Текст книги "Ничем не интересуюсь, но всё знаю"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nichem-ne-interesuyus-no-vse-znayu-213865.jpg)
Автор книги: Виктория Токарева
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Примадонна получила от природы тончайшую талию – сорок восемь сантиметров – и прекрасные глаза.
Время шло и несло свои разрушения. Людмила сражалась со временем, как тореадор с быком. Она не допускала следов увядания, делала постоянные подтяжки. Эти подтяжки давали свои осложнения, мышцы уже не держали веки, но Людмила до конца оставалась примадонной и даже в гробу лежала как дорогая кукла. Ей сделал лицо первоклассный стилист, поклонник Людмилы Марковны. Видимо, они договорились заранее.
Внешность для актрисы – средство выражения. Это ее инструмент. А Людмила Гурченко – актриса милостью божией. Отец звал ее Богинечка. И был прав. Самым любимым мужчиной Людмилы Гурченко был ее отец. После смерти отца Людмила серьезным образом носилась с идеей воскрешения. Она хотела его воскресить.
Вернемся к передаче «Пусть говорят». Маше предложили спеть песню из «Карнавальной ночи». Согласилась. Поет мимо нот.
Мария Королева – ни в мать, ни в отца. Может быть, глаза Бориса, но трудно разобраться в чертах пьющего человека.
Я знала ее отца Бориса Андроникашвили. Мы одновременно учились в Институте кинематографии на сценарном. На разных курсах.
Люся Гурченко, юная и прекрасная, впервые увидела Бориса в столовой. Он вошел, и Люся уронила поднос с тарелками. Это был солнечный удар. Борис и в самом деле законченный красавец. В нем две крови: грузинская и немецкая. Его мать – грузинская княжна, отец – знаменитый писатель Борис Пильняк, расстрелянный в тридцать восьмом году. Ему было тогда сорок два года. Причина ареста: шпионаж в пользу Японии. В те времена такое обвинение было в порядке вещей.
Я не могу себе представить, что чувствовал человек в расцвете сил, когда его волокли на расстрел. Понимать, что умираешь, и не понимать – за что.
Какие страшные годы выпали нашим молодым родителям.
Грузинская княжна отправила маленького сына к своей матери, в Тбилиси, спрятала его под фамилией Андроникашвили. Носить фамилию отца было опасно. Красота обоих родителей передалась ребенку и умножилась. Борис красавец. Девушки висели на нем гроздями. Юная Люся Гурченко увидела и сгорела. Ее предупреждали: не верь, не смей, но любовь зла. Люсе казалось: с другими он один, а с ней будет совершенно другой. У них все будет иначе.
Но иначе не получилось. После «Карнавальной ночи» Гурченко была нарасхват. Она колесила по стране с концертами, уставала, зарабатывала. А Борис ничего не делал. Сидел на ее шее, жил за ее счет. В пишущую машинку был вставлен чистый лист, и на нем красовалась одна-единственная фраза: «По дороге шел человек». А что за человек, куда шел и зачем? Все это оставалось невыясненным.
Люся работала, потому что она хотела работать. А Борис гулял, потому что он хотел гулять.
Талантливый человек – это человек действия.
Борис тасовал женщин как карты в колоде. Женщины – это его времяпрепровождение. Они заполняли день. Надо же чем-то его заполнить.
Кира Андроникашвили относилась к Люсе и ее родителям свысока. Она – княжеский род, а Гурченки – батраки. Но батраки родили примадонну, а князья – человека из массовки.
Люся и Борис родили девочку Машу. И вскоре разошлись.
Борис пять лет был гражданским мужем Нонны Мордюковой. Все повторилось: Нонна зарабатывала, а Борис бездействовал.
Удивительным образом, но такие мужчины-бездельники чувствуют и выбирают женщин, которые согласны тащить воз за двоих.
Нонна Мордюкова рассказывала мне: самые счастливые минуты ее жизни были в ресторане. Заработав деньги, она отправлялась с красавцем Борисом в ресторан. Официант принимал заказ, впереди предстояла реальная выпивка, рядом молодой и желанный красавец – что может быть лучше!
