Читать книгу "Проект: Граф Брюс. Книга 2"

И изрядно рисковал, приходя ко мне – это я тоже моментально понял. В их небольшой общине, всего-то десятка полтора человек, он был последней ниточкой к дому. К тому же, открывая мост между нашими разумами, он не мог не знать, что какая-то часть не предназначенных для передачи сведений, не просочится.

В своём роде это действительно было равносильно признанию в том, насколько сильно они во мне нуждались.

Руку, лежащую на голове мастифа, я так и не сжал в кулак.

– Что же, – после того, как мы разорвали связь и рукопожатие, меня слегка качнуло. В голове роилось множество мелких осколков памяти и эмоций, которые были отчётливо чужими. – Если мы с этим закончили…

– То можем прямо сегодня отправить в Переход одного из жителей Неблина, – не дал мне закончить Иган Берн. И улыбнулся открыто, чего раньше не делал. – Всё в рамках ваших условий, господин Брюс. Поздний вечер, наш донор, подготовленное место в другой части города.

– А вы не привыкли терять время зря, верно? – усмехнулся я в ответ.

– Не имею такой роскоши. Машина ждёт в квартале от вашего дома. Вы готовы ехать?

Глава 3

После заключения договора с неблинцами жизнь моя целую неделю шла спокойно и размеренно. Установилось даже что-то вроде графика – вещь, как мне казалось совсем недавно, совершенно невозможная. Тем не менее так и было. Сам в шоке.

Поднимался я в шесть тридцать и сорок минут тренировал вместе Ринко контроль за недавно полученной техникой, которую с лёгкой руки лисы мы уже успели назвать «поглощением». Вообще-то, сперва она предлагала другое – «Земное пожирание ки», мол, это в ниппонской традиции. Но я воспротивился. Напомнил, что мы в России, а со своим уставом в чужой монастырь не ходят. В итоге сошлись на обычном «поглощении». Хотя, как по мне, обычной «кражи» хватило бы с головой.

Сразу после тренировки – душ. Завтрак и недолгая дорога до школы. Уроки, через день – тренировки по «Сече». Обед. Клиника. Да, она открылась. Правда, ещё не приняла ни одного больного, рекламу мы только-только запустили, но постояльцы всё равно уже имелись.

Из десяти койко-мест три уже были заняты нашими жителями Ленова. Иган Берн сдержал слово и каждый день поставлял по одному донору для Перехода. Тела были в ужасающем состоянии, такое ощущение, что отряды неблинцев собирали их с самого дна городской канализации. Наркоманы, алкоголики, просто умирающие от целого сонма болячек люди.

Ну и я остался верен обещанию – половину забирал под нужды родного города. Да, состояние реципиентов оставляло желать лучшего, но энергия Перехода справлялась с любыми болезнями. Правда, восстановительный период после процедуры переноса сознания требовался куда больший, чем обычно. Но тут как раз выручила простаивающая пока клиника.

Всего с нашего умирающего мира я провёл в этот семерых человек. Четверо уехали с людьми Берна, трое – со мной, оформленные, как обратившиеся в клинику за помощью бездомные. Учитывая повысившийся риск – Джассан наверняка ищет выживших неблинцев – Совет Координаторов опять немного перетасовал очередь и поставил в начало специалистов по безопасности.

Так что первые солдаты моей личной армии уже со дня на день должны были встать в строй. Осталось только легализовать их через полицейское ведомство. Запросы главный врач клиники уже направил.

Завершался день поездкой на конспиративную квартиру партнёров по договору, переносом очередного беженца с Увядающего Листа, возвращением домой и ещё одной тренировкой. Кицунэ очень серьёзно восприняла мою новую технику и теперь делала всё, чтобы её ученик по глупости себя не угробил.

Подобный ритм меня полностью устраивал. Я, наконец, занимался тем делом, ради которого и пришёл в Денос, а не прыгал, как уж на сковородке, пытаясь где-то найти денег, выжить, и не подставиться под силовиков. С удовольствием бы провёл в этом режиме ещё месяц другой. Но судьба решила в очередной раз подкинуть подлянку.

