Текст книги "Возьми меня в долг"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vozmi-menya-v-dolg-269621.jpg)
Автор книги: Виктория Вишневская
Жанр: Эротика и Секс, Дом и Семья
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Я сглатываю, надеясь, что Рихтер понимает, о чём я говорю.
– И он пригрозил мне, что эти деньги и я, и сестра отрабатывать будем. Или я за решётку отправлюсь… Сказали – отвлечь тебя. Мне в тюрьму не хотелось… Я ещё молодая!
– И?
– Не знаю! Мне сказали – я ошиблась! – восклицаю, толкаю мужчину в плечи. – Но сделала так, как мне приказали! Это всё тот старик виноват! Ты ведь всё уже наверняка знаешь!
Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но мужчина перехватывает мои запястья. Его ладонь, как две моих. Чтобы не брыкалась, заносит их над головой.
– Знаю, – шипит. – Ты должна была охмурить Каспара, но натолкнулась на меня. Вроде всё честно. Но есть одно маленькое «но». Почему деньги пропали у меня? Ты оказываешься там, где и я. Следишь? Значит, ты работаешь ещё на кого-то?
– Да я откуда знаю! – опять пытаюсь вырвать запястья. А они никак. Поднимаю колено, чтобы ударить Рихтера, но тот спокойно блокирует его. – Ни на кого я не работаю! Я вообще полгода назад только из России переехала и в клинике практику проходила по учёбу! Наша встреча – совпадение! Всё!
Слёзы выступают на глазах. Мне не нравится, когда меня вот так держат. Особенно когда мужчина настроен агрессивно.
– Ах, так…
Рихтер неожиданно делает рывок в сторону. Впечатывает меня щекой в стену и чуть не сворачивает обе руки. Продолжает держать их над головой.
У меня уже всё затекло!
– Эй, а это ещё что? Отпусти сейчас же!
Свободная ладонь, что всё это время покоилась на талии, сейчас проходит по животу. И я опять жалею, что надела этот короткий топ.
Но это сейчас меня волнует меньше всего на свете.
Я чувствую, как мужчина прижимается ко мне всем телом. Упирается стояком в копчик.
А ладонь… Расстёгивает пуговку на джинсах и спускает собачку вниз. Ледышка проникает в трусики.
– Знаешь, – разносится над ухом спокойный тон. – Ты неплохо кричишь. Мне нравится.
Глаза округляются от удивления.
Когда он проникает пальцами вглубь, касается складок. Он уже трогал меня там. В нашу первую встречу, когда пытался трахнуть на бильярдном столе. Грубо. Больно. Прямо как и сейчас.
– Ты решила поиграть со мной, а я – с тобой. Я верну свои деньги. Это дело принципа. Для меня это – копейки. Но вот моя гордость… Так скажем, уязвлена. Ты обманула меня, девчонка. И ты об этом пожалеешь.
Губы распахиваются в немом возгласе, когда он дотрагивается до чувствительной горошинки.
Массирует её, заставляя выгнуться и почувствовать попой каменный член, который так остро ощущается даже через плотную ткань джинсов.
Мама… Только не это…
Что-то мне совсем не хочется потерять девственность с тем, кто желает меня убить…
Глава 7
Александр
– Стой-стой! – её крик мягко разливается по комнате. Пытается вырваться, но я не даю ей этого сделать. Провинилась. Заслужила. – У тебя же жена есть! И наверняка ждёт тебя!
– Жена? – я наклоняюсь. Выдыхаю прямо на ухо: – Есть. Но это не Леони.
Я, не стесняясь, ускоряюсь. С упоением наблюдаю за тем, как девчонка размыкает розовые губы. Хватает ртом воздух. Прикрывает глаза.
Вырываю из её притягательного рта еле слышимый и глухой стон.
– Да какая разница, кто… – хмыкаю. Слабенькая. Возбуждается быстро. Меньше минуты, и между её ног мои пальцы скользят намного проще. – Это не отменяет того факта, что ты – подонок!
