Читать книгу "Начать сначала 6. Перемены в жизни"

Я чуть не застонал от негодования. И что теперь мне делать? Хочется ругаться и топать ногами, но ведь это не поможет.

– Ну как хотите, а сказал правду, всё остальное ваши фантазии, – произнёс я и пошёл к своему месту.

Так как собрание закончилось, я решил, что задерживаться мне не стоит. Забрал свои вещи и покинул класс. Меня никто не задерживал, в том числе классный руководитель. По пути домой, я рассуждал, что проблема рассосётся сама собой, пусть постепенно, а сейчас не стоит отпираться, только подогрею подозрительность своих одноклассников. Да ещё Кропоткина со своей справкой влезла. Нет, справка понятно, что моя, но в контексте звучит неоднозначно. Забегая вперёд, надо сказать, что в последующие дни, ко мне больше никто не приставал, ни с какими вопросами. Придя домой, отмахнувшись от глупой ситуации, я сел за печатную машинку, следовало быстрей заканчивать цикл «Воин в темноте».

Сентябрь 1976 год. Свердловск. Школа № 22. Эпизоды.

Кропоткина Антонина Михайловна смотрела вслед вышедшему ученику Егорову, пока он не покинул класс. Интуитивно он чувствовала, что получилось нехорошо, очень похоже на травлю учащегося. За прошлый год, учительница английского языка и классный руководитель, в одном лице, успела неплохо узнать Егорова. Тем более он посещал частные уроки у неё на дому, Кропоткина подтягивала его по английскому языку. Ну да, необычный парень, слишком взрослый для своих лет. Но ведь не всем заниматься шалостями, кто-то взрослеет быстрее. К тому же известный писатель, книги пишет неплохие. Кропоткина прочитала те военные романы, что Егоров сдал в школьную библиотеку, ей понравилось, читается легко, а сюжет затягивает. Разве она, как классный руководитель не должна была прекратить эту глупую и затянувшуюся шутку с шпионом? А она взяла и вспомнила про справку. Кропоткина постаралась вспомнить подробности справки. Там указано, что Егоров оказывал консультационные услуги по технической литературе. Такая услуга совсем не делает его шпионом. Нет, такое отношение к ученику следует прекращать.

– Ребята, вы понимаете, что сейчас произошло? Вы начали травлю своего одноклассника. Кто вообще придумал эту дурную шутку про то, что Егоров из КГБ? – учительница посмотрела строго на притихших ребят и девочек.

– Эту непонятную шутку начала Огурцова, – выпалила Гришина Лена.

Она сейчас чуть-чуть сожалела, вдруг Егоров не окажется разведчиком, но, с другой стороны, Миша Егоров ей нравился, обижать его совсем не хотелось, тем более участвовать в какой-то там травле.

– А чего сразу я? Он сам сказал, что какая-то там гостайна, – возмутилась Огурцова Дарья.

– А то, что ты пристала к Мише, а Жданов и наша комсорг тебя поддержали. Наташа, чего ты пристала к нему с орденом, завидно стало? Тем более, как комсомолка и вожак, ты не должна распространяться кому и зачем даёте характеристику, – возмутилась Гришина, считая своим долгом заступиться за Егорова.

Ребята и девочки загалдели в классе, каждый высказывал своё мнение или ещё что-то.

– Вообще-то всё началось с Блохиной, она со своей бабушкой собирает сплетни, – громко высказался Рогов Андрей.

Кропоткина некоторое время смотрела на учеников класса, наблюдая разгорающуюся бурю эмоций. Взяв классный журнал со стола, который она принесла с собой, учительница со всей силой ударила журналом по столу.

– А ну тихо! – скомандовала Кропоткина командирским тоном, от чего ребята и девочки в классе резко замолчали, они первый раз видели Кропоткину в таком состоянии.

Классный руководитель потребовала, чтобы ученики десятого класса подробно восстановили цепочку событий. В результате, когда высказались многие, кому было что-то сказать, она сделала вывод, что произошла глупая ситуация, которая чуть не переросла в травлю ученика.

– Ребята, нам следует завтра извиниться перед Мишей Егоровым, – предложила учительница.

– За что извиняться? Мы не сделали ничего плохого. Ну пошутили немного, не стоит из этого делать трагедию, – возмутился Рогов Андрей.