У Людмилы Марковны было пять мужей. Кобзон не считается. Брак был коротким.
Музыкант Константин Купервейс (пятый муж) – на пятнадцать лет ее моложе. Последний муж – на двадцать шесть лет моложе.
Самое большое богатство человека – жизнь. А самое большое богатство жизни – молодость. Выходить замуж за мужчину с такой разницей – то же самое, что играть в заранее проигранную игру.
Каждый муж жил за ее счет. Видимо, сильные женщины притягивают слабых мужчин. И наоборот.
Музыкант Константин Купервейс существовал возле Люси как мальчик на побегушках. Его мама (свекровь Люси) страдала. Брак с примадонной казался ей катастрофой: ребенка не родила, не выполняет домашних обязанностей. Рядом с ней ее сын совершенно не развивается как личность, сплошной тормоз. Мамаша втихаря нашла подходящую невесту и вытащила сына из прежней семьи.
Все происходило за спиной у Люси. Она восприняла это как предательство. Страдала. Они прожили вместе восемнадцать лет, Маша звала его папой.
Костю Купервейса я никогда не видела, а Бориса знала только в молодости. Возможно, в среднем возрасте это был другой человек. После всех проб и ошибок он женился на грузинке. Она родила ему двоих детей. Семья была прочной.
Борис умер рано. Ему исполнился шестьдесят один год.
Передача Малахова. Я жадно всматриваюсь в лицо Маши Королевой, пытаясь выискать в ее лице черты родителей. Но трудно разобрать в такой запущенной внешности. Если бы Люся была жива, никогда не допустила этой передачи. Взорвала бы всю студию вместе с Малаховым. Дочь – ее слабое звено.
Все отмечают в Маше скромность. Но скромность идет звездным людям. Гагарину, например. А с чего бы пьющей медсестре не быть скромной?
Стало известно, что Маша внезапно умерла. Это неудивительно. Было ясно, что она не следит за своим здоровьем.
Доля в наследстве перешла внучке Елене. Елена сцепилась с родным отцом. Высокие отношения.
Имя и жизнь не всегда совпадают. Имя несется к звездам, а жизнь тянет в пропасть. Но надо всем этим стоит памятник на Новодевичьем кладбище. Если бы примадонна его увидела, осталась бы довольна.
Стройная, прекрасная, в бархате кулис и громе аплодисментов стоит неповторимая примадонна, и ничто житейское к ней не липнет, соскальзывает, как с бриллианта.
В нашем писательском поселке жили выдающиеся личности двадцатого века: Юрий Нагибин… Сейчас назвали улицу его именем. Улица маленькая, буквально тупик. Но это не имеет значения, особенно для самого Нагибина.
В поселке жили Людмила Зыкина, Эльдар Рязанов, Зиновий Гердт, Константин Симонов, Михаил Матусовский, Виктор Драгунский, поэт-футурист Семен Кирсанов, драматург Эдуард Володарский, выдающийся режиссер Михаил Ромм – буквально вся творческая элита страны.
Сейчас нет никого. Произошла смена поколений.
Новая верхушка поселка – богатые люди. Но это уже совсем другая страна и другая история. Прошлое ушло в прошлое.
Напротив моего дома живет поэтесса Серафима – носатая, мелкоглазая, со слабыми кудряшками надо лбом. Похожа на постаревшую овцу.
В детстве ее мама огорчалась, глядя на дочь и говорила: «не удалась». Серафима это запомнила. В свое время она вышла замуж. Молодой муж, родом из Одессы, смотрел на нее и говорил: «некрасива», делая ударение на последнем «а». Серафима действительно была некрасивой и обросла комплексами. Стала злобная и не скрывала этой особенности. На нее обижались все по очереди. Не могли понять причину хамства. А причины было две: не удалась и некрасива́. Серафима не любит людей, которые достигли большего, чем она. А таких большинство.
Все хотят оставить свой след на земле и оставляют в виде детей. А Вовик – не хочет. Вовик – мой сосед справа. Он музыкант и бизнесмен. У него своя студия звукозаписи. Вовика зовут Мурыга, поскольку его фамилия Мурыгин.
