливый шепот, взгляд насмешливых, разноцветных глаз. Моменты прозрения, которые провели его по этой шаткой доске через пропасть. То было считанное количество раз, но после того, как они покинули Вествуд, казалось, что некий призрачный компаньон сопровождает его неотрывно. Был ли это плод его воображения…

«Легкий смешок».

…а может, он окончательно повредился умом? Способен ли внутренний голос меняться? Это многое бы объяснило.

Глаз больше не было, ни разу, с той самой ночи в таверне Флориана. Но внезапные односложные советы теперь сыпались на него регулярно, с момента как они покинули город. И даже тембр изменился. До этого любой непрошеный совет бил обухом по голове, разрывал мироздание. Теперь он шелестел где-то на периферии сознания, легкий ветерок осмысленности. Шепоток, взмах птичьих крыльев, не более. Но он и правда звучал. Словно был настоящим.

Вновь раздался хруст веток, прервав его размышления. Ани вернулась в лагерь, на ходу зачесывая назад мокрые волосы. Эдвин проводил ее взглядом, вновь отвернулся к лошадке.

Раньше путь к цели был прямым, как полет стрелы в штиль. Донести медальон и вернуться домой, на этом все. И даже так казалось, что он него требуется невозможное. С тех пор рядом стало больше людей, позади осталось несколько трупов, а на душе теперь покоилась груда переживаний и проблем.

С чего же начать? Он убил человека. Всадил кочергу в огромную голову. Вествуд был хорош тем, что там не хватало времени на осмысление. Но с тех пор времени на размышления было достаточно, и эти часы не шли впрок.

На той же чаше весов валялся медальон. С того самого дня, как Постулат спалил лавку торговки, юноша старался избегать безделушки. Помнил обжигающий холод, недоуменный прищур Сэта, когда они провалились сквозь ту сторону. Польза была лишь в одном: головная боль и дрожь в ногах – все это испарилось начисто.

Ани как будто его сторонилась. Поняла, что зря отправилась с ними? Или винила Эдвина за произошедшее? Не понять. А еще…

– Готово!

Из уютного самобичевания его вывел возглас Гааза. Доктор суетился у котелка, раскладывая варево по мискам. Вот уж кто почти светился с момента, как они покинули город. При первой встрече Парацельс напоминал старое мутное стекло. Еще выполняющее свою роль, но покрытое пылью и тоской. Встреча со старым другом и, как ни странно, пережитые ужасы словно дали ему толчок к жизни.

– Поторопимся. – На плечо легла крепкая рука, второй Сэт погладил лошадь. – Если мы будем выполнять любые прихоти девочки, то путь до столицы займет пару месяцев, не меньше.

– Преувеличиваешь.

– Лишь чуть. Военные походы хороши одним. Дисциплиной. Ты постоянно в дерьме и грязи, ноги стерты в кровь, стенки желудка трутся друг о друга. Зато ты всегда знаешь, чего ожидать.

Вор протянул ему на ладони кругляшок моркови. Эдвин кивнул с благодарностью, взял лакомство. Сунул под нос грациозной спутнице, Агрель удовлетворенно фыркнула. Юноша почесал ее за ухом.

– Я сам хочу добраться до города как можно скорее. – Тут Эдвин немного слукавил. Скопление людей грозило, как минимум, откровенным разговором. Как максимум – катастрофой. – Но Ани в чем-то права. Темп, который ты пытаешься держать, он бы и правда больше подошел группе солдат. А мы – не солдаты.

– Вот почему я предпочитаю путешествовать один.

– Зато если тебя вновь пырнут кинжалом – врач уже тут.

Лис покачал головой.

– Я бы обошелся без этого. Пойдем к костру, нам нужно…

– У меня есть вопрос.

Мужчина моргнул карими глазами, согласно кивнул, мол, задавай.

– Когда мы сидели в лесу, в первую ночь, – Эдвин замешкался, – ты упомянул, что право владения медальоном можно только передать, добровольно. Верно?

– Так мне сообщили, да.

– Тогда почему мы не сделали этого прямо там?

Вор почесал волосатую щеку в явном замешательстве.

– Уточни.

– Я мог передать право владения тебе, а дальше ты бы отправился в одиночестве. И всего… этого, – юноша внезапно осип, – не было бы.

