Читать книгу "Мирра. Роман"

– Борь, у тебя живот. Надо что-то делать с ним, – заметила Мирра.

Вот может быть в чём фокус – она не раскрылась из-за его физической несовершенности. Вот он дурак.

– Давно пора. Совсем я что-то запустил себя, а ведь бегал ещё два года назад. И пуза не было. Я всё налажу – буду не хуже, чем Бред Питт.

– Да, ладно, тебе, не принимай близко. Я-сама-то, кто такая, чтобы кому-то указывать и наставлять.

– Мирр, ты вообще, как принцесса. Тебе бы в кино сниматься.

– Надо мне что-то делать. Андрей денег не даёт и за машину деньги закрысил – не хочет возвращать.

– А сколько должен?

– Я двести тысяч своих потратила на машину. Дал бы хоть пятьдесят – я и тому была бы рада.

– Вот чертила. Что же ты с ним по суду не разберёшься?

– Он обещал рассказать всем про мою прошлую жизнь в Москве при таком раскладе.

– Ублюдок.

– Может быть, ты с ним поговоришь?

– Без толку. Я его знаю, упрямый он, как баран, что вобьёт себе в голову – кувалдой не выбьешь.

– Мне надо идти – ребёнок будет капризничать, без меня он плохо засыпает.

Они встали и оделись. В прихожей Борис протянул Мирре две тысячные купюры.

– Это зачем? – воспротивилась Мирра.

– Бери. Сколько могу. У тебя сын.

– Как-то это не так, неправильно.

– Думаешь, это, как плата, да нет. Мы же ещё как друзья. Я всегда к тебе хорошо относился и больше бы дал – были бы возможности.

Мирре с Иваном пришлось сидеть на шее Виктории Александровны несколько месяцев. Адское положение угнетало психику Мирры. Андрей, управляемый обидой, плевал на мольбы о помощи. Мирра с нетерпением ждала времени, когда можно будет сына отдать в ясли и пойти работать. От отчаяния и горьких мыслей её спасало общение по интернету. Она переписывалась с Грегори, а потом нашла Фёдора в одной из социальных сетей. Они с месяц писали друг другу. Мирра описала положение, в котором оказалась. И Фёдор помог. Он написал как-то, что его приятель, некий Макс, ищет красивую продавщицу в магазин модной женской одежды, зарплата сорок тысяч, плюс проценты с продаж, график два дня через два. О таком заработке можно было только мечтать. Мирра давно хотела убежать в Москву. Надо было что-то делать с сыном: оставить его с матерью или забрать с собой. На первое время Мирра решила оставить сына с матерью. Алевтина Алексеевна взяла отпуск, чтобы сидеть с внуком, пока дочь устроится в Москве.

Был конец мая. На перроне стояли Мирра с чемоданчиком на колёсиках и Борис в кепке. Он курил.

– Мы могли бы поехать вместе, – сказала Мирра.

– Я не очень люблю Москву, этот клокочущий муравейник, привык уже к местной размеренной жизни.

– Тебе необязательно помогать мне. Для себя бы постарался, ведь не пробовал и не хочешь.

– Судьба у меня такая – родиться и умереть провинциалом. Мне будет скучно без тебя.

– Я напишу тебе смс.

– Или в «Одноклассниках».

– Ладно.

К перрону подошёл московский поезд.

Мирра вошла в вагон и заняла место у окна. Народу в вагоне было немного. Впереди Мирры разместились три совсем молодые девушки: две в кожаных куртках с модными причёсками: шатенка и рыжая, и напротив них симпатичная с немного приплюснутым лицом в зелёной дешёвой куртке с волосами пшеничного цвета, сплетёнными сзади в косу. Шатенка и рыжая наставляли попутчицу. Рыжая манерно, чуть нараспев уговаривала:

– Да что ты боишься? Какой у тебя выбор: давать мужу-неудачнику за подачку в месяц или попыхтеть в кровати и срубить нормальных денег?

– И сколько можно срубить? – заинтересовалась девица с косой.

– Много, – сказала шатенка.

