Текст книги "Запах страха"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zapah-straha-201427.jpg)
Автор книги: Виктор Мельников
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Война заканчивается победой. Любовный роман заканчивается браком. Неделя заканчивается выходными днями. Деньги заканчиваются внезапно – и всё! Вроде не умер, а жизни нет.
Лиза отправляла свои шмотки посылками. Я помогал доставлять коробки до почты; они были очень тяжелы. Нанимал такси. Всё это стоило денег. Я платил – я-то не жадный. Но вскоре деньги закончились. А ещё, по подсчётам Лизы, требовалось отправить посылок десять.
– Делай, что хочешь! Хоть на трассу иди, становись в один ряд с проститутками. Твоя идея развода – твои расходы.
Лиза смолчала, не ответила на моё хамство. Дня через три она нашла деньги. Не знаю, где она их взяла, но отправка посылок продолжилась. На продукты питания тратился я – взял взаймы у Гофмана, у него по-прежнему дела шли в гору, картины продавались. Когда я брал деньги, он сказал:
– Что я говорил?
Мне осталось лишь поднять руки вверх.
Хитрость женщины заключается в её бесхитростном поведении. Например, Лиза стала прямо говорить, раньше я за ней подобных слов не замечал, что в твоих ласках, Виталя, есть всё, я таю! Но нету смысла… Так сказала она ночью, мы продолжали спать вместе, хотя уже подали заявление на развод в ЗАГС. Потом она сказала, подписывая посылки: «Чтобы я была счастлива, нужно всего одно условие – твоё отсутствие в моей жизни».
Теперь молчал я. Ругаться, обвинять в измене супругу – пока ещё супругу, в ЗАГСе давали месяц, чтобы мы изменили решение – смысла не имело. Я лишь обратил внимание, что одну посылку она подписала – это был адрес, где жила тёща. А другую – нет.
– А второй ящик?.. Почему без адреса?
– На почте подпишу.
У нас в магазине говорили так: клиент всегда прав, но кое-чего он не должен знать. Лиза хитрила. А я хотел правды. Мне, наверное, не стало легче, если бы она прямо заявила: «Я ухожу к другому мужчине». Честно, я не знал, как себя бы повёл – может, ударил Лизу после таких слов. Или выгнал из «двушки» в гостиницу. Но именно сейчас я помогал ей с отъездом, терпел оскорбления, отказался даже от алкоголя, но необходимость узнать правду делала меня излишне любопытным и одновременно раздражительным.
На почте я остался её ждать.
– Так и будешь сидеть возле меня? Охранять?
– Вместе пойдём домой.
Обычно я уходил на ставки, в букмекерскую контору. Но в последнее время фортуна повернулась ко мне задом.
– И будем трахаться? Как вчера? Я устала, Виталя. Не хочу, – она чуть ли не плакала.
А меня действительно, как подменили. Я ненавидел Лизу – и тем больше её хотел! Я превратился по отношению к ней в сексуального маньяка. Мог долго не кончать, чем изматывал Лизу физически. Такой, наверное, была моя месть. Но об этом я не задумывался. Конец должен быть счастливым, если нет – это ещё не конец.
– Есть альтернатива? Твои предложения.
Она стала подписывать посылку. Я сидел поодаль. Мне не терпелось узнать, что она там пишет. Я встал, подошёл к ней, сказал:
– Выйду, покурю.
Лиза как бы невзначай прикрыла рукой написанный адрес. Пункт назначения я не увидел, зато запомнил индекс. Номер не был сложным: 140011.
Вечером я уже знал, куда она отсылает неподписанные посылки. Это был город Люберцы. И я знал, что в этом городе у неё нет родственников, друзей – никого!
Я так и не спросил у Лизы, кому предназначалась та посылка. Потому что боялся получить отказ в сексе в следующий раз. Нам предстояло просуществовать вместе целых три недели. Обратный билет до Москвы был уже куплен – оттуда ей было легче добраться до дому, в её городе железнодорожное сообщение отсутствовало. А муж двоюродной сестры, со слов Лизы, встретит на железнодорожном вокзале, у него машина.
Верно, Лиза была мой самый яркий и красивый провал!
18Мы вернулись домой.
Лиза исчезала из моей жизни постепенно и незаметно. Вместе с вещами. Делала она это так: растворялась рафинадом в горячем чае, но вкус чая не становился сладким – наоборот, солёным!
И вот она пожалела меня, но сказала это как-то самоуверенно.
– Тебе не найти такую женщину, как я. Как далеко я буду от тебя, а не твоя. Ты ни о чём не жалеешь? – Лиза превратилась в Мона Лизу, с той же улыбкой.