– Предлагаю просто не вспоминать произошедшее, Егоров не дурак, чтобы обижаться на шутки, – высказалась с места Соболева Наташа.

– Я извинюсь за весь класс перед Мишей, мне не трудно, – произнесла Гришина, встав с места, после своих слов она покраснела.

– Я тоже поговорю с ним завтра, шутка получилась неудачной, – согласилась Кропоткина.

После этого она распустила класс по домам. А сама отправилась в учительскую, рассуждая по пути, стоит или нет обо всём говорить директору школы.

Сентябрь 1976 год. Свердловск. Карпенко Юрий. Эпизоды.

Всё лето Юрик провёл дома. Мишка с Рашидом разъехались, кто куда. А кто кассетами будет заниматься? Вот то-то и оно. Саня Волков тоже никуда не поехал. В общем вдвоём они отдувались за всю компанию по продажам записей на компактных кассетах. Мог бы Юра легко на юг поехать, деньги имеются, но не поехал. Ещё до того, как Миха Егоров в ГДР свалил, Юра с ним разговаривал, по поводу грамотного вложения денег.

– Даже не знаю, Юрик, у нас же не капитализм, – сначала отмахнулся Егоров.

– А всё же, ты наверняка можешь подсказать, – не унимался Юрий.

– Купи кооперативную квартиру, тысяч пять потребуется, может шесть, но точно не дороже. А если брать на стадии строительства, то можно частями платить, – посоветовал тогда Миха.

– А ты чего не покупаешь? У тебя с кассет и с книг, наверное, вообще норм прилипает, – тут же усомнился Юра.

– Жду удачного случая, – ответил Егоров.

– И что за случаи такие удачные? – сразу насторожился Карпенко.

– В Балтыме участок надо покупать, ну или дом в Верхней Пышме. Но у меня ситуация не такая, как у тебя. Я же не живу в бараке, в нашей квартире у меня отдельная комната, – ответил Егоров.

– Наш барак скоро снесут, все так говорят, обещают на «Уралмашзаводе», – махнул рукой Юра.

– Обещанного три года ждут, а в данном случае, только через десять лет снесут, – ответил Миха, разрушая слухи о сносе барака.

– Ты откуда знаешь? – удивился Юрий.

– В главной архитектуре города есть планы застроек, оттуда и знаю, – ухмыльнулся Егоров.

– Деревенский дом у нас в Нагорном есть, второй не нужен, – поморщился Карпенко, работать на огороде он не любил.

– А сколько там у вас наследников? Тётя Тамара, дядя Слава, плюс твой батя. Не хочешь кооператив брать, возьми сад на Ярославской. Построишь там дом, баню поставишь, а траву просто выкосишь, тебя же не заставят там что-то сажать, – внёс новое предложение Егоров.

– Слушай, Миха, я же несовершеннолетний. На меня можно покупки такие делать?

– С четырнадцати до восемнадцати лет, с письменного согласия родителей. Но проще, чтобы твои родители купили, а записали на тебя, – дал пояснение Мишка.

– Вообще-то идея хорошая, будет куда тёлку привести, – задумался Карпенко.

Юра не понимал откуда Мишка столько знает, но доверял ему. Всё же его мать работает в Горкоме, наверняка оттуда и знания.

– Батя про деньги узнает, сразу начнёт просить на машину, – поскучнел Юра.

– Ну дак и дай. Мой отец за пятьсот рублей «москвича» взял. Ну да, в раздолбанном состоянии, но ведь восстановил, ты же видел машину. А твой батя шоферюга, тоже в машинах волокёт. Не вижу проблем.

– Подумаю. Если кассеты летом нормально пойдут, то должно на многое хватить, – согласился Юрий.

