Текст книги "Любовь под запретом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubov-pod-zapretom-5693.jpg)
Автор книги: Вирджиния Спайс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
На другое утро особняк Сиддонсов снова был атакован толпой визитеров. Все восемь вчерашних кавалеров явились в срок, как один. Поначалу Виктория с Камиллой растерялись, но потом, коротко обсудив ситуацию, решили, что к этому следует привыкать. Успех у светских молодых людей – очень хрупкая вещь. Завоевать его недостаточно, его нужно постоянно поддерживать, как трепетное пламя. Стоит отказать в приеме одному-другому визитеру – и их поток тут же иссякнет.
В отличие от кузины, Виктория не была настолько увлечена общением с кавалерами на балу, чтобы не замечать окружающего. И ей отлично бросилось в глаза, как много юных дебютанток большую часть вечера подпирали стены бальной залы, с завистью наблюдая за успехом соперниц. И это при том, что далеко не все из них были дурнушками. Но мужчины предпочитали прежде всего общительных, веселых женщин, с которыми можно держаться непринужденно и чувствовать себя уверенно. Поэтому они гораздо чаще приглашали танцевать падких на флирт молодых замужних леди, чем девушек на выданье.
Сознавая всю важность сегодняшней прогулки, Виктория облачилась в свою лучшую амазонку, сшитую Георгиной в стиле семнадцатого века, только-только входившем в моду. Костюм состоял из широкой юбки серо-голубого цвета и короткого спенсера из бордового бархата яркого, насыщенного оттенка. К этому костюму полагались широкополая шляпа с большим изогнутым красным пером, серые замшевые перчатки и изящные темно-красные ботиночки. Наряд Камиллы был очень похож на наряд Виктории, с тем отличием, что жакет, ботинки и шляпное перо у нее были ярко-синего цвета.
Войдя в гостиную, Виктория весело поздоровалась с молодыми людьми, предложила всем выпить по чашечке кофе перед прогулкой и выкурить по сигаре.
– Не стесняйтесь, джентльмены, – с любезной улыбкой пропела она, – мы с кузиной обожаем аромат хороших гаванских сигар. Что касается меня, то я вообще терпимо отношусь к мужским привычкам. Ведь я росла без матери, под опекой дедушки и отца. Поэтому заранее прошу извинить, если мои манеры покажутся вам несколько раскованными.
– Мы с радостью простим вам этот «недостаток», миледи, потому что именно такое воспитание и сделало вас неотразимой, – поспешно отозвался Адриан Деверокс, опережая остальных молодых людей. – Лично я всегда держался подальше от манерных девиц, цепляющихся за материнские юбки, и намерен следовать этому правилу и впредь.
Утверждение Деверокса было дружно подхвачено другими джентльменами, и лишь Джонатан Камберленд бросил на Викторию строгий, слегка недовольный взгляд. Когда принесли сигары, мужчины окончательно расслабились и начали наперебой развлекать хозяек шутками и остротами. Бросая виноватые взгляды на задыхающуюся от табачного дыма Камиллу, Виктория весело порхала по гостиной, подзадоривая гостей и упиваясь своей победой над мужскими сердцами.
«Только не переусердствуй», – мысленно напомнила она себе, заметив еще один неодобрительный взгляд Камберленда…
В парке было полно экипажей и всадников. Вскоре компания столкнулась с группой таких же молодых девушек и кавалеров, направляющихся посмотреть скачки.
– Может, присоединимся? Как вы считаете, леди Джемисон? – предложил Деверокс, с надеждой поглядывая на Викторию.
Заметив, что и другие джентльмены смотрят на нее с ожиданием, Виктория с живостью подхватила это предложение.
