Текст книги "О цветах, запретах и запертых дверях"

Сон развеялся со звоном будильника. Мне предстояло узнать, кто же эта девочка. И пока я даже не представляла, с чего начать.

Глава 3.
Преступление в Париже

Все следующее утро я была погружена в мысли. Они роились и путались, перед глазами мелькала старая резная дверь в кофейне, девочка у мольберта и алые цветы. Чтобы ничего не упустить в этом ворохе событий, я открыла заметки в телефоне и записала свои мысли. Вдобавок ко всему вспомнилась и загадочная поездка подруги в Стамбул. Я добавила к списку запись «Стамбул» и попробовала все же сосредоточиться на работе. События не казались мне случайными, наоборот – с каждой минутой я убеждалась в том, что между ними точно есть какая-то еле уловимая связь.

В районе одиннадцати часов пришло сообщение от Нади – селфи на фоне взлетной полосы в аэропорту и подпись: «Я прилетела, до встречи в 13:00. У меня для тебя подарок!» Из каждой поездки она мне что-то привозила, как правило, маленький национальный сувенир. У меня была целая коробка таких подарков, которые даже непонятно, как использовать. Обычно люди ставят подобные безделушки на полки в шкафу. Но для меня это было слишком непрактично – ведь их надо постоянно переставлять при протирании пыли. Моя прагматичность просто не могла допустить такого нерационального использования пространства и времени.

Толкающиеся в голове мысли никак не давали сфокусироваться на работе, поэтому я вышла из офиса на полчаса раньше обеденного перерыва. Благо с часами у нас на входе никто не стоял, поэтому такие шалости иногда можно было себе позволить. Подходя к ресторану, в котором мы должны были встретиться с Надей, я с удивлением увидела, что она уже сидела за столиком на открытой террасе и листала меню. Подруга и вовремя никогда не приходила, не то что заранее.

Заметив меня, она улыбнулась и приветственно помахала рукой.

– Привет, дорогая! – Надя расцеловала меня в обе щеки и крепко обняла. – Это тебе, – сказала она, вручая мне небольшой подарочный пакет.

Стоило прикоснуться к пакету, как я остро почувствовала, что подарок никак не поможет мне разобраться в странных обстоятельствах, упорно проникающих в мою жизнь. А скорее наоборот. Я решила не торопиться открывать его.

– Надя, не холодно для обеда на открытой террасе? – меня удивил ее выбор, а прохладный ноябрьский ветер подсказывал, что внутри будет намного теплее.

– Да ну! Прекрасная погода – дождя нет, не так уж и холодно. Скоро зима, все эти чудесные террасы уберут, и когда мы следующий раз будем обедать на открытом воздухе?

– Ладно, давай останемся, – я сдалась, понимая, что подруга не настроена на обед в более комфортных условиях. – Выкладывай, как тебя занесло в Париж?

– Знаешь, это удивительная история, которая тебя наверняка поразит, ведь с тобой такого точно не случится! – загадочно начала Надя, но ее заговорщицкая улыбка давала понять, что это шутка.

Надя выдержала драматическую паузу, делая вид, что отвлеклась на изучение меню. Конечно, я должна была подыграть.

– И что же это за удивительная, невероятная история? – с сарказмом спросила я.

– Я проснулась утром и поняла, что мне просто ужасно хочется сегодня пообедать на открытой террасе в ресторане с красивым видом и обязательно шампанским! И это было такое странное чувство, как будто я умру прямо в обед, если не сделаю этого. Знаешь, мне стало так страшно! В какой-то момент волнение достигло своего пика. И стало понятно, что ресторана в нашем сером и унылом городе будет недостаточно. Спасти меня от смерти прямо в обеденный полдень мог только Париж!

Мне казалось абсолютным бредом все, что я сейчас услышала, но Надя выглядела очень серьезной, от озорной улыбки не осталось и следа. Официант прервал рассказ своим появлением с кувшином воды, которую разлил по красивым бокалам. Надя заказала еду за нас обеих, и он ушел. Но подруга не спешила продолжать рассказ.