Чтобы как-то определиться с покупкой, Юрик повесил объявления, в которых указал про покупку дома. Договорился с Саней Волковым, чтобы дать их домашний номер телефона. Теперь оставалось ждать. Времени вагон и маленькая тележка. Летние гастроли хора отменили, перенесли на осень. Так что у Юры появилось много свободного времени. Кассеты с записью пошли хорошо. Особенно альбом «Heavy Metal and violin». За июнь продали три сотни, а за июль четыреста. Появились деньги, правда пришлось выложить оплату, за две тысячи новых кассет из Владика, но всё равно у Юры оставалась хорошая сумма. Пора поговорить с родителями, в том числе помочь бате купить автомобиль. Но где взять подержанную машину? На авторынке не вариант, там цены такие, что грустить хочется. К середине июля вернулись Калюжный и Бабыкин, они ездили на Камчатку отдыхать. Вот с ними и решил посоветоваться Карпенко. Поехал, а гаражи, где мастерские по ремонту мотоциклов, полдня прождал, но дождался Павла и Дмитрия. Юра выложил им свою проблему.

– Подержанную и подешевле? Может тебе ленточкой тачку повязать? Запросики у тебя, Юрик, нескромные, – усмехнулся Павел Калюжный.

– Подожди, Паша, кажется, есть кое-что, – вмешался Бабыкин Дмитрий.

Бабыкин пошёл к телефону, куда-то позвонил, минуты три разговаривал с человеком, потом попрощался и положил трубку на аппарат. Повернулся к Юрику и Павлу.

– Повезло тебе «хохол». Есть аварийная «21-я волжанка». Возьмут недорого. Короче с нашим интересом пять сотен. Тебе наверняка документы оформить надо, или сам возиться будешь?

Юра закивал головой, мол он, как Герасим на всё согласен. Бабыкин ухмыльнулся и посмотрел на Павла.

– Как для своих сделаю. Сотка и все документы на руки, даже таскать тачку на осмотр не надо. Ну ещё пару червонцев людям в комиссионке вручить, короче сто двадцать, – ответил Павел.

– Согласен? – спросил Дмитрий у Карпенко.

– Сколько у меня времени? – уточнил Юра.

– Неделя, не больше, – жёстко ответил Дмитрий.

Домой Юрий возвращался довольный, осталось уговорить отца, чтобы взять аварийную машину. Но, с другой стороны, это вам не «москвич», а «Газ 21 Волга», короче вещь, вне всяких сомнений.

Сейчас Юра вспоминал тот разговор с раздражением. В тот день он дождался родителей с работы. Хорошо, что отец не в рейсе. Усадил родителей на диван, с целью поговорить.

– Мам, пап, я с ребятами договорился, есть возможность взять «Волгу 21-ю», правда она не на ходу. Вы же говорили, что для деревни машина нужна, – начал разговор Юра.

– Не на ходу, это что значит? – спросил отец.

– Аварийная, короче после аварии. В общей сложности обойдётся в шестьсот двадцать, но зато сразу документы сделают в ГАИ, – ответил Юрий без уточнений, так как сам машину не видел.

– Ты сам-то её видел, может там просто кусок металлолома? – тут же уточнил отец.

– Пап, ты же шофёр, в слесарке тоже разбираешься, починишь. Вон дядя Витя Егоров какую рухлядь брал, а поработал над ней, не машина, а конфетка. Дяде Роману они продали, тот доволен, – аргументировал Юра.

– Много ты разбираешься, как я посмотрю, сопля зелёная. Нет, мне смотреть надо, по-другому никак, – будто отрезал Анатолий Карпенко.

– Не хочешь, как хочешь. Я всё равно возьму, пацаны меня обманывать не стали бы. За свои деньги восстановлю, мне до совершеннолетия полтора года осталось, для себя сделаю. А ты можешь дальше продолжать, на автобусе в деревню ездить, – вспылил Юра.

Отношения с отцом у Юрика слегка натянутые. Трезвый Анатолий Карпенко человек человеком, а как напьётся начинает мать гонять, доставалось и Юрке с Татьяной, это сестра Юрия. Но сейчас Юрик вырос, пару раз они подрались с отцом. С той поры Анатолий стал меньше гонять мать, а к Юрию и Татьяне совсем перестал приставать.

– Чего ты понимаешь, выкормыш? На какие такие свои деньги, ты собрался покупать? Тоже мне богач нашёлся, деньги у него свои, – зарычал Анатолий.

– Толя, ты чего в самом деле? Юра тебе дело предлагает, ладно бы ты не понимал в машинах, а то ведь разбираешься в шоферском деле, – попыталась урезонить Анатолия мать Юры.