Когда они достигли места предстоящих скачек, там уже собралось человек тридцать. Взглянув на группу молодых жокеев, ожидавших начала забегов, Виктория застонала от нахлынувшего сожаления. Она сама была прекрасной наездницей и не раз участвовала в маленьких скачках, устраиваемых вблизи Джемисон-холла. И сейчас ей безумно хотелось вскочить в мужское седло и обставить этих самодовольных юнцов. Но поступить таким образом было совершенно невозможно. Приличия не допускали участия женщин в публичных скачках, и ее репутация благовоспитанной леди была бы безнадежно загублена.
Огорченно вздохнув, Виктория стала с нетерпением ожидать начала состязаний. Внезапно ей бросилась в глаза деталь, заставившая ее вскрикнуть от волнения. Ей показалось, что у одного из всадников ослаблена подпруга на седле, что могло привести к самым трагическим последствиям. Но едва Виктория успела поделиться своей тревогой с Девероксом и находившимся рядом Шипли, как был дан сигнал к старту, и всадники дружно сорвались с мест.
– Черт возьми, – нахмурившись, пробормотал граф Шипли, – или он совершенно неопытный наездник, или просто плохо соображает после вчерашней пирушки. Что ж, будем надеяться, что все закончится благополучно.
– Но первым к финишу ему уже не прийти? – полуутвердительно спросила Виктория.
Деверокс убежденно кивнул.
– Ни первым, ни вторым. Будет хорошо, если он вообще достигнет финиша живым и здоровым.
Виктория тревожно вздохнула и сосредоточила все свое внимание на фигурах всадников. Дистанция забега показалась ей довольно легкой, если не сказать – упрощенной. Хотя вряд ли в этом парке можно было найти препятствия в виде живых изгородей или неглубоких оврагов. Впрочем, тут же вспомнила девушка, один коварный овраг здесь все же был – и, по иронии судьбы, попался как раз ей два дня назад. Вспомнив о своем мужественном спасителе, Виктория зорко оглядела толпу зрителей. Ей стало немного жаль, что этого мужчины здесь нет. Судя по тому, с каким непринужденным мастерством он держался в седле, можно было предположить, что выиграть эти скачки для него не составило бы большого труда.
Всадники уже обогнули большой круг и теперь возвращались назад, к началу забега. Отыскав взглядом невнимательного юношу, Виктория испытала заметное облегчение. Похоже, он был неплохим наездником, так как умудрился даже не отстать от остальных. Вот первый всадник пересек линию финиша и, резко осадив коня, соскочил на землю под восторженные крики товарищей. Второй, третий…
Испуганный возглас прокатился по толпе, словно порыв урагана. Все еще не веря своим глазам, Виктория с ужасом смотрела туда, где пару секунд назад разгоряченная лошадь сбросила незадачливого седока. Случилось то, чего она все это время так боялась. Молодой человек, у лошади которого была ослаблена подпруга, не доскакав двадцати метров до финиша, вылетел из седла.
– Все-таки не удержался! – досадливо воскликнул Деверокс, направляя лошадь в ту сторону. Не раздумывая, Виктория двинулась вслед за ним.
Вокруг пострадавшего уже образовалась толпа. Кто-то встревоженно расспрашивал его, затем попытался поднять, но тот лишь мучительно застонал и резко оттолкнул протянутую руку.
– Есть здесь врач? – громко спросил распорядитель скачек, оглядывая собравшихся.
– Непростительная безответственность! – хмуро проговорил Камберленд. Он уже успел протиснуться к месту происшествия и теперь находился рядом с Викторией, вызывая у нее раздражение своими неуместными замечаниями. – Как только этим глупцам взбрело в голову устраивать скачки, заранее не пригласив врача?
– Должно быть, все дело в том, что идея устроить скачки возникла внезапно, – предположил Шипли. – Час назад никто из этих молодых людей и не думал об этом.
С досадой посмотрев на своих бездеятельных поклонников, Виктория быстро спешилась и с неожиданной для самой себя решимостью выступила вперед.
– Может быть, я смогу чем-то помочь? – предложила она. – Я немного изучала медицину и знаю, как оказывать первую помощь.