– Отличный план, только, увы, понятия не имею, как это делается. – Старый лис развел руками. – Все красиво только на словах, но как вверить безделушку новому владельцу – об этом история умалчивает. Тебе «повезло» лишь потому, что предыдущий наследник покинул Мир. Сдох, говоря простым языком.

– Да, повезло…

– Так что извини, мальчик, не имею особого желания трогать голыми руками кусок рун, это может быть чревато новыми проблемами. Какими именно – ты уже знаешь. И неважно, есть у нас врач под рукой или нет. Удовольствие, поверь мне, сомнительное. Я чуть не выкашлял все легкие, и это только в первые дни.

– Я помню.

В глубокой задумчивости Эдвин развернулся к костру, но Сэт окликнул его:

– Ответь тогда и мне тоже. У нас так и не было возможности подробно обсудить произошедшее в Вествуде. Но я много думал над тем, как так вышло, и объяснения все еще нет. Сейчас не время и не место для пространных рассуждений и построения теорий. Но просто скажи мне: после того как мы вырвались из пожара, происходили еще какие-нибудь странности?

С чего же начать? Список был длинным. Может, настал момент вывалить всю правду? Вновь отдать свои проблемы на откуп Лиса? Ведь, сам того не зная, старый вор оберегал человека, который, возможно, был обречен. Сэт имел право знать…

«Куча проблем, но мало толка. Счастье в неведении, мальчик».

Юноша чуть не свалился с ног. То была самая длинная и осмысленная фраза из всех, что залетали в его черепушку извне. Никакого пространного шепота, говоривший словно стоял вплотную к нему. И впервые он обратился к Эдвину напрямую.

– Ты в порядке? – Вор озабоченно сделал шаг навстречу. – С лица все краски стекли.

– Да. Я… – Эдвин встряхнул плечами. – Вспомнил, как оно было, тогда. В таверне Флориана и после, в лавке. Ничего странного, просто… Приятного мало.

– Не спорю. Тогда обсудим позже. – Старый лис внимательно окинул его взглядом, с сомнением пожевал нижнюю губу, вновь спросил: – Точно не хочешь ничем поделиться?

Голос смолчал, вместо этого Эдвин разорвал наступившую тишину своим собственным шепотом:

– Нет.

Глава 3. Разговор перед дверью

Ощущение свободы жгло спину. Но впереди была лишь темнота. Рикард поежился.

В прошлый раз он чувствовал себя таким идиотом, сидя на кучке соломы посреди взбудораженного, будто осиное гнездо, гарнизона. Чтобы выбраться оттуда, понадобилось приложить определенное количество усилий и оставить позади некоторое количество трупов. Незабываемое приключение для Рикарда с севера и травмирующий опыт для помощника аптекаря из Вествуда. Полировщик базарной ерунды из окрестностей Фарота… Нет, слишком длинно. Проще будет сказать, что нынешний Рик, стоящий посреди темной подворотни, не понимал: как так вышло, что они снова лезут в самое пекло?

Нет, давящие с обеих сторон стены были привычны. Он провел в таких местах все свое детство и юность, густой темный туман клубился вокруг даже в воспоминаниях. Разница между тогда и сейчас была в одном: теперь ему всегда требовалось оправдание.

Неделю назад все было просто и понятно. Либо каторга, до самого конца, либо… Он выбрал второе. Понял, что готов был действовать с самого начала, но осознал свою решимость, лишь заглянув в белесые глаза церковника. Рик улыбнулся, против воли. Увидев, что Райя косится на него, уже привычно стер ухмылку с лица.

Спасение Ловчего… Даже тогда он смог найти причины. И в итоге все получили, что хотели. Ведь так? Без Нико они бы остались лежать где-то на обочине дороги. А может, чертова камеристка закопала бы свою госпожу в лесу – и его с ней заодно. Парень выполнил свою роль, а взамен получил ночь под открытым небом. Честная сделка. Вот только улыбаться больше не хотелось. Почему-то.

– Что скажешь? – Райя ткнула его локтем в бок.

– Скажу, что ты нашла самых опасных контрабандистов из всех.

– Не иронизируй.

– А я и не иронизирую.

Пусть он и пошел вслед за высокородной добровольно, в глубине души трепетала надежда, что в этот раз все будет по-другому. Ведь не могут же обитатели высоких замков окроплять свой путь кровью и грязью в той же мере, как это делают такие, как он? Райя должна была, к примеру, встать в важную позу, шепнуть пару слов кому надо, апеллировать к происхождению. Их бы с почестями провели сквозь ворота, злодеи побросали бы оружие, тайные заговоры рухнули сами собой… Глупые мечты. Вместо этого девушка с удивительным смирением упала прямо на дно, к нему в гости.