– Не отрицаю.
Проникаю пальцами глубже. Вместо клитора всё внимание перевожу на вход, в который однажды чуть не вошёл. Нас прервали. И я собираюсь это исправить. Прямо здесь и прямо сейчас.
Она ещё поплатится за то, что сделала.
Одним движением проникаю внутрь. Всего лишь один палец, и то не полностью, а она вскрикивает.
– ТЫ! – едва не задыхается. – Ты! Больной! На голову!
Не знаю, отчего, но её слова меня раззадоривают.
Да, у меня есть жена. Но я не считаю это преступлением. Мне вообще плевать. У нас с ней есть причина быть вместе, но Оливия заигралась. А в остальном… Что хочу, то и делаю.
И вот сейчас…
Я хочу отомстить.
Маленькой, лживой… Сучке.
В ней туго. Буквально нет места, из-за чего не могу и подключить второй палец. Джинсы мешают. Может… Хм…
Связать бы её. Чтобы не рыпалась. Сама ведь возбуждена, но не даётся. Отрицает тот факт, что хочет того же самого, что и я – секса.
Но ничего. Мы откроем ей правду.
Вытаскиваю из её трусиков ладонь. Отпускаю запястья.
Наблюдаю за тем, как она тяжело дышит и опирается о стену щекой. Покрасневшая, с искусанными губами. Растрёпанная.
И милая.
Сама по себе внешность.
Не посмотрев в её паспорт, дал бы ей восемнадцать максимум. С косметикой она ещё тянула на двадцать, но сейчас… нет. Будто до малолетки домогаюсь. Но ей и мне повезло. Двадцать два.
Опускаю ладонь на талию, дёргаю на себя. На всякий случай закрываю двери. Чтобы никто не зашёл.
До этого… Мы сильно рисковали. Но теперь нет. Я не выпущу её до тех пор, пока она не отработает. Может, сжалюсь, так и быть… Скину тысяч десять-двадцать с долга. Смотря, как хороша она окажется.
– Что ты делаешь? – девчонка пугается, когда по комнате разлетается звук закрытого замка. Я не объясняю. Тяну на себя и за пару секунд дохожу с брыкающейся девчонкой к столу. Поворачиваю к себе спиной.
И пока она матерится на русском (видимо, это он?), прижимаю её бёдра к краю мебели. Опускаю ладонь на спину и давлю. Та, как хрупкая тростинка, сама летит вниз. Ломается под давлением.
Упирается руками о стекло, визжит, а я тем временем спускаю по бедрам ее джинсы. Одним движением.
– Ты не можешь! – поворачивает свою голову и чуть всхлипывает. – У тебя жена! И вообще я… Я не сплю с незнакомцами!
Холодно смотрю в её покрасневшее лицо. От слёз.
Нужно было думать прежде, чем всё это произошло.
– Меня зовут Александр Рихтер, – равнодушно представляюсь. Когда её джинсы оказываются в зоне колен, смотрю на аппетитную попку. Хм, стринги. Явно готовилась к встрече. – Я не люблю сокращений, поэтому никаких «Алекс» или «Саша». Вот теперь мы и знакомы, Виолетта.
Хватаюсь за край трусиков и дёргаю в сторону. Не думая, что ей может доставить это дискомфорт.
Сильно. Резко.
Девчонка вскрикивает, когда от ткани остаётся красная полоска. Больно ей. Ну и пусть. Боль порой отрезвляет. Или возбуждает сильнее. Вот меня – точно да.
– Да плевать мне, кто ты! – она пытается встать, упирается руками о стол. Но не сегодня. Толкаюсь бёдрами ей в ягодицы. Чтобы не смогла и пошевелиться. Заодно почувствует, как она своими сопротивлениями завела меня.
