Текст книги "Путь к золоту Рюрика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-k-zolotu-ryurika-214313.jpg)
Автор книги: Виктория Лисовская
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
– Просто так и лежал? – усомнилась ее подруга.
– Да, так просто и лежал.
Девочки еще немного помолчали, потом Майя сказала:
– Слушай, что я вчера еще узнала. Там рядом с планом древний свиток валялся, я в него нечаянно заглянула и сфотографировала. Вот, послушай, что пишут: «Была битва поздней осенью, на северном берегу Луги. Рюрик был тяжело ранен и погиб. Холодно было, земля смерзла, тело его засыпали камнями. Остались двенадцать человек с ним. Весной тело Рюрика перенесли через реку в местечке Каменья с огнями, на южный берег Луги, где похоронили в большом кургане, в золотом гробу, и с ним сорок бочонков серебряных монет. Похоронили с конем и позолоченным седлом. Вместе с ним похоронили этих двенадцать человек головами по кругу. На тот момент Рюрик оставался один. Дядя прислал на похороны Рюрика гроб, саблю, шлем и щит. От кургана к реке идет золотая цепь. Рюрика похоронили в пятой пучине по Луге, в шестидесяти верстах от Новгорода и в шестидесяти саженях от Луги», – Майя прочитала вслух и оторвалась от экрана смартфона.
– Ну вот, все сходится. Шестьдесят верст от Новгорода – так и получается, плюс-минус примерно, – нехотя ответила Стефания. – Все сходится на этой Шум-горе.
– Плюс-минус примерно, – согласно кивнула Майя.
– Сорок бочонков монет, золотой гроб плюс дорогое оружие – это сколько же денег может стоить? – мечтательно закатила глаза Белинская.
– Так ты историк или кладоискатель? Это все бесценно для науки! Для всей исторической науки! – назидательно сообщила ей подруга.
– Я-то ладно, а почему другие, те же местные деревенские, тут все не перекопали, об этой легенде и о золотых гробах многие, небось, знают – почему тогда до сих пор Рюрика не откопали? – наморщила нос Стеша.
– Говорят, проклятие над этим местом. Многие, кто пытался тут копать, поплатились за это, говорят, сама Шум-гора и духи этого места убивают черных копателей и черных археологов!
У-у-у-у!..
– Да ну, перестань. Глупости все это! – засмеялась Белинская.
– А вот и не глупости! Я сама слышала странные звуки в Шум-горе!
– Мало ли, это ветер так гуляет! Наверное, – смутилась девушка.
Они обе замолчали, каждая задумалась о своем, потом Белинская задала вопрос:
– А сейчас бабуля твоя еще тут, в деревне?
– Нет, бабушка с дедушкой пару лет назад скончались, – мгновенно помрачнела Виноградова, видимо, воспоминания были неприятны ей. – Сердечный приступ у деда, а баба Маня его на неделю пережила.
– Очень жаль, извини, я не знала, – погладила подругу по руке Стефания.
– Да ничего, проехали. Они, кстати, здесь недалеко на погосте похоронены, надо к ним зайти.
Белинская кивнула, но взглянув на притихшую и погрустневшую подругу, предложила:
– Ладно, пойдем уже в лагерь. А то за водой мы что-то очень долго ходим.
– Оказывается, для этого студентов в археологические экспедиции и берут – картошку чистить и воду носить, – поднялась с травы Майя.
– Ну, пацаны еще копают иногда, – улыбнулась Стеша.
– Вот, кстати, и один из них. Только какой-то весь взъерошенный, – указала рукой Майя.
К ним действительно бежал высокий и нескладный Антон Новоселов, на ходу смешно размахивая длиннющими руками и ногами. Вид у него был весьма помятый и местами взъерошенный:
– А, вот вы где! Хорошо, что я вас нашел. Бегом в лагерь, там такое! Вы не поверите!
– Рюрика нашли? – хором крикнули девушки.
– Хуже, они его потеряли.
1868 г. Санкт-Петербург
– Ну и что ты обо всем этом, Глашенька, думаешь? – Аристарх Венедиктович комфортно расположился за красиво сервированным столом, заставленным различной снедью.
Чего тут только не было – и горячая оленина, и потрошки в винном соусе, и сочная выпечка, и несколько огромных расстегаев – Глафира только и бегала туда-сюда, расставляя яства на столе.