– Тебя просил зайти господин Леви, – сообщила мне хвостатая, когда на восьмой день я пришёл в клинику после тренировок. – Сразу, как только закончишь со школой.

Лиса уходила из школы раньше и сразу же шла сюда. Формально – выполнять обязанности медсестры, ухаживающей за пациентами. Фактически – потрепаться с доктором Разумовским, главным врачом клиники. Они с Ринко были старыми друзьями – для понимания, Андрею Дмитриевичу было слегка за восемьдесят, а познакомились, когда он только начинал свою медицинскую карьеру.

Дел в больнице пока не было, числящиеся там пациенты ни в каком уходе не нуждались, так что эти двое часами гоняли чаи и вспоминали общее прошлое.

– А чего он на личный не позвонил? – удивился я. Мой номер у особиста из Тайной канцелярии имелся.

– Понятия не имею, – пожала плечами девушка, и сразу же вернулась к прерванному разговору. – А помнишь, Андрюша, как мы с сорок шестом в Монголии…

Так, с этими двоими понятно всё. «Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они». Их сейчас только эвакуация здания заставит отвлечься. Андрюша, надо же! Когда шестнадцатилетняя школьница так называет старикана врача, это капец как странно выглядит!

– Пошли, Уний, – сказал я мастифу, за которым специально забежал домой. – Послушаем, что заслуженный безопасник нам скажет. Ох, чую, что ничего хорошего!

«Нашли группу ханьских наёмников, которые хотели тебя похитить». – предположил товарищ. Пользоваться мыслесообщениями он уже научился неплохо. Достаточно, чтобы поддерживать разговор.

– Вполне возможно, – согласился я. – Давненько эта история не всплывала.

На самом деле всего полторы недели как, но всё равно. Ханьцы сперва лютый шухер навели, не для того же, чтобы потом резко с темы слиться?

От клиники до главного управления Тайной Канцелярии было минут двадцать неторопливого хода. Мы с Унием не торопясь отправились в путь. По дороге съели по мороженому – надо было видеть осуждающие взгляды людей, когда я держал рожок перед мордой пса, а тот его облизывал. В общем, полноценно насладились прогулкой.

Заканчивался сентябрь, осень уже полностью вступила в свои права, оборвав с деревьев все листья. Но холода ещё не пришли. На улице стояли комфортные +13 градусов, светило солнце, прогуливались или спешили по делам разные люди – что ещё нужно человеку, который находится в мире с собой и хорошо делает свою работу?

Дежурный управы доложил о нашем приходе по телефону. Через минуту за мной уже спустился человек в штатском, который повёл меня куда-то вглубь здания. Наверное, в кабинет Баруха Моисеевича – я ведь у него ни разу не был, только в кабинете его подчинённого, господина Хасимото и виделся.

Но провожатый доставил нас с Унием в огромный зал. Здесь, надо полагать, служащие внутренней безопасности проводили праздничные встречи, возможно, даже концерты закатывали. Походил он на кинотеатр, в котором без труда можно было рассадить человек триста.

Высокие потолки, обитые красным бархатом стены, сцена в дальнем конце и приглушённый свет… В итоге я не заметил господина Леви, пока он меня не окликнул.

– Роман! Иди сюда!

Старый друг и сослуживец деда расположился в самом центре зала и приветливо махал мне рукой. Удивившись странному выбору места встречи, я спустился по пологой лестнице до нужного ряда, и добрался до кресла рядом с Барухом Моисеевичем.

– Добрый день. Вы хотели меня видеть? – спросил у него.

Леви кивнул, обвёл взглядом зал, но вместо ответа высказал вопрос.

– Как думаешь, Роман, почему для нашей встречи я выбрал именно это помещение?

Мысли он, что ли, читает? Я ведь думал об этом минуту назад! Не, реально, а вдруг он телепат! Да, знаю, наука Деноса отрицает возможность людей читать мысли друг друга. Но мы же с моим четвероногим другом выкручиваемся как-то. Это, конечно, не полноценная телепатия, а лишь отправка ментальных сообщений.