Мурыге за шестьдесят. У него нет детей. Я спрашиваю:
– Почему у тебя нет детей?
– А я их не люблю. У меня нет с ними общих интересов.
Я пожимаю плечами. Дети – это дети, а не единомышленники.
У Мурыги стадо певичек, которые записывают диски в его студии. Мурыга использует певичек в хозяйстве. Они убирают его дом, моют окна, как наемные работники из фирмы «Заря». Потом Мурыга избавляется от них со скандалом.
От одной из них по имени Галя избавиться не получилось. Она забеременела без спроса и родила мальчика. Мурыга растерялся, а мальчик рос – шустрый и смышленый. Я спросила:
– Будешь отдавать его в детский сад?
– Ты что? Я уже старый. Сколько мне осталось быть рядом? Я боюсь потерять каждую минуту. Хочу всегда видеть его перед глазами.
Я хотела спросить: «А как насчет общих интересов?» Но не спросила.
Иногда я встречаю их на аллее: идет Мурыга, положив руку на плечо сына. Один побольше, другой поменьше. Идут себе, тихо беседуют. Возможно, нашли общие интересы. А может, и не искали. Им и так хорошо.
Мурыге – семьдесят лет, сыну – пять. Мурыга мог иметь такого внука. Сколько лет потеряно. Сколько счастья упущено…
Мурыга мелкий, худой. А мелкие живут дольше. Не исключено, что Мурыга проживет еще лет тридцать и у него будет внук. Полноценное потомство. След на земле.
Когда-то Серафима была влюблена в Вовика Мурыгина. Ей тогда было тринадцать лет, а ему шестнадцать. Стояла зима. Снег искрился. Подростки играли в пятнашки. Серафима залезла на забор, Мурыга стоял внизу, раскинув руки.
– Прыгай! – велел он.
Серафима прыгнула прямо ему в руки, и они вместе рухнули в снег. Потом повернулись на спину, стали хохотать и вдруг замолчали. Серафиму оглушила близость красивого мальчика, купол синего неба и что-то еще, что-то неизведанное, незнакомое, надвигающееся как поезд.
Мурыга нехотя встал, начал отряхиваться. Потом убежал. А Серафима не могла подняться. Так и лежала.
Мимо прошла молочница Валька Золотарева. Спросила: «Девочка, ты чего?»
Это было давно. В Советском Союзе. А сейчас Россия. Капитализм. Карантин.
На даче пандемия не так мучительна, как в городе. Можно гулять по участку, никого не встречая, а можно иногда выходить за забор.
По аллеям бродят односельчане. Их мало. Многие с двумя палками. Европейская мода перекинулась к нам.
С Михаилом Ефремовым случилась беда. Он сел пьяным за руль и убил человека.
Кто этот человек? Сергей Захаров, пятьдесят семь лет, как и Михаилу. Приехал в Москву из Рязани, на заработки. В Рязани осталась семья – дети и «фальшивая вдова» – так ее называют в передаче «Пусть говорят».
Сам Сергей Захаров, судя по фотографии – симпатичный, круглолицый, позитивный. Выглядит как человек, у которого всегда хорошее настроение.
Пьяный Михаил Ефремов не справился с управлением и со всей дури врезался в машину Захарова.
Все произошло за несколько секунд. У Миши машина дорогая, с подушками безопасности. А у Захарова – отечественная таратайка. Она сложилась, как консервная банка, на которую наступили ногой.
Захаров умер по дороге в больницу. Хорошо, если не мучился.
Михаил Ефремов протрезвел, испугался. Вернее, не испугался, а осознал происшедшее.
Несколько слов о Мише: я знала его маму – актрису Аллу Покровскую. Последнее десятилетие она преподавала, делала это блестяще.
Олег Николаевич Ефремов – отец Михаила – был как муж весьма сомнительным приобретением. Пил, гулял, менял жен. Но это был большой режиссер и великолепный актер. Его глаза в фильме «Три тополя на Плющихе» помнит вся страна и готова простить Олегу Ефремову все его прегрешения.
