Читать книгу "Бот"

О, знаки!

Из колонок снова раздался треск, затем свет поморгал…

И в жизни так раз за разом. До гальюнов. Привет, разрушающийся мозг! Едем дальше или выходим? Сейчас самое время остановиться, коль не готов к прозрению…

Я отвернулся к стенке, чтобы камеры не видели мое лицо, да еще и лампочки эти на них красные… Достали… Зеленый неон тоже нервирует. Все! В пекло! Неровности стены загоняли мысли, отчего глаза сами по себе закрылись, но какая-то неведомая сила не давала заснуть. Щелкнул замок. Дверь открылась. Новая комната или выход? Почему так рано? Кажется, в черной комнате я пребывал дольше… Или это снова игра? Они хотят показать мне, что нельзя систематизировать их действия?

Пытать судьбу я не стал, отчего резко поднял свои телеса и зашел в дверь. К моему удивлению, там не было новой камеры с новым бесящим светом. Тупик! Неожиданно… Удивили, не поспоришь! Сзади громыхнула железная дверь. Снова? Жизнь ничему тебя не учит, Виталий Александрович! Опять попался на чужие манипуляции. Добрый вечерочек! Хотя скорее добрый день, ведь еду приносили лишь раз. Время обеда. Но как дадут его, если лифта нет? Лишь стол, стул и окно, ведущее в какую-то допросную. Я видел такие в детективных сериалах. Стены, выкрашенные холодной серой краской. Массивная дверь. Стол и стулья, как в моей комнате. Видать, с одного склада им выдавали. И камера, установленная под потолком. Да-да, такая же, как у меня. С мигающей красной лампочкой. Они там вообще не хотят заморачиваться над дизайном? Слабаки! Предполагаю, что с той стороны зеркало, чтобы преступник меня не заметил.

А что, если разбить стекло? Вон же выход! Вдруг та дверь открыта? А если это квест, который надо разгадать? Нужно всего-то добраться туда, и все – воля! Я схватил стул и засадил им в стекло. Мое орудие глухо отскочило, чуть не зарядив по бестолковой голове. Побег был провален. Жаль!

Усадив свои телеса за стол и подперев ими подбородок, пришлось развлекаться пультом на столе. Хотя, чего тут развлекаться? Один тумблер. Два положения – «Звук вкл.» и «Звук выкл.» Так и щелкал туда-сюда в разной ритмике. Какая-никакая, а музыка. А чем еще заняться? Хотелось обратно… Там хоть полежать можно было. Из плюсов – здесь не воняло сероводородом, никакого шума и камер. Зачем меня отправили в слепую зону? Чтобы что? Он играет со мной? Почему человек в маске сделал такой ход? Зачем я здесь? Что сейчас будет? Допрос? А кого допрашивать будут? Когда? Долго ждать? Я спать. Уснул на столе, проснулся оттого, что отлежал руку. За стеклом уже во всю шло театрализованное действо, в основе которого лежали лучшие традиции Кафки. Подозреваемый – мальчонка лет семи пухлой консистенции с красными от волнения щеками, напротив брутальный опер с подмышечной кобурой и усищами на половину сурового лица. Стало дико интересно.

«Звук вкл.»

– Ну я же вам все уже рассказал, как взаправду было, – всхлипывал мальчишка, – чего вы еще от меня хотите?

– Я тебе не верю! – гаркнул на него страж правопорядка, стараясь запугать подозреваемого, и у него это явно получалось.

– Да, пра-а-а-авда же! Мальчик из другого класса махал ногой и случайно задел меня в живот. Я заплакал. Больно было.

– Из какого класса? – не сбавлял оборотов усач, басовито повышая голос к концу фразы, – Ты его знаешь?

– Не знаю! – мальчишка скрестил руки на груди, надул губы и отвернулся.

– Встал! – заорал опер.

– Что, и посидеть нельзя? – обиженно воскликнул подозреваемый.

– Встал, я сказал!

Мальчишка встал из-за стола.

– Конвой! – снова заорал усатый.

Через пару мгновений ключ в двери обозначил свою жизнь, и в комнату зашел тощий паренек в черной форме с лычками сержанта… С автоматом наперевес… М-да-а-а! Даже если я б разбил стекло, сбежать не вышло… Но версия была хороша…

– Стул забрал! – скомандовал усач, сержант лишь послушно кивнул и выполнил указание.