Сделала она это за столом, мы обедали.
– Жалость – чувство ненужное, – сказал я. – Испытывать жалость – сопоставлять себя с несчастным, а я опасаюсь стать жалким. Даже для тебя… – Лиза, показалось, меня не слушает. Я продолжил: – Жалеемый – он часто противостоит этому чувству. Проявляет озлобленность. А я на тебя не злюсь. Жалость чувство мимолётное. Доброта – чувство врождённое. Ты, Лиза, не была никогда доброй. Сдержанность – твоё оружие. И скрытность. Я же – выпивоха, да. И главное, добро не вызывает зла. А если оглядеться вокруг – не так уж много добра присутствует в этом мире.
– Что хочешь этим сказать?
– Ничего я не хочу!
– Даже меня?
Я посмотрел на Лизу. Этой женщине нужны эмоции, а не тихое болотце семейной жизни, в котором она состарится. Сможет ли тот человек их дать? А я уже не сомневался, что такой человек существует. Сможет ли он трахнуть мою Лизу так же, как трахаю её я?
Я ушёл от прямого ответа. Потому что не знал, какая реакция последует. Сказал лишь:
– Наши отношения можно охарактеризовать тремя словами: неплохо мы трахались, а? Всё остальное – враньё! Даже то, что ты от меня уходишь.
– Нет, Виталя, еблись мы неплохо, – Лиза позаимствовала мой стиль диалога, – не спорю. А то, что я ухожу от тебя – правда. Но ты в это не веришь.
Я оседлал её. Второй раз за день. Прямо на кухне.
Лиза не сопротивлялась. Мы перевернули стол, напугали соседей внизу. Наверное, я ошибся тогда, решив, что она изменилась в постели. Или всё произошло внезапно?.. Здесь, прямо сейчас…
После секса она сказала:
– Ты напоминаешь нашего кота. Он просит поесть каждый день. И ни раз, и ни два раза за сутки, а постоянно. Если не исполнить его желание – поцарапать может. А то и укусить. Скотина требует своё!
Но мне уже было всё равно. Я получил то, чего хотел.
19Утро началось обыденно, как вчера или позавчера. (По семейным обстоятельствам несколько дней назад я взял отпуск без содержания. На работе вошли в моё положение. Отпустили.) В жизни людей мало чего меняется, даже когда всё рушится. Привычки и предпочтения – они не исчезают.
Мы с Лизой проснулись в одной постели. Я стал её ласкать. Возбудился сам. У неё всегда был один темп: быстрее, глубже, нежнее.
В обед отправили очередные посылки. А после Лиза ушла. Прогуляться по городу. Сказала, что хочет побыть одна.
Я вернулся домой. Включил телевизор. Но вскоре выключил – это пустое занятие, смотреть в экран. Вышел на балкон, покурил.
Лиза домой не пришла ни через час, ни через два. Я позвонил ей – не ответила.
Тогда я купил бутылку водки и сам выпил в гордом одиночестве.
Пьяный, я подумал, свободный человек, долго остающийся свободным человеком, независимым ни от кого, обязательно встретит своё одиночество. Оно его и убьёт!
Я взял водки ещё.
Лиза пришла далеко за полночь. Она меня разбудила. Разделась, легла рядом. Сказала:
– На меня не дыши…
Я отвернулся.
У каждого из нас своя личная жизнь: своё авторское кино, своя порнография семейной жизни; своё веселье. И по-своему скучно.
Этой ночью я её не тронул: алкоголь сделал меня импотентом.
А утром следующего дня уже вышел на работу.
20Рабочий день продавца-консультанта в магазине бытовой техники и электроники начинался в девять утра. Как и у техника-выдачи. А заканчивался в десять часов вечера, на час позже, если не было «ночной разгрузки» фуры (кстати, за это никогда не доплачивали). Двенадцать часов на ногах, если откинуть перерыв, да и то: на «перекус» отводилось не больше получасу. Два дня выходных подряд были не каждую неделю.
Я приходил домой – и падал на диван в прямом смысле этого слова! Поднимал ноги вверх, чтобы снять тяжесть. Если горели пятки, а такое случалось, я подставлял то одну ногу, то другую под струю холодной воды. Лиза смотрела на меня как на ненормального. Откуда ей было знать, что это такое. В библиотеке, где она работала, отсиживали зад. Свои нюансы: геморрой, понятно. А я готов был бегать, чтобы не застаивалась кровь в ногах. И не дай бог – в жопе.
