Читать книгу "Начать сначала 6. Перемены в жизни"

Леонид Ильич задумался. Будет много больше пользы, если заговорит Калугин. Пятнадцать лет, с конфискацией имущества тоже немало, ну или десять лет срока. А если отправить в нужный лагерь, где заключённые дохнут, как мухи, то разницы в сроке заключения нет.

– Я поговорю с Шелепиным, можно гарантировать, что за сотрудничество будет срок, а не расстрел, – согласился Леонид Ильич.

– Отлично, только не стоит тянуть с этим. Тогда у меня всё, на сегодня, – обрадовался Цинёв.

Брежнев попрощался с генерал-полковником, а когда Цинёв покинул кабинет, вновь вернулся к работе с документами. В это время Брежневу пришла в голову хорошая мысль, как выдернуть Шевченко из Нью-Йорка. Скоро праздник Октября, вполне уместно будет наградить Шевченко Орденом Октябрьской Революции. Например, за активную деятельность, направленную на развитие и углубление всесторонних дружественных связей между народами Советского Союза и других государств, укрепление мира между народами. От такой награды только дурак откажется, а Шевченко не дурак, хоть и предатель. А если предательство не докажут, то орден у него останется. Довольный своей идеей, Брежнев пододвинул документы ближе к себе.

Сентябрь 1976 год. Свердловск. Михаил Егоров.

Начались школьные будни. Я ожидал продолжения той глупости, что произошла первого сентября, когда одноклассники нафантазировали в своих головах, будто я работаю на КГБ. Но нет, ничего такого не наблюдается. Позже я анализировал, чего вдруг ребятам такое в голову пришло, вспомнил, что сам виноват. Произнёс слово «гостайна». Хотя не соврал ни разу. Ну не говорить же мне в самом деле, что я помогаю Брежневу писать книги. А такой секрет вполне можно отнести к гостайне. В общем ребята и девочки не распространялись глупостями по школе, слухи не распускали. Только на следующий день, Лена Гришина подошла, извинилась.

– Миша, я хочу извиниться за наших, шутка по поводу твоей работы на КГБ была неудачной. Я надеюсь, ты на нас не обижаешься? – произнесла Лена, с какой-то надеждой в глазах.

– Нет, конечно, Лена. Глупо получилось, так что давай забудем об этом инциденте, – решил предложить я.

– Ну и хорошо. Миша, могу задать тебе вопрос?

– Спрашивай, за спрос денег не беру, – пошутил я.

– В прошлом году мы занимались ремонтом книг. В этом году будем продолжать?

– Такой вопрос, Лена, лучше задать нашему комсоргу и старосте. Всё что можно я сделал, они организовали и настроили ребят. Почему бы не продолжить в этом году, вполне ожидаемо.

– Миша, мы же можем отремонтированные книги передавать в детский дом, над которым ты взял шефство.

Я уставился на Лену Гришину, видимо моё удивление было настолько явным, что она улыбнулась. А я точно помню, что ни перед кем не хвастался такими действиями. Парни и Катя принимали участие, но сомневаюсь, что они бы пошли в мою школу делиться такой инфой.

– Ты удивлён? Ничего особенного, в прошлом месяце об этом была статья в «комсомолке», ребята из детдома поделились тем, что им помогают. Рассказывали о шефах с завода и Ботанического сада, очень надеются, что смогут выращивать экзотические фрукты.

– Было бы неплохо, если бы наши комсомольцы смогли передать в библиотеку детдома хорошие книги. У сирот маленькая библиотека, особенно по художественной литературе.

– Могу задать ещё вопрос? – вновь спросила Лена, а то я уже собрался отойти от неё.

– Я хочу тоже попробовать писать, было бы неплохо получить от тебя совет, – как-то совсем тихо произнесла Лена.

Я вновь состроил удивлённое выражение лица. Вот это номер. Хотя чему удивляюсь, Лена очень любит читать книги, так что с мировоззрением у неё должно быть всё в порядке.

– Какой жанр хочешь выбрать? – спросил я.

– Рассказ какой-нибудь, например о заслуженных рабочих нашего завода.

– Ты должна понять, что есть документалка, а есть художественное повествование. Я бы тебе посоветовал поработать внештатным корреспондентом в «пионерке» или в «комсомолке», могу дать контактные телефоны, – предложил я.

– Было бы здорово, в смысле поработать в газете. Но у меня уже написан рассказ, я могу дать тебе почитать. А ещё я не знаю, как публикуют свои рассказы молодые авторы, – совсем застеснявшись произнесла Гришина.