Олег Николаевич – алкоголик, и этот дефект передался сыну. Миша тоже пьет и, можно сказать, он в этом не виноват. Виновата природа. В роду сломанный ген, и бороться с этим невозможно. Бывают чудеса, когда алкоголик завязывает. Но завязавший алкоголик не есть здоровый человек. Если он выпьет пару рюмок, то моментально возвращается в прежнее заболевание и после двух рюмок может уйти в запой.
В чем заключается запой? В невероятной жажде спирта. Трубы горят. Человек ничего не может с собой поделать.
Для чего я это рассказываю? Я хочу донести: Миша болен. И случившееся ДТП – не столько вина его, сколько беда. У Миши – толпа детей, и Миша тоже сомнительное приобретение как муж. Но он выдающийся актер. Очень может быть, что патология и гениальность как-то взаимосвязаны. Гениальность сама по себе не норма. Норма – заурядность: быть таким, как все, в общем ряду. А Миша – не все.
Народ перед телевизором это осознает и горячо сочувствует Михаилу. Его любят. Личность считывается с экрана. Видно, что Миша – хороший парень.
Я наблюдала его на фестивале «Кинотавр». Действительно, он очень хороший во все времена: и трезвый, и пьяный.
Миша востребован, много работает. Он вынужден зарабатывать, поскольку дети – дорогое удовольствие.
И вот: Миша перед телевизионными камерами. Идет трагический спектакль его жизни. Он убил человека. Жизнь раскололась на «до» и «после».
Миша внешне похож на маму и на отца. Он красивый. Искренний. Миша сидит перед камерами и произносит слова покаяния. Его руки свисают с колен, голова опущена. Он весь – сплошное покаяние. Миша просит прощения у семьи и обещает искупить вину, хотя понимает: такому нет прощения и невозможно искупление. Вина больше его самого.
В этот период он напишет стихотворение:
Если, Сергей, я смогу пережить
твою смерть,
Все, что будет потом, только во имя твое.
Я буду молиться, если смогу дотерпеть
До того времени, когда мы станем вдвоем.
Там никто не сдает и никто не злится.
На том свете нету таких понятий.
Там у всех, как у тебя, светлые лица.
Меня туда не возьмут, там нет
никаких демократий.
Сергей, я не прошу у тебя снисхождения.
Я омерзительный, пьяный,
ужасный нечеловек.
Ты, к сожалению, не слышишь моего к тебе
обращения.
Мне, к сожалению, не удастся вернуть тебя
в этот век.
Господи, дай мне немного сил,
а Сергею – рая.
Вот бы поговорить с ним! Увидеть его!
Помолчать…
Я же дошел до ручки,
как в жизни дошел до края.
Есть на кого поставить Каинову печать.
Народ сидит перед телевизором, слушает Мишу и сочувствует. Да. Так бывает. Несчастный случай, Миша ведет себя правильно, честно, по-христиански. Он совершает покаяние перед Богом и людьми.
Но вдруг… Как в дурной пьесе вмешивается отрицательный герой. Адвокат Эльман Пашаев.
Откуда он взялся? Хорошие адвокаты, как и хорошие артисты, известны всем. На слуху имена: Кучерена, Резник, Падва…
Пашаев новое. Дело громкое, касается большого артиста, значит, и адвокат должен соответствовать.
Семья Сергея Захарова наняла адвоката Добровинского. Это известный, опытный адвокат с большим стажем работы. Странно, что люди из провинции наняли более профессионального адвоката, чем семья знаменитого Ефремова.
Я внимательно всматриваюсь в Пашаева и вслушиваюсь в его речи. Улавливается легкий акцент. Русский – не родной язык, а выученный. Кто этот Эльман? Армянин, осетин? В его полном имени проскакивает «оглы». Тюркское слово. Значит, азербайджанец.
Эльман Пашаев вполне красивый, но не обаятельный. В глазах – просверк хитрости. Чувствуется, что тяжело, по-восточному любит деньги. Хотя это не порок. Деньги любят все. А что касается хитрости – это составляющая профессии. Адвокат и должен быть хитрым, иначе он не выиграет дело. Хитрость – второй ум.