И я бегал, суетился. Нет людей – мог вытирать пыль на товаре, лишь бы не стоять на одном месте. Начальству это нравилось. Но никто из них не понимал, «шевелюсь» я по другой причине, а не из-за своего трудолюбия.
Часто наказывали. Без причины. Например: сел, увидели – штраф! Ноги-то не казённые! Засмотрелся на экран телевизора – штраф! Собрались три продавца-консультанта вместе – штраф!
Однажды Владимиру Евгеньевичу я сказал, в таблице штрафов нет графы, чтобы меня наказывали за то, что ко мне подошли два сослуживца по работе, и мы перебросились парой фраз. По работе, замечу!
– Не забывай, я могу оштрафовать за пререкания, – ответил он. – Две тысячи рублей! Помни об этом!
О боже! Я заткнулся. Неприятие чего-либо – есть неподготовленность. Я негодовал! И понимал, что это замкнутый круг, можно остаться ни с чем, пустым. Бабло, делай бабло! Чем больше, тем лучше. Потому что часть заработанного бабла у тебя могут отнять в любой момент!
Но это всё было цветочками, Гофманскими маками. Самым сложным представлялся план; зарплата продавца-консультанта – она складывалась из нескольких планов. Официального оклада не существовало. То есть – он был, минимальная заработная плата, но его необходимо было наработать. А не так, как я думал: «официалка» плюс премия. Нет, нет и нет…
Стало быть, первый план: общий оборот. Здесь всё зависело от покупателей, чем больше их – тем лучше. Второй: сопутствующий товар. Он в магазине стоил дороже, чем, например, в гипермаркете на соседней улице. Этот товар следовало постоянно предлагать покупателю, если он уже что-то выбрал и собирался оплатить покупку. Пусть здесь не всё гладко выглядело из-за завышенной цены, но, худо-бедно, можно было продать несчастный флакон моющего средства для холодильника, к примеру. Третий план: дополнительная гарантия (ДСО – дополнительное сервисное обслуживание) – продажа воздуха, можно сказать. Если его не выполняешь – получаешь «неофициальный штраф», тебе не доплачивают определённый процент к премии. Общая сумма зарплаты не просто уменьшалась, а падала в разы!.. И попробуй, скажи покупателю, чтобы увеличить вероятность продажи ДСО: «Если Вы не воспользуетесь дополнительной гарантией, то есть товар не попадёт в ремонт, то по окончании общего срока гарантии Вам даётся возможность воспользоваться законом „по защите прав потребителя“ и возвратить потраченную сумму наличными деньгами либо на эту сумму выбрать какой-нибудь другой товар». Услышь подобное Фастфуд, Александра Александровна или Владимир Евгеньевич – в лучшем случае выписали бы штраф. Либо обеспечили увольнение «по собственному желанию».
Так вот, здесь приходилось лезть вон из кожи! Покупатели очень часто и слышать не хотели про дополнительную гарантию. Но и в этом нелёгком деле имелись свои уловки и хитрости. Если товар приобретался в кредит, то подразумевалось, не сумел «впихнуть» дополнительную гарантию, – ты лох! Плохой продавец!
За наличку дополнительную гарантию покупали не часто – всё зависело от темперамента и настойчивости. Но иногда покупатель сам спрашивал об этой услуге.
Высшим мастерством считалось продать дополнительную гарантию за нал для какой-нибудь сковородки, где, понятное дело, не могло быть и речи о дополнительной гарантии.
Подобную продажу я считал мошенничеством. Да, клиент всегда прав, клиент всегда лох, верно. Но ты сам становишься клиентом в каком-нибудь магазине каждый день. И не факт, что тебя там не выставят таким же лохом. Глаз за глаз, зуб за зуб.
Я этим не занимался.
Стало быть, обо всех хитростях рассказал Александр. Он был старшим в отделе и стал моим напарником. С ним-то я и сдружился с первых дней. Всё это произошло быстро, на взаимных симпатиях. Третьим продавцом-консультантом работала Алёна, блондинка лет двадцати, которая относилась к девушкам – если не расскажет пошлый анекдот, то с удовольствием послушает.
– Наша девушка, – сказал Александр, когда познакомил с ней поближе. – Можешь ей доверять, Виталий Иванович, как мне.
Забегая вперёд, скажу, величина доверия прямо пропорциональна величине разочарования.
Но в тот момент я понимал, всё только начинается. Ибо Алёнка придала ускорение, теперь я был способен долететь до любой соседней планеты. Смысл жизни приобретал новую форму. А Лиза находилась на каких-то космических задворках, уносилась от меня прочь.