– Хорошо, давай почитаю. А о ком писала? – уточнил я.

– О своей соседке, она ветеран труда, воевала на войне. Хорошая бабушка, вот решила написать о ней, – Лена достала тетрадку, подала мне.

Я не стал на месте просматривать, просмотрю дома. Поблагодарил Лену за доверие, и уже было собрался идти домой, уроки-то в этот день закончились. Как меня, на выходе из школы, прямо на крыльце, поймала Кропоткина.

– Миша Егоров, подожди-ка меня минутку, – крикнула классный руководитель позади меня.

Я остановился на крыльце. Учительница подошла ко мне, она была в лёгком плаще, с сумкой и в туфлях. Наверное, домой собралась.

– Пройдусь с тобой немного, – утвердительно заявила Кропоткина.

Я не возражал, да и никто бы не стал возражать. Мы пошли рядом вышли на улицу Красных Партизан, через основные ворота школы.

– Миша, я хотела спросить, ты в этом году будешь ходить на частные уроки английского?

– Конечно, Ольга Матвеевна, уровень знаний надо совершенствовать, – ответил я.

– Надо будет определиться со временем, ну и по каким дням. Чуть позже, дня через три сообщу тебе о свободных днях, а то я взяла ещё трёх учеников, чтобы подтянуть в знании английского языка. В общем это мелочи, я о другом хотела поговорить. С шуткой ребят некрасиво получилось, а тут я ещё влезла с текстом справки…, – начала говорить учительница.

– Всё нормально, Ольга Матвеевна, обид никаких нет. Все мы, я имею ввиду учащихся, бывает чудим, так что я на это не обращаю внимания. Извинение не нужно, вы здесь ни при чём. Мы поговорили и забыли, надеюсь и ребята так думают, – прервал я Кропоткину.

– Иногда я не понимаю, кто из нас взрослый, ты или я, – задумчиво произнесла училка.

– Растём, Ольга Матвеевна, ведь мы уже десятый класс, весной получим аттестат зрелости, ну и вперёд, во взрослую жизнь, – засмеялся я.

Мы дошли до переулка Банникова, свернули налево, но мне через два десятка метров идти во дворы, а учительница живёт в другой стороне. Мы тепло попрощались, было видно, что Кропоткина испытала облегчение из-за того, что шутка осталась просто шуткой, а не переросла в неприятную сплетню.

Рассказ Лены Гришиной я прочитал в тот же вечер. Сюжет неплохой, Лена описывает от третьего лица жизнь своей соседки, начало перед войной, а заканчивается тем, что женщина, будучи на пенсии, чувствует себя невостребованной. Хорошо, что Лена писала, как примерная ученица, красивым почерком, а главное через строчку. Я взял красную ручку и вставил то, что посчитал необходимым. Хотя рассказ можно написать более объёмно, тогда получится повесть. Почему бы и нет? Ниже текста написал, где и в чём нужно раскрыть подробности. Только после этого сел дописывать восьмую часть «Воин в темноте», осталось совсем немного. Буквально на следующий день отдал Гришиной её опус, на словах пояснил, что она может сделать, чтобы повесть получилась более привлекательная. Заодно выписал ей телефоны спецкоров, Ухватовой Лидии и Дружинина Александра. Лена поблагодарила меня, пообещала, что исправит рукопись в ближайшие дни.

– Лен, ты не торопись, пообщайся со своей соседкой, запиши какие-нибудь курьёзные случаи, чтобы твои герои повести принесли немного юмора. Я тебе отметил в каких главах нужны подробности, это не заметка в газету. Читателям должно понравится то, что ты пишешь. А потом я тебе дам телефон одного очень хорошего человека, он поможет с публикацией, хотя бы в журнале. С газетами тоже не тяни, сходи познакомься с людьми. Может ты за этот год, надумаешь поступать на журфак, – дал я совет Гришиной.

Лена ещё раз поблагодарила меня и отошла к своей парте, я выложил из лёгкого рюкзака тетрадь и шариковые ручки. Кстати, о рюкзаках, такие сейчас в нашей школе носят многие, в том числе старшеклассники, правда девочки стараются покупать женскую заплечную сумку, показывая тем самым, что они уже взрослые. И вообще, рюкзаки и сумки, что шьёт наш завод, становятся постепенно трендом. Как минимум их пока нет в свободной продаже. Я стал замечать на многих парнях поясные сумки. Подошёл Серёга Бородин, мы поздоровались, мой сосед сел рядом, за нашу парту. Но в этот момент подошла наша комсорг класса.