– Я опасаюсь, что у Рендольфа перелом, – неуверенно произнес товарищ пострадавшего. – Но точные его признаки мне неизвестны.
– Давайте посмотрим вместе. – Виктория наклонилась над Рендольфом, только сейчас заметив, что он был совсем юным, не намного старше ее самой. – Ну, где у нас болит? – ласково спросила она, улыбнувшись так тепло, как только могла. – Здесь? Или вот здесь, в этом месте? Дайте мне острый нож, сэр, – бросила она приятелю Рендольфа, – нужно очень осторожно разрезать его сапог и бриджи.
– Я вам помогу, – поспешно отозвался тот. Ободряющие интонации голоса Виктории подействовали на Рендольфа успокаивающе, и он четко отвечал на все ее вопросы, словно ученик перед учителем. Лицо у него ужасно побледнело, но сознание не покинуло молодого человека, что указывало на отсутствие сотрясения. Каждый стон из груди пострадавшего заставлял Викторию испуганно вздрагивать, но она продолжала сосредоточенно исследовать его поврежденную ногу, старательно вспоминая, как делал это однажды дед, когда подобное случилось с отцом.
Закончив осмотр, Виктория обернулась к товарищу Рендольфа и распорядителю скачек.
– Похоже, что у него закрытый перелом голени, – негромко объяснила она. – Нужно обездвижить поврежденное место и как можно скорее доставить беднягу к хирургу. Господа, нам понадобится кусок ровной доски и бинты… Леди, кто может пожертвовать шарфы и платки, пожалуйста, подойдите сюда!
В одну минуту на Викторию обрушилась целая груда принадлежностей дамского туалета. Кто-то оторвал от дверцы экипажа доску, и с помощью нескольких шарфов ее удалось привязать к поврежденной ноге Рендольфа. Забив пустое пространство между доской и ногой пострадавшего мягкими платками, Виктория выпрямилась и объявила, что теперь его нужно осторожно перенести в экипаж.
Рендольф уже был устроен на длинном сиденье открытого ландо, когда на площадку стремительно выехал наемный кэб. Из него выскочил невысокий пожилой джентльмен, в котором Виктория сразу узнала известного лондонского хирурга, и быстро направился к пострадавшему. Кто-то из поклонников Виктории высказал предположение, что тот, видимо, проезжал через парк и случайно услышал о происшествии.
Бегло осмотрев Рендольфа и задав ему пару вопросов, пожилой джентльмен повернулся к стоящей рядом Виктории и, поправив пенсне в серебряной оправе, окинул ее внимательным взглядом, в котором чувствовалось безграничное удивление и восхищение одновременно.
– Мои комплименты, юная леди, – произнес он, энергично пожимая ей руку, будто приветствовал мужчину. – Вы все сделали профессионально, и я очень сомневаюсь, что кто-то другой выполнил бы эту работу лучше. Молодому человеку крупно повезло, что среди никчемных шалопаев и чувствительных дамочек случайно оказался хоть один деятельный человек.
Вручив Виктории свою визитку, пожилой джентльмен вскочил в ландо и назвал свой адрес. Еще долго после того, как экипаж скрылся за поворотом аллеи, зрители скачек судачили о происшедшем. Вскоре их назойливые расспросы и любопытные взгляды утомили Викторию, и она попросила своих спутников поскорее покинуть место происшествия.
Проводив отъезжающую кавалькаду всадников раздраженным взглядом, графиня Диана Тирсон тронула своего спутника за плечо.
– Может, и мы, наконец, поедем отсюда, Ред? – нетерпеливо спросила она. – Я вижу, ты просто не в силах отвести взгляд от этой вульгарной девчонки. С каких пор тебя стали привлекать женщины, влезающие в мужские дела?
Окинув женщину холодным взглядом своих синих глаз, Редьярд Шарп язвительно улыбнулся.