– Место нравится? – наобум предположил я. Делать мне было нечего, ещё пытаться разгадывать его загадки.

– И это тоже, – усмехнулся Леви, моментально считывая моё настроение. – Понимаю, ты в недоумении, почему я пригласил тебя через звонок в клинику, встречаю здесь, в актовом зале управления. А ответ очень прост: я лишь минимизирую возможности утечки нашей беседы.

Я поднял брови.

– Даже в здании управления?

– Особенно в здании управления, – тихо хохотнул Борис Моисеевич. – Нет, врагов здесь нет, не беспокойся. Но даже друзьям раньше времени знать, что я тебе сейчас расскажу, не стоит.

– Дедушка Барух! – делая большие глаза дурашливо взмолился я. – А может, не надо мне ваших тайн, а? Только жить начал нормально! У всех моих сверстников только и проблем, чтобы экзамены сдать, да девушку на свидание пригласить! А у меня сплошные шпионы, императоры и прочая фигня!

Господин Леви опять рассмеялся, на этот раз совершенно беззвучно.

– А ещё клиника, где ты чудесным образом людей к жизни возвращаешь, мутные типы, у которых ты денег занял…

Я только рукой махнул, мол, ну вас! Давайте уже ваши секретные сведения. И старикан дал. Да так дал, что я чуть с кресла не свалился.

– Вчера умер император Поднебесной, – начал он. – Вечером в своей постели, от болезни. Медики подтвердили, что смерть наступила от естественных причин, ни яды, ни проклятья на него не повлияли. Сразу же после его упокоения, советники провозгласили нового императора. Им стал глава Палаты Весов ван Дин Хао. Он принял новое имя Тай-цзун и провозгласил девиз правления – Цзаяньань.

В этот момент я почувствовал себя блондинкой, которой в обществе умного человека только и остаётся, что хлопать глазками и мило улыбаться. Ну ещё выдать что-нибудь вроде:

– Э-э-э?

Господину Леви хорошо, он с ханьцами полжизни дело имеет. А я вот про них узнал, может, месяц назад. Что значит всё, что он сейчас сказал?

– Когда в Поднебесной человек становится императором, то он как бы умирает. Поэтому старое имя больше не действительно. Наш знакомец ван Дин теперь Тай-цзун. Что касается девиза правления, это такое своеобразное послание подданным и другим варварам – направление внешней и внутренней политики. Избранный Тай-цзуном девиз Цзаяньань можно интерпретировать как «процветание и мир», «установление спокойствия» или «достижение мира». Что в ханьской традиции опять же вовсе не означает наступления мира и благоденствия. В зависимости от политической ситуации, это может значить, что новый император сейчас же примется резать всех своих противников, которые установлению спокойствия мешают.

Вот это я понимаю, объяснил так объяснил! Аж голова кругом пошла. Наступление мира, которое не означает мир, посмертные имена…

– Меня это как касается? – сузил я запрос. – Я ведь правильно понимаю, что бывший глава Палаты Весов ван Дин и есть тот самый ханец, который желал смерти моему деду?

– Да, это он, – подтвердил Барух Моисеевич. – Человек, прежде носивший имя Дин Хао.

– И это значит?.. – поощрил я его интонацией на продолжение. Потому что сам я понятия не имел, что это значит.

С одной стороны – это хорошо. Вроде. Ван Дин становится императором Тай-цзуном, а значит, бумаги, которые хранит мой дед, для него больше не опасны. Не опасны же? В смысле, архив угрожал ему во время борьбы за трон, а теперь как? Уже не угрожает? Или угрожает ещё больше? Чёрт возьми, я запутался с этими ханьцами!

– Существование архивов Алексея Яковлевича по-прежнему является угрозой для Тай-цзуна. Но теперь не на внутриполитической арене, а в области внешней политики. Но и действовать так, как действовал Дин Хао, он тоже не может – другая весовая категория накладывает на него множество ограничений.