– А бабам никто слова не давал, так что захлебнись. Твоё дело на кухне борщи варить, да кастрюлями брякать, когда моешь их, – вызверился на Маргариту Анатолий.

Юрка начал закипать, очень хотелось дать в морду отцу, но он сдержался, продолжив разговор.

– Пап, я давно подрабатываю. Замечу, что тебя никогда не интересовало, чем занят твой сын. Я ведь дело предлагаю, а ты кобенишься. Пытаешься установить, кто в доме хозяин. Отнесись к вопросу серьёзно, без твоих заскоков, – спокойным тоном произнёс Юра.

Спокойны тон сына охладил злобу. Анатолий Карпенко как-то неожиданно сник. Затевать ссору с сыном не хотелось, да и справляться с Юркой стало сложно, вон какой вымахал. Честно сказать, Анатолий и драться не умел. Если попадал в драку с мужиками, то ему часто доставалось по полной программе. Разве что жене синяк под глаз подвесить, по пьяной лавочке. Он немного помолчал, посмотрел на сына.

– Всё равно смотреть надо, я хоть по запчастям попробую в гараже узнать, может мужики чего подскажут, – более миролюбиво проворчал Анатолий.

В общем машину взяли, когда привезли в гараж, то отец Юры матерился так, что позавидовали бы любые сапожники. Юрка даже запомнил несколько новых, особо витиеватых выражений. Так продолжал Анатолий ругаться всё время, пока машину разбирали. Костерил на чём свет стоит Юрку и его глупую голову. Но что интересно, от Юрика отец денег не взял, были у него на сберкнижке кое-какие накопления. Как не крути, хоть и попивал Анатолий, да боксёром кухонным становился по пьяни, но профессионалом он был стоящим, в машинах разбирался. Решил Анатолий сделать полную разборку «волги», чтобы свозить кузов в свой гараж, а там сделают жестяные работы профессионалы, оплата не деньгами, а «жидкой валютой», так называют водку, уважающие себя слесаря в гараже. Юрка отцу помогал, благо свободного времени много. К августу отремонтировали кузов, даже покрасили в серый цвет. Двигатель отец тоже разобрал, сделал перегильзовку цилиндров, заменили поршня. В общем получился капитальный ремонт двигателя. К концу августа машина была собрана, завели. Теперь отец Юрика катается в деревню на, почти новой, 21-ой «волге». Как только закончили с ремонтом машины, Юра решил поговорить с матерью, он осознал советы Мишки Егорова, считал, что пора подумать, чтобы вложить деньги в недвижимость. Отец как раз был в рейсе. Так что разговор прошёл без вспышек ругани. Юра выложил все аргументы, что говорил Егоров, только о нём не упоминал.

– Юра, а как же жильё под снос? – как-то испуганно спросила Маргарита у сына.

– Мам, ну какой снос бараков, ещё десять лет ждать будем, – возмутился Юрий.

– Как какой снос, давно уже обещают наши бараки снести. Тебя же выписать придётся, тогда мы получим меньшую площадь, больше двухкомнатной не дадут. Да и откуда тебе знать, что через десять лет, враньё это всё, – волновалась Маргарита.

– Мам, ну чего ты глупые вопросы задаёшь? Забыла, что тётя Галя Егорова сейчас в Горкоме работает, а её старшая сестра, вообще в Обкоме, – привёл аргументы Юра.

– И что, у тебя денег хватит на ЖСК³? – спросила Маргарита, в отличии от мужа, она не интересовалась, где зарабатывает сын, надеясь, что на преступление он не пойдёт.

– Я объявление развесил, жду ответов. Есть два варианта, купить дом на Черноярской или рядом, ну или ЖСК, – выдал предложение Юра.

– Нам кому-то тоже выписываться придётся? – вновь забеспокоилась Маргарита, в юридических вопросах она была абсолютна безграмотная.

– Не обязательно, только меня выпишите. Покупку вы совершите, например ты, а оформите документы на меня, – пояснил Юрий.

– Надо бы с отцом посоветоваться, – вновь заволновалась Маргарита.

– Ага, заодно выслушать его матерщину. Не глупи, мама, как появится продавец, так сразу займёмся, – решительно заявил Юра.