– Дорогая моя Диана, возьми на себя смелость и попробуй отозваться в таком тоне о Виктории Джемисон в присутствии светских молодых людей, – насмешливо предложил он. – Вот увидишь – число твоих обожателей сразу заметно поредеет.
– Эта негодница и так уже увела у меня двух поклонников, – сердито заметила леди Тирсон. – Но когда-нибудь и я с ней за это поквитаюсь.
Взгляд, который бросил на нее Ред, заставил женщину опасливо съежиться на сиденье экипажа.
– Упаси тебя бог решиться на это, дорогая, – ледяным тоном произнес он. – Даю тебе слово, что если я только узнаю, что ты посмела причинить вред Виктории Джемисон, тебе не поздоровится.
Какое-то время леди Диана обиженно молчала, глядя в окно кареты. Но обижаться на Редьярда Шарпа было совершенно бесполезно – он никогда не просил извинений, никогда не делал первым шаг к примирению. Однако графиня знала, что с некоторыми людьми он вел себя совсем иначе, и это особенно задевало ее аристократическую гордость.
«Сколько усилий я потратила, чтобы заманить его в свою постель, – удрученно думала она, бросая на Шарпа косые взгляды. – Но мечта приручить этого зверя до сих пор так и остается мечтой!»
– Похоже, не один ты очарован этой девчонкой, – прервала она затянувшееся молчание. Леди Диана понимала, что рискует разозлить Шарпа своей настойчивостью, но не могла оставить эту тему. – Что ж, если она вызывает у тебя такую симпатию, то пошли ей анонимную записку с советом вести себя более сдержанно. Если молодая девушка желает сделать удачную партию, ей не следует демонстрировать перед мужчинами свою самостоятельность. Разбираться в вопросах медицины! Словно она дочь какого-нибудь полкового лекаря, а не знатного барона.
Графиня ждала хоть какого-то ответа, но Ред лишь молча взглянул на нее и снова с полным равнодушием уставился в окно. Изрядно обидевшись, Диана уже собралась было устроить ему достойную отповедь за столь невнимательное отношение, но внезапно передумала. Вспомнив, что сегодняшнюю ночь Ред собирался провести в ее спальне, леди Тирсон почувствовала волнение и облизнула губы в предвкушении ночных наслаждений. Черт с ним, пусть ведет себя, как ему заблагорассудится, только бы подольше оставался ее любовником. Сегодня ночью от ее обиды не останется и следа… до новой размолвки, которая наверняка не заставит себя ждать.
У дверей особняка Сиддонсов Виктория с Камиллой распрощались с джентльменами – всеми, кроме Джонатана Камберленда, который попросил Викторию немного задержаться. Дождавшись, пока ее кузина скроется за дверью, он очень внимательно посмотрел на нее и спросил:
– Наверное, вы удивлены, что из всех джентльменов я один не выразил восхищения вашими блестящими познаниями в медицине?
В глазах Виктории отразилось изумление. Говоря откровенно, она даже не заметила, сказал он что-то по этому поводу или нет. Но, не желая обижать маркиза невниманием к его персоне, девушка с притворной обидой проговорила:
– Да, милорд, признаться, я чувствую себя слегка задетой. Но не кажется ли вам, что теперь уже поздно одаривать меня комплиментами?
Он рассмеялся тем снисходительным смехом взрослого над ребенком, который всегда так раздражал ее.
– Виктория, вы просто ангел наивности и чистоты! – восхищенно произнес Камберленд. – Что ж, признаюсь, вы сразили меня сегодня наповал, как и всех остальных. Но, – он строго посмотрел на нее, – вы даже не понимаете, как сильно навредили себе в глазах света этим поступком. И я, как ваш искренний друг, обязан вас предостеречь.
– О чем же?
– Вы рискуете создать себе репутацию леди, разбирающейся в неженских вещах. Конечно, я понимаю, что ваш порыв был продиктован самыми добрыми намерениями…
– Довольно, милорд! – резко оборвала его Виктория. – Я поняла вашу точку зрения. Если бы я думала, как вы, и взвешивала все «за» и «против», прежде чем броситься на помощь пострадавшему человеку, бедный Рендольф лежал бы на земле до второго пришествия. А теперь извините меня, но я должна вас покинуть, – холодно добавила она, намеренно спрыгивая с лошади без его помощи.