– Барух Моисеевич, а вы можете сразу к выводам перейти? – взмолился я. – А то я в ваших пояснениях просто тону уже!

Господин Леви довольно улыбнулся. Похоже, ему доставляло удовольствие вот так надо мной издеваться.

– По дипломатическим каналам императору Тай-цзуну уже переданы обещания уничтожить архив Брюса. А также намёки на определённые послабления во внешней политике Российской империи относительно Поднебесной. Если он разумный человек, а пока ничего не указывало на обратное, то он их примет. И закончит поиски компрометирующих его сведений.

– И дед вернётся домой?

– Похоже на то.

Новость вызвала у меня двойственные чувства. С одной стороны, я, конечно же, рад, что старшему Брюсу больше не придётся жить в изгнании, боясь каждого шороха. И я за недолгий срок нашей с ним совместной жизни успел полюбить этого человека.

С другой же – он может начать мешать моим планам. До сего дня в них никто не вмешивался, но что будет с появлением на горизонте главы рода? Как он, например, отнесётся к клинике, людям, которых я планировал брать в род вассалами. Как ему, наконец, объяснить всю эту движуху с чудесными исцелениями?

– А скоро? – уточнил я, демонстрируя подобающее моменту и родственным связям нетерпение.

– Через несколько дней станет ясно, – сказал господин Леви с задумчивым видом. – Однако, Роман, я пригласил тебя не только чтобы поговорить об этом.

– Нет? – удивился я.

– Нужно кое-что разъяснить тебе, чтобы это потом не стало неожиданностью, – хмыкнул контрразведчик. – Скажи, каким ты помнишь деда?

Хорошенький вопрос! Да мы так-то меньше месяца назад расстались. Он что, изменился за это время до неузнаваемости?

– Ну… – даже не зная, как правильно на него отвечать, протянул я. – Добрым. Заботливым. Ворчливым.

– Чудаковатым? – подсказал собеседник.

– Ну, не без того. Но он же старый совсем… Простите, Барух Моисеевич!

– Ничего, – усмехнулся тот. – А что, если я скажу тебе, что всё это было лишь маской? Престарелый глава рода, чудаковатый, заботящийся о своём единственном внуке. Едва сводящий концы с концами…

– А это не так? – что-то особист меня сегодня только и делает, что заставляет удивляться и терять нить беседы.

– Скажем, не совсем так. Понимаешь… Как бы это сказать-то… В общем, дело в том, что игра с главой Палаты Весов началась достаточно давно. Не этой осенью. За пару лет до известных тебе событий. Учти, я все это тебе рассказываю, поскольку ты внук моего друга и уже показал себя достойным молодым человеком, который вполне умеет хранить тайны.

На этот раз господин Леви посмотрел на меня с характерным прищуром, в ответ на который, мне только и осталось что кивнуть.

– Для того чтобы игра началась, и один из ванов, тот самый Дин Хао, в неё вступил, твой дед стал таким, каким ты его помнишь, – продолжил Барух Моисеевич. – Не буду утомлять тебя подробностями и нюансами, скажу лишь, что нашему государству именно этот человек максимально выгоден на троне. Поэтому твой дед стал затворником, а мы распустили в нужных кругах информацию о хранящемся у него архиве.

– Ладно… – не очень уверенно сказал я. – И получилось?

– Пока ещё не до конца, но да. Получилось. Но для тебя главным является то, что вернувшегося домой человека ты можешь не узнать. Говорю это, чтобы ты был готов. И так из-за наших игр настрадался.

– Подождите, Барух Моисеевич, – что-то я сегодня прямо сильно туплю. – В каком это смысле – не узнаю? Он что, пластическую операцию сделал?

– Теперь ему нет нужды изображать старого маразматика, вот в каком смысле, – хмыкнул господин Леви. – Ему не нужно будет ругать правительство, ворчать, смотреть, как благополучие семьи утекает сквозь пальцы. Вернётся деятельный, властный и сильный мужчина, который к тому же поставил себе целью возродить угасающий род. Причём своими силами.

