Текст книги "Лики звезд"
![](/books_files/covers/thumbs_240/liki-zvezd-233696.jpg)
Автор книги: Виталий Вавикин
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава седьмая
Окраины Аваллона. Вдали от стеклянных башен, в окружении яблоневых садов. Приземистое здание, выкрашенное в желтый цвет. Странное, контрастирующее со всем, что выстроено под голубым небом планеты Элизиум.
– Психиатрическая клиника имени Артура и Морганы, – вспоминает Молли надпись над входом. Смотрит на доктора Кусума и улыбается. – Так вот, значит, где они нашли покой.
– Всего лишь легенды, – говорит он, и лицо его принимает задумчивый вид, – Илия сказал, что вас мучают видения?
– В каком-то роде. – Молли недовольно мнется с ноги на ногу. – Послушайте, если вы надеетесь сделать на моем имени карьеру, то этого не будет.
– На вашем имени?
– Ну да, – она пожимает плечами. – Но учтите, меня не надо лечить. Я здесь только ради Илии.
– Верю.
– Верите?
– Конечно… – разводит руками доктор Кусум. – Без доверия нельзя работать. Это залог профессионализма. А я профессионал… – он поднимается на ноги. – Знаете что, раз уж вы пытаетесь быть другом моему племяннику, думаю, будет не лишним, если я уделю вам еще минут пятнадцать.
– Ну, если пятнадцать… – Молли нервничает, чувствуя, что больше не может находиться в этом месте.
– Не бойтесь, – Кусум осторожно берет ее под руку. – Четверть часа еще никого не сводили с ума.
Они выходят в коридор.
– Чуть больше года назад, – начинает рассказывать доктор, – в одну из больниц города поступила женщина, перенесшая клиническую смерть. Ее ялик попал в ужасную аварию. Она потеряла много крови, сломала ногу, но в остальном повреждения были незначительными. Проблема состояла в том, что после перенесенной клинической смерти ее мозг не смог полностью восстановиться. Повреждения, полученные в результате дефицита кислорода, оказались весьма серьезными. Но ни лечащий врач, ни работавший с ней психолог не смогли выявить отклонений. В итоге больная стала являть угрозу, как для себя, так и для общества. В результате под влияние психологической внушаемости попали помимо самой больной ее друзья, близкие и сам психотерапевт. Когда инцидент удалось предотвратить, некоторые последствия подобной халатности остались непоправимыми, – доктор Кусум награждает Молли многозначительным взглядом. – Кстати, симптомы у больной были схожи с теми, о которых рассказывали вы. Дезориентация, мания преследования… – он открывает дверь в одну из палат. – Знакомьтесь, Молли. Куза Изабелл Джури.
Глава восьмая
Алый закат напомнил Дорину о бывшей жене и что он снова пропустил назначенную встречу с Магдой. Девочка ни в чем не виновата, хоть родители и грызутся друг с другом, как кошка с собакой. К счастью, бывшая жена придерживается того же мнения. Значит, все обойдется.
Дорин открыл окна, проветривая застоявшийся воздух. Все изменилось здесь – в квартире Молли. Прежним остался лишь дверной замок. И почему он все еще хранил ключи от этих дверей? Словно надеялся… Нет, даже не надеялся, а знал, что они пригодятся.
«Интересно, – думал Дорин, исследуя содержимое ящиков, – чему он радуется больше: возможности снова встретиться с Молли или шансу стать высшим?»
Он выдвинул очередной ящик, вынул стопку нижнего белья и достал небольшой лист с выполненным карандашом рисунком. Наверное, это было единственное, что создала Молли после крушения в центральном парке. Внутри что-то щелкнуло. Нагромождение черных линий на листе сложилось в лицо. В его лицо. Нечеткое, практически бесформенное, но Дорин знал, что Молли рисовала его. Может быть, в темноте или с закрытыми глазами, но это точно был он.
Дорин выдвинул следующий ящик. Еще один и еще. Десятки, сотни рисунков покрыли пол. В них не было грации. Не было изящества. Лишь воспоминания. Фрагменты. Образы. Сердце в груди сжалось, не зная, то ли биться сильнее, то ли вовсе остановиться.