– Пятьдесят тысяч?

Рыжая усмехнулась, сказав:

– И сто можно. Всё от тебя зависит.

Мирра наблюдала вытянувшееся от удивления лицо девицы с косой.

Две прожиги соблазняли несмышлённую дуру заняться торговлей собственным телом. Мирра догадалась, что эти две искусительницы проститутки.

В Москве на Ярославском вокзале несвятая девичья троица вышла вместе. За ними семенила Мирра. Она прибавила шагу и догнала девушку с косой.

– Постой. Давай отойдём в сторонку, поговорим.

Девицы оглянулись назад и посмотрели на Мирру с недоумением. Поняв, что она не представляет угрозы, они расслабились. Девица с косой посмотрела на своих спутниц. Те пожали плечами, дескать, делай, что хочешь, мы тебе в воспитательницы не нанимались. И девица отошла с Миррой в сторону, где никого не было. Мирра рассказала свою историю, уместив её в четыре минуты. Она рассказала, как работала проституткой, как ей было сначала хорошо, а потом её мир рухнул в один миг; она постаралась растолковать неразумному ещё существу, что такое жить всё время в состоянии страха быть разоблачённой, когда про твоё позорное ремесло могут узнать близкие и не только люди. Девица испугалась. Она ничего не сказала, только глядела своими большими голубыми глазами на Мирру, после чего развернулась и пошла к своим то ли подругам, то ли просто попутчицам. Они дождались её и двинулись в сторону выхода из вокзала. Одумается ли она? У неё, наверняка, нет больших запасов денег и знакомых, которые могли бы предоставить ей временное жильё. От хорошей жизни люди не пускаются в такие сомнительные авантюры. Бедность часто толкает человека на путь преступлений и позора.

8

– Смотрите вот это голубое платье.

Мирра показала налево даме в белой жилетке и шляпке.

– Это тоже Италия?

– Франция. Голубой цвет очень идёт вам.

– Снимите и вон то с сиреневыми полосками, – попросила посетительница магазина.

Женщина пошла в примерочную, а Мирра шла следом за ней с выбранными платьями. Вторая продавщица Люся подмигнула Мирре.

– Ну что, кажется, будут что-нибудь брать.

– Не накаркай, – буркнула Мирра.

Магазин посещали люди небедные, которые могли себе позволить оставить много денег. Мирра приноровилась общаться с клиентами, научилась угождать им. Она выучила наизусть весь ассортимент магазина. Она уже проработала две недели и получила только половину зарплаты с процентами с продаж. Проценты набежали недурные. Мирру радовало всё в её жизни, кроме того, что она скучала по сыну. Ничего он подрастёт, и она заберёт его от матери.

Вечером приехал Макс – хозяин магазина. Он закрывал его. Макс пересчитал выручку. Это был брюнет с волосами, зачёсанными назад, холодный и расчётливый, настоящий бизнесмен. У него было постоянно каменное выражение лица. Он был женат. Его жена Светлана периодически приезжала вместе с ним в магазин. Мирра предполагала, что она ревновала мужа и проверяла его. Макс вышел из магазина следом за Миррой.

– Тебя подвезти? – предложил он.

– Я лучше на метро, так быстрее.

– Ну да, ты права.

Интересно, он знал про прошлое Мирры? Иногда Мирра думала об этом. Ведь он был другом Фёдора и тот мог ему об этом рассказать. Вряд ли Фёдор мог так поступить. Зачем ему портить ей репутацию? Впрочем, у этих москвичей, возможно, что угодно; может быть, для них это норма всё про всех знать, даже самые интимные вещи.

В электричке было полно народу, но Мирра успела занять место у окна. Она слушала музыку, скаченную в интернете, по телефону через наушники. За окном мелькал обычный подмосковный пейзаж: леса, посёлки, дачи. Напротив неё сидел мужчина в светлой клетчатой рубашке с коротким рукавом. Он был почти полностью седым, лицо его изрезали вдоль и поперёк морщины. Возраст у него был неопределённо преклонный. Он смотрел куда-то в окно, потом повернулся к Мирре и улыбнулся. Мирра чуть улыбнулась ему в ответ. Перед тем, как выйти она успела заметить у него едва различимую наколку на руке: «бога нет».