– Егоров, ты почему не выступил на комсомольском собрании? Мог бы сказать, что оказываешь шефскую помощь детдому. Наш коллектив готов к этому доброму делу подключиться. Единоличник ты, Егоров, – припечатала меня Соболева, хорошо, что «кулаком» не обозвала.

– Наташа, необязательно везде и всюду ходить строем. Оказывать помощь сиротам – это дело каждого лично. Мне захотелось так сделать, я сделал. А строем я успею находиться, когда меня призовут в Советскую Армию. Там везде строем ходят, даже в столовую, – ответил я, стараясь говорить доброжелательно.

– В пятницу будет комсомольское собрание, тебе надо бы выступить. Лена Гришина считает, что наша комсомольская организация, может продолжить ремонтировать книги, в библиотеках района. Нам отдают книги бесплатно, часть таких книг мы сможем передавать в библиотеку детского дома, – выдала информацию Соболева Наташа.

– Я тебя услышал, Наташа, надо выступить, значит выступим, – ответил я, улыбнувшись.

Соболева походкой победителя прошествовала к своей парте, пару раз оглянулась на нас, бросив строгий взгляд. Вот уж из кого вырастет партийный функционер.

– Миха, что там за дела с детским домом? – сразу переспросил Сергей Бородин, как только Наташа отошла.

Рассказал соседу по парте, в чём суть помощи от шефов, Сергей кивнул головой, мол понял всё.

Тем не менее сближения с одноклассниками не получилось. Напротив, некоторые пацаны вообще перестали приглашать меня на тусовки. Просто здороваются, но на этом всё заканчивается. Не сказать, что я стал изгоем. Наоборот, советы спрашивают часто, хоть девочки, хоть пацаны. Дни побежали незаметно. Я закончил заключительную часть «Воин в темноте». Пока стояла сухая погода сгонял в Челябинск, сдал в Южно-Уральское издательство книгу. Определился с художниками издательства по поводу картинок. Пообещали, что в начале октября книга выйдет к читателям, то есть появится в магазинах. Скатался после уроков, до вечера успел решить все вопросы. Буквально сразу, не откладывая на потом, сдал книгу в Средне-Уральское издательство, что в нашем городе. Сроки готовности книги примерно такие же. Осталось слетать в Москву, там я работаю с издательством «Детская литература». Придётся отпрашиваться в школе, ну или договариваться с издательством, чтобы меня приняли в выходные дни. Мои одноклассники активно взялись ремонтировать книги в библиотеках, таких всего три. Авторские экземпляры, седьмой части «Воин в темноте», у меня имелись. Я решил тоже заглянуть в эти самые библиотеки, одна на улице Ильича, вторая на улице Стахановская, а третья на улице Донбасская. Развез по одной книжке в каждую библиотеку, у меня имелась договорённость с руководством библиотек, что я дарю им свои книги. Предварительно отдал в школьные библиотеки, где сейчас учусь, ну и туда, где учился ранее. В одной из городских библиотек, столкнулся с нашими ребятами. Они разделились на две группы, одну возглавляет комсорг, вторую староста. И вот староста, увидев меня, сразу пристала, почему я сам не занимаюсь восстановлением и ремонтом книг.

– Миша, ты же пишешь книги, значит должен уметь их ремонтировать, – заявила Анастасия Ивлева.

Как по мне, дак это странная логика, ну не скажешь же ей, что мне не очень хочется этим заниматься.

– Настя, у нас же в Советском Союзе, разделение труда. Разве ты не знала? Один книги пишет, другой ремонтирует. А если кто-то начнёт писать и ремонтировать книги, то в стране может начаться безработица. Разве ты этого желаешь, своей Родине?

Замечу, что мои слова поставили её в тупик. Она несколько мгновений смотрела на меня, хлопая глазами. Я уже подумал, что у неё разрыв «шаблона».

– Я люблю свою Родину, всегда поддержу комсомол и партию, – произнесла она, будто делала это с трибуны.

В этот момент я подумал, что осадочек похоже у однокашников остался, с того первого сентября, когда меня, в шутку, записали в агенты КГБ. Она развернулась и отошла от меня, я тоже не стал мозолить глаза, постаравшись быстро оттуда ретироваться.