Как только дверь закрылась, допрос продолжился.

– Руки по швам! – спокойно, но все еще угрожающе выстреливал опер своими словами.

– Да я же все вам рассказал, чего вы от меня хотите? – мальчонка рыдал навзрыд.

– Он тебя ударил, ты ответил, да? Завязалась драка?

– Да, то есть нет.

– Не юли!

– Да правда! Он ударил меня, а я ему говорю: «Ты зачем меня ударил?» – он извинился и предложил ударить в ответ, ну я и ударил, только не сильно.

– Ты же сказал, что ты заплакал от боли.

– Ну потом заплакал.

– То есть терпел?

– Да, терпел, а потом уже не мог терпеть.

– Ты к учителю подходил?

– Подходил.

– А она что сказала?

– Что надо было просто отойти.

– Так и сказала?

– Так и сказала! Ну я же вам всю правду говорю, – мальчишка начал ковыряться в ногтях.

– Руки по швам! – заорал опер.

– Ну что, нельзя и в ногтях поковыряться?

– Ты глухой?

– Нет, я не глухой.

– Как учителя звать?

– Валентина Владимировна.

– Фамилия?

– Я не знаю.

– Как это не знаешь?

– Ну я раньше знал, а потом забыл.

– Завтра идем в школу. Поговорим с твоей учительницей.

– Не надо.

– Почему это не надо?

– Ну не надо и все тут.

– Завтра идем.

– Не надо.

– Почему не надо?

– Я не хочу, чтоб кому-то плохо было.

– А тебе сейчас хорошо?

– Нет.

– Тогда пойдем завтра в школу.

– Не надо! – мальчишка изобразил умоляющий жест, слезы с новой силой вырвались из глаз.

– Ты подходил к учительнице?

– Нет, не подходил.

– То есть она тебе такого не говорила?

– Не говорила!

– А зачем соврал?

Тишина. Мальчонка лишь пусто смотрел на меня через зеркало и перебирал пальцы.

– Что мне сказать ему, Виталий Александрович? – вымолвил подозреваемый в мой адрес, отчего я чуть не упал со стула от неожиданности.

– Как такое вообще возможно? – пролетела мысль у меня в голове, – Я не знаю, чем помочь тебе, малыш… Так, стоп! Откуда ты знаешь, как меня звать? Ты видишь меня? А этот не видит? Что вообще происходит?

– Руки по швам! – завопил опер.

– Да, не знаю я, как ответить, – мальчонка отвернулся в противоположную от окна стену.

– Ответь, как есть! Пора бы уж выложить все карты на стол!

– Не знаю. Нет у меня никаких карт.

– Не подумал?

– Не подумал.

– А про мальчика, который тебя ударил, ты тоже выдумал?

– Нет.

– Тогда рассказывай, как было.

– Мальчик из другого класса махал ногой и случайно задел меня в живот, а я ему говорю: «Ты зачем меня ударил?» – он извинился и предложил ударить в ответ, ну я и ударил, только не сильно. А потом стало больно в животе. Я заплакал.

– Как он выглядит, запомнил?

– Нет.

– Как это нет? Ты его не видел?

– Видел.

– Значит запомнил?

– Запомнил.

– Так как он выглядит?

– Не знаю, как сказать!

– Завтра, значит, идем к директору, и с ней пойдем по классам, будешь смотреть этого мальчика. Как узнаешь, пальцем в него ткнешь!

– Не надо к директору.

– Почему?

– Ну, пожалуйста! Не надо. Я не хочу, чтоб кому-то плохо было.

– Он тебя ударил, а ты переживаешь? Какая вообще разница, ты же его даже не знаешь.

– Ну чуть-чуть знаю.

– Ты же сказал, что не знаешь.

– Ну видел пару раз.

– Это хорошо. Значит, ты его узнаешь.

– Не надо! – мальчишка разрыдался, – Не хочу, чтоб плохо кому-то было.

– Твой драчун вообще существует?

– Нет-нет-нет! – закричал подозреваемый.

– А это уже интересно! А зачем ты его выдумал? Еще и учительницу приплел.

