Электронная библиотека » Виталий Полосухин » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Черный зверь"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 23:27


Автор книги: Виталий Полосухин


Жанр: Ужасы и Мистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Виталий ПОЛОСУХИН

ЧЕРНЫЙ ЗВЕРЬ

* * *

Сергей вошел в полутемный зал, остановился и попытался отыскать ее взглядом. Рядом, по левую руку тихо звучал со сценки джаз. Почти все столики пустовали. За стойкой бара сидели несколько человек, а бармен, разумеется в белой сорочке и бабочке, лениво протирал стаканы.

В клубе было только четыре девушки. Вернее, одна была уже не совсем девушкой – женщина лет тридцати пяти, с густыми рыжими волосами и яркими губами. Она отпадала сразу. Еще одна, длинноногая и длинноволосая, скучала за столиком, но она не подходила по росту. Оставались две: миниатюрная куколка-блондинка и примерно того же роста невзрачная шатенка в серой кофточке. Что за удовольствие – к такой невзрачной внешности еще и надевать всякие серости? Видать, она. Сергей направился к бару. А, собственно, чего он ожидал? Уж не той ли куколки?

Джаз затих. Обгоняя Сергея, со сцены сбежал длинный патлатый парень и подсел к шатенке. Та томно-страстно приникла к его губам. Упс! Сергей замер в нерешительности. Он еще не верил произошедшему. Неужели!..

Он подсел к куколке.

– Девушка, простите за идиотский вопрос… Вы – Альберта Вагнер?

Куколка посмотрела на него. У нее было удивительно правильное, но какое-то слишком взрослое лицо. А серые глаза… Они смотрели как-то странно. Что-то в них было… Вернее, наоборот. В них просто чего-то не было. Не хватало чего-то, что казалось Сергею очень важным в человеческом взгляде.

– А вы – Томас?

– Ну, слава богу! – вздохнул Сергей. – Позвольте сделать вам комплимент – вы чертовская красавица! Зачем же вам понадобились эти знакомства через Интернет?

– Слушай, – девушка не отреагировала на его комплимент, – в письмах мы были на «ты»… Может, и в жизни сразу перейдем?

–О'кей. Зачем же тебе это понадобилось? Неужели такая красавица никого не может себе найти в офф-лайне?

– Мы, вампиры, любим риск, – сохраняя серьезное выражение лица, ответила девушка. Но в ее глазах мелькнули лукавые искорки. Сергей догадался, что ей хочется продолжить игру. Что ж, полутьма клуба как нельзя лучше подходила для вампирских свиданий.

– Да… – Сергей оглядел небольшой зал. – Риска в нашей жизни не хватает. Скука. – Он поглядел на стакан девушки. – Что ты пьешь?

– Джин с тоником, – ответила она. Эта девушка, она держалась сейчас совсем не так, как в их письмах. Сергей пытался уловить в ее голосе, манере поведения хоть что-то дружелюбное, какие-то теплые нотки. Но она словно задумалась о чем-то, и общество Сергея мешало этим ее мыслям.

– Бармен! Бокал «Хольстена» будьте любезны.

Сергей промочил горло и снова посмотрел на девушку. Она, завесившись золотистыми волосами, казалось, не стремилась поддержать беседу. Интересно, как ее зовут на самом деле? Сергей понимал, что Альберта Вагнер – вымышленное имя. Выходило, он не знал даже, как ее зовут. Он не знал о ней ничего, кроме этой игры в вампиров.

– Скажи, как тебя зовут? – тихо спросил Сергей. Он решил, что не будет робеть и держать дистанцию. Пускай они не знакомы, это даже к лучшему. Может, она решит открыться незнакомому человеку. Он был почти уверен – у нее какая-то проблема.

– Меня? – переспросила она, будто Сергей мог обратиться к кому-то еще. – Лиза. Меня зовут Лиза. Да ведь и тебя зовут не Томас?

– Нет. Меня зовут Сергей.

– Очень жаль. – Лиза вздохнула, но Сергею показалось, что она потеплела. Джаз зазвучал снова. – Скажи, тебе нравится эта музыка? – вдруг спросила Лиза. Сергей прислушался. Ему не часто доводилось слушать живой джаз, хотя он вполне мог себе это позволить.