– Присядь, родимая, и ответь мне на вопрос, что ты думаешь о новом деле, – приказным тоном заявил Свистунов.
Автоматически протерев очередную серебряную вилку льняной салфеткой, Глаша задумчиво уставилась на сыщика.
– Что ж, у меня есть несколько мыслей насчет княгини Мильфорд, – медленно начала она.
– Я, конечно, рад, что ты тоже думаешь над делом, но послушай меня, мне нужно кому-то рассказывать о своих догадках. Проговаривая, я еще раз обдумываю ситуацию, – динамично пережевывая крыло жареной индейки и вытирая соус рукавом сюртука, заявил Свистунов.
Глафира немного скривилась, еще бы – ведь отстирывать костюм придется ей, но к экстравагантным выходкам хозяина она вполне привыкла, и не такое он мог выкинуть.
– Итак, я предполагаю, точнее, я в этом сто процентов уверен, виной всему – огромное папенькино наследство. Княгиня Мильфорд сбежала из Парижа, явно набедокурив там. Напомни мне, Глафира, навести справки об ее образе жизни во Франции. Я уверен, что французские ищейки-филеры накопают весьма любопытные подробности о личной жизни княгини, – причавкивая, сообщил Свистунов. – Эх, цены тебе нет, Глашенька, как вкусно готовишь, вот еще бы немая была – так вообще сокровище!
– Извините, Аристарх Венедиктович, но Надежда Яковлевна Мильфорд не производит впечатление легкомысленной и взбалмошной девушки, особенно с плохой репутацией. Она чиста и невинна, – потупив взгляд, сказала Глаша.
– Ничего ты, Глашенька, в женской психологии, да и вообще в жизни, не понимаешь, такие иногда мамзели попадаются, ты не поверишь!
Глафира упрямо мотнула головой.
– И вообще, почему ты споришь со мной?! – вскричал Свистунов и стукнул рукой об стол, только чудом не уронив блюдо с расстегаем.
– Аристарх Венедиктович, я с вами не спорю, я просто говорю о своих впечатлениях от княгини Мильфорд. Видно, что она всерьез потрясена подслушанным разговором в кабинете отца, – начала медленно объяснять девушка.
– А ну молчать! – подпрыгнув с кресла и стряхнув с себя крошки, заявил хозяин дома. – Кто здесь сыщик, ты или я? Твоя задача – щи варить да рубашки стирать! И вообще, по последним данным заграничной науки, женский мозг – недоразвитый орган, чуть больше, чем у орангутанга, но меньше, чем у мужчины, – выразительно поднял палец вверх Свистунов. – Сейчас ты начнешь свой нос в сышицкие дела совать, а завтра что – права юридические захотите, голосовать, может быть, или даже главой правительства стать?! – расхохотался Свистунов. – А нет-нет, может быть, дамы будут этими… как их… электромобилями управлять?! – во все горло засмеялся сыщик, изображая, что крутит руль и держит кончик юбки руками.
Глафира потупилась, лишь крепко сжала зубы.
«Мозг чуть побольше, чем у орангутанга?! Ну спасибо, Аристарх Венедиктович. Ну спасибо, дорогой. Вот попросишь еще у меня любимые блинчики с икрой!» – со злостью подумала Глаша, но вслух ничего этого, конечно же, не сказала.
Свистунов же продолжал свою обличительную речь в сторону всего женского пола, не забывая при этом уплетать вкусности, приготовленные этим самым женским полом.
– Понимаешь ли, Глафира, я не собираюсь тебя никоим образом обидеть, ты практически идеальная помощница по хозяйству – и готовишь так вкусно. Но… Но детективных способностей у тебя, как и у всех женщин, нет и никогда не будет. Так вот. Ты сразу пожалела бедненькую заплаканную княгиню Наденьку, вот еще вырядилась, как чучело, в эту вуаль. Я сразу насторожился. Неспроста она и села в самое дальнее кресло, и вуаль эта на носу. Девушка явно что-то скрывает и не хочет, чтобы видели ее лицо, ее глаза, – откусывая большой кусок от мясного пирога и зажмурившись от удовольствия, сообщил сыщик.
Глафира еще крепче сжала челюсти.