– Надя, и что дальше? – подталкивала я ее к продолжению, не обращая внимания на то, что она выбрала блюдо за меня.

– Оу, я думала, что дальше все понятно, – искренне удивилась Надя. – Я посмотрела, когда ближайший рейс в Париж, взяла паспорт и полетела. По дороге забронировала потрясающую квартиру в старом городе. А за обедом познакомилась с Жераром, мы гуляли по Парижу, пили шампанское, а потом занимались сексом всю ночь. Уверена, что Вселенной понравился мой выбор. Думаю, именно поэтому я не умерла.

На ее лице опять появилась эта улыбка шаловливого ребенка. В такие истории сложно поверить – ну кто так делает? Точно не я. Но фотографии были, видео было, так что доказательств предостаточно, и не остается ничего, кроме как поверить.

– Ты чего подарок не открываешь? – обиженно спросила Надя, подталкивая мне поближе пакет, который все еще стоял на столе.

Ей явно хотелось увидеть мою реакцию. Я взяла пакет и несколько секунд рассматривала его. Появилось волнение, сердце начало стучать чаще. С каждой секундой росла уверенность в том, что содержимое пакета будет еще одной составляющей уже вырисовывающейся длинной истории с цветами, дверью и Стамбулом. Надя отвлекла меня рассказом, и я чуть не забыла расспросить ее про загадочную поездку. К тому же можно будет еще некоторое время не вскрывать подарок.

– Ой, я совсем забыла, о чем хотела поговорить с тобой! Я поняла на днях, что совершенно ничего не слышала о твоей поездке в Стамбул. Не понимаю, как это могло произойти!

– В смысле ты ничего не слышала о моей поездке? – Надя сначала улыбнулась, но всего на мгновение, вдруг ее взгляд стал взволнованным и серьезным. – Милая, я приехала к тебе домой вечером, сразу как прилетела. Почти до самого утра я рассказывала тебе про поездку. Ты не помнишь?

Повисла длинная пауза, Надя пристально смотрела на меня в ожидании ответа. Но я не помнила ровно ничего об этой поездке. Ни того вечера, когда Надя приходила ко мне, ни одной ее истории.

– Не могу поверить, что ты ничего не помнишь, – видимо, она все поняла по моему молчанию. – Думаю, это стресс, надо больше спать и меньше работать. Молодой человек, – позвала Надя официанта, – принесите нам, пожалуйста, два бокала приличного шампанского.

Я молчала, не понимая, как из памяти мог исчезнуть такой огромный кусок событий. Надя отвлеклась на свой телефон, и у меня появилась возможность подумать в тишине. В этот момент официант принес два бокала шампанского. К своему удивлению, я взяла бокал и сделала глоток без попыток отказаться, хотя рабочий день еще в разгаре. Голова стала тяжелой от вороха навалившихся мыслей. Мой мозг представлялся сейчас узким черным платьем, которое начало слегка трещать по швам, так как его хозяйка набрала пару лишних килограммов. Все эти события были совершенно лишними в моей жизни. Я отпила еще глоток шампанского и решительно взяла в руки подарок из Парижа. В пакете оказалось что-то приятное на ощупь – настоящий шелк, ткань так приятно струилась сквозь пальцы. Я достала вещь, и это оказался шикарный шелковый халат очень красивой расцветки – на фоне цвета слоновой кости яркими изумрудными пятнами горели удивительной формы огромные цветы.

– Нравится? – Надя сгорала от любопытства. – Красивый, да?

– Да, очень, – без особого восторга сказала я, так как мозг еще был занят совсем иными мыслями.

– Я его сперла! – гордо заявила подруга со своей фирменной шаловливой улыбкой.

Я была ошарашена этим заявлением и замерла на секунду с халатом в руках. Надя выглядела очень довольной собой. Моя реакция не вызвала у нее ни грамма смущения – она спокойно сделала большой глоток шампанского и принялась за пасту с морепродуктами, которую только что принесли.

– В смысле, ты его сперла? – включился мой рациональный взрослый в разговор с Надиным шкодливым ребенком.