– Да. Это очень красивая музыка. – Он отыскал патлатого на сцене (тот играл на саксофоне) и подумал, что ведь его вполне можно любить за одни только звуки, которые он извлекает из своего инструмента, и не обращать внимания ни на сальные волосы, ни на длинное некрасивое лицо.

– А что для тебя самое прекрасное в жизни? – спросила Лиза. Забавно, подумал Сергей, она и в жизни такая же любопытная. Причем любопытство это – особого рода. Она любила спрашивать о нем. Но о себе рассказывала очень мало.

– Сложно сказать, что для меня самое прекрасное. Есть, например, прекрасная музыка. Я не могу равнодушно слушать Гершвина – это просто чудесная музыка. – Сергей улыбнулся, глотнул пива и посмотрел на Лизу. Она действительно была очень красива, и он хотел сказать ей это. Но почему-то не стал. Вместо этого, словно читая стихи, он произнес: – Прекрасен лес, летний, но с маленьким оттенком осени, с утренними лучами солнца, пробирающимися между листьев, с прохладным запахом коры и мокрой травы. Когда мне в жизни не хватает прекрасного, я иду в лес, просто так, забираюсь подальше, прислоняюсь спиной к дереву и стою, слушаю, дышу, наслаждаюсь. Прекрасны грезы, где летаешь или падаешь в бездну. Слава богу, в нашей жизни еще хватает восхищения и радости. И содержимое черепной коробки до конца не испортилось.

Лиза улыбнулась:

– Ты ведь обязательно спросишь меня, почему я выбрала именно тебя из тех десятков писем, которые мне пришли. Я тебе сразу отвечу: потому что ты забавный.

– Спасибо… – с каким-то смешанным чувством отозвался Сергей.

– Нет, правда. Не обижайся. В наше время крайне редко можно встретить людей, способных поговорить не только о погоде, сексе и политике. Иногда мне даже начинает казаться, что таких людей вообще больше нет.

– Очень рад, что разубедил тебя в этом. Скажи, а что для тебя самое прекрасное в жизни? У тебя ведь наверняка есть свой ответ на этот вопрос.

– Конечно. Для меня самое прекрасное в жизни – это жизнь.

– Хорошо сказано. Главное, верно.

– Ты не представляешь себе насколько. Тебе никогда не хотелось жить вечно?

Сергей усмехнулся. Вот так вопрос!

– Никогда об этом не думал. Это очень сложный вопрос.

– Вот так так! – На лице Лизы отразилось любопытство.

– Ну, знаешь… – смутился Сергей. – Бессмертие, оно разное бывает.

– Возьмем классическое бессмертие.

– А что, и такое бывает? – весело спросил Сергей. Он был рад, что Лиза разговорилась и отвлеклась от своих мыслей.

– Я имею в виду то, при котором ты навсегда останешься таким же молодым, как, например, сейчас.

– Да это, в общем, не важно. Когда заранее известно, что умрешь, к смерти как-то легче относишься. А когда ты знаешь, что если не подставишься под пулю, не попадешь под машину, не отравишься грибами, то будешь жить вечно… Представь, что будет с таким человеком? Он превратится в какого-то паука, в подвальную крысу, в зверя, который будет бояться любого движения, любого действия. Я, знаешь, предпочитаю как у Горького. Лучше меньше, да лучше.

Лиза молча слушала. Она смотрела на Сергея каким-то странным взглядом, в котором перемешались уважение, зависть и непонятного происхождения жалость.

– А если это бессмертие – абсолютное? – спросила она.

– То есть?!

– То есть совсем абсолютное. – Ее голос приобрел какую-то тональность, от чего Сергей наклонился к ней ближе и стал слушать еще внимательнее. – Когда ты не можешь отравиться, даже съев столовую ложку цианистого калия. Когда ты можешь спрыгнуть без вреда с десятого этажа. Когда ты можешь пережить автоматную очередь.

– Ну, это совсем меняет дело, – сдавленно произнес он. – А к чему ты все это спрашиваешь?

– Что бы ты тогда стал делать с отпущенной тебе вечностью?

Сергей, не задумываясь, ответил:

– Первым делом объехал бы весь свет, посмотрел другие страны. Потом изучил бы все языки и прочитал всю мировую литературу. Потом взялся бы за театр, живопись, музыку. Потом за науку…

– А потом?

– А потом? – Сергей улыбнулся. – А потом – все. Понимаешь? ВСЕ. Я стал бы богом.