Оставалось ждать, когда она уедет совсем. Исчезнет.
Часть вторая
«17 июля 2014 года малайзийский Boeing, выполнявший рейс из Амстердама в Куала-Лумпур, упал под Донецком. Погибли 283 пассажира и 15 членов экипажа. По числу погибших авиакатастрофа стала крупнейшей со времен теракта 9/11 в США и вошла в десятку крупнейших за всю историю авиации.
Сразу после крушения Boeing появились версии, что самолет могли сбить. Представители Минобороны РФ обнародовали сведения, что лайнер мог быть поражен ракетой, запущенной с военного самолета или зенитного ракетного комплекса «Бук-М» ВС Украины. Украинская сторона, представители США и ЕС заявили, что в Boeing могла попасть ракета, запущенная с «Бук-М», подконтрольного ополчению ДНР».
1Реклама порождает конкуренцию. Это лишь один её плюс из тысячи минусов. Без рекламы ничего не происходит. Даже похороны, если подаётся некролог в газету.
Намечалась ночная распродажа. На пятницу тринадцатого числа. Это означало, что рабочий день начнётся, как обычно, в девять утра, а закончится в полночь. Или – позже.
По телевидению, радио и в печатных СМИ появилась реклама: «Пятница тринадцатое, ночь ужасов, с 18:00 до 24:00 страшные скидки до 50%! Не упусти свой шанс!» Если реклама агрессивна – тебя готовят к войне. Реклама не говорит о недостатках – она хвастается, занимается самолюбованием. И ошибается только один раз – покупатель, доверившись обещаниям. Словом, клиент получает ту рекламу, которую заслуживает. Это как на выборах: народ получает то правительство, которое заслуживает. Не правда ли, наблюдается сходство? Тобой манипулируют, заставляют верить, хотя верить-то нечему.
В «ночь ужасов» – да, скидка делалась, но никак не 50%, а не более 15%, если сравнивать со старым ценником. Но он, естественно, уничтожался.
За час до начала акции магазин закрывался на переоценку. Менялись цены, то есть цена поднимались, а после делалась скидка. И то лишь на дорогостоящий товар, как телевизоры, компьютеры, холодильники, стиральные машины и газовые печи.
В такие дни продавец ненавидит покупателя, а вся Вселенная с ужасом смотрит на людей в магазине! Толпа – она не предвещает ничего хорошего. Суета, толкотня – одним словом, ажиотаж: дураки создают суету, я её избегаю. Но, увы, на рабочем месте это невозможно.
Казалось бы, берут много – выше зарплата. Это верно. Но в такие «безумные ночи» продавец даёт покупателю больше, чем покупатель платит продавцу. Ибо сливки снимает владелец магазина, а он, по понятной причине, в этой вакханалии не участвует.
Если продавец даёт покупателю меньше – владелец магазина такого продавца увольняет. Находит способ от него избавиться.
На самом деле – покупатель всегда не удовлетворён. Задача продавца – не просто продать, но и удовлетворить покупателя, обчистив его карманы в пользу владельца магазина. При этом покупатель не должен ничего заподозрить. Умение предложить то, чего ему не нужно (чаще всего – это техника, на которую вообще не делалась скидка), – это некий талант! Но в такой суматохе, как ночная распродажа, это сделать сложно – покупатель тебя в прямом смысле из рук другого покупателя вырывает, чтобы именно ему скорей уделили внимание.
Александр и Алёнка в отделе «белой техники» (к нам шёл основной поток одичавших покупателей) падали с ног. И я вместе с ними. Взгляды, кидаемые в мою сторону, вопрошали: когда это кончится?
Я сам не знал. И поглядывал на часы – не скоро!
Ближе к 23:00 поток людей поубавился.
Александр ушёл в кухню, выпить кофе. Я остался с Алёнкой. Так вышло, что в отделе никого не было, кроме двух парней.
Я спросил Алёну:
– Подойдёшь к ним?
– Я устала. Давай – сам.
Я поприветствовал покупателей, спросил:
– Что хотели приобрести? К нам из праздного любопытства в такое время не заходят.
Один из парней сказал:
– Нужна мультиварка, – и обдал меня лёгким перегаром.
Я показал витрину с мультиварками.
Меня отвлёк Александр – он попил кофе, сказал, что выйдет, покурит. Алёна крутилась возле меня.
Я извинился – сама вежливость! – снова обратился к покупателям, сказал:
– Здесь представлен весь модельный ряд.
Тот же парень спросил:
– А что, например, умеет делать вот эта…
Я открыл мультиварку.