Возродить угасающий род своими силами… Это он, что? Про то, что меня сейчас быстренько на какой-нибудь графине женят? Чтобы я начал строгать маленьких Брюсов на радость деду? Ну, определённое неудобство, конечно, может стать небольшой помехой моей деятельности. Но ничего смертельного не вижу. В конце концов, титул обязывает и всё такое.

– Поэтому, Роман, я тебя прошу – не удивляйся его новому образу, – совсем уже простительным тоном произнёс Леви. – И его новым спутницам.

– Спутницам?

Каким ещё спутницам? Что-то я не помню в окружении Алексея Яковлевича никаких спутниц. Правда, я и про кицунэ, пока он её с письмом не прислал, ничего не знал. Да и вообще – вся жизнь деда была для меня неизведанной территорией.

– Да. Их две, – пожилой контрразведчик чему-то своему улыбнулся и закончил: – Жена Алексея, урождённая баронесса Торнау. И наложница Железнякова, из мещан.

– Чего? – глаз у меня задёргался. Или оба сразу. Да, точно. Оба два.

– Ты пойми, Роман, – заторопился с объяснениями Барух Моисеевич. – Пока шла игра с ханьцами, он не мог себе позволить создавать связи, через которые на него могли надавить враги. Единственного внука, практически взрослого человека, ещё можно как-то защитить, но беременных женщин и маленьких детей – гораздо сложнее. Потому он и тянул с браком до последнего…

– А они уже беременные? – уточнил я, чувствуя, как поднимается изнутри волна не очень подходящего к ситуации веселья.

– Похоже на то…

И вот тут я обнаружил, что сдерживать рвущийся наружу смех, я больше не могу. Мой дед, оказавшийся не тем, кем я его помню, возвращается домой с женой и наложницей. И обе они в положении!

Глава 4

К счастью, дед со своими беременными женщинами не появился ни на следующий день, ни на второй, ни даже на пятый. Политика – дело медленное. Пока наши дипломаты продолжали хороводить свои танцы вокруг ханьского императора, старший Брюс не рисковал переезжать в родовое поместье. Оставив его, уже привычно, на меня. И пригляд в лице Тайной Канцелярии.

Так что у меня появилось время к его возвращению подготовиться. Нет, не провести генеральную уборку, восполнить запасы выпитого спиртного и избавиться от забытого подружками нижнего белья. Вопрос вставал куда более серьёзный. Вот сейчас у меня уже шесть человек на попечении, четверо из которых – слабенько легализованные пришельцы из другого мира. Покинувшие клинику и даже прошедшие процедуру вассальной присяги роду Брюс.

Ну и пёс ещё, хотя с ним-то как раз проблем никаких. Разве что незнакомый мне, как оказалось, человек, окажется врагом всем домашним животным, и потребует от Уния избавиться.

А со временем людей будет становиться только больше. В клинике сейчас ещё несколько человек лежат. Двое от неблинцев. И пятеро своим ходом пришло – работает реклама. Трое, правда, как доноры не подходят, их можно вылечить и так, лисьими методами, что тоже послужит делу сарафанного радио. А двое – скорее всего, наши клиенты. Их куда девать? То есть, до вестей от главы рода, я и не переживал, поместье большое, человек пятнадцать поселить несложно, а то и больше. Потом же…

Ну, я рассчитывал, что встану на ноги, переведу леновцев на зарплаты под какие-нибудь должности, и те уже самостоятельно смогут снимать жильё. Кто-то вообще может пожелать уйти. Моя задача – их первичная социализация в мире, а уже оставаться со мной или нет, это их и только их решение.

Теперь же выяснилось, что времени у меня практически не осталось. Не познакомиться толком с новичками, ни план нормальный придумать! Пришлось форсировать события. Соответственно, залезть в кубышку, которая вот-вот должна была показать дно.