Лиза вздохнула:

– Просто все у тебя. А как же люди, которые становятся дорогими тебе, живут с тобой рядом? А ты не можешь позволить себе даже пробыть с ними больше десяти лет. А любовь, которая для тебя более чем конечна, – всего лишь точка на прямой?

Сергей задумался:

– Ты права, но лишь отчасти. Это неизбежно в любом случае. Пусть не через десять, через двадцать, через пятьдесят лет, но мы все равно уходим из жизни друг друга. А любовь… Но разве в смертной жизни не происходит то же самое? Это печально, конечно. Но это – светлая печаль. Она придает смысл бессмертию. Она придает ему, если угодно, вкус. Эта печаль – выкуп за вечную жизнь. Так должно быть, по-моему. Нужно научиться ценить и это. «Коль души влюблены, им нет пространств; земные перемены что значат им? Они, как ветр, вольны…»

Лиза вдруг взяла его за руку и тихо прошептала:

– Спасибо…

Сергей вздрогнул. Он не понял сути этого жеста. Но он почувствовал настоящую благодарность. И посмотрел Лизе в глаза. В них по-прежнему не выражалось ничего.

– Понимаешь, этот вопрос очень важен для меня, – сказала она уже обычным голосом.

– Почему? Уж не собралась ли ты стать бессмертной?

– Я? – Лиза тихонько рассмеялась. – Я – нет.

Она соскочила с табурета.

– Поехали к тебе.

– Как?.. – удивленно пробормотал Сергей. – Вот так, сразу?

– А чего тянуть-то, изумительный ты мой?

А действительно, подумал Сергей. Чего тянуть? Он встал с табурета, и Лиза взяла его под руку.

Сергей отпер дверь и пропустил Лизу вперед. Она вошла в темноту, и он закрыл за ними. В темноте они стояли с минуту – ему отчего-то не хотелось включать свет. Но долго так продолжаться не могло. Он привычным движением нащупал на стене выключатель. Вспыхнул свет, осветив большую гостиную – в его квартире не было прихожей.

– А у тебя очень мило. – Лиза огляделась.

– Можешь не разуваться, – сказал Сергей, хотя ему очень хотелось увидеть без обуви ее стройные ножки. И Лиза, словно уловив его желание, наклонилась и скинула туфельки. У нее оказались маленькие, очень правильной формы ступни. И Сергея это вовсе не удивило.

– Кофе хочешь?

– Ага. – Лиза упала в большое плюшевое кресло и бесцеремонно положила ножки на низкий журнальный столик. Сергей подумал, что фигурка у нее, конечно, идеальная, но какая-то… детская, что ли. Нет, грудь, бедра – все было более чем. Может быть, контраст со взрослым лицом?

Когда Сергей вернулся, Лиза уже перебралась на диванчик, а ножки поджала под себя. Он поставил поднос с дымящимися чашками на столик и присел рядом. Он очень сильно волновался, хотя в то, что между ними что-то произойдет этой ночью, не верил.

– Сколько там времени? – спросила Лиза. Сергей поглядел на наручные часы;

– Да уж за полночь. Ты торопишься? Тебя отвезти?

– Вот еще! – отозвалась она и быстрым движением обняла его, ища своими губами его губы. Сергей машинально закрыл глаза и ответил на поцелуй. Это длилось больше минуты: Лиза изумительно целовалась, и он чувствовал, что поцелуй может длиться бесконечно. Он открыл глаза, чтобы на секунду взглянуть на ее лицо, и встретился с ее взглядом. Лиза не закрывала глаза, целуясь. Ну и что, подумал он, за-г вороженный мерцанием серых хрусталиков. И в следующее мгновение почувствовал, что у него кружится голова.

Сергей упал на диван, словно в какой-то истоме или внезапно опьянев. Для него перестало существовать что-либо, кроме ее губ и ее рук. Эти руки раздевали его, а губы целовали его тело. Он пытался отвечать на поцелуи, и иногда его горячие губы соприкасались с холодной кожей Лизы. А потом свет перемешался с тьмой, звуки с тишиной, и Лиза растворилась в этих ощущениях. Он не почувствовал только Дного: как Лиза приникла к его артерии на шее своим ртом, впилась будто ставшими ярче губами в кожу, а зубами осторожно прокусила. Сергей ощутил где-то на вершине сознания маленький укол, но сам он находился гораздо глубже. Еще через секунду он совсем потерял сознание. Последнее, что уловил его мозг, это раскаленные угли, прижатые к его шее. Ее губы.