– В гардеробе милой старой француженки, у которой я снимала квартиру, такого добра навалом! Уверена, она даже не заметит пропажу! Я так хотела привезти тебе что-то особенное, и, когда увидела этот халат, он будто заговорил со мной: «Надя, возьми меня, я создан специально для Марины!» – она расхохоталась своим заливистым детским смехом.

Было понятно, что подруга не даст мне адрес арендованной квартиры, и выслать назад халат я точно не смогу. Оставалось только смириться с этой выходкой и принять подарок. Надя очень сильно обижалась, если я хотя бы пыталась отказываться от ее подарков. Не то чтобы она постоянно дарила мне краденые вещи, просто часто ее презенты выходили далеко за границы моего обычного, нормального и дозволенного. Мне было сложно представить себя в экстравагантных нарядах, кружевном белье, ярких украшениях, которые дарила Надя. Поэтому я все это принимала и складывала в отдельную коробку в шкафу, чтобы не обижать подругу отказом.

– Спасибо, очень красивый. Но мне кажется, он больше подходит тебе, чем мне, – попробовала все же я отказаться от подарка.

– Не говори глупостей! Это вместо твоей примитивной черной тряпки, которую ты называешь халатом. Носи и не выпендривайся! – Надя была непримирима.

С чувством полной безысходности я положила халат обратно в пакет и спрятала его в сумку, думая о том, что скоро понадобится коробка побольше для таких подарков. Остаток обеда Надя безудержно болтала о Париже, а я молча слушала ее и наполнялась ее энергией. Незаметно для самой себя я выпила бокал шампанского без споров с подругой и самой собой, о чем подумала, когда он уже закончился. Чувство легкости и веселья оказалось прямо на дне бокала.

– Я сейчас прямо как та самая дама из твоего рассказа – сижу в обед на открытой террасе и не спеша пью шампанское, – решила поделиться я с Надей своими мыслями.

– И как тебе?

– Не буду скрывать – приятно, – улыбнулась я.

– Ну вот, а ты говорила, что никто так не делает, – улыбнулась Надя в ответ. – Пойдешь со мной в клуб сегодня? – неожиданно спросила она.

– В какой клуб, ночной, что ли? – рассмеялась я.

– Ну да, а что такого?

– Надя, нам по тридцать, у меня двое детей. Какие клубы, ты чего?

– Не знаю, мне всего восемнадцать, – Надя расхохоталась так громко, что на нас обернулись все обедающие на террасе. – Это не то, что ты себе представляешь, скорее закрытая, очень гламурная ночная вечеринка. Там будет один важный человек, мне полезно с ним познакомиться для работы. И повеселиться всегда полезно, тем более сегодня пятница!

– Извини, я не могу, Гриша сегодня вечером уезжает на рыбалку, вернется только в воскресенье. А детей оставить не с кем, – пояснила я.

– Как же скучно ты живешь! – с долей скорби в голосе дала оценку моей жизни подруга и заказала себе еще бокал шампанского.

Мне пора было возвращаться на работу. Я попрощалась, поблагодарила за экстравагантный подарок и поспешила в магазин за мятной жвачкой. Пить в обед шампанское, безусловно, приятно, но может быть рискованно для карьеры. То ли я неплохо подзарядилась от подруги, то ли во мне еще плескались капли безудержного веселья от бокала шампанского, но после обеда мне удалось отвлечься от всех этих странных мыслей и ударно поработать.

После работы я забрала детей, и, пока они весело щебетали о чем-то своем на заднем сиденье, задумалась. В памяти начали всплывать обрывки моего сна. Маленькая счастливая художница, протягивающая мне свою кисть. Ее лицо, скорее глаза казались такими знакомыми. Почему она была в спальне бабушки? Вдруг в голове появилась картинка из прошлого: я, такая же маленькая, как девочка из моей шкатулки, рисую на мольберте у бабушки в комнате. Резкая боль пронзила грудную клетку, что-то там внутри сжалось так сильно, что у меня перехватило дыхание. Я пронзительно вскрикнула, чем испугала детей.

– Мамочка! – закричала Оля. – Мама, ты в порядке?!