– Всё!.. – начал, было дело, я, но второй парень меня перебил.
– И минет?..
Он типа пошутил. Алёнка, я заметил краем глаза, шутку не оценила. Она смотрела на меня, на мою реакцию.
Я прокашлялся. И с серьёзным видом сказал:
– Минет – нет, она не делает. Приобретите пылесос. Он лучше сосёт!
Алёна еле сдерживала смех. Я оставался невозмутимым.
И вот я показываю витрину с пылесосами, рассказываю о технических особенностях. Упор делаю на мощности всасывания. Всё это время Алёнка тихо давится от смеха. Не удивительно, что эти покупатели выбирают пылесос. Самый мощный, не дешёвый!
На моё счастье, они не видели Алёну, она стояла в стороне, видел только я её. Она была в восторге!
– Для нашего общего друга подарок, он холостяк, – сказал тот, кто пытался пошутить.
Человек я с фантазией, и мне стало почему-то жутко!
Когда они ушли, я и Алёнка падали со смеху. Александр ничего так и не понял. Он покурил и зашёл в отдел.
На истеричный смех прибежал Владимир Евгеньевич.
– Вы с ума сошли! Оштрафую! Здесь Петренко А. А.
А я ему (к концу смены, после четырнадцати часов на ногах, становишься безразличным ко всяким «угрозам»):
– Владимир Евгеньевич, купи пылесос, он хорошо сосёт! Шефу понравится! Избавься от лишних хлопот.
Последовала предсказуемая реакция старшего менеджера: с каменным лицом он вынул блокнот из внутреннего кармана пиджака, нервно в нём что-то записал. И поспешно ушёл.
– Сдаст? – спросила Алёнка. Она за меня переживала. Мой пафос сработал.
– Не осмелится. Отделаюсь штрафом.
– Пресмыкайся высшим – топчи тех, кто ниже. Идеальное определение для старшего менеджера, – сказал Александр. И пригласил дня через три зайти в гости, если будет время. После работы. Пригласил и Алёну. Я согласился. Алёнка сказала, подумаю.
Домой я попал после двух ночи. Лиза спала. Я принял душ, вышел из ванной, тихо лёг рядом.
– Не успела я уехать – ты, Виталя, по бабам стал ходить, – тихо сказала она. – Потерпеть нельзя, а?
Я ничего не ответил. Хотел очень спать! Зато меня приревновали к несуществующей любовнице…
Женщина как парашют, всегда надо иметь запасной – с этой мыслью я сладко уснул.
2Паша – так его все называли.
На должность продавца-консультанта в отдел компьютерной техники взяли нового сотрудника. Он ушёл от конкурента, пришёл работать к Петренко А. А.
Александр сказал, что Паша уходит в запои. Последний такой «залёт» стал для него фатальным. Почему пришёл к нам? Лучший продавец! У него всегда огромный оборот, делает планы, часто перевыполняет. Такого работника шефу посоветовал Анатолий Николаевич.
– С нашими штрафами, если Паша бухает, не думаю, что ему здесь будет сладко.
– Посмотрим, – Александр был рад новому работнику. – Если Владимиру Евгеньевичу скажут закрыть глаза, он их закроет.
После работы мы втроём зашли в бар. Паша угощал пивом.
Познакомились поближе.
– Ребята, за знакомство! – голос мягкий и приятный, неторопливый.
Стукнулись кружками.
Александр знал Пашу давно. Они вместе, оказывается, работали там, откуда Паша уволился.
– Что случилось? – полюбопытствовал Александр.
– Конфликт с женой. Она ушла к маме. Забрала ребёнка. Я остался один – одиночество меня губит.
– Что она у тебя за человек такой, она же понимает, не в первый раз уже, что без неё ты начинаешь пить. Не знаешь меры.
– Она специально так делает.
– Сейчас вместе?
– Позавчера вернулась.
Снова во всём виноваты женщины, подумал я.
– Я тоже алкоголик, – сказал. – Если захочу – брошу. Но я не хочу! В запои, правда, не ухожу. И тебе, Паша, не советую. А жену люби…
– Я её – люблю! Она меня – нет!
В любви так, в самом деле: если кто-то любит больше, значит – другой недолюбливает.
– Раз вернулась, не всё потеряно, – сказал Александр. – Я три года как развёлся. Есть сын. Ходит в первый класс. Сына люблю очень! Бывшую жену – ненавижу!
– Может, накатим по рюмочке? – предложил Паша.
– Желание накатить – это повод нажраться, – уточнил я.
– Я – против, – Александр был категоричен. – Завтра на работу.
На том и разошлись.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.