Губы. Толстые и противные на вкус. А может, и не губы вовсе, а язык. Высохшее горло, тупая резь в башке. Подсохшая, сладковатая слюна в уголках рта. Узнали? Ага, он самый и есть. Запой.


Я с ненавистью продрал глаза. Нестерпимо хотелось в туалет. Но для этого необходимо выбраться из постели. Под одеялом тепло, а снаружи холодно. А может, ну его? Сделаю прямо здесь. Нет, Мокро будет. Что лучше – холодно или мокро?.. Или, в принципе, можно на пол. Нет. Вонять будет. А не все ли равно?

Ладно. Надо вставать. Итак, три-четыре! Я сильным движением руки отбросил одеяло. То есть попытался отбросить – рука дернулась и осталась лежать, где лежала. Ноги тоже слушаться не хотели. Зато хотелось в туалет все сильнее. Тогда я решил пойти на радикальные действия – напрягая все мышцы одновременно, я судорогой сбросил себя с дивана. Вот так! Прямо мордой об пол! Зато как в голове сразу посвежело!

Опираясь на все, что только можно, цепляясь за стены, я, как раненый красноармеец, припадая на обе ноги, добрался до вожделенного санузла. Судя по лужицам вокруг толчка, когда-то я уже пытался справить нужду, но не слишком успешно. Так и есть – ширинка расстегнута. В этот раз нужно получше прицелиться.

Вот так… Уф! Как хорошо!.. Я посмотрел на свой орган и неожиданно произнес, обращаясь к нему:

– Вот видишь – когда тебе надо, я встаю!..

Пытаясь побороть приступы внезапного и тупого смеха, я оперся о стену и застегнул ширинку. Ох… Умыться, что ли?

Из зеркала над раковиной на меня смотрел какой-то неандерталец. Впрочем, неандерталец – это много. Гиббон. Макак суматранский, страдающий болезнью Дауна. Господи, и с таким лицом придется выползать на улицу! А не выползать нельзя – водяра иссякла, И жрачка, кажись, тоже.

Я переместился на кухню и среди выстроившейся батареи «Смирновок» попытался отыскать непустую. Фигли. Тогда я стал по очереди переворачивать их кверху дном над немытой фарфоровой чашкой в красный горошек. Закон гласит: из пустой бутылки можно накапать еще сорок капель. Семь помножить на сорок – это будет… Двести восемьдесят. Уже кое-что.

Но двести восемьдесят капель мне выжать из тары не удалось. Испарилось все за ночь. Закрывать надо бутылки. Да хрена ее закроешь после пол-литра, когда свои пальцы с трудом видишь, не то что крышку. Да и на фиг ее закрывать, пустую…

Значит, все-таки придется идти. На холодильнике я наскреб кое-какую мелочь, мятые бумажки – последнюю наличность, оставшуюся с прошлого похода в магазин. В прихожей я еще раз окинул себя взглядом. Небритая рожа, мятая одежда, в которой я сплю, мутный взгляд, шаткая походка, вибрирующие конечности – типичный советский алкаш. Только авоськи с «посудой» не хватает для полноты картины, В таком виде лучше сидеть дома. И буду сидеть, вот только запасусь горючим. А вообще, кому какое дело, как я выгляжу? Хочу – пью, хочу – колюсь, хочу – вообще из окна бросаюсь! У нас демократия и свобода личности!

– А кому какое дело?! – крикнул я и прислушался к звукам своего голоса. Затем открыл дверь и вышел на лестницу.

Август перевалил за середину. Про жару давно уже забыли, зато дожди шли совсем по-осеннему. Обходя огромную лужу у подъезда, я почувствовал приближение жажды. Глядя на воду, хотелось пить. Но не воду, разумеется. Я ускорил шаг.

Самое лучшее в нашем чертановском магазинчике – это винно-водочный отдел. Красота! Фирма! Бутылки стройными рядами – ей-ей, солдаты на параде. Я вообще-то человек мирный, но такие парады люблю. И была бы моя воля – командовать парадом оставил бы бутылку «Смирновки». Настоящий боевой генерал! Жуков на белом коне!..