– Мама, мама, – подхватил Рома и начал трясти меня за плечо.

Я начала тормозить и свернула на обочину. Дети не на шутку взволновались, Оля начала плакать. Воздуха не хватало, при каждом вдохе боль в грудине становилась невыносимой. Я отпустила руль, откинулась на сиденье и попыталась выровнять дыхание. Раз, два, три, четыре – считала я про себя, стараясь сделать вдох поглубже. Через минуту мне удалось наконец расправить легкие и нормально вдохнуть.

– Все в порядке, – я с трудом улыбнулась детям. – Не плачь, милая, просто кольнуло что-то.

– Мама, ты точно в порядке? – спросила дочь, вытирая слезы.

– Да, Олечка, все нормально, – соврала я, сама не понимая, что произошло.

– Мама, ты можешь вести машину? – серьезно поинтересовался сын.

– Дети, прекратите панику, – сурово сказала я, пытаясь привести их в чувства, – со мной все в порядке, просто колика небольшая.

Детям не оставалось ничего, как поверить мне. Они притихли и остаток пути не сводили с меня своих обеспокоенных взглядов. Тишина была мне сейчас необходима, чтобы обдумать уже новую мысль, кажущуюся просто дикой и невозможной. Неужели девочка из моей шкатулки – это я? Но я совершенно не помню, чтобы я в детстве в принципе рисовала. Даже абсолютно уверенно могу сказать, что я вообще не рисовала. В доме родителей не было ни одного моего рисунка. Обычно родители маниакально завешивают все стены детскими рисунками, но не мои, потому что моих рисунков не существовало. Это может показаться странным, ведь все дети рисуют, но не я. Краскам и кистям я предпочитала мозаики и конструкторы, которые собирала без конца. И это я помню прекрасно. Был лишь один способ убедиться в истинности моих воспоминаний. Я набрала номер мамы.

– Мама, привет. Мы завтра заедем с детьми к вам на обед, ок?

– Привет, Марина. А что случилось? – что-то заподозрив, спросила мама.

– Ничего, просто хочу поболтать, – соврала я.

– О чем-то конкретном, видимо? – продолжила допрос мать.

– Просто поболтать, – продолжила и я гнуть свою линию, – все, пока, завтра в два будем у вас.

– Ладно, пока, – сдалась мама, понимая, что дальнейшие расспросы бессмысленны.

Как же хотелось, чтобы мама подтвердила мои воспоминания и версию событий из детства. Но с учетом всего произошедшего за последние дни глупо было ждать простых, понятных и проливающих свет на все загадки ответов.

– Мы поедем к бабушке завтра? – взволнованно спросила Оля.

– Да, милая, поедем на обед.

– Ура! – воскликнули радостно дети, вмиг забыв о моей напугавшей их колике.

Вечером я осталась снова одна на кухне наедине со своими мыслями. После ужина дети отправились играть в свою комнату, а Гриша уехал на рыбалку. От чая с ромашкой шел приятный успокаивающий аромат. Я прокрутила в голове все события последних двух дней – Стамбул, кофейня, резная дверь, маленькая художница в шкатулке, цветы, Париж. Вспомнила и про подарочный пакет с халатом, который остался на кровати в спальне. Дома я носила простой трикотажный черный халат до колена и совершенно не могла представить себя в чем-то настолько изящном, как то, что лежало в пакете.

Я отправилась в спальню. После нескольких минут борьбы с сомнениями сняла свой практичный халат и накинула на плечи французское очарование. Ощущение было потрясающее, я никогда не носила ни шелкового белья, ни одежды из шелка. Как же приятно ткань ласкала кожу. Я посмотрела на свое отражение в большом напольном зеркале в углу комнаты. В нем была совсем не та замухрышка в трикотажной невзрачной тряпке. На меня смотрела шикарная женщина с тонким вкусом и любовью к жизни. В таких халатах не жарят котлеты, не лепят пельмени и не моют полы. Зря Надя украла его. Он должен жить в Париже. Ведь в таких халатах надо читать книги на балконе, пить шампанское в обед и прикрывать им прозрачное эротичное белье. Ему совсем не место в моей квартире, он точно заслужил лучшую жизнь и хозяйку, чем я.