«Неужели так сложно было позвонить и сказать?! – Дорин смотрел на рисунки, и воспоминания с новой силой подчиняли его своему безжалостному очарованию. – Она ведь сама решила порвать. Сама решила поставить точку. Зачем же тогда все это?» Голова шла кругом. Дорин сел на кровать. Чертовы годы. Словно и не было этого промежутка…
Эш лежит где-то за его спиной и звонко смеется над ним. Его Эш. Эш-собственник. Эш-тиран. И Эш – спаситель. Эш, с которой он никогда не чувствовал себя в безопасности, никогда не мог позволить себе расслабиться… Но Эш, без которой все стало только хуже. Для Дорина. Для Молли. Их маленькая Эш, которая существовала, только когда они были вдвоем…
Дорин поднял с пола рисунок высотного здания. Молли стояла на крыше, а внизу, под ее ногами, плыли белые облака, на которых десятки людей уплывали за горизонт. «Я знаю, где это, – подумал Дорин. – Я знаю, где тебя искать». И мысли снова стали ясными и чистыми, оставив лишь желание стать высшим.
Глава девятая
– Куза?! – изумленный возглас Молли разносится по длинным коридорам.
Ее покровитель, мучитель, муза и злой гений лежит на кровати, укрытая белой простыней. Большие безумные глаза блуждают по заполняющим палату несуществующим образам. Тонкие струйки слюны текут по подбородку. Обритую голову покрывают уродливые шрамы.
– Вы ее знаете? – удивляется доктор Кусум.
Молли смотрит на доктора, не веря в реальность происходящего.
– Я могу с ней поговорить?
– С ней? – он смотрит на Кузу, не скрывая пренебрежения. – Можете, только сомневаюсь, что она поймет вас. Мы бьемся над ее выздоровлением, но пока, к сожалению, все напрасно. – Доктор пытается вывести Молли из палаты. – Пойдемте, я покажу вам еще одну занятную вещь.
– Куда еще занятнее! – Молли упирается. В голове путаются ликование и какая-то опустошенность.
Они проходят мимо открытых палат. Люди с обритыми головами пялятся на них безумными глазами.
– Сюда, – говорит доктор Кусум, направляя Молли в очередную палату. – Думаю, вам будет интересно познакомиться с человеком, лечившим женщину, которую вы только что видели. – Он улыбается, видя растерянность на лице Молли. – С ним, если хотите, можете пообщаться. Весьма занятный случай.
Молли смотрит на пациента, не замечая, как уходит доктор Кусум.
– Все это не по-настоящему, – шепчет она, слыша, как закрывается за ее спиной дверь.
Рессами Гликен лежит на кровати, и золотые волосы все еще красуются на его голове. Глаза открыты. Взгляд устремлен в потолок. Кожаные ремни стягивают запястья.
– Кто вы? – спрашивает он спокойным, ровным голосом. Молли молчит. – У вас проблемы, ведь так?
– У меня проблемы?! – она не может отказаться от язвительной улыбки. – По-моему, проблемы у тебя.
– Да, – соглашается Гликен. Отрывает взгляд от потолка и смотрит ей в глаза. – У меня большие проблемы.
– Только не притворяйся, что не помнишь меня, – говорит Молли.
– Не помню.
– Совсем? – она подходит ближе. – А библиотеку помнишь?! Как зазвал меня на эту чертову планету, помнишь? – Молли склоняется к его лицу. – Высший! Кто теперь будет сосать тебе, высший?
– Высший? – он смотрит на нее, не понимая ни единого слова, но в темных глазах нет безумия. Они напоминают Молли те самые глаза, которые она видела в библиотеке. Так давно. Словно прошла не одна жизнь.
– Как Куза оказалась здесь? – устало спрашивает Молли. – Почему она сошла с ума?
– С ума? – на покрытом рыжей щетиной лице отражаются раздумья. – Она не сошла с ума.
– Да я видела ее! – кричит Молли.
– Ты видела ее? Где?
– В соседней палате, псих чертов!
– Это не она. Уже не она. Лишь образ, который все мы хотели видеть, – Гликен улыбается. – Разве нет?
– Только не я.
– Вот как? И чего хочешь видеть ты?
– Скорее, чего не хочу.
– Знакомая проблема, – Гликен устало закрывает глаза. – Не ты первая, не ты последняя.