Прошло почти полторы недели, как начался учебный год. В пятницу, после шестого урока, Наташа Соболева объявила комсомольское собрание. Повестка дня помощь детскому дому, в плане передачи книг, которые отдавали районные библиотеки, вроде, как за работу, по ремонту книг. Меня попросили рассказать о детском доме. Я не стал кочевряжится, рассказал всё, как есть. Ну кроме того, что я деньги вносил. Незачем ребят и девочек цифрами смущать. Зато рассказал, как отозвались предприятия.

– Наша помощь с книгами точно не будет лишней. Я был в библиотеке детского дома. Честно сказать слабоватый там перечень литературы, особенно художественной, – говорил я, а мои одноклассники внимательно слушали.

– Товарищи, предлагаю книги собирать пока у нас в классе, а когда наберётся достаточное количество, можно будет подумать о транспортировке, – объявила Соболева.

– Я думаю, детский дом поможет с транспортом, как только мы сообщим об этом, – добавил я.

В общем собрание прошло спокойно, тем более было коротким. После комсомольского собрания, я отправился к классному руководителю. Необходимо отпроситься из школы. Если что, завтра вылечу в Москву. Сегодня сяду за книгу, пора мне работать над очередной книгой «Солдатской правды». Тем более планирую поездку в Москву, может получится в архив МВД заглянуть. Кропоткину нашёл в учительской. Ольга Матвеевна был одна, другие учителя отсутствовали.

– Ольга Матвеевна, хочу отпроситься, мне в Москву слетать необходимо, боюсь за выходные не управлюсь, – обратился я к классному руководителю.

Кропоткина посмотрела на меня. Отношение с учительницей, за прошлый год, сложились ровные, ведь я посещал занятия по улучшению знаний английского языка. Во время уроков на дому, часто беседовали по-дружески, я надеялся, что учительница не откажет в отгулах. Если не получится, придётся к директору идти, а та дама строгая, никогда не знаешь, как она отреагирует на просьбу. Кропоткина видимо подумала в этом же направлении.

– Антонина Михайловна бывает непредсказуемой, никогда не знаешь, какой ответ она даст. У тебя выходные и пара дней, не больше, – произнесла учительница и улыбнулась.

– Спасибо, Ольга Матвеевна, постараюсь уложиться, – поблагодарил я, покинув учительскую комнату.

Из школы сразу направился домой. Проверил почтовый ящик, как вошёл в подъезд. Газеты и письмо. Посмотрел адресат, пишет Эрика Краузе, почитаем, что она мне расскажет. После моего отъезда из ГДРП, мы не переписывались. Мне честно сказать некогда было, да и Эрика наверняка занята своей живописью. Дома никого, отец и мама на работе, Катя сейчас либо в консерватории, либо во Дворце Молодёжи. Ну и прекрасно, в помощь мне пишущая машинка, начинаю очередную серию «Солдатской правды», где буду описывать нелёгкую службу милиции в годы войны.

Сентябрь 1976 год. Свердловск. Егоров Михаил и семья.

Только сел за печатную машинку, настроился писать книгу, но поработать получилось часа три не больше. Раздался звонок в дверь. Открываю, а там бабушка с дедом. Нет, я рад старшим родственникам, однако удивился их приезду.

– Привет, а вы чего приехали, дела какие-то в городе? – всё же спросил я, отступая в сторону, пропустив деда и бабушку.

У них в руках мотоциклетные шлемы, значит приехали не дедовском мотоцикле.

– У деда заботы по хозяйству, а я напросилась с ним, пирожков вам с Катей настряпаю, привезла грибов и лука. Сейчас тесто быстро заведу, да яйца отварю, – ответила бабушка, проходя с сумками на кухню.

– Виктор сказал, что завтра сетку-рабицу с завода вывезут, он оплатил. А потом хочу на птичий рынок съездить, прикупить кроликов мясной породы, самца и две-три самочки к нему. Будем питаться диетическим мясом, да и шкурки можно пристроить, – сообщил дед раздеваясь.

– Деда, дак может твою технику сразу в гараж угнать? – спросил я.

– А давай, заодно узнаю, где у вас гаражи, – согласился дед, одевая куртку обратно.

Я тоже быстренько оделся, взял ключи от гаража, поехали с дедом припарковать его «Днепр» с коляской, места там на всех хватит. Вернулись через сорок минут, а бабушка уже хлопочет на кухне. Дед отправился смотреть телевизор, ну а я снова сел за печатную машинку. Сюжет пошёл хорошо, пишется легко, не заметил, как время приблизилось к вечеру. Встал со стула, чтобы размяться, из кухни распространяется запах пирожков. Быстро же бабушка управляется с этим делом. Домашнее задание из школы делать не буду, мне в понедельник не в школу, а моя память позволяет запоминать весь устный материал. Я уже говорил, что при попадании в это время, моя память стала фактически феноменальной. Пришли родители, один за другим папа чуть позже. А вот Кати пока нет. Бабушка спросила про Катю у мамы.