Но несмотря на это, первым делом я купил машину. Без личного транспортного средства уже становилось сложновато. Раньше-то что – школа да и всё! А сейчас и она, и клиника, и вечерние визиты к неблинцам. Ну и статус – сколько можно на такси гонять.

Выбор пал на старенький представительский «даймлер» какого-то лохматого года, произведённый по германской лицензии. Такие, в отличие от оригинальных немецких авто, стоили дешевле, да и этот, благодаря длительной амортизации у прежнего хозяина, обошёлся мне сравнительно недорого.

С машиной к тому же появилась и должность шофера, куда я тут же зачислил Догуляя. Слуга из него, несмотря на все старания Ринко, вышел слабенький. А точнее сказать никакой – от старых сервизов благодаря его неуклюжести вскорости совсем ничего не останется.

При этом, усвоив урок и понимая, что за мной он здесь, как за каменной стеной, бывший профсоюзный лидер умирающего города всеми силами старался стать полезным. Оставив, по крайней мере, на словах, прежние планы. И вместо них выстроив новые.

– Замыслы у тебя, Кочевник, амбициозные. Грандиознее моих, – сказал он мне в один из дней, видимо, хорошенько все обдумав. – И хоть ты молодой совсем, но в этом мире, как чего добиться понимаешь лучше меня. То, что я предполагал, когда бежал из Ленова, как мне сейчас видится, никакой критики не выдерживает. Так что я останусь с тобой. И если ты нас не догуляешь до беды, буду тебе верен. Слово даю!

– То есть, пока я тебе нужен, ты не предашь? – усмехнулся я в ответ.

– Все люди так живут, – пожал плечами земляк. – Только называют это по-другому. Мой подход честнее. Но сразу скажу. Мой жизненный опыт в этом мире может и слабо применим, но он есть. И довольно богатый. Я хочу, чтобы ты не скидывал его со счетов и не держал меня на положении “принеси подай патроны”. Хочу вместе с тобой расти. Такая вот моя ставка.

В чём-чём, а в честности ему было не отказать. И в первый раз сразу свою цель объявил, и теперь вот. Так что я, для начала, назначил Ивана Непомнящего, как его теперь здесь звали, своим личным шофером. Какой-никакой, а всё же карьерный рост. Ну и обещание дал, что по делам его и своим возможностям, буду продвигать дальше.

Надо сказать, вольно или невольно, но с машиной и Догуляем я попал в самую точку. Бывший криминальный авторитет с первого взгляда влюбился в поживший агрегат с чихающим двигателем, и теперь большую часть времени проводил в гараже. Оказалось, что у него и в Ленове была небольшая коллекция раритетных машин, одна даже на двигателе внутреннего сгорания, а не электрическая.

Понятно, что ездить на ней он почти не ездил – бензина в Ленове даже за большие деньги не найти, но держал в исправном состоянии. Такое вот милое чудачество у закоренелого преступника.

Так что теперь он периодически выставляя мне счёта на запчасти и усовершенствование «ласточки». А когда я возмущался тратам, напоминал, что я не кто-то там с улицы, а целый граф. Значит, должен соответствовать этому высокому титулу.

Вторым кадровым назначением стали специалисты по безопасности. Координаторы, как я уже говорил, внесли в очередь изменения, чтобы хоть как-то поддержать своего Кочевника. И прислали сразу двоих боевиков, занявших тела, предоставленные неблинцами.

Ланган, младший в этой паре, дома ему было чуть больше двадцати, здесь стал мужчиной лет тридцати пяти. Хотя когда я первый раз увидел его будущего донора, то решил, что тому не меньше шестидесяти. Но энергия Перехода сделала своё дело, полностью приведя организм к биологическому оптимуму.

По счастью, этого прогонять через социальные службы и нарекать Непомнящим не пришлось. В полицейской базе ФИО донора довольно быстро нашли по отпечаткам пальцев. Алексей Пыжов в своей первой жизни имел несколько приводов по мелким кражам, так что документы ему восстановили без труда.

Внешне он на телохранителя никак не тянул – невысокий, худощавый, чернявый и с хорошо заметной долей якутской крови. С такой внешностью ему бы охотником стать. Но мне, как говорится, не до жиру было.