«Какой же глупый, напыщенный индюк!» – думала она.
– Вот ты, милая моя, поддаешься эмоциям – чувствам жалости, сострадания и прочей женской чепухе, я же использую только рационализм и свои незаурядные умственные способности!
Глаша закатила глаза, это самодовольство хозяина ее дико раздражало.
«Подлить ему, что ли, в чай слабительного? Хотя так тоже нельзя!» – мысленно одернула она себя.
– И раз эта твоя драгоценная Мильфорд что-то скрывает, значит, – выжидающе поднял палец сыщик, – значит, она виновата, значит, ей есть что скрывать. Именно она имеет прямое отношение к плохому самочувствию своего папеньки. Я навел справки, Наденька – единственная дочь Якова Давыдовича, значит, именно ей достанется все немаленькое наследство князя Мильфорда. Ей выгодно, чтобы папенька помер, а она денежки получит.
– А зачем она к вам пришла, если и так все наследство получит? – спросила Глаша.
– Вот, а это хороший вопрос – пришла она, я думаю, для того, чтобы снять с себя все подозрения, типа я не я, я папеньку люблю!
– А как же ее история про разговор в кабинете? Про черный плащ? – удивилась Глаша.
Свистунов расхохотался во весь голос.
– Ты поверила в этот ее бред?! Сказочки парижской барышни! Поначиталась Шарля Перро, или кто у них там сейчас в моде?
Глаша молчала, смешно морща нос.
– Вот ведь какая бестия! Как здорово все придумала! Сама, скорее всего, и отравила батюшку, чтобы на тот свет его пораньше отправить! – продолжил чавкать Аристарх Венедиктович.
– Да зачем же ей отца убивать? Зачем спешить, отец – старый человек! – решила все-таки поспорить служанка.
– Да откуда ты знаешь, что она за человек? Может, ей деньги зачем-то срочно понадобились? Может, она своих любовников содержит?
– Любовников? В ее шестнадцать лет? – Глаза у Глаши чуть не вывалились из орбит.
– Эх, Глаша, ты совсем меня не слушаешь! В шестнадцать и не такие мамзели бывают! Эх, Глаша, добрая душа, совсем жизни не знаешь! – Свистунов покачал неодобрительно головой.
Глафира снова замолчала, кусая губу, что говорило о ее напряженной работе мозга, который, оказывается, судя по новейшим открытиям девятнадцатого века, чуть больше, чем у орангутанга.
– А как же дневник с записями?! Я думаю, его надо изучить, и, возможно… – начала Глаша.
– Все, хватит! Почему ты опять споришь?! Я тебе рассказал подлинную версию событий, все, как было на самом деле! А ты со своими дурацкими вопросами! Дневник – фикция, фальшивка, для того чтобы запутать следствие, что ей прекрасно и удалось сделать, раз ты вцепилась в эту книжечку. Если тебе заняться нечем, то сиди – изучай, а мне не мешай. – Сыщик кинул в руки девушке потрепанный дневник. – И еще раз тебе заявляю, это тупиковая ветвь. Там ничего нет и быть не может. – Он снова забрал у нее дневник. – Работать надо, а не глупостями заниматься. И вообще, принеси-ка мне, голубушка, чаю с чем-нибудь вкусненьким… – заявил Аристарх Венедиктович и одобрительно похлопал себя по весьма объемному животу.
Записи из старого дневника. 20 мая 1866 г.
Мне, коллежскому асессору Борису Ивановичу Яновскому, необыкновенно повезло, не зря я столько лет потратил на изучение древних языков, особое внимание уделяя нашему древнерусскому. В Академию наук я попал абсолютно случайно, хотя это и было моей многолетней мечтой, по совету моего дорогого Р. меня взяли на должность регистратора и помощника архивариуса в фондах Академии.
Мой непосредственный начальник, старший архивариус Лев Никодашин, – весьма интересная личность: скуп на слова, постоянно грустен и в тягостных раздумьях, на вопросы практически не отвечает. Только несколько раз предупредил меня, чтобы я молчал о том, что увижу, или услышу, или прочитаю в фондах Академии.
Мне продемонстрировали огромные ряды, бесконечные ряды книжных стеллажей, с безграничными полками с рукописными свитками, летописями, различными документами, относящимися к самым ранним периодам истории нашего государства.
С каким обожанием и трепетом я взирал на все эти полки, ведь именно здесь заключена сама История!
Совсем недавно вышла в свет книга Николая Михайловича Карамзина «История государства Российского», я сразу приобрел и изучил все тома, так вот, как сообщил мне Никодашин, Николай Михайлович работал над своей книгой, используя данные фондов Академии.
Подумать только, всем этим бумагам, летописям многие сотни лет, они свидетели жизни и деяний легендарных правителей, воинов, государственных деятелей, а теперь я могу прикоснуться к самой древней истории нашей страны.
Мне в ближайшее время придется заняться систематизацией всех знаний, хранящихся здесь. Записать и уточнить библиотечные каталоги по истории Древней Руси – я уверен, что со всем этим блестяще справлюсь…
Новгородская область. Батецкий район. Наши дни
– То есть как это, Рюрика потеряли? – хором удивились девушки. – Ты это о чем?
– Некогда рассказывать, – Антон буквально силком потащил подруг в лагерь, разбитый недалеко от деревни Заполье.
– Ну, Антоша, ну что там случилось-то? – заныла Стефания, буквально повиснув у парня на руке.
– Апраксин немедленно велел всех собрать, Мымра Эдуардовна рвет и мечет, у нее пропал необыкновенно важный древний документ, по которому якобы можно сто процентов найти могилу Рюрика, – на ходу объяснял Антон.
– А что за документ? – наморщила нос Майя.
– Фрагмент древней рукописи, которую наша Мымра как-то смогла из фонда Академии под честное слово взять в экспедицию.
– А почему она просто копию с него не сняла? Зачем тащить бесценный экземпляр с собой? Тем более в полевые условия, в которых может что угодно случиться, – поразилась Стефания.
Новоселов фыркнул от негодования. Он считал себя одним из самых лучших студентов на курсе, этакий ботаник от мира исторической науки, но все-таки снизошел до объяснения:
– Вот ты, Белинская, даешь! Учат тебя, учат, а все без толку! Неужели ты не в курсе, что нельзя ни в коем разе ксерокопировать старинные рукописи, а тем более древнерусские летописи! Что они от этого тускнеют и портятся! Первый раз об этом слышишь? Историк называется, – продолжал бурчать себе под нос Антон.
– Ксерокопировать нельзя, а с собой таскать древние летописи – это значит можно? – окрысилась Стефания.
– Так, все, хватит лаяться! Ты откуда все это узнал? – решилась задать главный вопрос Майя.
– Про ксерокс? А-а-а… про пропажу. Так сейчас сама Мымра Эдуардовна бегала по лагерю, орала во все горло о бесценном похищенном артефакте, что без него экспедицию можно сворачивать, что именно там уникальная информация о могиле Рюрика содержится, Сергей Юрьич велел всех студентов собрать в главной палатке, немедля. – За всеми этими разговорами они не заметили, как прибежали в лагерь, над которым повисла гнетущая тишина.
Студенты-практиканты сидели рядком на двух поставленных длинных скамейках, с другого конца расположились преподаватели: профессор Апраксин Сергей Юрьевич, руководитель практики Кузнецова Марина Эдуардовна, доцент кафедры Отечественной истории Александр Александрович Корнеев, аспирантка Людмила Тихомирова и отвечающий за хозяйственную часть Федор Углов, дополнительных рабочих пока не было – их планировали взять в ближайшей деревне, соблазнив звонкой монетой.
Когда все собрались, слово взял Сергей Юрьевич. Обводя взглядом притихшую аудиторию, он пытался достучаться до каждого здесь присутствующего:
– Наша научная экспедиция только началась, мы все здесь делаем общее дело – изучаем историю. Сегодня или, может быть, завтра здесь произойдет историческое открытие, которое полностью перевернет все современные представления о Древней Руси и о ее первых правителях. Нехорошо начинать экспедицию со лжи, а тем более с воровства. У руководителя практики, у нашей любимой и незаменимой Марины Эдуардовны пропал важный научный документ. Ценность его заключается не в рыночной стоимости, продать его недоброжелатель все равно не сможет, – профессор еще раз внимательно вгляделся в молчащую аудиторию. – Ценность, а точнее бесценность, этой рукописи в содержании послания. Ни для кого из вас не секрет, что и кого мы здесь ищем, потому я клятвенно обещаю, что если сегодня в течение дня рукопись вернут на место – то никаких последствий для вора не будет. Мало того, мы даже не сообщим ни в полицию, ни в деканат. Забудем об этом происшествии, как о страшном сне. Но… – Апраксин взглянул на бледную и заплаканную Кузнецову, – но… если рукопись сегодня не будет возвращена, то придется обратиться в полицию. Вора найдут, обязательно найдут, и мало того, что посадят за решетку, но и… что намного страшнее – его или ее выгонят из университета. Вам всем все понятно? Есть вопросы? – привычным тоном обратился к студентам профессор Апраксин.