– Что?
– Ничего. Для тебя уже слишком поздно. Тупик, из которого даже я не смогу тебя вывести.
– Тупик? – Молли слышит, как за спиной закрывается дверь. – А по-моему, ты просто псих!
Она слышит грустный, усталый смех Гликена. Поворачивает дверную ручку и выходит в коридор. Но что-то не так. Свет слепит глаза. Тело ватное и напрочь отказывается подчиняться.
– С возвращением, – слышит Молли незнакомый мужской голос.
Свет становится менее ярким. Что-то белое и кристально чистое нависает над ней. Далекие голоса проникают в сознание сквозь нескончаемый шум. Чувства возвращаются, разгоняя немоту, сковавшую тело. Что-то холодное и до отвращения липкое касается груди. Сжимает сосок, выворачивает его, причиняя боль.
– Какого черта вы делаете? – слышит Молли свой далекий голос. – Какого черта здесь вообще происходит? – она заставляет себя открыть глаза.
– Как спалось? – спрашивает начинающий седеть мужчина.
Молли молчит, пытаясь оглядеться.
– Все в порядке. – Она чувствует, как он берет ее за руку.
– Где я? – шепчет она, морщась от нестерпимой боли, подчиняющей себе все тело. – Что со мной случилось?
– Авария.
– Авария? – Молли заставляет себя поднять голову. – Я что, в больнице?
– Все уже хорошо.
– Нет! – она пытается освободить руку. – Этого не может быть! Этого не должно быть! – Черные волосы, рассыпанные по подушке, режут глаза нереальностью происходящего. – Дайте мне зеркало! – шепчет Молли, чувствуя, как сжимается сердце.
– С вашим лицом все в порядке.
– Дайте мне чертово зеркало! – она слышит свой голос, но он уже не принадлежит ей. И тело. Слишком крупное. Слишком смуглое. И лицо. Молли смотрит в принесенное доктором зеркало. Отражение не может принадлежать ей. Не может! – Это не я! – шепчет Молли, и отражение повторяет эти слова. – Это не могу быть я!
Слезы отчаяния заполняют глаза. Они катятся по щекам Молли. Она плачет, пытаясь проглотить рыдания, и вместе с ней плачет женщина в зеркале. Женщина, которую она знает, но которой не может быть. Женщина, которая уничтожила ее жизнь. Ее далекую, нереальную жизнь. И она должна ненавидеть ее за это.
– Куза! – шепчет Молли, вглядываясь в свое собственное отражение. И темные глаза снова наполняются слезами. Ее большие темные глаза…
Глава десятая
Аваллон. Молли и Гликен идут по улицам божественного города. До встречи с Кузой Джури остается меньше часа, и Молли заметно нервничает, чувствуя, как быстро утекает время.
– Успокойся, – говорит Гликен. – В этом городе таланты ценят намного больше, чем внешний вид и характер.
– А у меня ужасный характер? – спрашивает Молли, пытаясь привыкнуть к плотному потоку яликов, проносящихся над головой.
– Достойный, – уклончиво отвечает Гликен. – И внешность. Думаю, ей понравится.
– Не люблю, когда моя жизнь зависит от чьей-то прихоти, – признается Молли.
– Все будет хорошо, – обещает он, – Куза уже знает о тебе, и скажу по секрету, ты пришлась ей по душе.
– Ты показывал ей мои скульптуры?
– Я показывал ей тебя, – Гликен улыбается. – Прости, если снова развенчиваю созданные мифы.
Они встречаются с Кузой в художественной галерее. Идут вдоль выставленных картин, борясь с неловким молчанием.
– Посмотри, – Куза берет Молли под руку. Подводит к полотну с окутанным клубящимся туманом замком. – Я хочу, чтобы ты высказала об этом свое мнение.
– Мнение? – Молли пытается не обращать внимания на пристальный взгляд Кузы.
Темные глаза изучают ее лицо, опускаются ниже. «Нужно было надеть бюстгальтер», – думает Молли, проклиная царящий в галерее холод и предательски затвердевшие соски. Она оборачивается и смотрит на Гликена. «Все хорошо», – говорит его по-отечески теплый взгляд.
– Просто скажи, что думаешь об этом, – говорит Куза глубоким до мурашек голосом.