Обеими руками хватаю её за запястья. Делаю тот же самый приём, что и у двери – соединяю над её головой и прижимаю к стеклу.
– Рихтер, прости, – неожиданно выпаливает. Понимает, что ничего не может сделать.
Перепуганная овечка. Это так мило. Но отчего мне так плевать? Ничего не шевелится. Абсолютно. Потому что кое-кого нужно наказать.
– Я не специально, прошу, выпусти. Ты ведь дал мне неделю. Я всё верну. Ты ведь меня сейчас изнасилуешь…
Она смеётся надо мной?
Свободной рукой веду по её ягодице. Ныряю ей между ног. Веду по мокрым складкам.
Она возбуждена не меньше моего!
– Знаешь, когда девушку насилуют, она явно не течёт в три ручья, – я ненавижу, когда меня обманывают. Поэтому тон резок и холоден. Она вообще начинает раздражать меня одним только словом.
Поэтому я перестаю быть сдержанным.
Расстёгиваю ширинку брюк. Приспускаю боксеры. Освобождаю ноющий от нетерпения член и дотрагиваюсь им до бархатной и нежной кожи.
Хочу её ещё с первой встречи.
Завлекла. Заинтересовала.
А я не отпускаю того, кого желаю.
Поэтому утыкаюсь головкой члена между её складок.
Слышу тихий всхлип.
– Постой, – она не шевелится. Просит. – Не надо, прошу. Последнее, что я хочу делать – потерять девственность на столе в этом поместье.
– Девственность? – я неосознанно усмехаюсь. Она издевается? Маленькая врушка!
Я слегка наклоняюсь к ней. Чувствую на головке её влагу. Вот зачем она обманывает?
Хочу уже войти в неё и почувствовать эту узкость на своём члене. А она оттягивает.
– Знаешь, когда там, в бильярдной, ты пыталась меня совратить… – шепчу ей на ухо. Опаляю горячим дыханием. Слегка дотрагиваюсь кончиком языка до мочки.
Улыбаюсь сильнее, когда волоски на затылке встают дыбом, и продолжаю:
– Ты точно не выглядела, как девственница. Я тебя понял, Виолетта. Ложь – твой спутник по жизни.
И это меня раздражает.
В первую нашу встречу она меня обманула. Во вторую… Тоже. Вряд ли она соберёт сто пятьдесят кусков евро, хоть и уверена в своих силах. И вот сейчас опять она это делает. Лжёт.
Чем разжигает во мне настоящую бурю из ярости и злости.
Выпрямляюсь, бью ладонью по мягкой ягодице. Захотелось.
Мне нравится с ней играть.
Слышу тихий всхлип и жалобные слова:
– Это не так…
А мне уже всё равно на то, что она говорит. Я отпускаю её руки. Обхватываю её попку, наслаждаясь нежностью кожи и мягкостью тела.
И… дёргаю на себя.
Врываясь в миниатюрное, податливое, но такое греховное тело.
Виолетта
Закусываю губу, морщусь и едва ли не скулю.
Сжимаю с силой ладони и проклинаю мужчину, что входит в меня, всеми матерными словами.
– Больно! – пытаюсь остановить его хотя бы так. Да, я, конечно, знала, что терять девственность – неприятный процесс. Но я думала это случится в менее напряжённой обстановке и хотя бы на кровати!
Но не на столе в незнакомом доме с ненавистным для меня мужчиной.
– Хм, – несмотря на всю противность Рихтера, он останавливается.
Выходит из меня, и я облегчённо выдыхаю. Хоть между ног и жжётся. Но…
Я привыкла к боли. Частенько впиваюсь ногтями в ладони, чтобы успокоиться. Отрезвить себя.
Но я не мазохистка, чтобы это терпеть!
– Не соврала.
– Нет, я пошутить решила! – пытаюсь вырваться. Встаю на ладони, веду задницей в сторону. Лишь бы отпустил. Сколько он ещё будет на это смотреть?!