И вот, уже сентябрь на дворе, а продавцов недвижимости пока не наблюдается. Влезть в какой-либо ЖСК, тоже оказалось непросто. Юра подумал, что не помешает посоветоваться с Михой Егоровым, у него, как правило, всегда есть ответы на вопросы.

Глава 2.

Интерлюдия 2. «Железный Шурик».

Своё прозвище «Железный Шурик» Александр Николаевич Шелепин получил во времена, когда он работал в КГБ. Москвичи и партийная элита так прозвали его за жёсткий стиль руководства, принципиальность и молодость. Возможно, имелась аналогия в Феликсом Дзержинским, которого называли «Железный Феликс». Хотя никто и никогда Шелепину глаза его прозвище не произносил. Да и не любил Александр Николаевич всякие прозвища, тем более такое. Он просто делал свою работу так, как диктовали его совесть и принципы. Однако не зря говорят, что жизнь состоит из белых и чёрных полос. Вот и Шелепину пришлось пережить чёрную полосу. Тем не менее его не списали окончательно в тираж. В мае 76-го года он получил новое назначение, да ещё какое. Глава Управления собственной безопасности. Что кроется за этими тремя словами? Пожалуй, поймёт не каждый. А специалистам понятно, что начинается новое время, время борьбы с нарушениями социалистического закона, в том числе в службах, которые обязаны стоять на страже закона, но порой пренебрегают своими прямыми обязанностями. К сентябрю Шелепин полностью укомплектовал штатное расписание Главного Управления. Полностью укомплектовали отдел УСБ в Ленинграде. В двух главных городах закипела работа. Александр Николаевич начал с экономических преступлений. Кое-что имелось в архиве Андропова, этот архив Шелепину передал Брежнев. Когда Шелепин более-менее разобрался в секретном архиве, доложил генсеку, что готов работать по некоторым гражданам. Разговор происходил в кабинете Брежнева.

– Саша, как я уже говорил, об этом архиве знают пара человек, не больше. А о содержании вообще только двое, ты и я. Ну ты понял, что распространяться об этом не следует. Прежде чем рубить с плеча, со мной посоветуйся, не стоит некоторых товарищей сразу под суд, порой политически, верно, просто отправить их на пенсию.

– Я понял, Леонид Ильич, – коротко ответил Шелепин.

– Ну и ладно. Я соберу на днях совещание, приглашу Цвигуна и Пельше. Посидим узким кругом, подумаем, как правильно наладить твою работу, – принял решение генсек.

Затягивать Брежнев не стал, собрались вчетвером буквально на следующий день. Цвигун и Пельше высказались о том, с какими категориями граждан не стоит «гнать лошадей».

– Александр Николаевич, всё что касается контрразведки, лучше дела передать нашей службе, у тебя и своих забот хватит, – дал совет Цвигун.

– Контролирующие функции УСБ за комитетом сохраняются? – спросил Шелепин, посмотрев на Брежнева, а Цвигун от этих слов поморщился.

– Обязательно сохраняются, должен же кто-то присматривать за комитетом, – усмехнулся Брежнев.

– За нами прокурорские присматривают, никакого покоя от них нет, – проворчал Цвигун, чем вызвал улыбку у Брежнева.

– Арвид Янович, у тебя есть что сказать? – обратился Брежнев к Пельшу.

– Имеется кое-что. Александр Николаевич, в случаях, когда партийные руководители будут в чём-то замешаны, хотелось бы наладить совместную работу. Ты же понимаешь, что мы не можем опорочить партию в глазах народа, – начал говорить Арвид Янович.

– Дак что мне, глаза закрывать на их художества? – вспылил Шелепин.

– Нет, глаза закрывать не надо. Если виновен, должен нести ответственность. Но роль партии в этом обязательно должна быть. А бывают такие ситуации, когда коммуниста достаточно исключить из рядов КПСС, в этом заключается внутренняя политика. Не стоит давать пищу для наших соперников, которые начнут по всему миру порочить честное имя коммуниста, – чуть улыбнувшись, произнёс Пельше.

– Александр Николаевич, твоё управление должно заниматься контролирующими функциями, а не карающими. Провели проверку, обнаружили нарушения, передали в соответствующие службы. Тебя одного не хватит на всю страну. Чтобы навести порядок, требуется наладить работу всех служб, которым положено заниматься либо следствием, либо полным судебным разбирательством. Потому начни с райкомов, обкомов и далее по списку, – вступил в разговор Брежнев.