Ее лицо напоминает Молли угловатые черты замка. Темные краски – смуглую кожу. Туман – голос. Даже идеально ровные линии невольно ассоциируются с подчеркнутым совершенством Кузы – ничего лишнего, ничего недостающего.
– Это ты нарисовала, – говорит ей Молли.
– С чего ты взяла?
– По-моему, очевидно. – Молли чувствует, как Куза сильнее сжимает ее руку. – Ты рисовала не замок. Ты рисовала себя, придавая картине формы и вид соответствующие образу, с которым ты ассоциируешь себя.
– Или это просто ответ на то, какой видят меня люди… – улыбка Кузы получается смазанной. Лишь блеск в глазах выдает азарт и возбуждение. – Разве я не ассоциируюсь у тебя с этой картиной?
– Возможно. – Молли заставляет себя не смотреть ей в глаза. Только картина. Только объективный взгляд.
– Не бойся. – Куза осторожно убирает с ее щеки прядь соломенных волос. – Грейс тоже совершила подобную ошибку. – Тонкие пальцы скользят по лицу Молли. – Гликен рассказал тебе о Грейс?
– Нет.
– Тогда я сама расскажу тебе о ней. – Пальцы Кузы осторожно сжимают подбородок Молли, заставляют ее посмотреть новому покровителю в глаза. – Ты ведь не против?
– Я? – Молли хочет посмотреть на Гликена, но не может оторваться от темных глаз Кузы. – Наедине?
– А тебя это смущает?
– Не знаю. Наверное, нет.
– Значит, договорились. – Куза проводит большим пальцем по губам Молли, смазывая бледно-розовую помаду. – Умная девочка. Умная и талантливая. Никогда не растрачивай эти качества. Никогда.
Глава одиннадцатая
Утро. Больница. Молли лежит в кровати. Капельница закачивает в вену грязно-желтый раствор.
– Куза… – тихо зовет ее Грейс.
Молли открывает глаза, вглядывается в ее лицо, молчит.
– Болит? – спрашивает Грейс, устремляя взгляд на изуродованную ногу Молли. – Доктор Кезард сказал, что им удалось срастить кости, – она осторожно прикасается к пунцовым шрамам. – Но чтобы избавиться от этого, придется пару раз посетить регенерационную камеру, – Грейс улыбается. – Это не так больно, как говорят. Особенно с новым оборудованием.
– Зачем ты здесь? – тихо спрашивает Молли.
– Я не могла не прийти. – Грейс болезненно поджимает губы. – Знаю, что не должна, но…
– Уходи. – Молли снова закрывает глаза. Лежит, чувствуя на себе взгляд Грейс. Слышит ее дыхание. Чувствует тревогу. – Я не Куза, – говорит она, теряя терпение от этой безмолвной мольбы.
– Но…
– Я не помню, чтобы я была ей. – Молли открывает глаза и пытается выдержать на себе взгляд Грейс. – Я Молли. Молли Эш Кэрролл. Понимаешь? – она видит, как гримаса отвращения искажает лицо Грейс.
– Как ты можешь такое говорить? Как ты смеешь об этом говорить?!
– Прости, но я сама не понимаю, что все это значит. – Молли закрывает глаза, чтобы не видеть, как плачет Грейс. Теплые капли падают ей на лицо.
– Я не оставлю тебя, – шепчет Грейс.
Молли чувствует ее горячее дыхание. Чувствует ее дрожащие губы на своих губах.
– Пожалуйста, – умоляет Грейс. – Не отталкивай меня, – эта боль в голосе сводит с ума, заставляет открыть рот и ответить на поцелуй. – Все будет хорошо, – обещает Грейс, сжимая ей руку.
Молли молчит, мысленно умоляя ее уйти. Она не Куза. Она просто не может быть ей.
– Мы справимся. Ты и я. Вместе, – Грейс снова целует ее. Поднимается. Обещает прийти вечером.
Молли слушает звук удаляющихся шагов. Плачет в каком-то отчаянии, зажимая лицо подушкой. Потом просто лежит и сходит с ума от одиночества.