Я рассматривала себя и думала про ту жизнь, которой у меня никогда не будет. Подойдя ближе к зеркалу, я стала разглядывать узоры на халате, которые показались мне странными. Сердце заколотилось, я резко сорвала с себя халат и бросила на кровать. Цветы с мольберта маленькой художницы и резной двери в кофейне. Но на халате они были не в уже привычном алом, а в изумрудном цвете, и неестественно большого размера.

Глава 4.
Шепот в ночи

Мыслей было так много, что я чувствовала, как болит мозг. Не голова, а именно мозги – казалось, будто каждые пять секунд кто-то засовывает туда раскаленную иглу. Захотелось немедленно уйти подальше от этого халата, выбросить все мысли из головы и просто пройтись по свежему воздуху. Я заглянула в детскую, где Рома с Олей собирали конструктор. Предупредив их, что иду в магазин, а Рома остается за главного, я быстро натянула серый спортивный костюм и вышла из дома. Дети будут спокойно играть минимум час, пока не повздорят из-за какой-нибудь ерунды. Но все же долгую прогулку я себе позволить не могла, максимум сходить в магазин.

В магазине я слегка растерялась, потому что точной цели посещения у меня не было. Единственное, что всегда надо было купить, даже если ходить в магазин по три раза в день, – это пиво, поэтому я направилась к стеллажам с алкоголем. Закинув в корзину четыре банки первого попавшегося импортного пива, я устремилась к кассе. И только когда начала выкладывать на ленту содержимое корзины, с удивлением заметила бутылку шампанского. Не было никаких воспоминаний о том, как я положила ее в корзину. Взглянув на часы, я поняла, что на этот раз провал в памяти был минут на пять. Видимо, мое подсознание отключает память в те моменты, когда надо выбрать то, что я обычно себе не разрешаю. Пить в одиночку совсем не в моих правилах, но, пожалуй, сегодня я могу себе это позволить. Ромашковый чай доказал свою полную бесполезность в борьбе с провалами в памяти, попытками понять необъяснимые совпадения и странные события настоящего и прошлого. Так что сегодня можно дать шанс шампанскому помочь мне сохранить остатки разума.

Когда я вернулась, дети все так же мирно играли в конструктор. Предупредив их, что отбой через двадцать минут, я пошла в спальню переодеваться. Надела свой привычный черный халат и посмотрела в зеркало: ничего особенного – обычная женщина, нестрашная, но и не красавица, чудом сумевшая сохранить после рождения двух детей вполне приличную фигуру. Подумала о шампанском, и показалось совершенно естественным надеть красивый французский халат, лежащий на кровати. Но он пугал меня своими цветами, которых точно не существует. Очевидно, что все странные предметы и события двух дней связаны таинственным образом. Украденный халат был классифицирован мной как улика в этом загадочном деле, поэтому эксплуатации не подлежал. Я спрятала пакет с халатом в шкаф подальше, чтобы Гриша не нашел его и не начал задавать лишние вопросы, ответов на которые у меня не было даже для самой себя.

Я положила шампанское в морозилку и пошла укладывать детей спать. Они всегда перешептывались, после того как я выключала свет в их комнате, смеялись тихонько, чтобы я не услышала, и обсуждали свои детские секреты. Это было очень мило, и я знала, что больше чем на полчаса их не хватит – сон возьмет свое. Поэтому я никогда не требовала от них полной тишины и немедленного засыпания с выключением света.

Какое-то время я прислушивалась к тому, что происходило в детской, и, когда шепот прекратился через традиционные полчаса, в доме стало абсолютно тихо. Я достала из морозилки обжигающе ледяную бутылку и постаралась беззвучно открыть ее. Есть у меня это странное, бесполезное для меня умение – открывать шампанское как в ресторанах, с тихим характерным хлопком и без излияния пены на все вокруг. Однажды в отпуске мы с Гришей ходили на завод шампанских вин, где сомелье показал, как правильно открывать шампанское. В тот же вечер я смогла повторить это именно так, как продемонстрировал мастер.