Молоденькая продавщица встретила меня сочувствующим взглядом. Вот этого не надо. Этого я не люблю, особенно сейчас. Никто тебе, киса, права на такой взгляд не давал. Даже то, что мы с тобой кадрились еще недавно. Напоминаешь ты мне того бодренького двадцатичетырехлетнего паренька, которого я всеми силами забыть пытаюсь. Не смотри на меня так, киса. А то… обижусь.

– Три… Нет, четыре «Смирнова», – процедил я, выгребая на прилавок деньги. Типичные алкашеские деньги – мятые и грязные. Все должно быть в одном стиле – и рожа, и одежа, и деньги.

Девушка молча достала водку. Приласкав прохладные бутылки руками, я еще сильнее захотел пить. И башка разболелась. Теперь быстренько хлеба и колбасятины купить – и домой.

Я со свойственной лишь запойным пьяницам вихляющей проворностью забежал в продуктовый отдел, покидал все в полиэтиленовый мешок и заспешил домой. Ну, вот и все. Никаких больше сочувствующих и презрительных взглядов, никаких флюидов. Сейчас приду, натрескаюсь – и нирвана!.. Я так торопился, что решил не обходить лужу.

Вода скопилась в большой выбоине. Я про нее совсем забыл, хотя была она в асфальте уже больше года. Полет мордой вниз был мучительно медленный. Реакция старого тэквондиста подставила руки, чтобы самортизировать падение, пакеты выпали, и бутылки с веселым звоном дополнили своим содержимым лужу.

– Блядь, – коротко сказал я. Вода в луже была какой-то солено-горькой, и водки в ней совсем не чувствовалось. Хлеб намок и раскис, а колбаса погрузилась в воду как затонувшая подводная лодка. Я немного посидел на бордюрчике, приходя в себя, потом поднялся и, оставляя после себя мокрые следы, потащился в дом. Такой трагедии в моей жизни не случалось уже давно. С тех пор как Настя застрелилась. К счастью, эта рана заняла в сердце всю доступную площадь, так что для новой места уже не было.

Захлопнув ногой дверь, я, не разуваясь, направился в ванную. Там я разделся, побросал все грязное шмотье, даже кроссовки, в таз и упал в пустую холодную ванну. Вода набиралась быстро и была очень горячей. Но мне это было уже по фигу.

Господи! Ну за что ты меня так ненавидишь?! Я же ничего плохого не успел еще сделать в своей жизни! Ну грешил по мелочи, ну пил, курил, спал с кем попало – а кто без этого? Но ведь друзей не предавал! Сукой и падлой тоже вроде никогда не был. Так за что же ты меня так? Эх, ты… Хоть бы водку оставил…

Тут до меня дошло, что денег больше нету. Даже если я решусь сходить в магазин еще раз, то купить новую порцию мне будет уже не на что. Может, занять у кого-нибудь? Винни-Пуху позвонить? Нет! Чтоб он меня таким увидел?! Лучше уж сдохнуть!

Кстати! Неплохая идея! Интересно, как оно, на том свете. В рай меня, конечно, не пустят, так хоть в ад попаду. Какое-никакое, а разнообразие. Может быть, с Настей увижусь. Ей вроде тоже в рай не полагается. Моя любовь туда вместо пропуска вряд ли сгодится.

Обстановка сама подсказывала способ. Я поглядел на свои запястья. Чем бы их?.. Вроде полагается бритвой, да где ж я ее возьму, опасную-то? Может, за ножом сходить? Не-а, лень. И холодно.

Я приподнялся и взял с полочки одноразовую «БИКов-скую» бритву. С трудом отломал ручку. Ногтем поддел пластмассовое крепление…

– Блядь!

Лезвие выскочило, распоров палец. Черт, вот не везет так не везет! Хотя бритвочка-то острая, сойдет.

Из-за густого пара видно было плохо. Шумела вода из крана. Тонкое лезвие в пальцах гнулось, норовило выскользнуть, но вены резать не хотело. Вода давно порозовела от крови из пальца, но цвет был какой-то бледный, Должен быть гуще, насыщенней. Сейчас вот мы…

Я с размаху полоснул лезвием по запястью. Закапало. Как хорошо, что боли нету. Хорошо так. Вторую надо бы.