– Я Молли, – шепчет она как молитву, – Молли Эш Кэрролл. Молли. Молли…
Обед. Гликен входит в палату, бесшумно закрывая за собой дверь. Накинутый поверх костюма больничный халат выглядит крайне идиотски. Молли заставляет себя улыбнуться. Пожимает протянутую руку, видит свою смуглую кожу и мрачнеет.
– Можете называть меня доктор Гликен, – слышит она знакомый голос. Вглядывается в знакомое лицо. – Ваша сестра просила меня поговорить с вами, – говорит Гликен.
– Сестра? – Молли закрывает глаза, чувствуя, как смысл происходящего снова ускользает от нее.
– Грейс, – напоминает Гликен. – Вы ведь помните Грейс?
Молли кивает. «Я и тебя помню», – хочет сказать она, но сил уже нет доказывать что-либо. Ни сил, ни желания.
– Она ведь верующий человек, так? – спрашивает Гликен.
– Грейс? – Молли устало пожимает плечами. – Я не знаю.
– А вы? – мягкий голос Гликена успокаивает. Темные глаза смотрят как-то по-отечески заботливо. Впрочем, как и всегда.
– Я? – Молли отчаянно сдерживает слезы. – Наверное, нет.
– Хорошо. – Гликен сплетает между собой толстые пальцы рук. – Теперь скажите мне, как вы думаете, что с вами случилось?
– Авария, – тихо и в какой-то прострации говорит Молли.
– И у вас на семнадцать секунд остановилось сердце.
– Я слышала.
– Получается, что вы перенесли клиническую смерть.
– Получается.
– И вы знаете, что это?
– Кровь не циркулирует. Мозг не обогащается кислородом. – Молли пытливо, даже с надеждой вглядывается в глаза Гликена. «Скажи, что все это шутка!» – умоляет она его своим взглядом, но он лишь кивает головой. Просто кивает.
– Иногда сердце удается запустить, но мозг остается мертвым, – говорит Гликен.
– Мой мозг не мертв, – настырно качает головой Молли.
– Но ваша сестра сказала, что вы называете себя другим именем?
– Молли. – Она вглядывается ему в глаза. Ничего. Никакой реакции. Лишь скромный молчаливый вопрос.
– Мы можем поговорить об этом.
– Зачем?
– Чтобы понять, как с этим бороться.
– Я не хочу с этим бороться.
– Но ведь это ненормально.
– Это была моя жизнь! – кричит Молли и съеживается, испугавшись собственного голоса. – Я не сумасшедшая… – тихо шепчет она, тая под пристальным взглядом Гликена.
– Конечно, нет, – говорит он, дав ей время успокоиться. – Просто все по-разному переносят клиническую смерть. Проще всего тем, кто верит в рай и неисповедимость путей господних.
– Да, – соглашается Молли. – Так намного проще.
– Конечно проще! – говорит с порога доктор Кезард. – Особенно в вашем случае.
– Почему?
– Ну как же?! – разводит он руками. – Жизнь после смерти и все такое. Вы видели, например, тоннель?
– Нет.
– Отлично! Хорошо запомните то, что вы сказали мне сейчас, иначе впоследствии вас убедят в обратном. – Доктор Кезард убирает с ног Молли одеяло, разглядывает шрамы. – Хотите, я расскажу, как это происходит на самом деле? – его холодные пальцы поднимаются от голени к коленным чашечкам. – Сначала происходит нарушение деятельности центральной нервной системы, низкое артериальное давление, расстройства дыхания. В результате наступает кислородное голодание тканей. Организм начинает задействовать различные компенсаторные механизмы. Продолжительность этого процесса может составлять несколько часов, затем наступает агония. Остановка дыхания, исчезновение роговидных рефлексов, – пальцы доктора поднимаются еще выше. Он награждает Молли плотоядным взглядом. – Твой организм пытается регулировать свои возможности, стремясь сохранить жизнь. Появляется дыхание, начинают пульсировать артерии. Однако агония длится недолго. После дыхание и сердечные сокращения прекращаются и наступает клиническая смерть. Симптомы, которые наблюдаются в организме за это время, можно приравнять к действию кетамина на центральную нервную систему. Отсюда и всевозможные видения, – он как-то разочарованно вздыхает, возвращая одеяло на место. – Так что, Куза, не забивайте себе голову семнадцатью секундами.
– Молли.
– Что?
– Я Молли. Молли Эш Кэрролл.