– Она же на автокурсы пошла, говорила, что у неё сегодня теория, а завтра она уже на вождение пойдёт, – ответила мама на бабушкин запрос.

– Молодец внучка, будет на отцовской машине ездить, – засмеялся дед, который от телевизора перешёл на кухню.

Я решил позвонить в Москву, в издательство, там ещё рабочий день не закончился. Набрал номер главреда, пришлось подождать несколько минут, пока соединили. На мою удачу на месте оказалась сама Нагорная Татьяна Игоревна.

– «Здравствуйте, Татьяна Игоревна, беспокоит вас Егоров», – поздоровался я, как только прошло соединение связи.

– «Здравствуй, Миша. Давно ты у нас не был, а мы уже привыкли к тому, что книги пишешь быстро».

– «Татьяна Игоревна, я завтра буду в Москве, готова заключительная часть «Воин в темноте».

– «Беспокойный ты автор, даже в выходные приходится с тобой работать. Меня завтра не будет на месте, появлюсь в редакции только к вечеру. Но ты можешь передать рукопись нашему художественному редактору Горохову, заодно определишься с ним по рисункам. Ты говорил, что ожидается очередная «Солдатская правда»?

– «На днях сел за работу, надеюсь за месяц напишу».

– «Отлично, а то читатели пишут в редакцию, спрашивают, будет ли очередная серия».

– «Обязательно будет, и не одна, есть идея следующего сюжета, как только закончу очередную, так что читателей можно обнадёжить».

– «Хорошо. Творческих успехов тебе, Михаил», – попрощалась Нагорная и отключила связь.

Я положил трубку телефона на аппарат и прошёл в кухню. Надо бы определиться с билетом. В этом вопросе меня всегда выручает мама.

– Мам, мы сможем через горкомовскую бронь взять мне билет на самолёт? – задал я вопрос маме.

– Вообще-то бронь всегда есть. Но я сейчас позвоню, узнаю, – ответила мама, подойдя к телефону.

Через пять минут моя родительница меня успокоила, что бронь есть. Да и ажиотажа с билетами нет. Если я подъеду, до регистрации билетов, за полчаса, то точно не останусь без билета. А бабушка тем временем уже накрывает на стол, в этот раз будем ужинать в расширенном составе, разве что, за исключением сестры. Но только подумал о ней, как забрякал замок у входной двери. Ну точно, сестра пришла.

– Катя, мой руки и за стол, – командует мама.

Екатерина разделась, заскочила в кухню, поцеловала всех, кроме меня и убежала в ванную. Вскоре она уселась за стол.

– Ну что, много столбов сбила? – решил я приколоться над сестрой.

– Мам, я уже спрашивала. Точно тебе сына не подменили в роддоме? Родители умные, а сын дурачок, явная подмена. Вам надо было назвать его Ванькой, был бы у нас свой домашний Иванушка-дурачок, всё, как по классике в сказке, – не осталась в долгу Катя.

Дед с отцом улыбаются, хотя отец прикрылся газетой. Бабушка лыбу не давит открыто, но в глазах искорки плещутся. Чему тут удивляться? Внучка-то любимая и дочка, только мама на моей стороне, строго смотрит на Катю.

– Придёшь в голодный год за желудями, я тебе напомню, кто здесь Иванушка-дурачок, – тут же пообещал я.

– Тебе, малой только конька-горбунка не хватает, надо прикупить собаку, только крупную и обязательно сутулую, – не унимается сестра.

– Господи, когда они повзрослеют? Катя, немедленно извинись, – строго произнесла мама.

– Братик, прости пожалуйста. Ты у нас совсем не Иванушка, насчёт остального утверждать не стану, я не психиатр, – решила Катя оставить последнее слово за собой.

Я наклонился через стол, и очень быстро влепил сестре щелбан, хорошо так влепил.

– Мам, он у нас ещё и буйный, – сморщилась Катя, потирая лоб.

Мама пристукнула ладошкой по столу, для нас с сестрой сигнал, после этого могут последовать репрессии, так что мы быстро угомонились. А дед улыбался, бабушка нахмурилась. Только отец остался невозмутимым.