Шелепин чётко осознавал, что навести порядок с «шашкой в руках» не получится. Заставить работать, как положено, Прокуратуру, КГБ и МВД, в том числе партийных функционеров, будет гораздо эффективней, нежели самому заводить уголовные дела.

– Я понял поставленную передо мной задачу, будем работать, – успокоившись, произнёс Шелепин.

После совещания Цвигун и Шелепин продолжили беседу, но уже в Управлении КГБ. Цвигун познакомил Шелепина с группами специалистов, которые числились в комитете, но были временно прикомандированы в УСБ. Прослушка и наружное наблюдение. Шелепин понимал, что требуется принимать и обучать своих специалистов в таких вопросах, для этого и даёт Цвигун сотрудников госбезопасности. Обучать и практиковать, чтобы в дальнейшем УСБ могли работать самостоятельно, без привлечения сотрудников КГБ. Самый сложный период, как раз тот, когда происходит организация, налаживание механизма работы, обучение кадров. Тем не менее Шелепин решил начать с партийных функционеров Москвы, первыми под «каток» УСБ попали районные комитеты партии.

Интерлюдия 3. Кремль. Леонид Брежнев.

После того, как Цвигун и Шелепин покинул кабинет генсека, Пельше остался. Арвид Янович открыл папку, что лежала перед ним, достал оттуда несколько листов с отчётами, передал эти документы Брежневу. Генеральный секретарь быстро просмотрел отчёты, отодвинул от себя.

– Арвид, давай-ка своё мнение и то, что не вошло в отчёты, – предложил Брежнев.

– Начну с выводов. На мой взгляд, Громыко кто угодно, но не предатель. Да зарвался, красивая жизнь поманила, поддался соблазну, склонился к мещанству. На допросах добровольно, а ещё охотно сотрудничает с нашими сотрудниками контроля. Решать конечно же тебе, Лёня, но Громыко ещё годен к работе. Сам понимаешь, в дипломатической работе он разбирается. Я тебе напомню, что на Западе его прозвали «Мистер Нет», за жёсткое отстаивание интересов страны.

– Вернуть назад я его уже не смогу, тем более Романов хорошо справляется, – произнёс генсек.

– Всё верно, как руководитель МИД он справлялся, но есть у него нехороший минус, он «подкаблучник». Его жена Лидия часто вмешивалась в расстановку кадров по министерству. А ещё Лидия Дмитриевна любительница антиквариата и драгоценностей. Возможно, Андропов это дело приметил, таким образом обработал Громыко. Нет, он не склонял к предательству, а вёл к тому, чтобы начать перемены в стране, естественно с Андроповым во главе. Так что ты Андрея Андреевича сможешь использовать, в качестве кого, тебе решать.

– Может его послом отправить? – задумчиво спросил Брежнев.

– Может быть. Уверяю тебя, Лёня, Громыко Родину любит, я в этом уверен. А вот его жена может подвести мужа «под монастырь». Пусть в Москве сидит, как невыездная. Тогда Громыко вполне сможет работать в капстране, наши интересы он будет отстаивать, вне всяких сомнений.

– Есть ещё какие-нибудь подробности от твоей проверки? – вновь спросил Брежнев.

– Кое-что имеется. Мы надавили немного на Лидию Дмитриевну, по поводу лоббирования на должности в МИД. Вскрылась интересная информация. С сыном Громыко, Анатолием в одном потоке учился Шевченко Аркадий, который со временем подружился с Громыко, вошёл в их семью, как друг. С 70-го года личный помощник Андрея Андреевича. Лидия Дмитриевна созналась, что жена Шевченко подарила ей брошь на пятьдесят шесть бриллиантов. Лидия поговорила с мужем, в результате Аркадий Шевченко становится заместителем генерального секретаря ООН по политическим вопросам. Понимаешь куда я веду, Лёня? Оклад заместителя девяносто тысяч долларов. Меня этот вопрос заинтересовал, вот я и обратился к Цвигуну. Оказывается, сигналы были на Шевченко, ударился в пьянку, ни одной юбки не пропускает.