Не дав ему возразить ни слова, Виктория быстро взбежала на крыльцо и впорхнула в дверь, с шумом захлопнув ее за собой. Но, едва она осталась одна, возмущение схлынуло, сменившись нешуточным испугом. Она вдруг осознала, что совершила непростительную глупость, оттолкнув выгодного жениха. Притом ведь Джонатан Камберленд вовсе не был дурным или глупым человеком. Просто он думал, как большинство. И в его намерения вовсе не входило обидеть ее…
Выглянув на улицу через окно вестибюля, Виктория увидела, что маркиз все еще находится на том месте, где она оставила его.
«Конечно, он ведь не привык к таким отповедям, – догадалась она, – и теперь никак не может прийти в себя».
Упустить такую возможность для примирения было просто грешно. Собравшись с мыслями, Виктория снова вышла на крыльцо и, неспешно спустившись по ступенькам, сдержанно посмотрела на молодого человека.
– Мне показалось, что вы хотели сказать мне что-то еще, лорд Камберленд, – нейтральным тоном произнесла она, давая ему шанс исправить неприятное положение.
– Только попросить у вас извинений, – облегченно вздохнув, ответил он. – И еще напомнить, что во вторник я с нетерпением жду вас с тетушкой и кузиной к обеду.
Милостиво улыбнувшись, Виктория протянула маркизу руку, которую он тотчас почтительно поцеловал. Они снова простились – теперь уже более тепло, как добрые друзья, и, немного успокоенная, Виктория направилась в свою комнату. Однако неприятный осадок от этой короткой стычки остался.
В этот день Виктория впервые осознала, каким серьезным шагом является замужество, к которому она так сильно стремилась. Кто бы ни стал ее мужем, он наверняка будет подавлять ее свободу и навязывать ей свои взгляды на жизнь. Сможет ли она ужиться с человеком, который смотрит на вещи совсем иначе, чем она сама? Не будет ли чувствовать себя несчастной? Но размышлять об этом было бессмысленно: у нее не было иного выхода спасти родовое имение и свое будущее, кроме как поскорее выйти замуж.
«А значит, нужно выбросить из головы все эти глупые мысли и твердо следовать намеченной цели», – убежденно сказала она себе.
Глава 5
Для визита во дворец Камберленда Викторию нарядили в роскошное платье из белоснежного атласа, украшенное фестонами и розовыми розами с нежно-зелеными листочками. Этот наряд предназначался для следующего бала, но тетушка решила, что сегодняшний случай не менее значителен. Всю дорогу леди Матильда давала племяннице бесчисленные наставления о том, как следует вести себя в доме маркиза, так что когда они, наконец, приехали, Виктория чувствовала себя ужасно утомленной. Но ее усталость сняло как рукой, как только она увидела величественный дворец в три этажа с внушительной колоннадой вдоль пышного фасада. Камберленд встретил гостей в просторном светло-голубом холле с беломраморными колоннами. Под руку с ним Виктория ступила на широкую лестницу с коваными перилами, покрытую дорогим красным ковром. Дойдя до середины, лестница раздваивалась и дальше поднималась вверх двумя широкими полукружиями. Итальянские статуи, бесчисленные зеркала, роскошные мебельные гарнитуры модных бледных оттенков – вся эта прохладная роскошь подействовала на девушку несколько обескураживающе. Но когда все уселись за длинный стол в огромной бело-золотой столовой, напряжение Виктории постепенно прошло. Лорд Камберленд был так любезен, так предупредителен, что устоять перед его обаянием было просто невозможно.
Час спустя, когда гости и обитатели особняка перешли в гостиную, маркиз предложил Виктории подняться на третий этаж и осмотреть заново отделанные покои. Это предложение показалось девушке несколько странным, однако она с готовностью согласилась. А посмотреть там было на что. Столь роскошно отделанных внутренних покоев Виктории еще никогда не приходилось видеть. Сиддонсы были обеспеченными людьми, но по сравнению с гостевыми комнатами этого дома спальня леди Матильды казалась простенькой, словно жилище гувернантки.
Осмотрев ряд помещений, они остановились в просторной комнате с необъятной кроватью под голубым парчовым балдахином, обильно затканным золотом. Стены и мебель здесь были обтянуты такой же тканью. На стенах висели зеркала в позолоченных рамах, пол устилал огромный бело-голубой ковер. На мраморном туалетном столике стояло множество безделушек, указывающих на то, что эта спальня предназначалась для женщины.
– Апартаменты моей будущей супруги, – пояснил Камберленд, выразительно посмотрев на свою спутницу. – Как вы находите эту комнату, Виктория?
«Слишком неуютной и холодной», – тотчас подумала девушка.
– Я нахожу ее… просто восхитительной! – с притворным восторгом вымолвила она. – Признаться, я немного завидую той женщине, которая будет здесь жить, – добавила Виктория кокетливым тоном, хотя на самом деле вовсе так не считала.
Камберленд окинул ее покровительственным взглядом и нежно улыбнулся.
– Думаю, мои слова прозвучат для вас несколько неожиданно, – с расстановкой произнес он, – однако боюсь, что если промедлю и не сделаю вам предложения прямо сейчас, то меня кто-нибудь опередит.
Он выжидающе посмотрел на Викторию. Ценой большого усилия ей удалось выдержать этот взгляд и не отвести глаз. Перед мысленным взором девушки пронеслась вереница ее поклонников, но это видение быстро растаяло, словно зыбкий мираж. Отказ был невозможен. Если бы ей сделал предложение другой мужчина, можно было бы подумать, взвесить все «за» и «против», потянуть время. Но раздумывать над предложением Джонатана Камберленда было просто нелепо… и непростительно с точки зрения ее тетушки и всего светского общества.
«Вот и все, – подумала Виктория, почему-то ощутив вместо радости и торжества приступ необъяснимой тоски. – Не будет больше ни борьбы за внимание кавалеров, ни женских ухищрений, ни мучительных тревог. Судьба сама все решила за меня».
Она понимала, что должна произнести что-то соответствующее моменту, но ее язык словно прирос к небу.
– Вы молчите, Виктория? – встревоженно спросил маркиз. – Может быть, я слишком туманно выразился… Леди Джемисон, – произнес он более официальным тоном, – я прошу вас стать моей женой. Вы… вы выйдете за меня, Виктория?! – воскликнул он, совершенно сбитый с толку ее упорным молчанием. – Ответьте же мне «да», наконец!
– Да, – тихо промолвила она, опуская глаза, как подобает скромной девушке в подобной ситуации. – Да, милорд, я согласна стать вашей женой.
С его губ сорвался облегченный вздох, а на лице снова появилась уверенная улыбка. Подойдя к Виктории, Камберленд положил руки ей на плечи и легонько коснулся губами ее пылающей щеки.
– Пойдемте вниз и поскорее объявим об этом нашим родственникам, – деловито промолвил он, увлекая ее за собой.
К удивлению Виктории, новость о помолвке никого не удивила. Казалось, все ждали именно такого развития событий. Пожилая тетушка Джонатана тотчас вызвала секретаря, чтобы продиктовать объявление в «Таймс». Посыпались поздравления, а вслед за тем женщины принялись бурно обсуждать детали предстоящей свадебной церемонии, а также соответствующие событию новые туалеты невесты. Дату бракосочетания предложили назначить жениху, и после небольшого раздумья он назвал конец июня.
Когда поздно вечером Сиддонсы собрались уезжать, Виктория отвела жениха в сторону и задала ему вопрос, мучивший ее два последних часа.
– Джонатан, – спросила она не без замешательства, – скажите, почему вы остановили свой выбор именно на мне? Ведь в Лондоне полно более красивых и богатых девушек.
– Богатых – да, но таких очаровательных, как вы, – совсем не много, – уверенно ответил он и снисходительно покачал головой. – Виктория, вы даже не осознаете, какое вы сокровище! Мне будут завидовать все лондонские мужчины, потому что каждый мечтает иметь красивую жену с жизнерадостным и кротким нравом.
– Но вы же почти не знаете меня, как же вы можете судить о моем нраве? – едва не рассмеявшись, возразила Виктория.
– Это совсем не важно, дорогая моя, – убежденно ответил маркиз. – Я знаю вас достаточно, чтобы понять, что вы прекрасно подходите на роль леди Камберленд. Занимайтесь балами и нарядами и не забивайте вашу милую головку глубокомысленными рассуждениями. Это совсем не идет хорошеньким девушкам.
Слова маркиза не понравились Виктории, но, как обычно, она благоразумно промолчала. Он брал ее бесприданницей, великодушно предложив тетушке оплатить счета за пошив ее приданого. Могла ли она испытывать к нему иные чувства, кроме глубокой признательности и благодарности? Ей крупно повезло, больше, чем многим остальным дебютанткам. Вот так, сразу, найти богатого и знатного жениха! Да еще такого любезного и симпатичного!
Помолвка не помешала Виктории веселиться на балах и очаровывать новых поклонников. Несмотря на то, что Камберленд неизменно сопровождал ее на званых вечерах, он не ограничивал ее свободы. А что касалось утренних прогулок по паркам, то здесь она и вовсе обходилась без него. Непосредственность Виктории, приветливый нрав, умение дать мужчине возможность показать себя с лучшей стороны притягивали к ней сердца молодых людей. И все они в один голос сожалели, что она так быстро оказалась помолвлена.
Поначалу Виктория опасалась, что жених будет ревновать ее к другим мужчинам, но ничего подобного не произошло. Напротив, очень скоро она заметила, что ему льстит внимание, которое оказывают его невесте. Джонатан явно преисполнялся гордости, когда видел, как поклонники Виктории провожают ее восхищенными взглядами. А когда они подходили к нему на балу и спрашивали разрешения пригласить его невесту, он просто излучал добродушную снисходительность. Он был слишком уверен в своем превосходстве над остальными кавалерами Виктории, чтобы ревновать.
– Все-таки Джонатан – очень самоуверенный мужчина, – как-то раз заметила Виктория в разговоре с тетушкой. – Похоже, ему даже в голову не приходит, что мне может понравиться кто-то другой.
В ответ на это виконтесса цинично заявила:
– Если тебе сделает предложение кто-нибудь получше Камберленда, мы без колебаний расторгнем помолвку. Однако вряд ли это случится, дорогая. Сейчас многие молодые люди сами охотятся за приданым.
– Я совсем не это имела в виду, тетушка! – рассмеялась Виктория. – Я хотела сказать, что мне может понравиться другой мужчина, не обязательно богатый и знатный.
Леди Матильда посмотрела на племянницу таким взглядом, будто та сошла с ума.
– Боже, что за чуть ты несешь? – возмущенно спросила она. – Как ты можешь думать о других мужчинах, когда у тебя есть жених, который хорош собой, богат и независим? Или ты уже забыла, что значит нужда и неуверенность в завтрашнем дне?
Почувствовав себя виноватой, Виктория смущенно опустила глаза. В самом деле, откуда у нее эти нелепые мысли? Разве можно мечтать о каком то другом мужчине, имея такого жениха, как Джонатан Камберленд? Через два месяца у нее будет все, чего только может желать женщина. И главное – Джемисон-холл будет спасен.
Эта мысль сразу улучшила настроение Виктории, и она дала себе слово больше никогда не заводить таких опасных разговоров.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?