Главное – как Пашаев выстроит линию защиты, хотя какая может быть защита в очевидном деле: пьяный за рулем, убийство по неосторожности. Но Эльман Пашаев начал крутиться как уж на сковороде. Стал придумывать варианты, чтобы вывести Михаила из-под статьи. Дескать, за рулем сидел кто-то другой. Не Миша. Кто именно? Не знаем. Видели только ногу, в кроссовке. Вот нога. Женская. И кроссовка не ефремовская. Чужая кроссовка…
Смотреть на это все противно. Видно, что вранье. Причем вранье для дураков. Зрители – не дураки, а судьи – тем более.
Вариант с чужой ногой не прошел. Эльман придумал второй вариант с инсультом. Дескать, у обвиняемого случился инсульт, его надо лечить, а не сажать. Хорошего актера заставляют играть плохую роль. Бедный Миша укладывается на носилки, изображая паралич. Носилки вдвигают в скорую помощь, везут в больницу. А в больнице Миша неожиданно бежит по лестнице, прыгая через ступеньку. Так парализованные не бегают.
Электорату (то есть зрителю) становится противно. После покаяния и обещания идет обман. Пашаев надеется всех обдурить, но он может обдурить только себя. Так в конце концов и происходит: Михаил отказывается от этого фанерного адвоката. Меняет на другого. Другой – русский, молодой, спортивный. Я не успеваю его рассмотреть, но для меня любой другой лучше, чем Эльман Пашаев. Эльман скомпрометирован. Он прилюдно показал свою профнепригодность как адвокат. Его лишают лицензии на адвокатскую деятельность. Пусть торгует овощами. У южных людей это хорошо получается. Они умело выращивают и хорошо продают. Я бы Пашаеву и овощи не доверила. Будет обвешивать.
Эльман Пашаев оскорблен, сверкает очами. Но ему никто не сочувствует. Он пришел ниоткуда и ушел – в никуда.
Миша тем не менее получил большой срок: восемь лет. Состоялась апелляция, которая не помогла. Срок остался большим – семь с половиной лет. Такой срок дают за предумышленное убийство.
Очень может быть, что Мишу выпустят через половину срока по УДО (условно-досрочное освобождение). Но ведь и половину срока надо просидеть. А это более трех лет. Даже неделя много. А тут – сколько недель, сколько дней и ночей…
Однако чем сложнее личность, тем легче она приспосабливается к окружающей среде.
Я не могу смириться с большим сроком и рисую радужные картины: Мишу посадят в особый корпус, похожий на трехзвездочный отель. Там будет достойное питание, проживание, отношение персонала. Может, даже дадут горничную и повара, хотя вряд ли. Водки не дадут. Миша поправит здоровье. Организует тюремный театр, и спектакли будут показывать на широкую публику, выезжать на гастроли. Среди заключенных наверняка обнаружатся яркие таланты, зажгутся новые звезды. Мишу будет навещать семья и в конце концов эти годы заключения станут полноценными и даже счастливыми.
Мечты, мечты – это, конечно, не что иное, как любовь и сочувствие большому артисту. Но все может быть.
Я запомнила случай, когда в тюрьму посадили бизнесмена с противным лицом. Чей-то брат. Не чей-то, а высокопоставленной фигуры. Фигура обозлилась на брата и упекла его в тюрьму.
Брат сидел в Калмыкии. Будучи талантливым хозяйственником, он развернул в тюрьме обширное хозяйство: стал разводить баранов, поставил теплицы. Зэки работали вдохновенно, поскольку на себя. Заключенные и охрана питались шашлыками, заедая зеленью, как на банкете. Излишки продавали.
Кончилось тем, что к брату явилось высокое лицо, умоляя остаться в республике. Предлагали высокие должности.
Что было дальше, неизвестно, по крайней мере мне.
Миша сидит. Информационная волна схлынула. Через какое-то время забудут. Все забывается, но я верю, что Миша выплывет и выйдет на новый берег. Я так хочу. Все так хотят. А когда общее желание поднимается в космос, оно доходит куда надо. Как молитва.
Посмотрела передачу «Голос 60+» на «Первом канале».