– Если я скажу, вы будете смеяться.

– Никто не будет над тобой смеяться.

– Будете!

– Говори!

– Я ударился об угол стола.

– А зачем все это придумал?

– Не знаю! – мальчишка закрыл красное от слез лицо руками.

– Ты хотел, чтобы тебя пожалели?

– Не знаю.

– Говори!

– Да!

– Пожалели?

– Нет!

– Почему?

– Не знаю!

– Все тайное становится явным. Понял?

– Понял!

– Конвой, стул!

Дверь открылась, тощий сержант вернул стул на место и сразу же скрылся.

– Сел!

– Я постою.

– Сел, я сказал! – мальчишка повиновался, – Ты все понял?

– Да!

– Что ты понял?

– Что если врать, то может кто-то пострадать.

– И в первую очередь ты.

– И в первую очередь я.

– Будешь еще врать?

– Не буду.

– Никогда-никогда?

– Никогда-никогда.

– У каждого действия, есть свои последствия, понял?

– Понял!

– Конвой, уведите!

Снова зашел сержант и грубо выдернул подозреваемого со стула. Мальчишка чуть не упал на бетонный пол, а затем защелкнулись наручники за его спиной. Конвойный прихватил под руку обвиняемого и утащил прочь.

Опер достал пачку «Мальборо» с золотым теснением. Закурил. У меня аж слюна начала выделяться от сего зрелища. Крепко затянувшись, он выпустил дым через нос и посмотрел прямо мне в глаза, будто меж нами и не было никакого тайного окна.

– А ты куда собрался? Чего на дверь смотришь? Сбежать думал, а закрыто? А сейчас открыто, но не знаешь, как разбить стекло? Я тебе помогу это сделать, но увы, твой выход только в могилу! – полицейский басовито рассмеялся, резко достал пистолет из кобуры и выстрелил в меня.

Я даже понять ничего не успел, а лишь резко дернулся. Тьма. Свет. Огляделся. То же помещение. Лишь стол, стул и окно, ведущее в какую-то допросную. В ней никого. Рука, на которой лежал, страшно затекла, отчего простреливала, будто иглами в нее засаживали. Всегда снится всякая дичь, когда отнимаются конечности. Зарекался не делать так, но дюже удобно.

Дверь в зеленую комнату открылась. Мне в лицо ударил свет, который преградил человек годов сорока. Стриженный под короткую насадку. Запавшие щеки. Круги под глазами. Глубокие морщины. Кожа желтоватого оттенка. Кепка таксиста. Майка-алкоголичка. Треники с оттянутыми коленками. Спичка в желтых зубах.

– Ну, здорово, Виталий Александрович! Вольному воля!

Я опешил.

– Ты еще кто?

– Как это кто? Шурик. Герасин Шурик. Уличный поэт. Гений современности. Философ. Дьявол откровений.

– Кто-о-о-о?

– До слез слаб и сломлен. Слез с лести бес и был уволен за мысли вслух с позором, – он задорно перекинул спичку из одного угла рта в другой, – Ты обратно пойдешь, а то дверь тяжело держать?

Я молча прошел мимо моего гостя, но резко повернулся и хотел было ткнуть в него пальцем, но Шурик отскочил.

– Ты чего, баламошка? За личные границы слыхал? Люди не любят, когда их трогают.

– Хотел проверить, настоящий ты или нет!

Поэт задорно расхохотался, что аж выронил спичку из зубов.

– Ну вот, – Шурик поднял спичку с пола, подул на нее и снова пихнул в зубы, – Приняв позу для розг, воспринял угрозы всерьез и словил невроз. Разбит. Раздавлен. Разрыв. Ветры дождались зимы…, – поэт упал на корты, прислонившись к грязной стене, – Ну ты, брат, даешь! Ты лучше присядь, а то упадешь еще ненароком.

– Постою!

– Да не, ты присядь, коль ничего не понимаешь? – названный гость захлопнул дверь.

– Я все понимаю! Ты у меня в голове. Тебя не существует, ибо я тебя выдумал. Ты – герой моей повести, которую я в стол отправил.

– Смытые мылом мысли зависли на массе мозга в мороз.

– Прекрати со мной рифмами говорить, мы не внутри пьесы Шекспира…