Кто-то отобрал у меня лезвие, выключил воду и стал вытаскивать из воды. Голова кружилась, я соображал плохо и ничего не видел из-за какой-то мути в глазах, кроме красных точек.

– Господи, ну хоть подохнуть дай, а? – пробормотал я и отдался во власть чьих-то рук.

В чувство меня привел резкий запах в носу. В мозги через ноздри пихнули электродрель с толстым жужжащим сверлом, и это заставило их заработать. Винни-Пух бы сказал, что меня «перезагрузили». Я долго вспоминал, что же это так зашибенно пахнет. Наконец вспомнил. Нашатырь. С этого воспоминания мои мыслительные процессы пришли в норму. Я огляделся. Рядом стоял…

– Зажмите рану на руке, Денис, – сказал Навигатор. – Царапина. У вас не слишком твердая рука. Сейчас продезинфицируем, перебинтуем – и порядок. Где тут у вас аптечка?

– Над раковиной, – ответил я, механически выполняя его приказ. На запястье действительно был только неглубокий косой порез. – Вы мне заодно не скажете, как вы вошли в квартиру… и вообще, какого хрена вы туг делаете?

Навигатор обернулся. На лице его была обычная улыбка.

– В квартиру я вошел через дверь. А тут я спасаю вашу жизнь. И знаете, мне это начинает нравиться. Я вхожу во вкус.

Он достал зеленку, бинт и вату. Подойдя ко мне, он наклонился и попросил:

– Вытяните руку, пожалуйста. Сейчас будет чуть больно, не дергайтесь. А то будет еще больнее.

Он аккуратно смазал края пореза. Никакой боли я не почувствовал. Так, защипало слегка.

Когда Навигатор закончил бинтовать мое запястье, я оглядел себя и заметил, что сижу в некотором роде голый. Абсолютно. А под табурет натекла небольшая лужица. Все это меня почему-то не особо смутило. Я только перебросил ногу на ногу, облокотился на край стола и спросил:

– Ну, что делать будем? Вы от меня опять чего-то хотите?

– Для начала, если вы передумали отправляться на тот свет, я хочу, чтобы вы оделись, – с легким сарказмом заметил Навигатор, присаживаясь на другой табурет.

Тут я покраснел. Пока он делал вид, что не замечал моего неглиже, все было вроде ничего. Но сейчас меня вдруг прошибло, как Адама после яблока. Я даже закашлялся, ощутив его, родного, кусок, застрявший в горле у моего прародителя.

– А вы могли бы и не пялиться, – буркнул я, вставая и выходя с кухни. Голую, пардон, задницу я рефлекторно кокетливо прикрыл рукой.

На пороге комнаты я замер. Мозг уже работал на все сто процентов. Вернее, на все те проценты, на которые он работал обычно. И я заметил то, чего не замечал, не хотел замечать в пьяном состоянии. Кресло, залитое кровью. Брызги крови на стене. Потеки и разводы крови на ковре и на полу. Настиной крови.

Я схватился рукой за косяк и закрыл глаза, давя приступы тошноты и слез. Все вернулось в одно мгновение – и боль, и безнадежность, и бессилие. Я грузно опустился на грязную неубранную постель и тихонько заплакал. Плевать, что не мужское это дело. Но мне действительно становилось легче от этого.

Сколько я так просидел, не знаю. Никто меня не окликал. Навигатоп терпеливо ждал. Слезы текли сначала горькие. Потом соленые. Потом сладкие. Тяжесть из головы медленно выходила вместе с мутными каплями по щекам. На полу засохшее пятно крови смешалось со слезами и как будто ожило.

– Господи, ну что за бред! Что за пошлость! – решительно произнес я и встал. Не хрен делать из своей жизни дешевенькую мелодраму. На тот свет я действительно передумал.

В шкафу, как ни странно, нашлось и чистое белье, и чистая одежда. Я с каким-то даже удовольствием натянул жесткую, пахнущую стиральным порошком сорочку, твердые, как из жести, потертые джинсы и глубоко вздохнул. Вся похмель-ная муть вышла из головы без следа. Мозги были в стерильно-чистом состоянии и просились в работу. А печаль… Осталась, конечно. Зачем врать. Правда, переселилась под сердце. Так легче. Да и беспокоит меньше.