Выходят пожилые люди и поют, стараются, как дети. Их немножко жалко – не за старость. Нет. В конце концов, старость – это долгая жизнь. А долгая жизнь – уже победа. Их немножко жалко за тщеславие, желание просверкнуть. Я имею в виду тех, кто поет плохо и при этом крутит старым задом, имитируя молодость.
У каждого человека должен быть нравственный идеал. У меня такой идеал Лихачев.
Вот я и думаю: пошел бы Лихачев выступать на программу «Голос»? Нет. У него другие пристрастия. Значит, и я не пойду, хотя и закончила музыкальное училище, училась музыке четырнадцать лет.
Вышла толстая дама, обвешанная свободными одеждами. Спела кокетливо, пыталась двигаться тоже кокетливо. Наставники ее похвалили. Так обращаются с детьми в детском саду. Зачем обижать человека? Что он плохого сделал? Ведь не украл, в конце концов. Ну спел…
Появился бравый парень, девяносто лет. На нем офицерский китель в орденах. Он принаряжен, причесан, побрит.
О нем даже не скажешь: старик. Язык не поворачивается. Спел, как смог. Видимо, когда-то был хороший голос, но сейчас связки поизносились. Голос не летит, а задерживается возле лица.
Мужик очень милый, доверчивый. В девяносто лет и даже раньше ты становишься никому не интересен. И тебе никто не интересен. Это спасительная функция природы: освобождаться от желаний. Не обидно уходить из жизни. В ней мало остается того, что в первый раз. Все уже было.
А этот офицер доверяет человечеству. Подготовился. Спел. Он активно участвует в жизни общества, и всем хочется его поддержать: да, да, ты жив и прекрасен, и твои ордена сияют, как солнечные лучи.
Офицера хвалят, восхищаются. Сцена, слава – все впервые.
Вышла на сцену некая переводчица, жена композитора. Я знала ее еще в Советском Союзе. Сейчас она живет в Америке. В девяностые годы евреи разбежались кто куда. Те, кто попроще, – в Израиль. Те, кто посложнее, – в Америку. Те, кто в середине, – в Германию. Благородный канцлер Коль выдвинул свою программу: искупление вины за холокост. Евреев принимали в Германию на ПМЖ (постоянное место жительство). Многие воспользовались и не пожалели.
Переводчица живет с семьей в Америке. Возвращаться не собирается, но часто наезжает.
Переводчица пришла на «Голос» явить свое искусство. Муж играет, она поет. Переводчица мяукала как кошка, которую забыли покормить. Никто из наставников не повернулся. Пение не впечатлило, а скорее удивило. Странно, что участница не постеснялась мяучить прилюдно.
Когда пение окончилось, наставники повернулись, чтобы познакомиться с участницей. Увидели перед собой даму за семьдесят. Выглядит хорошо, можно дать шестьдесят девять.
Переводчица была возмущена равнодушием наставников и врезала им по полной. Не дралась, нет. Она хлестала их словами, сказала каждому, что она о них думает. А думала она о каждом очень плохо.
Наставники замерли, вытаращив глаза от удивления. Они привыкли совсем к другому поведению участников. Их, как правило, ласкают словом, благодарят. К тому же их окружает любовь народа, любовь своей страны. Они талантливы, знамениты, и вдруг их шельмуют на «Первом канале», у всех на виду. Но ведь не будут наставники огрызаться. Тогда программа «Голос» превратится в шоу «Пусть говорят».
Один из наставников увидел за роялем маленького седого человечка. Узнал его и очень удивился.
– Это композитор? – спросил наставник.
– Чапаев! – с гордостью изрекла переводчица.
Она выкинула свою козырную карту. Переводчица считает, что статусный муж – это как генеральские погоны на плечах. Она – генеральша, а все остальные – солдаты и прапорщики. Можно командовать и унижать, если есть настроение. А настроение есть всегда.
Ничего, кроме презрения, которое зрители выплеснули в интернет.
Хочется спросить: а что из себя представляет сама переводчица? Я не знаю. В интернете написано: поэт, переводчик. С ее творчеством я не знакома, поскольку переводчица живет в Америке. Многие эмигранты живут в Америке, а реализуют себя в России. Здесь они интересны, а там – нет. Там своих полно. Жены известных людей, как правило, пребывают в тени, за исключением жен Ленина, Сталина и Горбачева.