Мирра снимала однокомнатную квартиру в Лобне.

В Лобне у Мирры не было ни знакомых, ни друзей. В выходной день она, повязав голову платком, пошла в церковь Спаса Нерукотворного образа. День был будний. Мирра поставила свечи за здоровье близких, помолилась за них. В стороне батюшка разговаривал с прихожанином. В голове вертелись порой страшные мысли. А вдруг всё это ложь, обман? Она сама себя обманывает, и ни во что не верит в действительности. Батюшка, наверняка, сказал бы на это, что так искушают её бесы. Ей было легко здесь. Вера помогала ей сохранить себя. Человеку иногда надо за что-то или за кого-то зацепиться, чтобы иметь смысл продолжать жить. Мирра мысленно обращалась к небесам с благодарностью, за то, что она сумела выбраться из адской ситуации, когда бывший муж бросил её и сына. Пусть она осталась одна. Одиночество было привычным ей. Это было каким-то наследственным кодом, переданным ей от матери.

Вечером она встретилась с Фёдором в Москве. Фёдор пригласил её в недорогое кафе в Бибирево. Тихо звучал какой-то шансон. Они заняли столик в углу, заказав бутылку красного вина и лёгкую закуску. Фёдор немного сдал, посерел.

– Ты выглядишь лучше, чем раньше, – сделал комплимент Мирре Фёдор, закуривая сигарету.

– Спасибо тебе за помощь.

– Друзьям надо помогать. Без друзей мы ничто и никто. Потом ты не мне поможешь, если у тебя будет возможность.

– Не женился?

– Нет.

В глазах Фёдора что-то блеснуло, словно это был для него больной темой.

– Тебе нравится работа? – спросил Фёдор.

– Да, очень.

– А у меня так себе.

Фёдор за то время, пока они не виделись успел потерять бизнес. Он прогорел, набрал кредитов, которые не мог выплатить. Пришлось расстаться с бизнесом. Теперь у него был свой интернет-магазин, приносящий небольшой доход, а вечерами и по ночам он бомбил на стареньком «вольво».

Жил Фёдор в Алтуфьево в однушке на шестом этаже кирпичной девятиэтажки, которую успел отделать на свой вкус. На стенах висели стильные фото в рамках с изображением городских европейских видов. Только балкон выделялся на общем фоне заброшенностью и старостью. До него никак не доходили руки. К приходу Мирры Фёдор подготовился. На полу и комоде горели толстые розовые свечи. Фёдор был верен себе и всё делал с фантазией и выдумкой. Он растягивал удовольствие во время близости, уделил много времени любовной прелюдии. Потом он принял совместно душ с Миррой, мыл её. Второй раз оказался более быстрым и у любовников уже не хватало сил даже на душ. Они лежали на спинах. Фёдор закурил прямо в кровати, заметив:

– Давно у меня такого не было.

– Какого?

– Когда так близко чувствуешь партнёра. Когда ты раскован полностью.

– Ты помешан на сексе.

– Помешанные снимаются в порнухе. Я ещё не дошёл до такой стадии.

– Кто тебя знает?

– Ты пошутила. Это круто. Я давно не замечал от тебя шуток.

– Да, я зануда.

– У тебя не было везения. От трудностей люди не становятся весёлыми.

– Ты тоже стал какой-то мрачный. Это из-за бизнеса?

– Да, у меня всё пошло наперекосяк. Я стараюсь не заморачиваться на этих темах, и один хрен, мне это всё действует на нервы. Я во многом разочаровался: в себе, в стране, в людях. Даже иногда думал об эмиграции, хочу уехать куда-нибудь, всё равно куда, где более мягкий климат и среда помягче.

– Ты знаешь языки?

– Английский, очень плохо.

– Я боюсь покидать страну.

– Женщины все во многом консервативны. Впрочем, москвички многие валят из страны. Они более зажравшиеся что ли, хотят жить ещё лучше, чем здесь.