– Сергей Юрьевич, – поднялся со своего места Никита Котов, лодырь, хулиган и прогульщик, – Сергей Юрьевич, а с чего вы взяли, что вор находится среди нас? Не мог кто-то из деревни – или мало ли пришлых людей – стащить этот свиток?
– Нет, Котов, не мог, не задавай глупых вопросов, – вместо Апраксина ответила Марина Эдуардовна. Она поднялась со своего места, крепко сжав очки в правой руке. – Кроме нас с вами, никого постороннего в лагере не было и быть не могло. Хоть деревня Заполье и рядом, но мы всего два дня как лагерь поставили, еще из местных никто к нам не захаживал. Вор тут, в нашем с вами лагере, возможно, сидит рядом с вами в двух шагах и молчит, посмеивается. – Рука сжала очки еще сильнее, так что побелели пальцы. – Вчера вечером свиток был, мы в главной палатке обсуждали план предстоящих работ, а сегодня утром он уже пропал.
Аудитория потихоньку забурлила, переваривая услышанное.
– А точно он пропал? – поднял руку Новоселов. – Вы хорошо посмотрели? Везде?
Марина Эдуардовна недобро улыбнулась.
– Точно-точно, везде-везде. Ты из нас дураков-то не делай, Новоселов.
– Сергей Юрьич, – подскочила со скамейки Стефания, – а что теперь будет? Если свиток не найдется, то все – экспедиции не будет? Мы домой, что ли, возвращаемся?
– Хороший вопрос, Белинская, очень хороший вопрос, над ним будем думать. Будем надеяться на лучшее, в экспедицию вложено уже столько сил, средств, что возвращаться сейчас не только глупо, но и уже просто невозможно, – профессор развел руками.
– А я говорил, что не нужно молодых студентов сюда тащить, вон что вышло, – крикнул со своего места Федор Углов.
Он отвечал за хозяйственный блок в вузе и, мягко говоря, студентов не очень-то и любил.
– Лучше давайте все вспоминайте, кто крутился утром возле главной палатки, кто кого там видел, – подал умную мысль Сан Саныч Корнеев.
– Ну, сначала завтрак был здесь, на террасе, план работ вместе со всеми документами на столе лежал, – ответила Марина.
– Со вчерашнего дня лежал? – ехидно поинтересовался Корнеев.
– Да, со вчерашнего, – так же ехидно ответила Кузнецова. – Не успела я все дописать и систематизировать, вот после завтрака собиралась – а он уже тю-тю.
– Кто утром заходил в главную палатку? – спросил строго Апраксин.
– Мы с Авдюшиным заходили еще до завтрака, часов в семь, – ответила аспирантка Люда Тихомирова. – Точнее, мы заглянули, там никого не было, мы сразу ушли.
Толстенький и кругленький аспирант Авдюшин, весь похожий на сладкий пончик, энергично закивал, подтверждая слова Тихомировой.
– Кто еще там был? – снова спросил Апраксин.
Котов встал с места и задумчиво ответил:
– Я знаю, кто вчера вечером там был и вышел оттуда весьма радостный и веселый. – Его толстый заскорузлый палец уперся прямо в съежившуюся Майю Виноградову. – Это она украла рукопись…
1868 г. Санкт-Петербург
– А, это снова вы? – Сегодня на княгине Мильфорд была другая шляпка, теперь уже и вуали не было, и юное красивое личико с немного печальными глазами можно было разглядеть без проблем, что Глафира и сделала.
– Добрый день, ваша светлость, – поприветствовала она гостью.
– Доложи своему хозяину, Аристарху Венедиктовичу, что я приехала, чтобы передать ему аванс за детективные услуги.
– Извините, но Аристарх Венедиктович с утра уехал в город по важным делам, должен вернуться с минуты на минуту. Просил вас подождать его, проходите, пожалуйста.
Глафира провела княгиню в хозяйский кабинет, та привычно устроилась в кресле, теперь уже не в дальнем углу.
– Может быть, чаю? – предложила Глаша, когда пауза затянулась.
Надежда Яковлевна неопределенно хмыкнула, служанка расценила это как знак согласия и уже через пару минут сервировала маленький столик – на нем как по мановению волшебной палочки появился небольшой чайничек с изящной чашечкой, блюдо со свежей выпечкой и смородиновое варенье в хрустальной креманке.
Княгиня, жеманно оттопырив мизинец, отпила горячий чай из блюдечка.
Глафира застыла в дверях, как мраморное изваяние.
Надежда Яковлевна пила чай, и было видно, что ей смертельно скучно.
– Ваша светлость, попробуйте, пожалуйста, варенье, сама варила, очень вкусное, – решилась подать голос Глаша.
– Спасибо, э… Глафира? Правильно, да? А скажите, когда Аристарх Венедиктович пожалует?
– Он скоро будет, не волнуйтесь, – поспешно ответила служанка.
– А вы не знаете случайно, он сейчас занимается моим делом? Это как-то связано со старым дневником Яновского?
– Ах, ваша светлость, мое дело маленькое – щи варить и рубашки стирать, со мной Аристарх Венедиктович дела не обсуждает, – Глафира развела руками.
– Не знаю, какие у вас щи, но варенье – просто объеденье. – Надежда даже облизнула серебряную десертную ложечку. – Очень жаль, что вы не слышали, просто иногда служанки все и вся знают о своих хозяевах.
– Разные бывают служанки и разные хозяева, – покачала головой Глаша.
– Да, разные, – кивнула Мильфорд. – А скажите, действительно господин Свистунов такой хороший сыщик, как о нем говорят?
– Аристарх Венедиктович хороший человек, великолепный хозяин и необыкновенный сыщик, – быстро проговорила Глаша.
– И он сам распутал столько сложных дел?
– Ну да, конечно.
Обе девушки помолчали, потом служанка подала голос:
– Ваша светлость, а можно мне задать вопрос?
– Да, можешь. Спрашивай, – великодушно ответила княгиня.
– А почему в прошлый раз вы были в темной вуали и сели в дальнее кресло? – выпалила на одном дыхании Глаша.
Княгиня Мильфорд от души расхохоталась.
– Ах вот вы о чем!
Она смеялась очень задорно и так заливисто, что невольно и Глафира заулыбалась.
– Другому бы никому не сказала, а тебе – можно. Подойди сюда, смотри. – Надежда Яковлевна притянула девушку к себе. – Видишь?
– Что? Что я должна увидеть? – удивилась Глафира.
– Ну вот здесь, на щеке, видишь, до сих пор след остался? Вот здесь, – княгиня с юношеской непосредственностью продемонстрировала Глаше свою правую щеку.
Видя замешательство Глафиры, Надежда Мильфорд воскликнула:
– C’est un bouton.
– Простите?
– Как там по-русски, это «прысчик», вот на щеке, до сих пор след остался.
– Прыщик? Вы из-за прыщика вуаль надели? – от души удивилась Глафира.
– Конечно, я иду на встречу к известному сыщику. Я не могла предстать перед ним с таким уродством, excusez-moi s'il vous plaît, – в ужасе замахала руками княгиня.
– Гран пардон муа, – Глафира энергично закивала.
– Я почему тебе рассказала, ты сама девушка, меня поймешь. И так сильно нервничала, а еще и этот «прысчик». Пришлось даже в дальнее кресло сесть, спиной к окну, чтобы не было видно. Вот такая оказия произошла, – развела руками Надежда Яковлевна.
– Как же все просто, – согласилась служанка.
В этот момент в прихожей раздались шаги, и на пороге кабинета появился господин Свистунов Аристарх Венедиктович.
– А вот и я. Милая княгиня, Надежда Яковлевна, вы, надеюсь, не скучали. Глафира предложила вам чаю? Вот и славненько. Глашенька, дорогая, неси и мне свои пироги, проголодался, сил нет. – От предвкушения второго завтрака у сыщика затрясся подбородок. Он сложил пухлые маленькие ручки на объемном животе и приготовился слушать свою клиентку.
Новгородская область. Батецкий район. Наши дни
Никита Котов упер свой грязный палец прямо в грудь Майи и снова повторил:
– Это она уперла рукопись, это она вчера вечером слонялась здесь поблизости, а выйдя из палатки, что-то рассматривала в своем телефоне! Это она!
Майя застыла от неожиданности и негодования:
– Я? Да ты что, с дуба рухнул? Это же вчера было! Рукопись украли сегодня! При чем здесь я?
– А при том, что вчера вечером ты увидела рукопись, присмотрелась, что да как, а сегодня ее украла! – кричал разъяренный Котов.
– Что за бред! – в ответ закричала Майя.
– А вот и не бред! Ты такая довольная что-то в телефоне смотрела!
– Мало ли что у нее в телефоне может быть! – кинулась на помощь подружке Стефания.
– А ну, Виноградова, покажи, что у тебя там! – требовательно протянула руку к телефону девушки Марина Кузнецова. – И почему ты не сказала, что вчера была в главной палатке?
– Так то же вчера было! Вы про сегодняшнее утро спрашивали, а не про вчера! – огрызнулась Майя.
– Я спрашивала про рукопись, ты ее видела, может быть, одной из последних и никому об этом не сказала! Вот о чем речь! Давай телефон сюда, Виноградова! Не заставляй меня принимать чрезвычайные меры!
Еще немного попрепиравшись, Майя нехотя протянула свой мобильник под восторженные вопли Котова и раскрытые от удивления рты других студентов, которые смотрели на представшую перед ними сценку как на цирковое представление.
Немного покопавшись в смартфоне (Майя сто тысяч раз успела пожалеть, что в свое время не запаролила мобильник), Марина Эдуардовна издала негодующий вопль и, ткнув в фото на экране, заверещала:
– Я так и знала! Вот он!
Она подлетела с телефоном к изумленному Апраксину и принялась тихо на ухо что-то ему объяснять.
Почесав седую голову, тот предложил:
– Марина Эдуардовна, давайте перенесем нашу дискуссию в другое, более тихое место. Виноградова, Котов, за мной. Остальные студенты пока свободны.
Майя с понурой головой, ухмыляющийся гопник Котов и прикрывавшая сзади их отступление Марина Кузнецова – все направились к главной палатке, штабу экспедиции, где совсем недавно произошла «кража века».
– И что я тебе такого сделала? – зашипела сквозь зубы на Никиту Майя.
– А ты и не помнишь, сколько раз я просил у тебя реферат по зарубежке, ни разу не дала, жмотяра, вот теперь и выпутывайся, – показал гнилые зубы в гнусной улыбке студент.
Когда все зашли в палатку, Апраксин выжидающе посмотрел на притихших ребят:
– Виноградова, вы ничего не хотите сказать? Откуда у вас в телефоне фотография похищенной рукописи?
– Сергей Юрьевич, я все объясню!
– А чего тут объяснять, и так все понятно! – влезла в разговор Кузнецова. – Вчера вечером тайно она сюда пробралась, увидела старинный артефакт, сфотографировала его. Скорее всего, отправила фото заказчику по электронке или по вотсапу, получила от него дальнейшие указания и на завтрашний день украла рукопись.
– Марина Эдуардовна, не будем делать скоропалительных выводов, надо разбираться во всем, – предостерег ее преподаватель. – Виноградова, я вас внимательно слушаю.
– Сергей Юрьевич, – начала Майя, но обращалась она только к Апраксину, полностью игнорируя Кузнецову. – Вчера вечером я зашла сюда, хотела у Марины Эдуардовны уточнить данные по количеству продуктов на сегодняшний день. Предполагалось, сегодня из деревни дополнительных рабочих приведут на раскопки, и мы с девчонками не знали, на них нужно готовить или нет. Короче, это неважно.
– Продолжайте, Виноградова.