На изнанку общества при желании он мог бы выйти в первый же день. Мало ли ублюдков слоняется по улицам, даже не скрываясь? Вот только желания не было. Каждая клеточка его тела трепетала, напоминая, что этот путь всегда ведет к чему-то плохому. Почти неделя сумбурных поисков, а в итоге Райя сама пришла к тому, от чего он пытался ее уберечь. Да и себя заодно.

То, что высокородная назвала «обычной улицей», оказалось донельзя темной подворотней. Слабо утешало, что девушка прогуливалась здесь посреди дня, неясно лишь зачем. Но сейчас, когда луна должна была вот-вот появиться из-за горизонта, темный узкий проход больше напоминал могилу. Разведя руки в стороны, Рик мог без проблем коснуться стенок домов справа и слева. На натянутых над проходом веревках колыхалась какая-то ветошь, в окнах не мерцал свет.

Чуть впереди, в паре десятков шагов, улочка немного расширялась и пересекалась с аналогичной, побольше. Импровизированный перекресток был ничем не примечателен, но все же стал местом притяжения людей. По одной простой причине.

Насчет прилавка Райя так же преувеличила. Он был не просто «небольшим». Мелкий проем, с перекинутой поперек доской, на которой теснились пузатые бутылки. Темнея в угловом торце здания, он находился выше мостовой, что немного отвлекало внимание от не самой очевидной вещи: стойка была втиснута довольно низко. Любой подходивший с улицы стоял лбом вровень неотесанному дереву, но, чтобы с комфортом торговать выпивкой изнутри, взрослому продавцу понадобилось бы ползать на коленях. Логично, что существо, выглядывающее из проема, не было взрослым.

За батареей бутылок сновало туда-сюда детское лицо, чумазое и, будем честны, уродливое. Покуда совсем не стемнело, Рик успел сполна разглядеть юного торгаша. Всклокоченные рыжие волосы торчали во все стороны, кривые молочные зубы топорщились во рту, парочка уже отсутствовала (а может, и больше). На вид мальчишке было лет десять–двенадцать. Общая бледность кожи была сполна уравновешена коркой грязи, налипшей поверх. Только поэтому дерзкое личико не светилось в темноте аки вторая луна, лишь темно-зеленые глаза поблескивали во мраке.

– Тогда что ты имеешь в виду?

Рик покосился на высокородную.

– А ты правда считаешь, что самый опасный бандит – это громила с огромными кулаками и животом? Или наоборот, он должен быть жилистым и хитрым, с изрезанным шрамами лицом? Знаешь, эти ребята, которые постоянно перебрасывают нож из ладони в ладонь… Нет. Ребенок, воспитанный в подобной среде, опаснее бешеной собаки. Он не видел другой жизни, насилие является частью его сущности. У него нет моральных преград, в этом возрасте они еще не сформировались, да и не могли. Еще, как правило, детей – целая куча. Ловишь одного, а другой подрезает тебе сухожилия под коленом, пока третий вцепился в завязки кошелька. Пробовала когда-нибудь отбиться от стаи крыс?

– А ты пробовал?

– Нет. Я был крысой.

Райя дернула плечом, юноша добавил:

– И это еще не все. Заставить ребенка заниматься подобными вещами… Их ведь наказывают за любой проступок. За недостаток монет к концу дня, за косой взгляд… Да просто от скуки. Поэтому те, кто владеет подобным трудом, – худшие из худших. И мы собираемся идти к ним на поклон.

– Даже Вильгельм не просит кланяться при встрече. – Высокородная презрительно фыркнула.

– Потому что вся страна и так стоит перед ним на коленях.

– Смотри, он собирается.

Какими бы темными ни были происходящие на перекрестке делишки, после захода солнца парнишка торговать явно не собирался. Поток покупателей (крайне сомнительного вида) тянулся тонким ручейком все время, что они наблюдали за прилавком, но в конце концов окончательно иссяк. Мальчик начал проворно сгружать бутылки с пойлом куда-то вовнутрь.

– Самое время посвятить меня в план, если он есть.

– А ты знаешь, какие планы чаще всего терпят крах? Тщательно продуманные.

– Цитата из какой-то столичной книжки?

– Нет, твоя.