Вторым бойцом из Ленова, и моим начальником службы безопасности, стала женщина. То есть, в родном мире это был довольно пожилой мужчина, но здесь ему пришлось сменить пол. Перед Переходом я предупредил Эрику, что неблинцы дают только женское тело, и лучше бы кого-то другого отправить. Но та ответила, что очереднику всё равно. Мол, он очень серьёзный профессионал, всю жизнь в спецназе городского ополчения. То есть опытный, но с кучей ранений и болячек, так что другой возможности может и не дождаться.

Дома его звали Телларом, здесь же он стал Дарьей Скороходовой. Донор тоже оказалась отягощена связями с криминалом, но в области наркоторговли – подрабатывала мелким дилером, а потом и сама на свой товар подсела. После преображения опустившаяся бродяжка стала некрасивой жилистой женщиной лет сорока пяти. Высокого роста и широкой в кости, что Теллара полностью устроило.

– Центр тяжести немного смещён, – хохотнул он, хлопая себя по заду и указывая на грудь. – А так габариты плюс минус родные.

Начбез сразу после выписки из клиники принялся за работу. Составил график дежурств и обходов поместья, попытался включить в него Догуляя, но тут же получивший от ворот поворот. Потребовал расширения штатов, покупку оружия, спецсредств и системы видеонаблюдения, на что выслушал отрицательный ответ уже от меня. Сделал попытку подмаслить Уния и назначить его сторожевым псом, за что был аккуратно укушен за ногу. И немного успокоился.

Третий леновец тоже был женского пола. По счастью, и на родине, и здесь. Велара пришла на замену Унию, который должен был стать моим бухгалтером, но не срослось. Ей досталось тело молодой женщины Кристины Носовой, тоже наркоманки. Довольно привлекательной, кстати, после преображения энергией Перехода, если бы не всегдашнее угрюмое выражение лица новой носительницы.

Велара ничего не требовала и не просила, кроме доступа к сети и кое-каких книг. Фактически после выписки, она поселилась в дедовом кабинете, изучая здешние законы. Как финансовые, так и общие. После короткого разговора с ней, мы договорились, что кроме бухгалтерии, она возьмёт на себя и правовое обеспечение моей деятельности. Для чего постарается побыстрее подтянуть знания здешних законов.

Те же двое новеньких «неблинских», которые ещё приходили в себя после Перехода в клинике, были обычными переселенцами. К тому же ещё и семьёй – я специально пропустил свою очередь у «поставщиков тел», чтобы потом забрать сразу двоих. По предварительной договорённости, они должны были занять роли повара и разнорабочего при поместье.

В общем, получалось вроде неплохо. По крайней мере, к приезду деда всё должно выглядеть так, будто юный наследник раздобыл деньжат и взялся за обустройство поместья. Единственное, что меня напрягало, что старший Брюс – не выживший из ума старикан, кем я его привык считать, которому можно скормить любую дезу, а вполне ещё полный пороха контрразведчик, который все мои потуги в конспирацию вскроет на счёт три.

В принципе, это мог сделать ещё и Леви, который наверняка знал о ведущихся в поместье разговорах на странных языках. Но то ли придерживал эту информацию до возвращения старого товарища, то ли временно решил не лезть не в своё дело.

Что со всем этим делать, я не знал. И пока решил, что просто буду тупить до последнего. Иган Брен – ростовщик, денег мне на клинику занял. Языки – показалось лисе, ничего про языки не знаю. Сленг такой молодёжный. Люди в поместье – так ведь нужны роду слуги! А я, как больной мальчик, вернувшийся с того света, имею пристрастие к спасению сирых и убогих. Куда езжу каждый вечер? Так на личные приёмы, людей спасаю!

В конце концов, по генам я Брюс, поди докажи обратное. Дар родовой есть, память реципиента, его внешность и голос. А странности… За них здесь в тюрьму не сажают…

– Брен прислал человека с адресом, – в комнату после короткого стука вошёл Ланган, прерывая бесплодные мои размышления. – Для сегодняшнего лечения. И передал вот это.