– Я после ужина, часов в восемь, заглянула сюда, в палатку. Здесь никого не было, было пусто. На столе лежал план раскопок и рукопись. Я, каюсь, одним глазком в нее заглянула. Интересно же, видно, что это фрагмент древней летописи. Мы такие изучали во втором семестре, я по ним еще реферат делала. Ну вот, заглянула, там на древнерусском написано, чтобы все прочитать, расшифровать, я и сфотографировала ее, – быстро, на одном дыхании затараторила Майя.
Кузнецова недовольно фыркнула.
– Вам удалось расшифровать летопись? – удивился профессор.
– Ну да. Отдайте телефон, я вам зачитаю мой перевод Сергей Юрьевич протянул Майе мобильник.
Та немного покопалась в нем и начала читать, медленно и с выражением:
– «Была битва поздней осенью, на северном берегу Луги. Рюрик был тяжело ранен и погиб. Холодно было, земля смерзла, тело его засыпали камнями. Остались двенадцать человек с ним. Весной тело Рюрика перенесли через реку в местечке Каменья с огнями, на южный берег Луги, где похоронили в большом кургане, в золотом гробу, и с ним сорок бочонков серебряных монет. Похоронили с конем и позолоченным седлом. Вместе с ним похоронили этих двенадцать человек головами по кругу. На тот момент Рюрик оставался один. Дядя прислал на похороны Рюрика гроб, саблю, шлем и щит. От кургана к реке идет золотая цепь. Рюрика похоронили в пятой пучине по Луге, в шестидесяти верстах от Новгорода и в шестидесяти саженях от Луги».
Прочитав, она обвела всех внимательным взглядом.
Марина Кузнецова, все еще красная от негодования, стояла в углу, рядом прислонился молчащий Никита, профессор Апраксин рассматривал Майю, как будто видел ее первый раз в жизни:
– Виноградова, вы замечательно сделали перевод с древнерусского, я приятно поражен. Сами справились или кто помогал? – наконец-то спросил преподаватель.
– Сама, – кивнула синими дредами девушка.
– Да при чем тут сама не сама? Пусть ответит, куда она рукопись дела и для кого ее стащила? – негодовала Марина Эдуардовна.
– Мариночка, остыньте, вина девушки не доказана, рукопись она сфотографировала вчера вечером, вы должны были заметить дату и время фотографии, указанные на мобильном. Утром рукопись все еще была на месте, вы сами ее видели. В вотсапе Виноградовой никакой подозрительной переписки нет, – ответил на гневные выпады профессор.
– Переписку и удалить в вотсапе можно, – подал голос Котов.
В ответ получил уничтожающий взгляд Майи.
– Хорошо, все могут быть свободны до выяснения обстоятельств. Марина Эдуардовна, останьтесь, пожалуйста, еще на несколько минут.
Страницы старого письма…
«Мой дорогой друг, моя милая Лизонька, только вам могу доверить свои самые сокровенные мысли и чувства.
Каждый день, каждый час я считаю секунды до нашей новой встречи.
О Елизавета Михайловна, каждый вечер я вспоминаю тот замечательный день нашей первой встречи в моем родном Новгороде, когда вы прогуливались по набережной, а я с моим другом Р. навещал так некстати захворавшего поручика Студеного.
В тот миг, когда я вас увидел, я обомлел от восхищения вашей красотой, вашей ангельской внешностью.
И я сразу воздал молитву Богородице и всем святым апостолам, что я все-таки вас нашел, и теперь никогда не отпущу, и вы станете моей женой.
Я опросил всех знакомых, пока не узнал, кто вы и откуда, и в тот же вечер явился к вашему батюшке, купцу Михаилу Матвеевичу Т., чтобы просить вашей руки.
Но, как вы знаете, мой социальный статус и захудалый дворянский род не произвел на вашего батюшку должного впечатления и почтения. Тот сообщил мне, что выдаст свою дочь Лизоньку только за обеспеченного человека, и я дал вам свое честное слово, что я заработаю много денег и обязательно женюсь на вас, мой ангел.
Сейчас я устроился в библиотеку фондов Академии наук, денег платят немного, но не это главное – я сделаю историческое открытие, которое перевернет всю науку, удивит все мировое сообщество. Я прославлюсь, сделаюсь знаменитым и богатым, и ваш батюшка с радостью и великодушием выдаст вас за меня, мой ангел.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?