– То ли лоб у Катюхи крепкий, то ли пальцы у медвежонка слабые. А всё от того идёт, что ты, медвежонок, только на машинке своей стучишь. Небось борьбу совсем забросил, лениться стал, а надо бы крепость в руках развивать, – произнёс дед, хитро взглянув на меня.

– Ничего я не забросил, два раза в неделю хожу. Спортсменом становиться не хочу, короткий век у спортсменов. До тридцати лет, а потом считай пенсионер, только на тренерскую работу годен, – возразил я.

– Ты, папа, скажешь тоже. Что же Мишеньке теперь в молотобойцы пойти, он делом занят, тем более ему это нравится, – заступилась за меня мама, а дед только рукой махнул, но ничего не сказал.

Катя продолжала тереть лоб и хмурилась. Мне стало её жалко, хоть и острый у неё язык, словно жало у змеи.

– Ладно, Кать, прости, я неправ, что щелбан тебе влепил. В качестве извинения, привезу тебе пластинку, с какой-нибудь итальянской оперой, – миролюбиво произнёс я.

– Три пластинки, а заодно что-то новенькое из западных композиторов, – поставила Катя условие, заодно погрозила мнее кулаком, чем вызвала общий смех за столом.

– А тут в газете новый метод строительства хвалят, то, что я с подачи малого подавал от себя предложение, – сменил отец тему, переключив внимание сидящих за столом на газету «Уральский рабочий».

– А вы знаете, что Дом Советов, на Октябрьской площади строят по этой же технологии? – не удержалась мама, выдав нам информацию.

– Слышал я, что Ельцин договаривался с Уралмашзаводом, чтобы они командировали с завода проектировщиков. В какой там стадии строительство, я про Дом Советов? – спросил отец у мамы.

– Смонтировали двадцать пять этажей, при чём быстро. Надо у Маши спрашивать, она наверняка в курсе, ведь Обком после завершения стройки туда переедет, – ответила мама.

– На Победе тоже смонтировали коробки. В заводоуправлении, на совещании, мне об этом Кондратов говорил, выражал в очередной раз благодарность, – произнёс отец.

– Пап, а мы с тобой указывали стеклопакет в окна, когда ты рационализаторское предложение писал, что там? – спросил я.

Мы действительно расписывали преимущество пластиковых окон и стеклопакетов, когда отец только подавал предложение, а потом я забыл его об этом спросить.

– Всё учли. На автомагистральной завод стекловату делал, там провели реконструкцию. Сейчас они твёрдую минплиту для нашего завода делают, так мне сказали из отдела планирования строительства. Что касается окон, то часть закупили в ФРГ. Вроде профиль там взяли, договорились на передачу технологии, ну или что-то в этом роде, точно не знаю. Знаю, что на дополнительной территории, в посёлке Красный, будут делать пластиковый профиль для окон, вроде ещё алюминиевый профиль, планируется стеклить лоджии. Стеклопакеты будут делать там же, цех под это дело ставят, – ответил отец.

По прошлой жизни, я хорошо помню историю строительства Дома Советов в Свердловске. Начато в 75-ом году, а закончили только в 82-ом, точнее ввели в эксплуатацию. Это здание в городе прозвали «Белый дом», потому что оно было облицовано белым мрамором. Заслуга в этом строительстве принадлежала Борису Ельцину, он возглавлял отдел строительства в обкоме КПСС города. Сделал немало для того, чтобы это строительство начали. Помню, что в то время, это здание считалось самым высоким в Свердловске. Про Ельцина говорили разное, кто-то его недолюбливал, кто-то старался подстроится под него. Считали Ельцина властолюбивым, но в то же время исполнительным человеком. В общении с теми, кто ему не нравился вёл себя грубо и резко, а порой даже мстил, используя своё служебное положение. Тем не менее сделал он немало для города. Взять то же метро, именно Ельцин продавил строительство метрополитена в Свердловске. На сносе бараков тоже Ельцин настаивал, так что про него нет однозначного мнения. Мне кажется, если бы не пьянство, то руководить он бы мог страной, но, к сожалению, привёл страну в упадок, будучи президентом страны. Тем временем, разговор за столом продолжался. Дед стал выспрашивать у отца, чем лучше пластиковые окна от деревянных. Но я их уже не слушал, доел свою порцию и отправился в свою комнату работать над книгой. А сестра вообще отвалила гулять, точнее кататься на своей «Хонде». Мама заставила Катю одеть тёплую курточку, сестра хоть и ворчала, но маму не ослушалась. Я заказал на утро такси. Надеюсь, улечу в Москву без проблем.