Рик поперхнулся возражениями. Высокородная сделала шаг вперед.

– Просто готовься ловить его за шкирку, если все пойдет не по плану. Либо бежать со всех ног.

Тихо выругавшись, он увязался следом. Они перешли улицу, замерли напротив прилавка. Изнутри раздался звон стекла, кто-то явно двигал ящики с тарой. Часть бутылок все еще покоилась на доске. Мгновением позже рыжая голова вновь явилась их взору, мальчишка сощурился и, быстро сориентировавшись, проскрежетал:

– Вернулась за добавкой?

И мерзко захихикал. Вблизи он был еще более некрасив, битая фарфоровая игрушка в оранжевом парике. Писклявый детский голос уже начинал отдавать бродяжьей хрипотцой, предвестие взросления. Рикард успел подумать, что, несмотря на обилие покупателей, парень запомнил заходившую за хересом девушку. Плохо. Либо крайне внимателен и цепок, либо Райя слишком уж выделяется среди обычных клиентов. А скорее всего – и то, и другое. Но высокородная уже открыла рот:

– Именно так.

Рыжий повозился где-то сбоку, вытащил бутыль, точную копию сосуда, стоявшего сейчас в доме Тиридат. С усилием водрузил ее перед собой.

– Семь медяков.

– Утром было пять, – Райя выгнула одну бровь.

– Тогда тянуться за стенку не пришлось, – мальчишка выгнул руки над головой, – а еще я закрываюсь уже. Две монеты сверху себе заберу…

Он даже подпрыгнул от удовольствия. Что ж, хотя бы честно. Рикард вынул из кармана заранее припасенные медяки, крайне скудное количество, отсчитал мелочь. Маленькая ладонь сгребла оплату куда-то в темноту, парень сразу потерял к ним интерес.

– Постой. – Райя повозилась за пазухой, положила руку на грубое дерево.

Рикард увидел, что в темноте блеснуло серебро. Об этом он предупрежден не был. Носить полновесные монеты в таких местах, а тем более демонстрировать их, было не самым разумным решением. Рыжий, не задавая лишних вопросов, тут же потянулся к деньгам, но высокородная проворно убрала руку. Щелчком подкинула монетку в воздух, поймала.

– Это че…

Зеленые глаза поморгали, мальчишка пошевелил губами, насупился, повторил:

– Это че?

Рик закусил губу. Парень явно был готов нырнуть в темноту со скоростью кошки, которой наступили на хвост.

– У меня и у моего спутника, – девушка кивнула в его сторону, – есть деловое предложение.

– Деловое… Че?

– Завтра мы вернемся сюда, в это же время. А ты приведи кого-то из взрослых. Нам нужно пообщаться с теми, кому ты относишь заработанное.

– Да? И че?

Парня явно заело. Рик вклинился в разговор:

– Ниче. Если завтра здесь мы встретим кого-то из старших, то получишь… Эээ… Два серебряных.

Вознаграждение было неприятно большим, но он не мог озвучить сумму меньше уже продемонстрированной монеты. Хорошо, что Райя не принесла с собой золото, его просто не имелось. Глаза мальчишки блеснули, словно упоминание награды помогло переварить всю информацию. Но рыжая голова качнулась влево-вправо.

– Понял, о чем толкуете. Не придет никто. Вдруг вы из железных банок?

На мгновение Рик впал в замешательство, но понял, что речь идет о гвардейцах. Покачал головой.

– Точно нет. Ни одного из них даже в округе не видел. Просто скажи своим парням, что нужно поговорить. Деньги, как видишь, есть.

Он лукавил. Денег было не то чтобы много. Сколько бы ни стоил проход в город, у них точно не было достаточной суммы. Если проход вообще был.

Рыжий замешкался. Под взлохмаченной шевелюрой явно крутились малочисленные шестеренки. Желание получить деньги яростно сталкивалось с пониманием, что за подобную болтовню с незнакомцами его, как минимум, не погладят по голове. Рикард вкинул небольшой козырь:

– Мы не скажем им, что ты получил деньги. Сможешь оставить оплату себе.

Если у высокородной имелся хоть какой-то план, кроме как предлагать деньги каждому встречному мальчишке, то было самое время приступить к его реализации. Если во времена его детства, на севере, кто-то рискнул обратиться с подобной просьбой к местным… представителям торговли, то вероятность на следующий день не очнуться сильно повысилась бы. Причем как у просителя, так и у того, кто настолько неразумно вступил в диалог. В сумрак лучше либо вообще не лезть, либо стоит сразу вспороть его ножом. И никак иначе.