На плазменном экране Джордж Майкл энергично вилял задницей, и что-то тихо напевал. В магазине телевизор висел высоко на стене над входом. Мирра прохаживалась вдоль рядов одежды, вспоминая названия фирм и стран производителей новых партий шмоток. Алла её напарница копошилось у кассы. Она что-то искала в дамской сумочке, достала и убрала толстую книгу. Алла была родом из Удмуртии. На её симпатичной с немного крупными чертами мордашке было много косметики, а волосы выкрашены в русый с медным отливом цвет. Наконец, она нашла, что искала, и успокоилась, убрав сумочку в подсобное помещение. Мирра подошла к кассе, когда Алла уже вышла из подсобки.

– Ты любишь читать? – поинтересовалась Мирра.

– А. Ты увидела книгу. Да. Я могу долго читать толстую книгу, так я убиваю время в метро и электричке. Обычно я выбираю классику или что-нибудь историческое. Я же учитель по образованию.

– Да? Ты не рассказывала.

– Ага, а мой муж инженер. Он тоже в Москве работает.

Алла с мужем снимали квартиру в Ногинском районе.

Мирре стало стыдно за то, что она такая недалёкая и плохо разбирается в культурных вопросах. Она читала только любовные романы или биографии каких-нибудь знаменитостей в лучшем случае.

Алла усмехнулась.

– Поверь мне, это ничего не даёт, – сказала она.

– Что не даёт? – не поняла её Мирра.

– Ну, чтение, культура. Не даёт в смысле выгоды, пользы какой-то. Большинство людей не заморачиваются на эти темы, и живут прекрасно без литературы и искусства. Культура – это такая штука для глубокого меньшинства, а быть в меньшинстве всегда дискомфортно.

– Почему?

– Трудно объяснить. Потому что большинство пугает своей силой. А тех, кто ведёт себя обособленно никогда не любили.

В магазин пришли. Блондинка с красной смазливой, но в тоже время несколько крысиной мордашкой сразу оценила продавщиц презрительным и надменным взглядом. За ней плёлся мужчина абсолютно лысый с круглой головой и маленьким тонким носом в рубашке с коротким рукавом и галстуком. Алла взялась обслуживать блондинку, которая перемерила полмагазина одежды, в итоге купив только юбку с блузкой и пару ажурных трусиков. Пока Алла подавала новую одежду и оценивала её покупательнице, мужчина то и дело кидал взгляды на Мирру. Мирра это заметила и робко улыбнулась. Лысый мужчина оставался серьёзным. Он с невозмутимым видом ждал, когда его жена выберет что-нибудь. Удивительное терпение. Обычно мужчины не переносят долгий шопинг жён и начинают психовать, а многие и вовсе ожидают своих благоверных в машинах, слушая музыку, радио или читая газету, дабы не трепать себе и другим нервы.

Мирра несколько раз ездила к сыну, проведать его и мать в Ярославль. Она им помогала деньгами, давая матери двадцать-тридцать тысяч рублей в месяц. Виктория Александровна уволилась. Она к тому же ещё теперь получала пенсию. Мирра хорошо зарабатывала. Мать устраивала такая ситуация, когда дочь полностью обеспечивала её и внука, к которому она привязалась очень сильно. Единственное за что переживала Мирра, так это за здоровье матери, как бы с ней опять ничего не случилось. После инсульта у неё немного ослабла левая рука.

Так прошли три месяца. Изредка Мирра встречалась с Фёдором. В этот раз он решил прогуляться с ней по Алтуфьевскому парку. Они бродили по аллеям, потом уселись на лавочке около пруда, Фёдор открыл бутылку пива. Фёдора потянуло на откровения.

– Я, когда думаю, что мне скоро полтинник стукнет, становится не по себе. Хоть бросайся с балкона вниз. Всё жизнь прошла, лучшая её часть. А, что я сделал то? В бизнесе прогорел, болтаюсь, как отход человеческой жизнедеятельности в проруби. А с другой стороны бизнес, деньги – это всё пыль, не главное. У мужика должно быть дело какое-то. С этим у меня всё в порядке. И всё равно чего-то не хватает. Может быть, цели? Раньше что-то планировал, задумывал, а теперь к чему стремиться то? К кладбищу?

– Федь, у тебя просто кризис среднего возраста. Это надо пережить и всё пойдёт своим чередом, – попыталась Фёдора утешить Мирра.

– Возможно. Может быть, это мне мешает философская моя натура? Я вот гляжу на моих друзей, на Макса к примеру. У них всё тип-топ, живут как-то легко, не заморачиваются на сложные темы. Я чего-то хочу такого, сам не пойму чего. Я ведь надумал слетать в Эквадор или Парагвай, думаю там бизнес начать, пообтереться, пожить в чужой стране, сменить обстановку.

– Я слышала в Южной Америке бандитизм и наркомафия.

– А у нас нет этого что ли? Всё то же самое.

Этот вечер Фёдор хотел провести с Миррой за просмотром телевизора, как старые друзья или супруги, прожившие вместе много лет. Они смотрели какой-о дурацкий сериал. Ночью было всё быстро и консервативно, что было весьма авангардно для Фёдора и его привычек.

В один из жёлтых осенних дней в конце рабочего дня Мирра выходила из магазина. Дорогу ей перегородил лысый мужчина, которого она когда-то видела, а когда никак не могла вспомнить. Лысый был одет со вкусом в дорогой костюм с галстуком. Он достал из-за спины большой букет с белыми розами.

– Это вам.

– Вы кто?

– Меня зовут Богдан.

– Я вас где-то видела.

– Я был в вашем магазине. Могу я с вами поговорить. Только десять минут.

Они устроились на скамейке около фонаря и клумбы. Мимом сновали суетливые прохожие. Сзади пролетали машины. Мирра вспомнила, Богдан был мужем покупательницы – блондинки с крысиной мордашкой.

Он опустил глаза и начал свой рассказ:

– Я был в вашем магазине с женой. Я женат. Увы. Я увидел вас и во мне что-то щёлкнуло, хрустнуло. Я давно несчастлив в браке. Я бизнесмен. У меня целая сеть магазинов, и я могу сделать так, что вы не будете ни в чём нуждаться, вам не нужно будет работать. Поверьте – это не столько физическое влечение, это совсем иное. Когда мужчина влюбляется, он думает не столько о сексе, сколько о том, что хочет быть просто рядом с объектом своей любви.

– Вы же меня совсем не знаете.

– Я вижу у вас есть то, чего нет в других женщинах.

– Что именно?

– Вы более искренняя и в вас нет той злости и лютой меркантильности, которой болеют теперь многие женщины.

Мирра засмеялась.

– У меня очень тёмное прошлое.

Богдан изумился. Он странно смотрел на Мирру.

– Вы хотите, чтобы я пояснила, что я имею в виду?

– Поясните.

– Увы. Я этого не хочу делать, так что вы очень ошиблись на мой счёт. Я не такая прекрасная, какой вы себе меня нафантазировали.

– Мне плевать на ваше прошлое.

– А мне нет.

– Прошлое – это прошлое, надо жить этим днём и будущим, идти дальше. Вы хотите поставить на себе крест, такая молодая. Это глупо. Вам нужен мужчина, который будет о вас заботиться.

– В качестве покровителя? А я буду находится в статусе содержанки?

– Почему так категорично? Вы совсем не знаете меня, а когда узнаете, наверняка измените ваше мнение обо мне.

– Извините, я тороплюсь. Спасибо за букет.

Мирра встала и пошла быстрым шагом.

9

Борис отрастил густую щетину и был похож на итальянского мафиози. Он и Мирра сидели в дешёвой кафешке в Москве, куда Борис приехал для покупки запчастей для своей машины.

– Ты слышала про Андрюху? – спросил Борис.

– Нет.

– Он сошёлся с какой-то бабой. Она хочет его женить на себе, а он динамит её нещадно, стал лютым жёноненавистником.

– Всё из-за меня.

– Из-за себя. Дурак.

– Он на своей волне. Я его не достойна. Он слишком правильный в каких-то вопросах.

– Брось. Правильный. Слово-то какое. Меня, например, тошнит от таких вот идеальных людей.

– А ты с ним не поддерживаешь общение?

– Редко с ним вижусь. Он меня разочаровал, как человек. Зачем он так с тобой? Мог бы хотя бы сыну помогать. Я-то своим помогаю, как могу. Жаль не смогу к тебе заехать, тороплюсь.

– Я бы не хотела этого.

– Нашла себе кого-то из московских?

– Я устала зверски и хочу только спать. А ты, почему не женишься?

– Не могу, устал от семейной жизни. Я ведь слабый по сути, а мне женщины попадаются с адскими характерами.

– Ты бы мог в Москве устроится. Денег бы побольше зарабатывал.

– Я думал над этим да не знаю, что тут мог бы делать. Разве что таксовать?

– Хотя бы.

– Смотрю я на тебя и думаю, что же я тебя раньше не встретил. Не было бы тогда тех двух дурацких браков.

– Откуда ты знаешь, что было бы у нас? Может быть, ты меня возненавидел бы.

– Нет. Я бы женился на тебе, но я не для тебя, слишком провинциальный и не целеустремлённый.

– А это, что ещё за шутки?

– Это не шутки.

В декабре Мирра приехала домой в Ярославль. Сын уже подрос и мог немного говорить. Он ясно отличал мать от бабушки, и всегда радовался её приезду. Мирра обещала забрать его с собой в Москву, когда он ещё немного подрастёт. Уложив сына спать, Мирра разговорилась с матерью на кухне за чаем.

– Эх, как быть, в будущем, когда Иван подрастёт? Что ему говорить об отце. Ведь, он будет интересоваться, – сетовала Мирра.

– Придумаешь что-нибудь.

– А, если он захочет встретиться с отцом?

– Вы уже будете жить в другом городе.

– Возможно.

– Чего ломать голову о будущем. Всё как-нибудь да утрясётся. Я с твоим отцом тоже боялась, что ты узнаешь, чего лишнего, и будешь меня потом винить и его.

– Лишнего?

– Ну да был грех за ним. Теперь можно всё рассказать, сколько времени-то прошло. Он же сидел.

– Сидел?

– За групповое изнасилование. Я ничего не знала об этом, иначе бы не вышла за него. Потом муж этой жертвы стал искать всех её обидчиков, которые освободились и до нашего папаши дошла очередь. Тогда только он мне всё рассказал. Я готова была простить его, если бы не угроза со стороны этого мстителя. Выгнала я его. За тебя боялась, а не за себя, как бы тебе чего не сделали. Он тогда и свалил с концами, обиделся. Для него всё это было ерундой, ошибкой молодости.

Мирра заплакала.

– Хорошо, что я никогда его не видела, и не хочу его никогда увидеть. Ты, молодец, мама, что отгородила меня от него.

– Отгораживать не надо было. Ему самому ничего не было нужно от нас.

– И ты его никогда больше не видела, ничего не слышала о нём?

– Нет, слава богу.

В феврале Мирра с Богданом приехали на его машине к современному высокому дому, построенному в стиле неоконструктивизма, около Киевского вокзала. Они вышли из машины. Мирра осмотрела красивое здание оценивающим взглядом. На лифте они поднялись на десятый этаж. Богдан ключами открыл массивную металлическую дверь и приглашающим жестом позвал Мирру за собой. Они оказались в шикарной квартире, обставленной и отделанной в стиле хай-тек с большой гостиной и спальной. Мирра глядела с изумлением на всё это волшебство. Богдан четыре месяца красиво за ней ухаживал, ничего не требуя взамен, дарил дорогие подарки, водил на дорогие спектакли и концерты. Он сел на голубой диван и включил плазменный телевизор, висевший на стене.

– Это всё будет твоим, – сказал он. – Я оформлю эту квартиру на тебя, и ещё буду давать каждый месяц деньги на карманные расходы.

Мирра смотрела в широкое окно на набережную Москвы-реки и красивый двор с изогнутой улицей.

– Я всё равно буду работать, – сказала она.

– Я не запрещаю тебе работать. Подумай, я тебе оставлю ключи, поживи тут месяц, потом решишь, что делать дальше.

– Постой. Останься.

Богдан привстал с дивана и снова сел.

– Я иду в душ, – сказала Мирра.

Четыре месяца Мирра жила в квартире, которую Богдан оформил на её имя. Она уже готовилась перевезти в неё сына. В гостиной работал телевизор. Показывали новости о каком-то очередном катаклизме. Мирра на кухне колдовала с ужином. Она хотела приготовить что-нибудь лёгкое из овощей и фруктов, чтобы не располнеть. На столе в ноутбуке была открыта её страница в одной из популярных социальных сетей, где она переписывалась с коллегой по работе продавщицей Еленой. А не написать ли Борису? Она знала, как найти его страницу. Изредка они переписывались. Или это будет как-то нечестно по отношению к Богдану, который так много для неё сделал? Она пила кофе и лазила по страницам знакомых ей людей. Так она наткнулась на страницу Андрея. Он выложил на своей ленте свои фото с какими-то друзьями на рыбалке и ещё с какой-то девушкой, видимо той самой, на которой он не хотел жениться. У этой девушки были короткие светлые волосы и милое личико. Может быть, у них всё получится. И пусть. В дверь кто-то позвонил. Странно кто бы это мог быть? Богдана она ждала только на следующий день, а соседей своих она не знала. Мирра открыла дверь. На пороге стояли двое мужчин. Один плотный в кожаной куртке маленького роста с лысиной и суровым лицом и худой брюнет с лисьей мордочкой. Первый достал из кармана куртки удостоверение и показал Мирре.

– Следователь по особо важным делам полковник Морозов Иван Иванович, а этой мой помощник лейтенант Горбунов.

Мирра сделала глубокий вдох и схватилась за грудь.

– Что случилось?

– Мы пройдём? – спросил Морозов.

– Конечно.

Следователи прошли в гостиную и уселись на диване. Мирра села в кресло.

– Вы знаете, что Богдан Сергеевич Дробышевский попал в серьёзную автокатастрофу и погиб? – спросил Морозов.

– Что?!

Горбунов добавил:

– Это случилось сегодня утром. Экспертиза уже показала, что, скорее всего, причиной аварии было то, что кто-то подпилил тормозные провода в машине.

– Этого не может быть, – пролепетала Мирра.

– Увы. Мы знаем, в каких вы находились отношениях с погибшим, – сказал Морозов. – Нам нужно опросить всех близких ему людей. Они находятся в списке первых подозреваемых в заказе его убийства, разумеется, если таковое удастся доказать.

– Зачем мне было желать его смерти?

Морозов чуть рыгнул.

– Извините. Причины могут быть какие-угодно: надоел или хотели, чтобы он от вас отвязался, потому что у вас появился новый любовник. Есть ли у вас алиби?

Следствие длилось больше трёх месяцев. За это время Мирра часто ходила в церковь, где снова искала спасения от угрызений совести и ответы на вопросы, на которые у неё не было ответов. В итоге следователи доказали причастность жены Богдана к его гибели. Вопросов у полиции и следователей не было к Мирре. Это Мирра восприняла, как знак, она уехала в Нижегородскую область в деревню, которая располагалась рядом с женским монастырём. Она решила постричься в монахини и готовилась к этому. Ей порекомендовали не торопиться, а тщательно обдумать этот непростой шаг. Мирра сняла комнату у древней бабушки Августины. Она много помогала ей и соседям, копалась в огороде, кормила домашних животных. Августина за неделю привыкла к Мирре и отговаривала её от затеи с монашеством:

– Куда ты бежишь? От кого? Ты ещё молодая, тебе ещё рожать и рожать. Тебя в жёны любой возьмёт даже с дитём. Посмотри в зеркало, какая ты хорошенькая.