Может быть, такие конфликтные люди тоже нужны в кастрюле мироздания. Может, без них было бы скучно, однообразно. Пусть цветут все цветы. Главное, не попадаться ей на глаза. Получишь по полной программе.
Я думаю иногда, что сие означает? Откуда такое поведение? Каковы истоки? Количество неудовлетворенностей перерастает в протест. Внешне это выглядит как хамство, а на самом деле – страдающая душа.
И второй вариант: просто злая баба. Злых людей ничуть ни меньше, чем добрых. Они-то же зачем-то нужны. Например, быть в контрасте с добрыми. Чтобы можно было оценить доброту.
И самое интересное наблюдение: злые бабы живут гораздо лучше, чем добрые. Мужья у них подкаблучники, дети их боятся и уважают. Злые бабы гораздо счастливее, но все равно злые. Природа.
В передаче «Голос 60+» я запомнила певца. Он был довольно лысый, а те космы, которые остались, были взяты под резиночку и спускались хвостиком. Абсолютно молодой в свои шестьдесят. Объективно, шестьдесят лет для мужчины – конструктивный возраст, тормозной путь молодости. Старость с ее проблемами еще не подступила, да если бы и подступила… Все дело в таланте. Талант – это энергия, а из певца энергия рвется, как Ниагарский водопад. Голос – прекрасный. Видимо, это особое строение глотки. Купол неба, связки плюс поцелуй Бога в макушку, а может, в горло.
Я сразу догадалась, что этот с косичкой профессиональный певец. Он не знаменит. Это неправильно. И он тоже подумал: неправильно. И пошел на программу, чтобы напомнить о себе и заявить на всю страну.
Возраст не мешает, когда настоящий талант. К примеру, Армстронг: старый, уродливый, с глазами, как у быка. А сядешь и будешь слушать, и твоя душа будет вибрировать навстречу.
На канале «Культура» повторили фильм «Не горюй» – это вершина в творчестве Георгия Данелия.
На «Не горюй» Данелия впервые встретился с Резо Габриадзе.
Резо – гений, как оказалось. На первый взгляд и не скажешь. Я поняла его уникальность только сейчас, сорок лет спустя, посмотрев мультфильм «Мама, знаешь где я был?». Этот фильм надо включить в школьную программу. Он учит любви человека к человеку.
Сценарий «Не горюй» написан по французскому роману Клода Тилье «Мой дядя Бенжамен».
Габриадзе перенес французскую жизнь на грузинскую, которую он хорошо знал, в отличие от французской. Швов незаметно.
Если разобраться, все люди живут по одной программе: детство, юность, зрелость, старость. Внутри этой программы люди переживают одно и то же: любовь, страдание, смерть.
Сценарист Валентин Ежов (все почему-то звали его Валька) создал стишок:
Говорят, любовь бывает чистая и грязная.
Ерунда. Любовь одна. Люди разные.
Это весьма точное наблюдение. Действительно, любовь придумал создатель. Но люди разные, и каждый любит, как умеет. И страдает, как умеет.
Людей много. Никто ни на кого не похож. Поэтому в литературе такое множество сюжетов. Писатели строчат не одну тысячу лет, и все не могут исчерпать.
Герой романа, а также сценария – молодой врач Бенжамен Глонти. Он пьет, гуляет, завяз в долгах. При этом он добрый, обаятельный, благородный. Его играет Вахтанг Кикабидзе. Все зовут его Буба.
Буба – высокий, породистый, любо-дорого смотреть. Практически красавец. Плюс голос. Кикабидзе прекрасно поет и этим зарабатывает на жизнь.
Данелия однажды признался, что завидует внешнему облику Бубы. Он тоже хотел бы иметь такую внешность и такое обаяние. Улыбка Бубы вошла в сознание людей не меньше чем его голос.
Однажды я спросила у Данелии:
– Ты себе нравишься?