Воспоминания о севере пронеслись мимо, сознание зацепилось за события недавнего прошлого. Фиона, с перекошенным лицом нависшая над ним в лесу. Если отец действительно отринул последние крохи совести и такие, как он, теперь разгуливают по всей Симфарее… Могло ли влияние Карпета разрастись до этих земель? Рик прокашлялся.

– И скажи, что Слуги из подполья хотят потолковать.

Как только подзабытые, но столь знакомые слова сорвались с губ, что-то внутри заклокотало от восторга. Он поморщился. Для мальчишки за стойкой эти слова вряд ли значили хоть что-то, но, по всей видимости, шестеренки все же встали на место. Рыжий облизнул губы, протянул руку.

– Понял, понял. Спрошу. Только деньги – сейчас.

– Ну уж нет, – Райя покачала головой, – получишь оплату завтра, когда мы поймем, что встреча все же состоится.

Она явно использовала чересчур сложные обороты, но суть парень уловил. Чумазое лицо скривилось.

– Отберут. Даже если кто-то и припрется, денежки не мне достанутся.

Рик вновь повозился в штанах, выудил на свет скудную горсть мелочи. Для виду пересчитал, ссыпал на стойку.

– Это тебе в карман. Когда потолкуем с кем-то из ваших, получишь остальное. По-тихому. Никто не узнает.

– И вот еще что, – высокородная внезапно опять подала голос, – передай это. Если это покажется кому-то знакомым, то пусть он и приходит.

Смятая бумажка легла поверх кучки монет. Рик прищурился одновременно с мальчишкой. Что там? Не разглядеть. Секунду они оба, на пару с мальчуганом, смотрели на мятый клочок, после чего бледная рука сгребла кучу со стойки. Зеленый глаз подмигнул.

– Да понял, понял я. Потолкую. Чур, если никто не сподобится на болтовню – я не виноват.

Подобную неуверенность Рикард проигнорировал.

– Два серебряных. Помни.

Райя добавила:

– Завтра, здесь же, в тот же час.

Рыжий закатил глаза, спасибо хоть язык не высунул. За полминуты сгреб остававшиеся на стойке бутылки внутрь (включая ту, за которую они заплатили), прыгнул пузом на прилавок. Крякнув, дотянулся до створок снаружи. Ворот рубахи оттопырился, напоследок Рик успел увидеть свежие рубцы на спине. После чего громкий стук известил, что лавка закрыта. Еще мгновение он смотрел на замурованный проем, повернулся к высокородной.

– Что ж. Завтра, на этом же месте, в тот же час нас встретит арбалетный болт.

– Либо ничего не произойдет, и все наши потери составят горстку медяков. – Райя ладонью пригладила волосы.

– К слову об этом. Прошу, в следующий раз не размахивай серебряными монетами в таких местах. Я, напоминаю, стараюсь избегать насилия.

– Я помню. Уверена, все будет в порядке.

Минуту они помолчали, затем двинулись в обратный путь. Высокородная добавила:

– Поверь, мой план был не в том, чтобы просто так отдать наши деньги ребенку.

– Значит, план все-таки есть? Что там было, – Рик сделал жест, словно зажал пальцами лист бумаги, – в записке?

Райя медленно ответила, глядя прямо перед собой:

– Ты упомянул этих своих «Слуг из подполья». Ты рассказывал, я помню. Быть может, это сработает, пусть мы и очень далеко от твоих родных мест. А если нет… У тебя свой пароль, а у меня свой.

Всю дорогу домой Рик перекатывал в голове услышанное. Любое партнерство строилось на доверии, поэтому юноша не стал расспрашивать. Но взявшись за ручку входной двери, он скупо добавил:

– Да, я стараюсь избегать насилия, но оно не сторонится меня в той же степени. Дай мне монету.

Высокородная протянула ему серебряный кругляшок. Вздохнула.

– Судя по твоей улыбке, мне лучше не знать, на что ты собрался ее потратить.

* * *

Вонючка медленно плелся под палящим солнцем, полностью оправдывая свое имя. Вол то и дело щелкал хвостом, мухи с жужжанием уворачивались. Схватка явно была неравной, насекомые валились на землю с завидным постоянством. Рикард хмыкнул. Особо искушенный философ даже здесь рассмотрел бы метафору. У этих ребят особая способность оборачивать любое событие в клубок из пространных фраз.