– Кто сигнализировал? – спросил Брежнев.

– Резидент в Нью-Йорке Дроздов, он подозревает, что Шевченко завербован. Но сигналы до Андропова не дошли, постарался Калугин, он купировал все отчёты от Дроздова. Как ты понимаешь, Юра доверял Калугину.

– Цвигун об этом знает? – последовал следующий вопрос от Брежнева.

– Не думаю. Цинёв и Андропову не особо торопился докладывать. Ты, Лёня, ведь с ним дружен. Может он сначала к тебе подойдёт, когда весь материал накопает. Мне он сказал с понятной целью, знает, что я тебе доложу, – ответил Пельше.

– И чего им не хватает? Ведь всё есть, власть, деньги, положение в обществе, – как-то горестно вздохнув, произнёс Брежнев.

– Лёня, поручи Шелепину, чтобы он присмотрелся к Щёлокову, точнее не к нему самому, а к его жене, нехорошие дела там творятся, как бы они не влезли в неприятности. А с женой Щёлокова твоя Галя дружит, тень на тебя упадёт, а нам сейчас этого не надо, – произнёс Пельше.

Дочь Галина большая головная боль Леонида Ильича, он об этом знает, как никто другой. Но из любви к дочери, пока не знает, как её остановить от глупых поступков. На слова Пельше, генсек поморщился, а после этого распрощался с Арвидом Яновичем, пообещав, что поставит задачу перед Шелепиным. После того, как Пельше покинул кабинет генсека, Брежнев посмотрел на часы. Время обеда, а после обеда к нему должен подойти Цинёв. Получается, что своевременно появится генерал-полковник контрразведки.

На обед Леонид Ильич решил спуститься в столовую¹, которая находилась на первом этаже «Здания Правительства», а кабинет Брежнева на третьем этаже, этого же здания. Так что Леонид Ильич подумал, что не помешает размять ноги. Во время обеда он размышлял о том, куда пристроить Громыко. Разбрасываться кадрами преступно, если никак не подтверждается предательство бывшего руководителя МИД. Вариантов много, но какой выбрать? Так ничего не решив, Брежнев задумался о предателях, ему не терпелось послушать Цинёва, что скажет глава контрразведки. За обедом, компанию генсеку составил его телохранитель Медведев.

– Володя, дома всё хорошо, что-то ты мрачный сегодня? – спросил генсек у Медведева.

– Всё нормально, Леонид Ильич, тёща в гостях, вот и нет настроения, – ответил Медведев.

Медведева генсек воспринимал почти, как члена семьи, полковник часто бывал у него в гостях. Ответ телохранителя позабавил Брежнева, он даже улыбнулся, подумав, что у него-то точно тёщи нет, тем более вредной.

– Володечка, у меня к тебе просьба имеется. Я сегодня до позднего вечера в Кремле буду. Ты скатайся к Галине, узнай, где она. Мне утром Витя² звонила, говорит Галя дома не ночевала. Она порой тебя больше слушает, чем меня, – попросил Брежнев.

– Сделаю, Леонид Ильич, найду. Не в первый раз, знаю примерно у кого она может заночевать. Так что не беспокойтесь, всё будет хорошо, – ответил Медведев.

– И ещё, Володя, сделай Гале внушение. Они там со Светланой Щёлоковой какими-то тёмными делишками занялись, это дело может по мне ударить, а мне ну нужно такого сейчас. Сам видишь, пытаюсь в стране порядок навести, да связи с капстранами наладить.

– Сделаю, Леонид Ильич, не переживайте, если что ребят с управления подключу, но так, чтобы всё тихо прошло, – заверил генсека телохранитель Медведев.

После обеда Брежнев поднялся в свой кабинет на третий этаж. Примерно час работал с документами, когда в кабинет заглянул секретарь Дебилов, доложив, что появился Цинёв.

– Приглашай, – распорядился генсек.

Генерал-полковник Цинёв вошёл в кабинет, поприветствовал Брежнева. Леонид Ильич кивнул ему на стул, за столом для совещаний. С генерал-полковником Брежнев дружил, так что их общение имело, в некоторой степени, неформальный характер.