Он подумал и сказал:
– Неплохой…
Он действительно был неплохой – типичный грузин с умными глазами. А Буба – нетипичный. Такая внешность могла быть у итальянца, у француза, у испанца. Международный тип мужчины-красавца.
Режиссер Иван Пырьев на съемках вопил, распускался. У него даже был специальный человек, на которого он орал, спускал пары. За это Пырьев платил ему зарплату. За унижение. Тот соглашался. Это была его миссия: мальчик для битья.
Данелия не орал никогда. У него было чувство меры, во всем. Талант его был огромен и не умещался в нем. Отсюда качели: пьяный – трезвый. Данелия нырял в запой как в свое спасение.
Вернемся к фильму «Не горюй». Сюжет:
Живет себе такой молодой, веселый врач Бенжамен – гуляка, весь в долгах. Его сестра Софико страдает от бесшабашной жизни брата и хочет его женить на Мери, дочери богатого Левана.
Мери играет молодая Анастасия Вертинская с гранеными глазами, как у стрекозы. Вертинская наполовину грузинка, хотя это не имеет никакого значения. Она – самая красивая девушка своего поколения.
Данелия был в нее тайно влюблен, но подавил в себе это чувство, поскольку Вертинская была женой молодого Михалкова, друга Данелии.
Я думаю, Анастасия не повелась бы на ухаживания лысоватого грузина маленького росточка. У нее были другие горизонты, она любила красивых мужчин.
Вторую главную роль играет Серго Закариадзе.
Закариадзе – великий актер. По его образам, созданным в кино («Отец солдата»), русские получили представление о грузинах. Такие, как Закариадзе, украшают нацию.
Герой Закариадзе, Леван, – врач, богатый человек. Он друг Бенжамена и отец прекрасной Мери.
Софико настаивает на сватовстве Бенжамена и Мери. Они знакомятся. Леван счастлив, поскольку он обожает молодого Бенжамена, чувствует с ним духовное и профессиональное родство.
Сцена знакомства – моя любимая. Как они самозабвенно пляшут, перебирая ногами, как поют свою «тая – тая-тая – ваттатая – да». Радость жизни плещет через экран. Как вскрикивает Бенжамен, поддерживая танец…
Когда я смотрю эту сцену – вижу, какой великий кинематограф был в брежневские времена. Данелия – в первых рядах творцов этого великого кинематографа.
Невольно вспоминаются слова Галины Брежневой о золотых временах застоя.
Бедная Галина Леонидовна – умерла в психушке. Вот о ком интересно написать, но нужны подробности. Впрочем, необязательно знать. Можно просто догадаться, из чего состояла ее жизнь: любовь, зависть окружения, мужское предательство, запой, психушка.
Любовь и мужское предательство знает почти каждая женщина, включая Мэрилин Монро.
А запои и психушка – это мне неведомо. Какова основа этих состояний? Думаю, сумеречное сознание, томление духа в отсутствие любви и смерти. Бедная, бедная Галина.
Но вернемся к «Не горюй».
Бенжамен ухаживает за Мери, однако у Мери есть Алекс. Он не орет «тая-тая», он ездит на машине. Принадлежит к высшему обществу. Мери любит Алекса и ждет от него ребенка. При чем тут Бенжамен? Но отец проталкивает, продвигает этого Бенжамена. Алекс Левану чужд и неприятен, как золотая молодежь.
Чем все кончается? Мери бежит из дома вместе с Алексом. Алекса по дороге убивают. Мери умирает в родах. Леван тоже умирает от горя. Новорожденный ребенок остается сиротой.
Но это не все. Сестра Бенжамена, Софико, продает дом, чтобы расплатиться с долгами брата. А сама переселяется с детьми в сарай. Был дом, теперь сарай.
Бенжамен возвращается к сестре с чужим ребенком на руках. Значит, у Софико становится на ребенка больше.
Это финал.
Подводим итоги. Бенжамен красивый, добрый, веселый, гордый, но вокруг него все рушится и гибнет.
Бенжамен возвращается домой, отказавшись от наследства Левана, напевая свою «тая-тая», а за спиной – галерея смертей. Столько стоит его образ жизни, его глубокий неосознанный эгоизм.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?