Глава двенадцатая
Воспоминания. Их возрастающее количество начинало напоминать Дорину какую-то нездоровую форму фетиша. Голоса, жесты, взгляды…
Самое высокое здание Аваллона, на крышу которого можно беспрепятственно подняться на лифте. Они были здесь с Молли. Вместе. И отношения их только начинались, робко поднося зажженную спичку к сложенному из сухих веток костру.
– Дети, – сказал Кауфман, провожая их сальным взглядом.
Молли обернулась и помахала ему рукой.
– По-моему, он думает, что мы любовники, – сказала она Дорину.
– Любовники? – он заглянул ей в голубые глаза. Вспомнил свою семью и осторожно пожал плечами.
– Боишься?
– Боюсь?
– Зря!
Молли. Эта легкая Молли взбежала по ступеням.
– Все это лишь вопрос времени, – самоуверенно заявила она.
Дорин рассмеялся.
– Я говорю не о нас, глупый.
– Вот как?
– Именно. – Молли вызвала лифт, беззаботно улыбнулась и настырно настояла на том, чтобы Дорин вошел первым.
– Так почему крыша? – спросил он.
– Понятия не имею, – Молли глуповато пожала худыми плечами. – Кауфман сказал, что я могу выбрать любое место для своей мастерской, вот я и решила усложнить ему задачу по максимуму.
– И мне заодно… – Дорин нахмурился, посмотрел на часы.
– Жена?
– Угу.
– Переживет, – Молли снова рассмеялась.
От этого смеха Дорин нахмурился еще сильнее. «Какого черта она лезет в мою личную жизнь?» – подумал он, вспомнил, что Молли неместная, и попытался списать это на плохие манеры, привитые с детства.
– Давно ты женат?
– Пять лет, – Дорин отчитал себя за то, что ответил.
– И есть дети?
– Дочь.
– Ей тоже пять?
– Да.
– Я так и подумала.
Лифт остановился, и Молли деловито вытолкнула Дорина первым.
– Скоро начнется кризис, – она снова рассмеялась. – Всегда начинается, и не спрашивай почему.
– Почему?
– Я же сказала, не спрашивай!
– А я думаю, это просто личный опыт, – решил перейти в нападение Дорин. – Ты говоришь так, потому что у самой начался кризис, вот и меряешь всех по одному стандарту.
– Может быть… – став неожиданно серьезной, сказала Молли.
Дорин почему-то подумал, что Хак, вероятно, изменяет ей.
– Ничего подобного! – заявила Молли, вернув себе прежнее напускное безразличие. – По крайней мере, уж я бы заметила.
– Ты это о чем?
– О Хаке, конечно. – Она настырно старалась заглянуть ему в глаза. – Ну а ты? Как насчет твоей жены?
– Жены? – Дорин почувствовал, как раздражение начинает усиливаться. – Кажется, мы пришли сюда не ради этого.
– А ты попытайся. Представь, что ее нет. Только небо, облака и свобода, – Молли подошла к краю крыши.
– Осторожней!
– Не бойся, – она протянула ему руку. – Подойди. Ты хотел понять, почему я хочу устроить здесь свою мастерскую.
Порыв ветра ударил ее в спину, заставив пошатнуться. Дорин вздрогнул.
– Да не стой ты как истукан!
– Ладно, – он подошел, убедив себя, что делает это только ради того, чтобы эта чокнутая не свалилась вниз.
– Ближе.
– Послушай, Молли…
– Теперь посмотри вниз, – она взяла его за руку. – Не на город, а просто вниз. Чувствуешь?
– Что я должен чувствовать?
– Ничего! – ее голубые глаза вспыхнули восхищением. – Никаких забот. Никаких воспоминаний. Только то, что есть сейчас. Жизнь, которая принадлежит только тебе, и нужно сделать всего один шаг, чтобы поставить все с ног на голову.
– По-моему, ты просто чокнутая, – признался Дорин, и это почему-то рассмешило его. Он посмотрел на Молли и увидел, что она улыбается вместе с ним. – Чокнутая, эксцентричная выскочка! – от души высказался Дорин, но все это было не более чем шаг в пустоту. Вперед. И Дорин рассмеялся, потому что Молли уже хохотала как ребенок.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?