Я вернулся на кухню. Навигатор уже разгреб стеклянно-фаянсово-объедочное дерьмо со стола и сбросил его частью в раковину, частью в помойное ведро. Свистел чайник, шквор-чало масло на сковороде, а на столе лежали, приготовившись к жарке, шесть яиц, непонятно откуда взятых. Я беззлобно хмыкнул и сказал Навигатору:

– Будьте как дома.

Он вытер руки о полотенце и несколько смущенно произнес в ответ:

– Да я вот уже…

Я пригляделся к его лицу. Вообще, я раньше мало обращал на него внимание. Кроме разве что первой встречи. Но сейчас мне было интересно найти в нем что-то приятное, что мне нравилось в мужской внешности. Лицо Навигатора было необычным. То есть все там было, конечно, на месте, просто такой тип я встречал нечасто. Немного вытянутое, с полными, красиво очерченными губами и выступающими скулами, довольно крупным, этаким «римским» носом. Глядя на это лицо, создавалось странное впечатление: будто человек выглядит старше, чем он есть на самом деле. Странное потому, что я не знал, сколько лет Навигатору. Ему могло быть и тридцать, и больше. И даже немного меньше. Сказать было сложно. Но я был уверен, что, сколько ни гадай, все равно ошибусь.

Шести яиц оказалось мало. Я и не подозревал, что так голоден. Тогда Навигатор, недолго думая, достал из холодильника еще пяток и разбил их на не успевшую остыть сковороду. Готовить у него получалось очень сноровисто, привычно. По всему видать, холостяк. И в ресторанах бывает не часто. Хотя я был уверен, что он себе вполне мог такое позволить.

Я слопал вторую порцию, съел полбуханки хлеба и немного заморил червячка. За большой кружкой кофе я задумался об одной вещи. Я вспомнил, что Навигатор так и не появлялся с тех пор, как я попал в перестрелку «братьев истины». Он не появился и после того, как мы решили для себя, кто был тем таинственным убийцей, державшим в страхе всю эту доморощенную «Коза ностру», хотя именно по его настойчивой просьбе мы занимались этими поисками. Он не появился даже после того, как настоящий Охотник был убит руками Насти в моей квартире.

– Что-то давненько вас не было видно, – вырвалось у меня прежде, чем я сообразил, что завариваю скандалец. Я хотел объяснений, но не хотел ссориться. Все получалось само собой.

– Вы имеете в виду, что я не поинтересовался у вас, нашли ли вы киллера?

– Типа того.

– Так ведь вы же его нашли. А кто им был, мне совершенно не важно.

Он сказал это нормальным миролюбивым тоном. Но я, взорвался:

– А мне важно! Вы знаете, кто оказался вашим убийцей?! Настенька! Вы знаете Настеньку?! Нет? Это ее мозги у меня там (я указал рукой на дверь комнаты) по стенке размазаны! А вы знаете, что она для меня значила? Все! А вы знаете, что она сама себя убила, когда поняла, что за паразит у нее в голове поселился?!

Навигатор опустил голову:

– Я ничего не мог поделать. Я думаю, никто ничего не мог поделать с этим…

Я запнулся. Странная, невероятная догадка пришла мне в голову.

– Вы знали, кто убийца!.. Вы с самого начала знали, что это делает она! Отвечайте!!!

– Хватит! – резко сказал Навигатор, сверкнув на меня своими серыми глазами. И повторил уже мягче: – Хватит… Я не хотел сделать вам больно. Вы сами прекрасно понимаете, что ваше знакомство – необъяснимая, невозможная случайность. Тут некого винить. Разве что его. – Он ткнул пальцем в потолок.

Он был прав, конечно. Я медленно успокаивался и допивал кофе. Хватит. Эту страницу моей жизни нужно перевернуть. Это очень дорогая страница, то, что записалось на ней, сильно изменило меня. Я научился терять самое дорогое.

– Я не буду говорить, что понимаю вас… – нерешительно начал Навигатор, нарушая уютную тишину. – Скажу только, что и мне случалось… И гораздо чаще, чем вам. В общем, ладно. Я не о том.

– А о чем? – Я оторвался от кружки и с интересом посмотрел на него.

– Вы нужны мне. Вы и ваши друзья.

– К сожалению, ничем не могу вас порадовать. Наше детективное агентство закрылось. В связи с моим запоем. – Я усмехнулся.