– Вам, бабушка Августина не понять меня. У меня есть причины для того, чтобы скрыться от этого мира.

– Не понимаю я тебя, девка.

Был октябрь. Через два дня Мирра собиралась идти в монастырь к настоятельнице, чтобы сказать ей, что она всё обдумала и приняла решение принять постриг. В небе белел магический круг Луны, ветер качал тёмные силуэты деревьев. Мирра вышла во двор. Хотелось покурить. Жаль, что она бросила. В монастыре не покуришь уже. На дороге замерцали два жёлтых огонька фар. Машина остановилась около их двора. Мирра пошла к ней. Она поняла, что это приехали к ней. Выйдя к дороге, Мирра посмотрела на автомобиль. Чья это машина, она не могла вспомнить.

– Борис? – спросила она то ли саму себя, то ли того, кто сидел за рулём, но не мог её слышать.

Фары погасли и мотор заглох. Из машины вышел Фёдор.

– Фёдор, ты как здесь оказался?

– Так. За тобой приехал.

– Что это значит?

– А то и значит. Нечего тебе делать в монастыре. Ты молодая. О сыне подумай.

– Это мой сын. Ты же был в Эквадоре или где-то там ещё.

– Только три месяца и вернулся обратно. Мне там не понравилось, а здесь мои друзья и ты.

– Тебя мать послала отговаривать меня?

– Мать? Разве я знаком с твоей матерью? Я узнал от Макса о твоей истории с монастырём.

– Тебе не понять меня, уезжай.

– Уеду, ты только послушай меня.

Они сели на скамейке около калитки. Фёдор достал сигареты, закурил и угостил сигаретой Мирру, после чего начал рассказывать:

– Меня воспитывал отец и я не знал своей матери, видел только её могилу. Отец никогда не говорил о ней. Она была своеобразным человеком, не любила детей, или ей было всё равно, точно не могу сказать. У неё ещё был сын, которого она также бросила, мой брат, я никогда не был с ним знаком и не хотел его знать. Потом я понял, что отец был прав. Он был у меня человеком успешным, начальником автобазы. Мне сестра отца, тётка моя рассказывала потом, что мать отца женила на себе из-за денег, которые были для неё смыслом жизни. Она требовала подарки и деньги, даже намекала отцу, что неплохо было бы и воровать, чтобы улучшить благосостояние семьи. Они постоянно ругались и развелись в итоге. Мама уехала на юг с каким-то цеховиком, который ей наобещал золотых гор и кинул в итоге. Отец не простил ей этой подлой измены. Для меня эта история была очень глубокой травмой. Я совсем иначе, чем мои друзья и знакомые, смотрел на женщин. Они мне все казались какими-то излишне грешными и корыстными. Я женился по молодости, но в итоге не смог прожить с женой и двух лет. Она была молодая и естественно пилила за всякую чепуху и денег хотела больше и больше. Это всё естественно наложилось на мои детские переживания и страхи. Я развёлся и стал ещё больше сторониться семейной жизни. Понял, что совершил ошибку, когда женился. Сыну я помогал, пока он не пошёл в институт. Теперь мы изредка встречаемся. Я думал, что все женщины порочны и корыстны. Но теперь я понял, что это всё индивидуальный случай, не стоит всё воспринимать через призму своих страхов и комплексов. Их надо победить и переосмыслить своё отношение к миру и людям. Я понял, что ты дорога мне и готов быть с тобой всегда, если ты разрешишь: хочешь – мы поженимся, хочешь – будем просто жить вместе, хочешь – я буду твоим вечным другом.

По Горьковскому шоссе машина двигалась в сторону Москвы. Была глубокая ночь. Фёдор сидел за рулём. Мирра курила, пуская дым в приоткрытое стекло дверцы.

– И всё-таки я думаю, что твоё увлечение религией не имеет твёрдых, разумных оснований. Это похоже на бегство из действительности или просто слабость, – заметил Фёдор.

– Не трогай церковь и бога. Ты обещал. А то опять поругаемся, – сказала Мирра.

– Ладно, как скажешь.

2017 год