Воспоминания были приятными, хоть и такими далекими. Последний раз мы ездили с Гришей в отпуск четыре года назад. Тогда еще в наших отношениях было все это романтическое: поцелуи, прогулки под луной и ледяное шампанское. Не знаю, как случилось так, что с тех пор нам ни разу не удалось совместить даты отпусков. Последние годы я ездила в отпуск с детьми, а Гриша – на рыбалку с друзьями. Но еще страшнее то, что я не заметила, как вдруг оказалась одна на нашей депрессивной кухне в своем практичном черном халате, а Гриша на диване с банкой пива. Наверное, это естественный ход событий для многих пар. Мне кажется, отношения как цветы, которые начинают вянуть, если их не поливать. Аналогично цветам, все отношения, как сущность, склонны к стагнации, если не работать над ними постоянно. Мы с Гришей, как и все пары, наверное, думали, что наша любовь вечна и не может измениться как-то сама собой. Поэтому мы даже не пытались что-то делать с нашими чувствами и отношениями. Но любовь не кактус, и даже он нуждается во влаге, хоть и реже, например, чем розы. Вот так мы и оказались – я на кухне, а он на диване. Но до сегодняшнего вечера меня это почему-то не волновало.

Размышления о моих увядших отношениях привели меня на дно первого бокала шампанского. Вдруг телефон издал легкую вибрацию, звук был отключен, чтобы не разбудить детей. От неожиданности я вздрогнула и посмотрела на часы на стене: почти полночь. Поздновато для сообщений. Был лишь один человек, который мог мне писать уже в полной ночи. «Не спишь?» – все, что написала Надя. «Нет. Не поверишь, пью шампанское», – ответила я, ожидая похвалы за свое развязное поведение. Сообщение было просмотрено, но ответа не последовало. Наверняка вечеринка в самом разгаре, и Надю кто-то отвлек.

Я отложила телефон и налила еще бокал. В этот момент раздался тихий стук во входную дверь. Взглянув в глазок, я увидела Надю.

– Подруга, открывай, – тихонько сказала она, размахивая открытой бутылкой шампанского.

Появление этой слегка пьяной женщины в полночь ничуть не удивило. И хотя обычно мы договаривались о встрече, вот так завалиться ко мне без приглашения было вполне в ее стиле. Я поспешила открыть дверь, опасаясь, что дети проснутся.

– Раздевайся быстро и тихо, – сказала я.

В свойственной ей манере Надя бросила на пол свое пальто и, чуть шатаясь, принялась расстегивать сапоги. Она хихикала и хваталась за стены, чтобы не упасть. Не хотелось, чтобы дети проснулись и увидели тут пьяненькую тетю, поэтому я быстро усадила ее на пуф и сама сняла с нее сапоги. На кухне Надя сразу по-хозяйски полезла в шкаф за моими праздничными бокалами, а я подумала о том, какая грустная судьба может ожидать эти прекрасные фужеры в руках пьяной чудачки.

– А как же твоя вечеринка? – спросила я, разливая шампанское.

– Я оттуда сбежала! – гордо заявила подруга и достала из сумочки тонкие ментоловые сигареты.

Я попробовала забрать пачку, но Надя начала нечленораздельно верещать что-то в полном возмущении. Стало очевидно, что или я разрешаю ей курить в доме, что я категорически не поощряла, или она разбудит детей.

– Кури в окно! – строго сказала я, определив приоритеты.

– Хорошо, мамочка, – засмеялась Надя, прикуривая сигарету. – Так по какому поводу ты тут пьянствуешь в полном одиночестве?

– Сложно объяснить, – серьезно ответила я, все еще недовольная внезапным появлением подруги.

Надя ничего не ответила, только очень внимательно посмотрела на меня и возмущенно фыркнула. Затем встала на стул поближе к форточке и демонстративно курила в окно с минуту. Выкинув окурок на улицу, она закрыла окно, села на стул и окинула меня своим фирменным чуть презрительным взглядом.