– Ты, Гоша, о чём поговорить со мной хотел? Если доклад, то сначала следовало к Семёну идти, он исполняет обязанности Председателя КГБ СССР. Но раз пришёл рассказывай, только коротко, у меня сегодня работы полно, – заявил Брежнев.

– Для Цвигуна я доклад приготовил, но сначала решил к тебе зайти. Кстати, всё хочу спросить. Почему Цвигуна не утверждают в должности Председателя КГБ, поры бы уже?

– Сам Семён отказывается. Он хорош на замещающих должностях. Переживает, что не справится. Я с ним согласен, пора новую кровь внедрять, кого-то помоложе следует выдвигать. Посоветуемся с товарищами, рассмотрим кандидатуру, не останется место вакантным, – чуть улыбнувшись ответил Брежнев.

Брежнев не сомневался, что тот же Цинёв не откажется от должности Председателя КГБ. Но сам Брежнев предпочёл бы нового человека, а опытные товарищи помогут быстро войти в курс дел.

– Шелепин бы хорошо потянул место Председателя, – заметил Цинёв.

– Нет. Шелепин слишком резкий, наломает дров, потом не разгребём. Он сейчас на своём месте, пусть УСБ развивает, – отмахнулся Брежнев.

– Я бы Семичастного предложил, если одобришь, – вновь решил высказать генерал-полковник.

– Семичастный мне на Украине нужен, вот справится с теми задачами, что перед ним поставлены, тогда можно подумать над твоим предложением. Но давай к нашим делам.

– Поляков «посыпался», даёт признательные показания. Он не отрицает, что добровольно пошёл на сотрудничество. Считает, нас идейными противниками. Предлагаю не тянуть с ним, можно дело в суд передавать, – сообщил Цинёв.

– Не будем торопиться, ты его, Гоша, промаринуй, может ещё что-то выложит. А что с Калугиным?

– Калугин всё отрицает, даже факты, – нахмурился контрразведчик.

– Кстати о Калугине, у меня Пельше был. Всплывает фамилия Шевченко, что ты об этом скажешь?

– Я просил Арвида Яновича с тобой эту тему поднять. На Шевченко приходили отчёты от нашего резидента Дроздова, он считает, что Шевченко завербован, прямых доказательств нет, но встречи с американцами зафиксированы, – доложил Цинёв.

– Давай вызовем его в Москву, здесь с ним поработаешь, – предложил генсек.

– Если будем вызывать, он может сорваться. Что ему могут предложить из должностей, лучше, чем он сейчас занимает? Получим перебежчика. Дроздов операцию провёл, взял имена обычных американцев, которые о нас ничего не знают. Намеренно подсунул Шевченко.

– И что? – поторопил Брежнев, так как Цинёв взял паузу, налив себе стакан воды.

– Через три дня американцев, надо сказать случайных людей, арестовало ФБР.

– Тогда не вижу причин тянуть. Хотя и на месте его не арестовать, скандал поднимется. Всё же заместитель секретаря ООН. Пойдут разговоры о «кровавой гэбне», припомнят нам 37-ой год.

– Именно, Лёня, прав ты полностью. Нужна причина, да такая, чтобы Шевченко с радостью в Союз приехал.

– Может наградить его орденом? А после ареста, всё равно лишат всех наград, – предложил Брежнев.

– Хороший вариант, только тянуть не надо. Причину для награждения подобрать правильную. И ещё, надо бы, чтобы внешняя контрразведка присмотрела за ним, вдруг надумает бежать. Тогда ликвидировать придётся. Курирует внешнюю контрразведку генерал-лейтенант Иванов, а я ему не указ, – произнёс Цинёв.

– Хорошо, я поставлю задачу перед Цвигуном, – согласился Брежнев.

– Лёня, у меня идея неплохая есть, как Калугина склонить к сотрудничеству со следствием.

– Говори, – заинтересовался Брежнев.

– Шелепина отправить на разговор с Калугиным, – высказал контрразведчик.

– Почему его? – не понял Брежнев, даже брови приподнял от удивления.

– Калугин хорошо знает Шелепина. Александр Николаевич пустых обещаний не даёт, принцип у него такой. А если обещает, то всегда добивается. Предложит Калугину, что высшей меры не будет, а заменят на срок отбывания в колонии, – пояснил Цинёв.