На пол опустилась небольшая сумка, расстегнув которую я обнаружил плотные пачки банкнот. Живём! Неблинец собрал оговорённую сумму, так что призрак финансовой несостоятельности можно было задвинуть подальше на неопределённый срок. Двести тысяч рублей позволят мне довольно долго продержаться. Надо будет у Велары уточнить, сколько именно.

– Хорошо, – сказал телохранителю. – Можем выдвигаться.

– Господин, я бы хотел кое-что сказать… – не двинулся с места тот.

После эпичного провала с разговором на чуждом этому миру языке, я взял за правило и заставил своих людей использовать только русский. Соответственно, обращение «Кочевник» сразу же заменилось местным именованием – господин или господин граф. Также позволялось обращаться ко мне по имени-отчеству – тоже принятая здесь практика.

– Так говори, – кивнул я.

– Это касается Брена. Не стоит нам с ним сотрудничать.

– Он полезен.

– И опасен.

– И поэтому ты здесь, Алексей.

– Координаторы… – начал он, но я тут же сделал страшные глаза, мол, ты чего болтать удумал. Лагман кивнул понимающе и сообщил. – Госпожа Ринко гуляет с Унием на заднем дворе, так что мы можем говорить свободно. – когда я неохотно кивнул, он продолжил. – Координаторы велели нам с Телларом изучить возможность разрыва этого соглашения. И мы…

Я закашлялся. Велели! Какие молодцы эти Координаторы!

– И чего вы надумали? – уточнил нейтральным тоном.

– Людей у них не так много. Боеспособных ещё меньше. Если мы увеличим собственную службу безопасности, можно будет в обозримом будущем уничтожить их.

Подняв руку, я прервал телохранителя. Всё с ним, солдафоном, понятно. Нет человека – нет проблем. Решение вопросов радикальным способом. Мол, если неблинцев не будет, то и джассанцы не придут. Логично же!

Можно сказать – мой первый бунт на корабле. Пока в мягкой форме, но всё же попытка играть не за меня, а за прежнее начальство. Такое надо выпалывать, пока не проросло во что-то большее.

– Услышал тебя, – после небольшой паузы сказал я. – А теперь ты, Алексей, послушай меня. Очень внимательно послушай, чтобы потом не пришлось повторяться. Координаторы могут хотеть чего угодно, но на этой стороне главный я, а не они. Они могут только рекомендовать мне модель поведения, но не более того. Решения принимаю я.

– Это понятно…

– Погоди! Я не закончил. Тебе, Алексей, нужно определиться, на кого ты работаешь. На Координаторов или на меня. Если на них, то собирай вещи. Денег на первое время выдам, а там устроишься как-нибудь. Но если на меня – то будь добр выполнять мои приказы, которые я отдаю, а не те, которые ты сам себе придумываешь во имя общего блага. Я что-то говорил про изучение возможностей устранения группы Брена? Не слышу ответа?

– Нет.

Глаз Ланган не отвёл, и было видно, что на такую реакцию Кочевника он не рассчитывал. А на какую, интересно? На похвалу?

– Правильно. Потому что я про это ничего не говорил. Вот когда скажу – вы с Телларом сядете, изучите вопрос, а потом мне доложите о возможностях. Это понятно?

– Да.

Несмотря на утвердительный ответ, итогом разговора телохранитель остался недоволен. Перечить не стал, но, что называется, затаил. Хреново. Придётся, значит, отправлять его на вольные хлеба – боец, который служит не мне, а кому-то там на другой стороне, попросту опасен.

Прямо сейчас, конечно, делать ничего не стоит, но после возвращения от неблинцев нужно будет ставить вопрос ребром. Или, может, не брать его с собой на процедуру Перехода? Нет, лучше присмотрюсь пока к его реакциям.

– Если мы со всем разобрались, то скажи Догуляю, что я выхожу. Пусть заводит свою тарахтелку.