– А почему ты не надела халат, который я подарила? – со смесью обиды и любопытства поинтересовалась она.

– Сложно объяснить, – повторила я, но поняла, что этого будет недостаточно, Надя просто сверлила меня взглядом, требуя пояснений. – Со мной уже два дня происходят очень странные вещи.

– Вот это интересно! – воскликнула Надя и выпила свой бокал до дна. – Немедленно рассказывай все и в деталях!

Я рассказала про кофейню, странную дверь, цветы, свой сон, воспоминания из детства и все остальное, что случилось и подумалось мне в эти дни. Надя не отводила от меня взгляда, казалось, что она даже не моргает. Иногда она делала глоток и говорила: «Ага, а что дальше?». Видно было, что мое повествование ее увлекло.

– Мы должны вместе сходить в эту кофейню! – твердо заявила подруга, когда я закончила.

– Зачем?

– А тебе не интересно, что это за дверь, почему на ней такие же цветы, как в твоем сне и на халате? – воскликнула Надя так громко, что мне пришлось даже шикнуть на нее. – Этот старик точно что-то знает! – заговорщицки прошептала Надя.

Я не знала, что ответить, потому что еще не решила, хочу ли разбираться в этой странной истории. Старик не показался человеком, который будет приветливо болтать с незнакомкой за чашкой кофе и делиться подробностями своей жизни.

– Надя, я не уверена, что это хорошая идея, – попробовала я остановить эти набирающие безумный ход события.

– Нет, мы пойдем туда и все узнаем! – отказ явно не принимался. – Если ты не хочешь узнать, как это все связано и почему происходит, то я хочу.

Подруга была настроена решительно и категорично. В этот момент я вспомнила фразу «не можешь подавить восстание – возглавь его», мне ничего не оставалось, как попробовать взять расследование в свои руки.

– Я так понимаю, ты не отстанешь, – со смирением констатировала я неизбежное, – я повезу Олю в бассейн во вторник, приезжай, если хочешь, к шести вечера.

– Нет! Мы пойдем туда завтра же! – непримиримо заявила Надя и залпом допила шампанское.

– Гриша вернется только в воскресенье, мне не с кем завтра оставить детей. Да и я собираюсь поехать к родителям на обед. Вдруг они смогут пролить свет на эту странную историю с цветами.

– Ладно, в воскресенье в двенадцать встречаемся там, но не позже! – пошла на уступки совсем пьяненькая, но абсолютно уверенная в себе женщина. – Все, я поехала, меня ждет такси.

Как всегда, с последней каплей алкоголя Надя быстро ретировалась. Уже в коридоре, когда она сама бодро застегивала сапоги, я с удивлением заметила, что она ничуть не пьяна.

– Кстати, – вспомнила я еще одну упущенную деталь в истории с поездкой в Стамбул, – а что ты мне привезла из Стамбула тогда?

– Коробку каких-то восточных сладостей, которые мы с тобой сразу и съели в вечер моего приезда.

– Прямо-таки мы, – недоверчиво улыбнулась я.

– Ну ладно-ладно, я съела, – рассмеялась звонко подруга, за что опять пришлось на нее шикнуть.

Вот это больше походило на правду, ведь сладкое я себе запретила очень давно. С детства меня пугали проблемами с лишним весом, диабетом и больными зубами. Уже лет в двенадцать я перестала даже думать о сладком, убедив себя в том, что без него мне будет лучше. Поэтому я бы ни за что не поверила, при всех моих провалах в памяти, что я участвовала в уничтожении целой коробки сладкого.

– Все, пока, люблю тебя подруга! – Надя чмокнула меня в щеку и быстро вышла из квартиры.

Вернувшись на кухню, я посмотрела на часы – почти три часа ночи. А так как после двух часов ночи ничего хорошего не происходит, надо идти спать.