Например, сегодня он бы хотел оказаться на месте вола, а не мухи… Или. Сила не в количестве, а в умении… Или. Не разевай рот на то, чего не сможешь проглотить. Или…

– Не спи.

Тиридат резко затормозила, Рик врезался ей в плечо. Поднял ладонь в извинительном жесте, осмотрелся.

Вынужденные остановиться прохожие уже сформировали небольшую толпу. Широкая улица, перпендикулярная той, по которой они шли в сторону базара, была перекрыта. Местные над головой высунулись из окон, пара ребятишек залезла на крышу деревянного крыльца, чтобы лучше видеть происходящее. Все провожали взглядом небольшую процессию, вышагивающую в сторону городской стены.

Военная рота. Солдаты регулярного военного корпуса ровным шагом стекались к воротам. Сопоставив количество шеренг и людей в них, Рик навскидку насчитал человек триста. Зрелище было не столь впечатляющим, как когда маршем двигались столичные доспехи, в этом случае серебро всегда искрилось в лучах солнца и вокруг стоял ровный металлический гул. Обычные же воины был обряжены в простые стеганые дублеты, коричневая кожа едва слышно поскрипывала при каждом шаге. Бритые в основном головы были непокрыты, пот стекал по загорелым лбам. Дисциплина держалась, но нет-нет, а кто-то оттягивал в сторону воротник или с кислой миной почесывал затылок. Марш не выглядел угрожающим, военные больше напоминали белоголовых, которых таким же строем гоняли от барака к руднику и обратно.

Тиридат скривила губы.

– Показуха.

– Что ты имеешь в виду?

Рик сложил руки на груди, облокотился плечом на Вонючку. Вол не возражал. Юноша с интересом посмотрел на старуху, обычно торговка воздерживалась вообще от любой болтовни, если это не касалось списка очередных базарных дел.

– Ведут солдатню по главной улице, словно шлюх на показ клиенту. – Тиридат сплюнула в рыхлую землю. – Услада для глаз.

Последние слова были произнесены с почти убийственным сарказмом. Юноша вновь посмотрел на колонну.

– Видишь что-то, чего не вижу я?

– Видим-то мы одно, кучу ряженых мальчишек. А могли бы и не видеть. Если хочешь перебросить войска в город, то вовсе необязательно превращать это в клятый парад.

– Маловато людей, чтобы называть это «перебросом войск». И парадом тоже.

– Будут еще, – уверено каркнула старуха, – по улице пустили лишь первую партию.

– И все ради…

– Чтобы столичные придурки наконец почесались. Не знаю, что там происходит у придурков местных, – Тиридат махнула рукой в сторону города, – но без разрешения Вильгельма они и зад подтереть не могут.

– Да, Аргент явно никуда не торопится.

– Еще бы, я скоро забуду, как мой дом выглядел без тебя и девчонки.

Торговка явно ворчала для вида. Рика теперь интересовало совсем другое:

– Но зачем перебрасывать войска?

– Да просто думают они все не головой, а одним местом. Тоже дыркой, не такой большой, но такой же черной. Уж не знаю, кому пришло в голову запереть город, но благодаря этому идиоту мы сейчас видим то, что видим. За стеной явно поднакопилось проблем, а владыка не торопится их решать.

– Они стягивают солдат к городу в качестве сигнала Вильгельму?

– Возможно. Чего может бояться тот, кто кулаком и интригами подчинил себе весь континент? Только противодействия. Уверена, он поперхнется завтраком, узнав, что ближайший к столице город наращивает военную силу. А после наконец задвигается и пришлет сюда кого-то из своих верных собачек – уладить все проблемы.

Это был самый длинный монолог Тиридат за все время. Рик почесал пальцем кожу под ошейником, торговка вновь сплюнула.

– Словно мало нам было огромного кратера под боком. Теперь эти придурки будут бряцать оружием, пока не найдут виноватого. Церковники попытаются свалить все на стражу, стража – на гвардейцев, гвардейцы – на церковников. И так по кругу. Перегрызутся между собой, а потом начнут переваливать вину на столицу, ведь что святоши, что серебряные чурбаны – оттуда родом. Аргенту придется сглаживать углы. И если углы будут сглажены плохо, вот тут-то очень пригодятся все эти ребята, которые сейчас маршируют перед нами.