Смачный шлепок летит на ягодицы. Как кипятком обдаёт. И опять припечатывает меня к столу.
– Лежи смирно.
Да попробуй это сделать ещё! Особенно, когда по твоим ногам течёт кровь, которая потом впитается в одежду.
Шмыгаю носом и стараюсь не заплакать сильнее. Мне всегда страшно в таких ситуациях, и вот сейчас мне боязно ещё больше.
Особенно, когда я чувствую на внутренней стороне бедра… Ткань. Рихтер ведёт чем-то по моей коже там, где только недавно стекала жидкость, обжигающая кожу.
– Какой ты заботливый, – цежу сквозь зубы и опять пытаюсь вырваться.
– Правда? – мне кажется, или в его тоне удивление? – Мне просто не хочется замарать брюки.
– Скотина, – выпаливаю на русском.
– Что?
– Иди к чёрту, – это уже на-немецком.
– Плохая ты всё же девочка, Виолетта, плохая, – слышится тихий смешок, и рука с тканью пропадает от моих бёдер. – А плохих девочек… Нужно наказывать за их острый язык.
Губы распахиваются в немом возгласе, потому что Рихтер, сказочный ублюдок, толкается вперёд. Входит в меня, растягивает, вырывает из моего рта шипение, а из глаз – слёзы.
Нет, не от боли.
А от сжирающей меня обиды.
Он – козёл. И я впервые встречаю на своём жизненном пути такого… Ах, чёрт…
Морщусь от его очередного толчка. Он просто берёт. Не спрашивает. Сминает мои ягодицы ладонями. Грубо, жёстко. Так, что боль между ног заглушается. И удары его тела о мое…
Уже не кажутся такими болезненными. Наоборот… Он двигается во мне около минуты. Не сказала бы, что быстро, нет, медленно, давая привыкнуть.
И я делаю это, только веду ногтями по стеклу и прикрываю глаза.
Очередной удар. Проникновение в моё тело. Движение взад-вперёд.
Я выдыхаю, когда чувствую его член внутри себя. Скользит тяжело, но… Я не понимаю, как так вышло. Я возбудилась, да, и дала Рихтеру повод, чтобы взять меня прямо здесь и сейчас.
И всё из-за чего?
Сама не знаю.
И всё же, да, судя по всему я – мазохистка.
Но я не отрицаю, что Рихтер красивый. Да, вот только это – всего лишь оболочка. Внутри скрывается монстр.
Который без промедления, даже узнав о том, что я – девственница, продолжает трахать меня, несмотря на то, что мне не нравится.
Или…
Тёплое чувство внизу живота растекается, как блинчик на сковородке.
Я сама как будто лежу на раскалённом металле, пока огонь подогревает со всех сторон.
И мне страшно от этого. Потому что нравится, что делает этот мужчина.
И я не сдерживаюсь.
Выдыхаю тихий стон и зажмуриваюсь, когда становится ещё приятней.
И я готова провалиться сквозь землю, потому что это маленькое недоразумение… Замечает ледышка.
– Кто же у нас такой противоречивый?
Я готова ещё раз послать его к чёрту.
Но почему то именно сейчас ко мне в голову ударяют его слова про… минусы. Он прибавляет их к участи Камиллы. И хоть я знаю, что ничего не будет, всё же держу язык за зубами. На всякий случай.
И молча стыжусь, когда испытываю эти умопомрачительные чувства… впервые.
Я начинаю задыхаться.
Пальцы на руках сводит от той силы, с которой сжимаю их. От ненависти к себе.
Слегка выгибаюсь, когда Рихтер делает один стремительный толчок в меня. Такой резкий, выбивающий воздух из лёгких.
И мне опять нехорошо.
– Я тебя…
Хочется скинуть куртку с тела. Жарко. Очень. Избавиться от одежды и плюхнуться в бассейн на улице, чтобы охладиться.
Я уже наготове.
Спиралька внизу живота изнывающе закручивается сильнее. Уже на пике.
Вот-вот рванёт.
И, когда Рихтер делает ещё несколько стремительных ударов, которые неумолимо убивают, я…
Напрягаюсь.
– …ненавижу.
Закусываю губу и вместо стона, что рвётся наружу, издаю самый настоящий скулёж побитого щенка.
Потому что между ног всё сводит. Горит. Сокращается. Я чувствую ледышку каждой клеточкой тела. Пока силы уходят. А ноги не могут стоять без поддержки Александра.
Меня накрывает лавиной. Мощной. Охлаждающей. Но на пару секунд дающий такой контраст… От которого перед глазами летают звёздочки.
И я чуть не падаю, когда Рихтер делает шаг назад.
– Я знаю.
Скатываюсь по столу вниз, вытирая со лба взявшийся из ниоткуда пот.
Боковым зрением замечаю, как мужчина изливается на мебель, на которой только что изнывала я. Как хорошо, что не в меня…
Хоть одной проблемой меньше. Не придётся гробить организм абортивными таблетками.
Перевожу дыхание и заставляю себя встать.
Что я благополучно, но с трудом делаю. Ноги дрожат. В коленках, в стопах. И пальцы трясутся из стороны в сторону. Хорошо, что я уже не плачу.
Хотя… Слёзы подступают к глазам. От всё той же обиды.
Встаю, опираюсь ладонью о стол. Я осталась без белья. Поэтому натягиваю джинсы на голое тело. На всякий случай снимаю куртку, обматываю на бёдрах. Если вдруг… Кровь будет видна на ткани.
Поднимаю взгляд на мужчину, что уже поправил на себе одежду. Смотрит на меня сверху вниз. Уже не с насмешкой или каким-то желанием.
Нет.
Равнодушным, ледяным взглядом, который мне хочется размазать.
Я не буду плакать.
Мне надо быть сильной. Я уже не маленькая девчонка, что роняет слёзы по пустякам.
Поэтому… собираюсь. Делаю шаг вперёд.
– Я скину тебе двадцать тысяч долга, – внезапно огорошивает. Но я не показываю своё удивление на лице. – За твою девственность.
Его слова проходят мимо ушей.
Ладонь сама поднимается в воздух, и я, не раздумывая, прохожусь по щетинистой щеке. Кожа горит. Как будто в чан с растопленным воском сую. Но мне плевать.
Боль заставляет чувствовать. Отрезвляет.
Вот и сейчас, когда рука болит, я снова начинаю приходить в себя.
Я не жду, когда он скажет мне что-то на это. Вижу, как сужаются от злости его зрачки. Взгляд становится темнее. Из ярко-серого в тёмно-серый. Скулы сильнее выделяются на красивом лице.
А мне плевать.
– У меня осталось пять дней, – напоминаю ему. – Я найду тебе деньги. Но. Не смей ко мне больше приближаться.
Стремительно разворачиваюсь. Взмахиваю волосами. И бегу. Как можно дальше. Подбираю сумку у двери, распахиваю её и делаю шаг за порог.
Осматриваюсь, достаю телефон из сумки и заказываю такси. Нет, сил у меня на сегодня не осталось совсем.
Поэтому еду в свою временную квартиру. Тётя заволновалась после того, как ко мне завалился Кёлер, узнав мой адрес, и предложила переехать. Временно. У её подруги была пустующая квартира, которой она разрешила мне воспользоваться.
На всякий случай. Если вдруг кто-то снова решится… Вот так навестить меня и сказать, что я кому-то должна.
И так будет даже лучше. Поэтому отправляюсь быстрее домой.
И поскорее желаю узнать, как обстоят сборы денег у тёти и сестры. Семьдесят тысяч у нас есть. Осталось восемьдесят.
И пусть этот подонок засунет свою двадцатку себе в жопу!
Мне его подачки не нужны!
Глава 8
– И? – с надеждой спрашиваю. – Сколько мы собрали?
– Ну-у, у нас по-прежнему не хватает, – Камилла понуро зарывается лицом в ладони. – Я вытрясла с Лэнг пятёрку. Сказала, что у её отца сейчас проблемы и всё, что она может себе позволить – это. Ну, знаешь, она на них пять месяцев жила бы.. Уже хорошо, что согласилась помочь.
Да, в Германии цены сильно различаются от России. На три тысячи евро можно прожить месяц целой семьёй.
И если перевести эти сто пятьдесят на время проживания… Это четыре года безбедной жизни. Тем более если ты живёшь один.
Нам повезло, что Каролина дала основную сумму. Чувствую, если бы не она… Видела бы я нас сестрой уже на порно-каналах. И не сидела бы я сейчас в ординаторской.
Нам осталось двадцать тысяч. Собирали, чёрт, эту сотню с копейками всей семьёй.
Я обзвонила абсолютно всех, кто живёт за границей. А таких людей очень мало. И только одна близкая подруга из Лондона согласилась помочь. Выдернула из своего кармана, пока муж в командировке. И так…
Мы насобирали больше половины.
Но меня всё равно что-то гложет.
Рихтер скинул двадцать тысяч. Мне нужно всего сто тридцать. Сто десять мы уже нашли.
Но меня душит.
Я хотела собрать всё, хоть это и невозможно. Кинуть ему в лицо. И плюнуть. Показать. Доказать. Поставить его на место.
Но вместо этого…
Сжимаю от злости кулаки. Впиваюсь ногтями в кожу и стараюсь погасить обиду, разожжённую внутри груди. Зубы скрипят только от одной мысли о нём. Так и хочется подойти и ударить сильнее.
Радует одно – я не та, кто будет горевать из-за девственности. Порвалась, и порвалась. Вот проблема!
Меня задевает другое. Его отношение. Ко мне.
Скинул двадцатку! За девственность! Козёл!
Платочком подтёр и молодец!
– Виол, ты сейчас стол сломаешь, – я резко поднимаю разъярённый взгляд на тётю. Случайно. Неосознанно. Сейчас перед глазами только та ледышка.
И я сделаю всё, чтобы он растаял.
Поэтому хватаю телефон из сумки. Ищу в недавних звонках знакомый номер. Набираю его, терпеливо жду ответа.
Сжимаю смартфон сильнее.
Когда слышу насмешливый и победный тон. Как только гудки прекращаются.
– Вы всё-таки решились, Виолочка?
Опять сжимаю со скрипом зубы. Ещё один мудак.
Но если я схожу с ним на свидание, не нужно будет попрошайничать опять. Я доложу те сорок тысяч в эти и всё… Верну всё Рихтеру.
И мы распрощаемся. Раз и навсегда.
– Да, я согласна на ваше предложение.
***
– Вы прекрасно выглядите, – похотливый и изучающий взгляд скользит по тонкой фигуре. – Платье село на вас отлично. Угадал с размером.
И я не понимаю как. Сидит словно вторая кожа. И от этого хочу его снять. Вырядили как… Чёрт знает кого.
Чёрное платье в пол. С огромным разрезом на правом бедре. На тонких бретельках, которые оголяют плечи, ключицы и шею. Благо грудь прикрыта, но мне всё равно тошно.
А чувствую я себя вообще хуже всех на свете.
Как продажная какая-то. Только бы избавиться от одного надоедливого немца.
Поэтому когда Шмидт протягивает мне свой локоть, подхожу к нему и обвиваю своей рукой. И пока мы идём в автомобиль, я всё же его спрашиваю:
– Что мне нужно делать?
Вряд ли он заплатит мне сорок тысяч за то, чтобы я просто постреляла глазками.
– Находись рядом со мной. Это твоя единственная работа. Составь компанию старику.
– Не понимаю… – срывается с губ.
– Виола, – он впервые называет меня не «Виолочкой». Серьёзно так ещё. – Просто следуй единственному критерию. Оно несложное. Считай, это прихоть старого деда. Как только мы закончим, я тебе заплачу. Не беспокойся, мы знакомы с тобой не первый день. Твоя тётя… Меня знаете.
– Да я-то не волнуюсь, – опускаю взгляд вниз. – Просто ничего не понимаю…
– А тебе и не нужно, – открывает заднюю дверь автомобиля, помогая сесть в салон. – Считайте, это моими личными заскоками.
Он хлопает дверцей.
Обходит машину, садится в салон следом. И мы едем в неизвестность. Потому что Шмидт даже не объясняется, а я и не спрашиваю.
Дорога занимает тридцать минут. Мы останавливаемся у какого-то клуба. Точнее, нет, это не клуб.
Когда оказываюсь на улице, и держусь за ладонь Шмидта, рассматриваю известное в Мюнхене казино. То есть, мы приехали поиграть?…
Так, ладно, у богатых свои причуды. Это единственное объяснение.
– Пошли, – немец берёт меня под руку. Ведёт внутрь.
Закусываю кончик языка, чтобы побороть неловкость и мимолётный страх.
Всё будет хорошо.
Меня же не изнасилуют?
Поздно. Рихтер уже сделал это.
И вот опять. Думаю о нём и хочу убить.
Так, ладно, Виола, соберись! Никакого Рихтера сегодня! Отдохни! Выпей! Забудь об этом ненормальном! Сегодня у тебя будут деньги, а завтра ты от него избавишься!
Воодушевившись этими мыслями, перешагиваю порог казино. Пытаюсь расслабиться в тихой, но приятной музыке.
Послушно иду за Шмидтом, который сворачивает из основного зала.
Мы шагаем по тёмному коридору, который пугает меня не на шутку.
– А… – я всё же спрашиваю. – Куда мы идём?
Сердце начинает биться быстрее. В голове не одна сцена, где меня убивают, насилуют, кидают на съедение волкам. Не знаю! Мысли дурные!
А предчувствия такие…
Будто меня на оргию ведут.
– В ВИП-зал, – отвечает равнодушно. – Мы уже пришли.
В доказательство этого, Шмидт останавливается напротив двери. Опускает ладонь на ручку, и перед тем как открыть дверь, слегка усмехается. Смотрит на меня озорным, искрящимся взглядом.
– Вы когда-нибудь играли в «двадцать одно», Виола?
Я киваю.
Но в то же время озадаченно хмурюсь.
Кто не играл?
– Отлично, – мужчина довольно улыбается. – Тогда, возможно, вам не будет так скучно.
Он открывает мне дверь, тут же обвивает талию и пропускает меня внутрь. Заходит следом, всё ещё обжигая своими пальцами меня через ткань чёрного платья.
Я натягиваю приветливую улыбку ещё тогда, когда стою в коридоре.
Но сейчас, когда вижу стол, заполненный знакомыми людьми, уголки губ сами опускаются вниз. Глаза слегка округляются от удивления, а губы приоткрываются в немом вопросе.
Потому что там, за столом, сидит Кёлер. Тот человек, из-за которого всё это и началось. Бильярдный клуб, порно-студия и дальше…
И ещё один виновник. Тот, кого я должна была отвлечь вместо ледышки. Как же он его назвал? Каспар? Пусть.
Но это не самое плохое.
Хотя, о чём это я?
Келёр. Каспар. И…
Рихтер.
И все трое переводят на меня внимательные взгляды, которые сжигают. В один момент. Как чиркают спичкой о боковую сторону.
Пока я пытаюсь не провалиться сквозь пол и не выдать своего испуга.
Потому что дверь за мной… Закрывается.
Перекрывая все пути для отступления. И оставляя меня в компании… Шестерых мужчин.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?