Когда я легла в кровать, стало понятно, что уснуть мне не удастся. В голову лезли сотни мыслей, но основное место занял образ – те самые цветы на мольберте маленькой художницы. Как будто память возвращалась по капле каждый раз, когда я представляла этот рисунок. Образ мучал меня, никак не желая покидать воображение. Я не чувствовала ни грамма опьянения, алкоголь словно выветрился, и только пустые бутылки под раковиной подтверждали, что я прилично выпила сегодня. Сердце начало тревожно стучать сильнее и сильнее с каждой минутой, в темноте мне чудились какие-то шорохи. Было тяжело понять, как идет время – прошел час или десять минут. Шорохи сменились тихим шепотом. Сердце колотилось как сумасшедшее, мне стало страшно. Я не могла разобрать в шепоте отдельные слова, но он будто звал меня. Не в силах терпеть нарастающее волнение, я встала и пошла в ванну.

В коридоре было тихо – никаких шорохов и шепота я не слышала. Я сполоснула лицо ледяной водой, надеясь, что это поможет унять гул в голове и приведет меня хоть немного в чувства. На мгновение стало легче: сердце чуть замедлилось, а мысли упорядочились. Возвращаться в спальню не хотелось: я была уверена, что шепот все еще там. Самым безопасным местом казалась кухня, поэтому я отправилась туда, чтобы заварить чай с ромашкой.

На кухне слегка пахло сигаретами, а на столе лежала забытая подругой пачка. Пока кипел чайник, я рассматривала ее и неожиданно для самой себя потянулась к ней, чтобы проверить, осталось ли там что-то. Похоже, все, что теперь со мной будет происходить, мне надо принять как естественное и уже необратимое. Удивляться становилось все сложнее, поэтому вполне ожидаемо я нашла в пачке одну-единственную сигарету. Показалось, что, если сказать «да» всему странному вокруг меня, оно или исчезнет, вернув мне мою обычную жизнь, или станет объяснимым. Поэтому я встала на стул, открыла окно и прикурила сигарету. Как только в легкие попал табачный дым, я закашлялась, но через мгновение уже захотелось сделать еще одну затяжку. Пока тлела сигарета, ум немного прояснился, все мысли о шепоте и видениях растворились в едком дыме. Не хотелось оставлять следы своего проступка, поэтому я выбросила окурок в окно. А завтра еще предстояло хорошо проветрить квартиру, потому что Гриша терпеть не мог запах сигарет.

Стоило закрыть окно, как мне показалось, что я снова услышала этот странный шепот. Я прислушалась в попытках найти его источник. И он точно был не на кухне. В коридоре он стал отчетливее, сердце застучало быстрее, я надеялась, что кто-то шепчет в спальне. Но моя надежда разбилась в прах, когда я поняла, что шепот идет из детской. Зловещий, булькающий шепот звал меня открыть дверь. Страх сковал ноги, я не могла пошевелиться, по лбу текли капли пота. Я стояла и смотрела на дверь, за которой мирно спали мои дети. Страх нарастал, но уже за них – источник и намерения этого шепота были явно недружественными. Заставив себя пошевелиться, я подошла к двери и приоткрыла ее, но ничего не услышала. Только дети тихо сопели в своих кроватках, на столе горел ночник. Я зашла в комнату, чтобы выключить его, но, подойдя к столу, снова услышала шепот. Он звучал так громко, что я без усилий поняла его источник. На столе лежал открытый альбом для рисования, а возле него пачка цветных карандашей. Не было ни единого сомнения – шепот исходил прямо из альбома, словно изнутри белоснежных листов. И сразу ушел страх, сердце стало биться ровно и спокойно. Я взяла альбом, коробку с карандашами и вернулась на кухню.

Чай уже остыл, когда я наконец достала пакетик заварки. Но я все равно взяла кружку, села за стол, открыла альбом и высыпала из коробки карандаши на стол. Было глупо сопротивляться происходящему или делать вид, что я не знаю, зачем оказалась здесь с этим альбомом. Раз я решила сказать «да» всему странному, зачем отказывать шепоту. И я принялась рисовать. Не было какого-то особого замысла или видения того, что должно получиться в итоге. В момент, когда я провела первую линию, что-то щелкнуло внутри, будто надорвалось. В груди защемило, как тогда в машине, и из глаз сами собой потекли слезы.