– Да, я знаю. – Навигатор кивнул. – Но, думаю, ничто не мешает ему открыться снова.

– Честно говоря, хотелось бы на это надеяться. Но это зависит не только и даже не столько от меня…

– Понимаю.

Я задумался. А вообще, зачем мне это нужно? Если быть совсем откровенным, снова возиться с однообразными делами новых русских, следить за женами и мужьями мне не сильно улыбалось. Я был уже не в той кондиции. Мое отношение к жизни довольно сильно изменилось. Мне не хотелось тратить ее на житейский мусор и бессмысленную ерунду. А проще говоря, мне нужно было забыться. Причем глубоко. Так, чтобы ни на секунду не вспоминать о том, что произошло… Мне нужно было не тупое сидение в конторе, не треп за чашкой кофе с Юлькой и Винни-Пухом, а настоящее дело, чтобы ни минуты покоя. А что может предложить мне он?

– Я вам вот что хочу предложить… Работайте на меня? – Навигатор поймал мой взгляд, В его глазах была какая-то детская просьба.

Я рассмеялся. Вообще, это предложение не обещало ничего. Кроме разве что одного. Оно могло быть каким угодно, но оно ни за что не окажется скучным. Но для начала неплохо было бы выяснить…

– А кто вы, собственно, такой? Вы говорите: «Работайте на меня». На кого – на вас? Я же о вас абсолютно ничего не знаю.

– Ну, вот! Денис, опять вы за свое!.. Зачем вам что-то знать обо мне? Ей-богу, вдумайтесь сами – за этим не стоит ничего, кроме обычного любопытства. Я поставляю вам задания и информацию, плачу вам, а вы занимаетесь тем, чем хотите заниматься. Ведь вас же не слишком интересуют обычные для мелких детективных контор делишки?

Мне это, признаться, начинало надоедать.

– Все-то вы знаете! Проницательность – что ты, на фиг. Вы, часом, не из органов?

Навигатор лукаво улыбнулся:

– Из каких таких органов?

– Из половых, – буркнул я.

– Денис. Давайте попробуем договориться так: обо мне вы будете знать только то, что я сам захочу вам рассказать. Еще было бы хорошо, если бы вы и верили только этому. Никаких домыслов, слухов, сплетен и прочей непроверенной информации. Это небезопасно для вас же.

– Это еще почему? – раздраженно осведомился я.

– Потому что самые крупные ошибки люди совершают, доверившись непроверенной информации. Вы не находите?

Конечно. Спорить с ним было бессмысленно.

– Ладно. Замяли. Так что за работа? Какого рода?

– Не беспокойтесь – все по специальности. Это что-то вроде обычного детективного сыска. Но не совсем обычного. Скажите, вы верите в привидений?

Я засмеялся:

– Вы что, хотите сколотить свою команду «охотников за привидениями»? – Я просвистел песенку из фильма «Ghost busters».

– Да, – просто сказал Навигатор. – Так вы верите в привидений?

– Вообще-то… – нерешительно начал я и уверенно закончил: – Нет.

– Ну и не надо, – миролюбиво согласился Навигатор. – Это, в принципе, не обязательно. Потом поверите.

Я взглянул на Навигатора еще внимательней:

– Вы что, серьезно?

В лице Навигатора что-то едва заметно изменилось. Не в лице даже, а в глазах. Казалось, он хотел сказать что-то, но передумал. Это мне не понравилось. Хотя, может, я слишком мнителен.

– Я просто хочу сказать, что поставляемая мною информация будет по содержанию… хм… несколько необычной, что ли. Или, скажем так, труднооценимой. Конкретно то дело, которое я собираюсь вам предложить, содержит в себе нечто, с чем вы никогда в жизни не сталкивались.

– А от меня-то что нужно? – тупо спросил я.

– Заниматься вашей обычной работой. И ничему не удивляться, – спокойно ответил Навигатор. :

– Замечательно, – мрачно произнес я. – Что-то Подобное когда-то я уже слышал.

Навигатор внимательно посмотрел мне в глаза и сказал не отрывая взгляда:

– А что делать. Такова жизнь.

Я ничего не ответил. Конечно, он прав. Такова жизнь. Бывает и хуже. Но реже.

– Так вы согласны?

Я был согласен. Но сам факт такового согласия до меня еще не дошел. Мне надо было покадриться.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 1 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации